Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 356 страниц)

А сейчас, наверное, стоило вернуться к приметному дубу? Ну это если вдруг Яромир за ней прилетит.

«Не „если», а „когда»«, – мысленно поправила себя Тайка. Ну правда, они ведь не перестали быть друзьями!

Идти по свежевыпавшему снегу было нелегко, поэтому она снова обернулась волчицей и понеслась. Но в этот раз ее ничего не отвлекало: ведь у нее была цель. В этом обличье Тайке все было внове, поэтому она сперва почуяла запах Дивьего воина (сердце запело от радости) и только потом увидела его и Вьюжку возле дуба. Яромир озирался по сторонам, ища ее взглядом. И Тайка – откуда только взялась тяга к дешевым эффектам! – выпрыгнула из-за кустов прямо как была, в волчьей шкуре.

Дивий воин, нахмурившись, выхватил меч. Ох, хорошо, что она догадалась не подходить близко… В общем, эффектное появление вышло смазанным, потому что Тайка шарахнулась в сторону и срывающимся голосом провыла:

– Ы-ы-ы-эй, это я!

– Дивья царевна?! – Брови Яромира взлетели высоко-высоко. По правде говоря, Тайка еще никогда не видела его таким удивленным. – Тебя что, заколдовали?

– Ну вот, опять ты в меня не веришь… – отозвалась она с укоризной; ударилась о снег, шепнула заветные слова и предстала перед дивьим воином взлохмаченная, раскрасневшаяся и счастливая.

Ну не получилось у нее дуться на Яромира дольше одного мгновения. Радость встречи затмила все обиды.

– Вот видишь, я все-таки договорилась с волками, как и обещала. Теперь и ты должен выполнить свое обещание. Перестань относиться ко мне как к маленькой, понял?!

– Так давно уже не отношусь.

Яромир сгреб ее в охапку и прижал к себе крепко-крепко, аж дышать стало больно, но Тайка терпела. Даже радовалась, пока дивий воин не наклонился к ней, словно собираясь поцеловать, но замер в нерешительности, – и тогда она отпрянула. Еще чего не хватало! При живой-то невесте.

– Летим скорее к нашим. – Яромир отвел взгляд и зарылся пальцами в шерсть подбежавшего Вьюжки, будто не зная, куда девать руки.

– Угу… – Тайка и сама задыхалась от неловкости.

И только беспечный симаргл тыкался носом ей в ладонь, посылая радостные мысли:

«Я привел его! И камни доставил. Я молодец, да? Я хороший мальчик?»

Глава двадцать первая. В гостях у шамана

Они летели на Вьюжке сквозь туман и метель, и Тайка, пожалуй, впервые не испытывала никакого удовольствия. Погода была нелетная, но ее смущало совсем не это. Хуже колючего снега в лицо была тишина. Яромир всю дорогу молчал, и Тайке тоже не хотелось разговаривать, поэтому она очень обрадовалась, когда вдалеке показался дымок, а дивий воин впервые за все время пути буркнул:

– Мы почти на месте.

Тайка совсем не удивилась, разглядев внизу степняцкие юрты – такие же, как в ее видении. Удивило другое: она-то думала, что это какое-то село (или как это тут называется?), а оказалось – просто три палатки посреди степи. Все это больше напоминало военную ставку или какой-нибудь разведывательный лагерь, как Тайка их себе представляла по книжкам и компьютерным играм. Настоящих-то она не видела, откуда бы?

Путники приземлились на полянку, заросшую сочной зеленой травкой (и это на границе осени и зимы!), вспугнув парочку пасущихся овец, – те явно не ожидали, что на них с неба свалился симаргл.

– Я что, до самой весны волчицей пробегала?

Тайка спешилась первой. Вдохнула запах жилья, дыма и мокрой овечьей шерсти. В груди защемило: пахло домом. Кто бы мог подумать, что здесь, в Волшебной стране, куда она мечтала попасть с детства, тоска по родному Дивнозёрью станет такой невыносимой?

– Шутишь? Нет, конечно, – буркнул за спиной Яромир. – Просто это особенное место. Колдун навий тут живет. По-ихнему – шаман. Какой-то приятель Кощеевича.

Ага, наверное, тот самый бородатый дядька с косой из Тайкиного видения.

– Значит, тут безопасно?

И она снова не угадала. Дивий воин скривился, будто проглотил… нет, даже не лимон, а тот янтарный волчеягодник:

– Нигде сейчас не безопасно.

Он хотел добавить еще что-то, но осекся, потому что навстречу Тайке со скоростью самонаводящейся торпеды уже летел Пушок. Вам! Коловерша врезался прямо в нее, зацепился когтями за толстовку и повис, обнимая ее крыльями и яростно урча:

– Тая! Живая! Ур-ур-ур-ра!!!

И столько искренней радости было в его голосе, что Тайке стало стыдно: и как она только могла подумать, что больше не нужна Пушку, потому что у него есть Василиса? Это все Воронович проклятый, задурил ей голову…

Пока они с коловершей обнимались, тут и Василиса примчалась, и Лис – чтобы разделить радость встречи, конечно. Даже Огнеслава хлопнула ее по плечу и улыбнулась:

– Рада, что ты нашлась, ведьма. Мы все за тебя беспокоились.

Но больше всего Тайка удивилась, увидев на полянке перед юртами Микрогорыныча. На этот раз в человеческом облике – видимо, чтобы не пугать Лиса.

– О, и ты тут?!

Тот прыгнул, присоединившись ко всеобщей куче-мале.

– А где ж нам еще быть? С новыми-то разведданными!

– Надеюсь, вести добрые?

Ей так хотелось услышать утвердительный ответ, и сердце екнуло от счастья, когда Микрогорыныч кивнул:

– Тебе понравится.

В коллективных обнимашках не участвовали только Яромир, мара Маржана и темноволосый шаман, куривший трубку поодаль. Его лицо было непроницаемым – не поймешь, радуется или осуждает.

Лис, спохватившись, указал на бородача:

– А это дядька Ешэ. Старый приятель. Предоставил нам убежище.

От Тайки не укрылось, что Василиса косится на этого Ешэ с опаской, словно не до конца доверяет. Наверняка знакомы по Кощеевым временам. Надо будет потом расспросить ее, кто таков этот шаман.

Ешэ посмотрел на Тайку, и ей стало не по себе от его цепкого взгляда – будто молнией насквозь прошибло. Еще и глаза черные, как уголья. Страшный человек, такому лучше не переходить дорожку…

– Пожалуйте в дом. – Дядька Ешэ вытряхнул на землю трубочный пепел и откинул полог. – Угощайтесь, чем боги послали, и будем совет держать. Вас становится слишком много для моей скромной обители. Не ровен час, змейки-кощейки разнюхают, где вы. Долго защиту я держать не смогу.

– Уже прогоняешь? – усмехнулся Лис.

– Просто предупреждаю. И мечи оставьте за порогом. У меня не принято.

Тайка со вздохом сняла с шеи цепочку с Кладенцом и повесила на стойку для оружия. Она вошла в юрту, огляделась. Окон внутри не было: свет проникал только через круглое отверстие прямо по центру потолка. Сквозь него же выходил и дым очага. По сути, это был даже не очаг, а металлическая чаша, вкопанная в песок и обложенная круглыми камнями.

У входа и на стенах висели цветные нитяные обереги, связки косточек и перьев, веточки с вырезанными на них навьими письменами и огромный череп… Чей же он? Горыныча, что ли? То-то Митяй в лице изменился и попятился, налетев на Тайку. Впрочем, человеческие черепа в юрте тоже были: мерцали свечами в глазницах, иногда подмигивая. Бр-р, жуткое место!

Если не считать всяких колдовских штук, то жилище шамана можно было бы назвать аскетичным. Вместо кровати – шкуры да пара подушек. Все ковры старые, потертые, даже и не разберешь, что на них выткано. Прочие личные вещи умещаются в один сундук. У очага – небольшой столик с пиалами и чайничком. Может, все прочее добро у него в двух других юртах хранится? Кстати, непонятно: он тут вообще один живет или как? Никаких домочадцев Тайка не видела, но, возможно, шаман их просто отослал.

Вьюжка тоже собирался войти в дом, но Лис запротестовал:

– Вот только этого не хватало! Договаривались же – без собак.

И Пушок поддакнул:

– Да-да, без собак!

Ишь, как спелись! Пришлось симарглу лечь у порога, положив голову на лапы. В утешение дядька Ешэ принес ему наполовину обглоданную баранью ногу.

Гости расселись вокруг очага: кто на подушках, кто на шкурах. Огнеслава, взяв на себя роль хозяйки, разлила чай по пиалам. Ну, то есть чай – это громко сказано. Напиток казался мутным, на поверхности плавали маслянистые пятна и какие-то семена, пробовать его было страшно. Но Тайке так сильно хотелось пить и есть, что она решилась – и не прогадала. Вкусно даже! Правда, больше похоже не на чай, а на бульон солененький.

– Плов будет позже, девочка-волчица, – сообщил ей дядька Ешэ.

Наверное, услышал, как у нее заурчало в животе. Надо же, он и ее связь с волками углядел? Шаман, однако!

– Ну-с, – Лис повертел в руках глиняную пиалу, любуясь узором, – что у нас плохого?

– А с хорошего можно начать? – Микрогорыныч аж подпрыгивал, так ему не терпелось поделиться новостями.

– Валяй. – Лис состроил скорбную мину. Небось, сглазить боялся.

Митяй же, прочистив горло, заговорил:

– Агент Уроборос докладывает…

Тайка, не удержавшись, хихикнула, и Микрогорыныч насупился:

– Ну чего смешного? Нужен же нам оперативный псевдоним! Вот мы и выбрали змея покруче. Кто не в курсе, Уроборос обвивает весь мир, и…

– Я знаю, прости! – замахала руками Тайка. – Просто это было неожиданно.

– Спасибо, что не агент Крокодил, – шепнул Пушок, а Лис в ответ фыркнул:

– Агент Микрокрокодил!

– А лучше – агент Мимокрокодил!

Нет, они точно спелись за время Тайкиного отсутствия. Наверняка тут не обошлось без Василисы. Хорошо, что Митяй их насмешек не услышал! Улучив момент, Тайка погрозила Пушку и Лису кулаком, а доблестный разведчик продолжил:

– Ну так вот: главная новость дня! Всего два Горыныча согласились сотрудничать с Доброгневой. Остальные отказались наотрез. Так что авиации у нашего врага почитан что нет.

– Даже пара горынычей способны сжечь город дотла, – покачала головой Маржана, а Огнеслава со вздохом добавила:

– И кто поручится, что остальные змеи не передумают?

– Папка наш поручится! – вскинулся Митяй.

Тут уже на него все вытаращились.

– Какой еще папка? – насупился Яромир. – Чего ты врешь? Сам же говорил, что твоя единственная семья – змеи дивнозёрские.

– До недавнего времени так и было. – Митяй шмыгнул носом. – А теперь папка появился. Приемный, конечно. У нас, горынычей, родителей не бывает, сиротинушки мы.

Он так жалобно это сказал, что у Тайки слезы на глаза навернулись.

– Я рада, что вы нашли друг друга. Поздравляю! Наверняка это была очень интересная история, я бы послушала про вашу встречу, но потом. А сейчас скажи: ты уверен, что этому твоему папке можно доверять? Сам понимаешь, Горыныч все-таки.

– Ага, горынычи как йогурты – не все одинаково полезны, – усмехнулся Митяй. – Но папка сказал, что знает Василису. Мол, собирался спасти ее даже. Ну, не один, а с дивьим чародеем каким-то.

– С Весьмиром, – кивнула Василиса. – Было такое.

– Вот, точно, это имя он и назвал. Говорил, что скучает по нему. Мол, кое-кто – не будем показывать пальцем, но все знают, что это был Лис, – обратил его в ледяную глыбу.

– Я не нарочно, – буркнул Кощеевич, отводя взгляд.

– Еще скажи: «Больше не буду»! – фыркнул Яромир.

– Ну, может, сделаю для тебя исключение.

Некоторое время они сверлили друг друга гневными взглядами, пока не вмешалась Василиса:

– Мальчики, не ссорьтесь!

Дядька Ешэ хохотнул так, что чуть чаем не подавился:

– Умеешь ты разрядить обстановку, Василисушка! Не зря тебя Кощей пуще других жен привечал.

– Тьфу на тебя! – Василиса дернула плечом. – Вспомнил черта.

Лис тоже метнул в шамана гневный взгляд, но стрела не достигла цели, разбившись о непроницаемо-каменное лицо.

– Не будем лишний раз об отце, – сказал он уже более спокойно. – Я же обещал, что дам одолень-траву, чтобы расколдовать статуи, и слово свое сдержу. Могу хоть сейчас весь запас отдать.

– Давай! – Яромир протянул руку.

– Не тебе. Еще потеряешь!

– Тогда дивьей царевне.

– Нет-нет, – замотала головой Тайка. Еще не хватало ей такой ответственности. – Лучше Василисе. Она и прекрасная, и премудрая, в общем, точно знает, что делать.

Этот вариант устроил всех.

Пока Лис выкладывал траву из сумки, в круглое окошко на потолке влетела ворона и, каркая, устремилась к шаману. Тайка от неожиданности взвизгнула – сама от себя не ожидала, а вот поди же ты! Она подумала, что это Воронович вернулся, но ошиблась.

– Чего орешь? – вытаращился на нее Лис. – Это обычная вещунья. У дядьки Ешэ их сотни. По миру летают, весточки приносят. Это как у папки моего змеи были, только птицы. Птицы – лучше.

Ворона тем временем что-то каркала шаману на ухо. Тот слушал, кивая. Потом взялся за трубку, принялся набивать ее, раскурил и только тогда вымолвил:

– А теперь дурные вести: Светелград осадили войска Доброгневы. Может, горынычей у нее всего и два, зато упырей да злыдней – тьма-тьмущая. И пока мы тут с вами чаи гоняли, все войско сквозь зеркало в Дивье царство ушло.

У Тайки заколотилось сердце. Как же там дедушка? Наверное, чуял, к чему все идет, – иначе зачем бы ему бабушку к коловершам в убежище отправлять?

– Проклятые вороны. – Маржана поджала губы. – Вечно приносят недобрые вести.

– Ты на птичек-то не пеняй. Они не виноваты, что люди зло творят.

– Да люди в большинстве своем с гнильцой. На вид вроде ничего, а на деле одна труха внутри, – сказала мара таким будничным голосом, словно о погоде рассуждала. Оно и понятно: наверное, надо очень не любить людей, чтобы насылать им кошмарные сны.

В другое время Тайка с ней, может, и поспорила бы, но сейчас ей было не до того. Мысли лихорадочно скакали в голове, точно бешеные белки.

Она вскочила, едва не снеся одну из балок юрты, – хорошо, что та оказалась достаточно крепкой.

– Погодите, я не понимаю! Вот Кощей с Дивьим царством воевал-воевал, но до столицы так и не дошел. И Лис тоже не преуспел.

– Потому что не очень-то и хотелось, – быстро ввернул Кощеевич.

– Почему же у Доброгневы все так быстро получилось? Не годы, не месяцы даже, а дни – раз, и все упыри уже под стенами. Что же изменилось?

– А вот что.

Тайка не сразу поняла, на что указывает дядька Ешэ. А поняв, ахнула: ну да, конечно! Перстень Вечного Лета на пальце у Яромира! Теперь понятно, почему предыдущий царь не хотел делиться – это было бы все равно что собственноручно открыть врагу ворота города. Откуда он мог знать, что Лис на самом деле не хочет нападать? Но еще больше Тайка восхитилась дедушкой: он ведь тоже знал об истинных свойствах кольца – и все-таки отдал его, поверил. Ох, и тяжело ему далось такое решение, наверное! А теперь вот и последствия подвезли…

– Дяденька шаман, а ворона случайно не сказала вам, где сейчас находится сама Доброгнева?

Ешэ в задумчивости огладил бороду, глянул на птицу, та снова закаркала.

– Вещунья говорит, среди войск, стоящих под стенами Светелграда, княжну не видали.

– Конечно, не видали, – фыркнула Огнеслава. – Вы б знали, какая она трусиха! Ни за что не будет под стрелы да заклятия подставляться. Наверняка в замке Кощеевом сидит и оттуда командует. Она же не бессмертная, как некоторые…

– Ты так говоришь, будто это плохо, – усмехнулся Лис. – Да, я бессмертен. Нет, мне не стыдно. А завидовать нехорошо.

– Я и не завидую, – пожала плечами Огнеслава. – Слыхала, что не дар это, а проклятие.

Кощеевич не стал отвечать, только плечом дернул: мол, много ты понимаешь. Этот жест у них, кстати, с Василисой был прямо точь-в-точь – сразу видно, что мать и сын.

– Так это хорошо, – улыбнулась Тайка.

– Что именно? Мое бессмертие?

– Нет, то, что Доброгнева здесь, в замке. Далеко идти не придется. Ты же сделал новое ожерелье.

– Ну вот, такой сюрприз псу под хвост! – Лис от досады чуть пиалу из рук не выронил. – Я думал, сейчас расскажу – ты ахнешь… Этот дивий болтун растрепал, да? Просил же сохранить в тайне. Ну что за люди?!

– Эй, полегче! Я молчал вообще-то! – взвился Яромир.

Ну и обстановочка: как трут, от любой искры полыхает. Пришлось Тайке встать между ними, пока Лис за «Дивьего болтуна» по ушам не огреб.

– Это не он. У меня видение было – тебя с ожерельем в руках видела и дядьку Ешэ. Как вы снаружи под навесом сидели, чай пили.

Шаман усмехнулся:

– Во-первых, это был не чай. А во-вторых… не привираешь ли ты, девочка-волчица? Как тебе удалось сквозь мои обереги увидеть, да так, чтобы я тебя не почуял?

– Мне вот тоже любопытно, – подался вперед Лис. – Нет-нет, я-то знаю, что ты не врешь. Хочу прикинуть, как этот твой дар можно использовать в нашей ситуации.

Не хотелось Тайке его разочаровывать, а пришлось:

– Боюсь, никак. Это не я себе видение устроила, а Щастна. Ну, та, которая «по щучьему веленью»…

– А… – сказал дядька Ешэ, вмиг потеряв к ней всякий интерес.

Лис тоже выглядел расстроенным. А вот Огнеслава вдруг Тайку поддержала:

– Ну чего нахохлились, как куры на насесте? Ведьма дело говорит. Надо в замок идти.

И Маржана кивнула:

– Армия, может, и большая, да держится на чарах и страхе. Приворот сильный, не спорю. Сложно противостоять. Сама едва не попалась в сети… Но в этом и кроется главный изъян: мало кто служит Доброгневе по собственной воле. Может, и есть верные ей люди, но их мало. Победим Доброгневу – выиграем войну. Голосуем за вылазку в замок – кто за?

Мара подняла руку, Огнеслава тоже. Следом за ней, почти одновременно, Яромир с Тайкой и Митяй. Пушок воздержался, потому что пригрелся у очага и заснул. Но стоило только Василисе сказать свое «да», как Лис подпрыгнул, как шершнем ужаленный:

– Даже не думай, мам! Не для того мы тебя вытаскивали, чтобы ты опять туда лезла. Сам пойду, а тебя не пущу!

Василиса грозно сверкнула синими очами:

– Ну, попробуй! Неужто песней мать родную зачаровать осмелишься?

– В ковер закатаю! Дядька Ешэ, одолжишь мне ковер?

– Одолжить-то одолжу, – усмехнулся шаман. – Да только незачем тебе дурью маяться, себя мучить, ее неволить. Есть идея получше: чтобы все остались довольны и пользу делу принесли.

Он вроде и негромко говорил, и безо всякой магии, но все притихли и обратились в слух. Ворона на шестке перестала чистить перышки, Пушок поднял уши торчком, а Тайка затаила дыхание. Ой, что-то сейчас будет…

Глава двадцать вторая. Семечко надежды

Дядька Ешэ был из тех людей, которые говорят редко, но уж если начали – поневоле заслушаешься. От его густого баса у Тайки мурашки по коже бегали.

– Так вот… – Шаман, прищурившись, выпустил кольцо дыма. У него даже табак был не раздражающий, а какой-то приятный, степной. – Коли без перстня Светелграду не выстоять в осаде, нужно оный перстень им доставить. Почему бы это не сделать Василисе? Так она и в Волколачий Клык не вернется, и дело нужное сделает.

– Дороги нынче тоже опасные, – засомневался Лис, чем вызвал у Ешэ очередной смешок:

– Вы с мамкой местами поменялись, что ли? Теперь не она за тобой ходит, как наседка, а ты за ней? Окстись, княжич. Она уже взрослая, сама справится.

– Идея-то хорошая, только ничего не выйдет, – с сожалением покачал головой Яромир. – Нешто забыли, что перстень Вечного Лета только родичам царя в руки дается?

Шаман уставил на него обличающий палец с длинным, будто бы птичьим когтем:

– Но ты-то носишь.

– Я царю побратим.

– Так и Василиса не чужая. Разве нет?

Дивий воин в недоумении захлопал глазами. А Тайка вдруг припомнила:

– А ведь и правда! Василиса нам с бабушкой родней приходится, а царь на бабушке женат. Получается, что она тоже член семьи. Использовать силу кольца не сможет, а нести – запросто. Ну, то есть, наверное. По логике.

– Погоди-погоди. – У Яромира аж лицо вытянулось. – Вы родичи? Серьезно?

– Я сама только этой осенью узнала. Мне Лис сказал.

– Хм… С ним вы тоже родня, значит?

Это прозвучало словно обвинение, и Тайке захотелось втянуть голову в плечи, а еще лучше – нырнуть под ковер и затаиться.

Но вместо этого она расправила плечи и, выпятив грудь вперед, процедила сквозь зубы:

– А если и так, то что?

– Да ничего, – пожал плечами дивий воин. – Просто неожиданно.

И почему-то переглянулся с Огнеславой. Ах, ну да, она же вроде как тоже полукровка: отец из Нави, мать – из Диви…

– Если тебе что-то не нравится… – начала было Тайка, но, вовремя опомнившись, закрыла себе рукой рот, чтобы зря не наговорить обидных слов. Он что, правда сказал: «Ничего»? М-да… Наверное, обвиняющий тон ей померещился. Так бывает, когда заранее ждешь нападок.

А Маржана усмехнулась:

– Учитывая разницу в возрасте… Поздравляю тебя, княжич, ты только что стал прадедушкой… в каком там колене?

– Нет уж, спасибо! – делано возмутился Кощеевич. – В крайнем случае согласен именоваться братцем Лисом.

Василиса же подошла к Тайке и взяла ее руки в свои:

– Я еще там, в Сонном царстве, когда мы впервые встретились, знала, что мы не чужие друг другу.

– Теперь понятно, – кивнула Тайка. – Будь я сбоку припека, мне бы не удалось к тебе попасть. Ни по Дороге Снов, ни вообще никак.

– Да, Дорога Снов – это междупутье, а у тех, кто спит в ледяном плену, возникает свой пузырь или кокон, куда может пробиться только родная кровь. Ну или тот, кого ты любишь. Потому что зимний лед тает от летней жары, а лед сердца – только от любви. – Взгляд Василисы заволокло задумчивой пеленой. – Надеюсь, волчонок собирается расколдовать и остальных.

– Волчонок? – удивилась Тайка.

– Я имею в виду твоего деда! – рассмеялась Василиса. – Он не рассказывал тебе, как мы встретились?

– Нет, только про свой должок.

– Это было очень давно – когда он только-только научился принимать волчий облик по воле матери-прародительницы. Ну и решил, что теперь ему все по плечу, отправился один на вылазку в Навье княжество – и застрял. Волчонком я его и нашла. А Лис помог ему домой вернуться.

– По твоей просьбе, – ввернул Кощеевич. – Сам бы я никогда!

Ну что за человек? Почему все время хочет казаться хуже, чем есть?

– Радосвет непременно расколдует всех, кто оказался во власти заклятия. Даю тебе слово от его имени, – поклонился Яромир Василисе. И даже Лиса не стал задирать: наверное, впечатлился его участием в спасении маленького царевича.

– Значит, решено. Ну что, доверишь мне перстень Вечного Лета, воевода?

Дивий воин снял драгоценность с пальца и протянул Василисе:

– Храни его как зеницу ока.

А Лис почти одновременно кивнул Маржане на мать и тоже сказал:

– Храни ее как зеницу ока.

– Контакт! – Пушок запрядал ушами. – Теперь нужно загадать желание. Примета такая.

– Дивнозёрская? – чуть ли не с зевком уточнил Лис, но Тайка видела, что за нарочитым равнодушием тот прячет тревогу за мать. И почти не сомневалась, что он загадает: чтобы Василиса добралась до осажденного Светелграда живой и невредимой.

– Общечеловеческая. – Коловерша сладко потянулся, выставив передние лапки. – Работает, я сто раз проверял.

– Интересный ритуал… – задумчиво пробормотал себе под нос Яромир.

Тайка была уверена, что он непременно воспользуется случаем и загадает желание. Как раз хотел перезагадать, помнится… Раньше она сгорела бы от любопытства, а сейчас вдруг осознала, что ей все равно. Не ее это дело. И пускай дивий воин со своей ненаглядной Огнеславой перемигивается дальше.

В следующий миг Тайка поняла, что ошиблась: смотрел Яромир вовсе не на Огнеславу (а хоть бы и на нее! какая ей разница?), а на симаргла.

– Вьюжка согласен сопроводить вас до Светелграда. Двоих он как раз унесет.

– Чего это ты расщедрился? – буркнул Лис, а Василиса шепотом добавила:

– Это он спасибо хотел сказать, да, вижу, разучился. Ничего, я от нас обоих благодарю тебя, воевода.

И тут Кощеевич хлопнул себя по лбу:

– Погодите, выходит, все это время я зря думал, что перстень мне не дастся?! Раз мать моя может его нести, то и я мог бы.

– Выходит, что так. Но работать оно у тебя все равно не стало бы, – кивнул Яромир.

– Значит, мы могли бы провернуть дельце только с ведьмой. Без тебя! Жаль, я раньше не догадался…

«Ну все, – подумала Тайка. – Сейчас снова поругаются». Но не тут-то было.

– Да что ты все ко мне цепляешься, как репей? Вроде сговорились против общего врага союзничать. Уже столько прошли, а ты все никак не угомонишься.

– Да просто бесишь ты меня! – фыркнул Лис.

– Ты меня тоже. Но я же терплю как-то – во имя общей цели.

– Хватит уже. – Огнеслава встала. – Лучше передайте мне пиалы. Выпьем чайку с травами и успокоимся.

– А не отравишь? – Кощеевич хоть и продолжил ерничать, но чашку свою отдал.

– Я подумаю! – хохотнула она, уперев руки в боки. – Хотя тебя травить – только яд переводить. Ты же бессмертный. Лучше я тебе травку-добрословицу подсыплю. Захочешь грубость сказать – а слово из глотки нейдет.

– Поздно меня воспитывать, целительница. Дурное наследие, кровь Кощеева, детство тяжелое…

– Игрушки деревянные, к полу прибитые, – шепотом подсказал Пушок.

И, конечно, разрядил обстановку. Огнеслава не стала придумывать колкий ответ, рассмеялась. Тем временем Василиса поднялась и схватила переметную суму:

– Не пора ли нам в путь?

– Что, даже чаю не попьете?! – ахнула целительница, и Яромир закивал:

– Может, с утра полетите? Зачем на ночь глядя?

– Дык самое время, – возразил дядька Ешэ, выпуская кольцо дыма. – Враг наш не дремлет, но ночью все симарглы серы. Можно будет прошмыгнуть незамеченными у упырей под носом. Василиса права: чего ждать-то?

Проводы вышли недолгими, будто все боялись прощаться – а вдруг навсегда? Времена-то лихие, всякое может случиться. Только Лис обнял и мать, и Маржану, выдав какое-то напутствие на навьем. Наверное, доброй дороги пожелал по-своему, по-колдунски…

Когда симаргл со всадницами скрылся вдали и все вернулись в юрту, дядька Ешэ, кряхтя, принес котел с пловом. Гости набросились на еду. Огнеслава, как и обещала, заварила травяной чай, от которого улучшилось настроение, а тревога не то чтобы совсем исчезла, но отступила – эх, жаль, что ненадолго.

Потом котел подчистили и убрали, очаг разгорелся сильнее, и Тайку совсем разморило. Она свернулась калачиком на овечьей шкуре и задремала. Пушок подсунул ей под голову подушку и замурчал над ухом, как трактор:

– Тай! А Тай! Мр-ры твою сумку нашли и сохранили. Щас одеялко тебе принесу. А хочешь зер-р-ркальце? Сморит – так хоть с Семеновной повидаешься… Глазки закрывай, баю-бай, мр-мр-мр…

Девушка на то и надеялась, но, увы, даже когда она заснула с мыслью о бабушке, пробиться в чужой сон не удалось. Вроде и на Дорогу сама вышла: босиком, но почему-то с сумкой – ходила-бродила, а все равно не пускало что-то. Словно водила тропка. Гринька в лесу любил так развлекаться. Сядет за кустом и считает: с какого раза человек поймет, что уже проходил мимо этой полянки? Интересно, на Дороге Снов может быть свой леший?

Ветер, будто подслушав ее мысли, засвистел-захохотал в уши. Ишь, насмешник! А Тайку вдруг осенило, что если бабушку решили спрятать ото всех, то и в сон к ней, небось, так просто не попадешь. Оберег охранный сделали, и все, никаких визитов. Обидно было, конечно, но Тайка понимала, зачем нужны эти меры предосторожности. Что ж, может, тогда к Маре Моревне в гости заглянуть?

Стоило ей только подумать о старой чародейке, как за спиной раздался знакомый голос:

– Здравствуй, ведьма! Не меня ли ищешь?

Тайка обернулась:

– Откуда вы знаете?

Ну точно: та стояла почти вплотную и улыбалась:

– Думаешь слишком громко.

Здесь, на Дороге Снов, Мара Моревна была молодой – как в Марину ночь, только волосы казались еще чернее – прямо вороново крыло, а кожа, наоборот, белее мела. И глаза прямо в душу смотрят. Конечно, от такой ничего не скроешь.

– Вообще-то я сначала бабушку искала, а потом о вас подумала.

– А не боишься по снам-то одна шастать? Нешто не помнишь, как в прошлый раз Доброгнева на тебя Горыныча натравила?

– Не боюсь. У Доброгневы всего два Горыныча в услужении, и оба сейчас на осаде заняты. Да и Кладенец у меня есть. А если не справлюсь – в волка превращусь и убегу. Тайка не хвасталась, просто рассуждала.

– На все-то у тебя ответ найдется, – хмыкнула Мара Моревна. – Растешь, ведьма. Коли волком теперь оборачиваться умеешь, значит, встретила мою подруженьку Люту?

– Вы знакомы?

– А как же! С самой зари времен. Дала она тебе шерсти-то?

– Дала. Только… вы принести просили, а шерсть там, я – тут. Как же быть? – У Тайки на глаза навернулись слезы. Это она что же, зря спала?

– А ты подумай, ведьма. Как ты Кладенец на эту сторону сна проносишь? И почему в джинсах оказываешься, даже если спишь без штанов?

– Потому что без штанов ходить неприлично, – усмехнулась Тайка, и тут до нее дошло. – Это как с платьем, которое я себе однажды наснила? Нужно просто представить то, что хочешь в сон принести?

– Правильно мыслишь. Ну да ладно, на первый раз я тебе помогу. Закрой глаза.

В лицо дохнуло ветром – уже не тем промозглым и насмехающимся. Этот пах свежей землей, талым снегом, ростками новой травы и коровьим молоком.

Тайка открыла глаза. Они стояли в продуваемом насквозь гроте. Снаружи выла метель, а в маленьком каменном отнорке за заборчиком, там, куда не добирался сквозняк, зеленели робкие побеги. На сене новорожденные среброрунные ягнята сосали овцематку, а в золотой чеканной чаше лежало маленькое сухое семечко.

– Где это мы?

– Там, где кончается зима.

– Но ведь она еще только начинается!

– Потому это место и укрыто до поры. После долгой ночи, когда родится новое солнце, семечко прорастет. Нравится?

– Очень! – У Тайки аж дух захватило, и она заговорила шепотом, чтобы не потревожить еще не случившееся чудо: – Мне кажется, здесь даже в воздухе пахнет надеждой.

– Верно приметила, ведьма: это она и есть. Ну, давай сюда свою шерсть. Только здесь и можно спрясть твоим друзьям новые судьбы. В этом деле без надежды никак.

Мара Моревна протянула ладонь, и девушка полезла в сумку: так, главное – верить в себя!

Ладонь погрузилась во что-то мягкое, теплое, и Тайка едва не взвизгнула от счастья: да, ей удалось наснить шерсть Люты.

– Мара Моревна, а вы сможете не две, а три нити сплести? Пожалуйста!

Ох, наверное, стоило сказать об этом раньше! Древняя чародейка вдруг нахмурилась:

– Что-то много у тебя друзей без судьбы, ведьма. Смотри, свою не потеряй.

И так серьезно это прозвучало, что у Тайки екнуло сердце:

– А это что, примета плохая?

– Примета – не примета, а зевать не след. Кто третий-то?

– Огнеслава… – вздохнула Тайка. – Яромирова невеста. И да, я правда хочу ей помочь!

– Меня не уговаривай, деточка. Себя уговори.

Тайка скрипнула зубами:

– Я обещала Индрику, что не буду врать. Да, я не хочу ей помогать. Но «не хочу» – не значит «не буду». Это не ради нее, а ради Яромира.

– Выходит, сильно ты любишь этого Дивьего парня?

Тайка не понимала, чего Мара Моревна от нее добивается. Но невысказанная правда жгла губы огнем, поэтому она кивнула:

– Люблю. Только вы ему не говорите, пожалуйста.

– А что же ты глаза-то опустила, милая? Будто бы стыдишься своей любви?

Чародейка подняла ее голову за подбородок и заглянула в глаза. Ой, оказывается, у нее зрачки не просто черные, а с золотинками!

– Да неловко как-то. – Тайка шмыгнула носом. – У него невеста нашлась, а тут я – маленькая глупая девчонка. Как-нибудь перетерплю, в общем. Подумаешь, втюрилась. Не я первая, не я последняя.