Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Через час стояли на балконе, более-менее в порядке и курили. Даже говорить не хотелось. После произошедшего было какое-то опустошение.

– Ладно... Идите. Сейчас Ромка наверное приедет. А мне убраться ещё надо. Потом к школе приготовлюсь. Почитаю что-нибудь.

– Чё читаешь? – заинтересованно спросил Жека. До этого как-то они не затрагивали темы учёбы, книг, журналов. Все разговоры крутились вокруг музыки, фильмов и обычной простецкой подростковой философии и романтики. Для Жеки даже стало откровением, что Сахариха что-то читает. Но она не захотела разговаривать на эту тему.

– Не скажу! Ещё чего! Идите отсюда! – капризно заявила она, и в шутку вытолкала всех из квартиры. – Идииите! Ну идиииите же!

Мать дома ничего не сказала, только недовольно посмотрела в комнату:

– Живой хоть? Доходишь когда-нибудь... Я тебе передачи в тюрьму таскать не буду!

– Поехали к деду съездим – предложил Серый, заглянув к Жеке. Чувствовал он, что братан отдаляется, что стал другим, что появились деньги. Тут и дураку понятно.

– А... Поехали!

– Картошки привезите! – крикнула мать, когда уже собрались выходить. Пришлось брать сумку.

До вокзала доехали на троллейбусе, купили билет. Покурили на остановке.

– Ну чё? Как там? – спросил Серый. – Кто был?

– Все были, Серёга.

– Как прошло? Где ночевал-то? Мать на табуретке у окна всю ночь просидела.

Жека удручённо вздохнул и покачал головой. Сказать было нечего...

Глава 21. Похороны деда

Шли по деревенской улице и смотрели по сторонам. Весна уже вовсю. Ручьи, лужи, лёгкий ветерок. Нет-нет да замычит корова, закудахтают куры.

У деда кильдым. Не топлено два дня, да и сам, похоже, на кочерге. Лежит в одежде под одеялом, в холодильнике мышь повесилась. Орёт некормленый кот, бросаясь под ноги. И сами ничего не взяли, как назло.

– Да вот... Загулял опять... Бурду ставил на старом варенье... – даже как-то обречённо сказал дед, приподнимаясь и садясь на кровать. – Хоть закурить дайте, ребята. Жека дал деду две штучки «Бонда». Тот тщательно отломил фильтры и засмолил. Всегда был у него домашний самосад, но то ли кончился, то ли потерял где-то.

– Иди в сельпо, купи хоть консервов, – Жека сунул Серому чирик, а сам стал выгребать золу из печки. Почистил, принёс дров, угля. Затопил. Бачок пустой, вёдра тоже. Помойное ведро через край полное, пришлось выносить. Натаскал воды, начистил и отварил картошки, заварил чаю. Там и Серый пришёл. Принёс морской салат, кильку в томатном соусе, булку хлеба. Навалил консервы и картошки коту.

– Хорошо хоть вы приехали, – чавкал дед принесённую еду. – Чё-то слетел опять я. Да телевизор ещё не показывает, и говорунок молчит.

Серый покрутил ручку радио туда-сюда, точно. Молчит. Однако тут же увидел, что провод порван на полу – то ли сам дед порвал, то ли кот напакостил. Направил, соединил, подмотал изолентой. Тут же звук появился.

– Хорошо! – оживился дед. – Хоть время послушать по Маяку.

Хотя, что его слушать-то, всё равно дед никуда не ходил...Сейчас телевизор надо посмотреть, что с ним.

Жека включил в сеть старый чёрно-белый телек – точно, не показывает, и даже лампы не светятся. Снял пыльную заднюю крышку, продёргал такие же пыльные лампы. Один разъём слабый вроде. Подогнул усики – заработало. Тут дед уже совсем расплылся от удовольствия.

– Сейчас бы похмелиться ещё... Выручайте, внучата!

– И где тебе взять? – недовольно поморщился Серый. – В магазине ничего нет.

– Да не в магазине. У Михалны. Она самогонку по пять рублей продаёт. За два дома туда вон, в той краянке.

– Тебе возьми, ты опять забухаешь! – Жека недоверчиво посмотрел на деда. – Смотри мне!

Дед неопределённо покачал головой, показывая, что доверять ему не стоит. Однако Жека не стал спорить, сходил, купил у бабки самогона, принёс, отдал деду.

–За картошкой-то полезете? – дед выпил рюмку, и сразу поднял настроение. – Только в погреб надо идти, тут наверное кончилась.

Время было позднее уже, на электричку скоро, поэтому пацаны отказались.

– Не, дед! На базаре купим, на вокзале. Лень! Ладно, дед, пойдём мы! Давай! Чтоб хорошо всё было!

– Будет! – заверил дед, и тут же закашлялся. Да так тяжко, с надрывом. Жека увидел, как изо рта выбежало несколько капель крови.

– Ты что, дед? – с тревогой спросил Жека. – Тебе в больницу надо. Я мамке скажу.

– Да... – неопределённо махнул рукой дед, и с трудом опустился обратно на кровать. – Но что-то тяжко в последнее время... Пройдёт. Где наша не пропадала...

Однако не прошло... На своих выходных приехала мать, отвезла в сельскую больницу. Сделали рентген. Онкология. Двусторонний рак лёгкого в четвёртой стадии.

– Как он вообще жил один? – недоумённо спросил врач, разглядывая рентгеновский снимок. – Он неходячий уже должен быть. Операция бесполезна. Там уже оперировать нечего.

– И что нам делать? – скорбно спросила мать.

– Оставьте пока в отделении. Полежит месяц. Подкормим, проколем витамины, а потом заберёте домой. Сколько проживёт...

Однако не получилось так. Через неделю умер дед прямо в больнице. Ночью. Никого не позвал на помощь. Догнал коварный чёрный враг бывшего разведчика и гвардии сержанта. Похороны в пятницу. На деревенском кладбище рядом с роднёй. Придётся с города тело в гробу везти. Жека дал матери две сотни на всё про всё. Родственники добавили ещё. Самое главное – транспорт, и продукты на поминки. Однако есть большая загвоздка – надо водку где-то отоварить.

На похороны давали два ящика. Только сначала надо взять из ЗАГСа справку о смерти, поехать с ней в горисполком к уважаемому товарищу, взять там ещё справку, потом ехать на оптовую базу, и уже там получать. Волокита такая, что отец два рабочих дня без оплаты взял. По зарплате конечно, потеря значительная... Жека хотел помочь – таскать, то да сё, но с работы не отпустили.

– Это не близкий родственник, – отрицательно покачал головой механик. – Даже и не проси. Вот если бы родители у тебя померли, другое дело, приходи. А так... Нет, нет, и нет! Иди работай!

– А похороны? Похороны в пятницу! – спросил Жека, предчувствуя, что опять получится облом.

– В пятницу будет профсоюзное собрание после работы. Ты кстати, в профсоюз вступил, как тебе говорил Сергеич? Нет? Чё тогда просишь? Сейчас работать некому. Иди к директору, если отпустит... Но знай – я тебе такую характеристику потом напишу, что лучше бы ты не работал тут вообще!

Механик махнул рукой, показывая на дверь, намекая, что разговор закончен. Жека смотрел на его лицо, и недоумевал. Вот вроде чувак не сказать, что большой начальник, поднялся лишь на полметра от унитаза, но быкует по пустякам. Рабочий для него – никто. Заехать бы этому чёрту в ухо с вертушки... Но это проблемы не решит. Чё-то делать надо... И мать и отец на взводе уже. Сёстры маленькие плачут – дома бардак.

– Жень... Могилу копать надо... – вечером безучастно сказала мать. Была она скорбно-отстранённая. И даже глаза, казалось, запали, и выглядели тёмными провалами, как на старых иконах.

– На деревенских надежды нет. Вдвоём с Серёжкой копать будете...

– Ладно. Мам... Ничего. Всё хорошо будет... – Жека осторожно положил руку матери на плечо, как будто утешая, и вышел на улицу. Тут только Сахар мог помочь. Девятка на стояке, значит, можно зайти...

Покурил для храбрости, поднялся на этаж, позвонил. Открыла Сахариха. Как всегда, чем-то недовольная.

– Чё надо? Где был?

– Свет, я к Роману.

– А... Так ещё и не ко мне! – надула губки и недовольная пошла, стукнув кулачком в закрытую дверь зала, где тихо играла музыка. Блин!!! Сахар с тёлкой! У двери лежат чёрные женские туфельки на шпильке, и в прихожке висит импортная женская сумочка поверх дорогущего плаща из красного крека и шёлкового шарфика. Ну всё, капец...

Сахар вышел из зала с благостной физиономией, что-то говоря на ходу, но увидев Жеку, тут же помрачнел.

– Ты... Что тебе? Мало косяков за тобой, ещё и притащился. Ну, говори.

– Сахар, у меня дед умер.

– Ладно. Что дальше, – нетерпеливо сказал Сахар. – Денег надо что-ли? Так у тебя самого есть. Веня говорит, по штуке делаешь за ходку. Не, Соловей, ты вообще в курсе, куда ты влез? К кому ты влез? Ты думал???? Ты к ворам влез!!! Они тебя грохнут как комара, если проотвечаешь, или накосячишь. Я тебе помочь не смогу. Там не мой асфальт. Да и какой смысл мне за тебя вкупаться даже щас? Ты поверх меня нассать захотел, а теперь приходишь ко мне. Чё к Вене не идёшь?

– Ну... Получилось так, – промямлил Жека, не зная, куда девать себя от стыда. А Сахар-то, как ни крути, прав...

– Надо было товар толкнуть по бырому. Откуда я знаю, кто у вас там что держит? Был бы у тебя магазин, я бы к тебе пришёл, – не нашёлся что сказать Жека, предчувствуя, что разговор не в то русло пошёл.

– Знаешь, Жека, ты вроде и пацан толковый, а щас какой-то детский лепет трёшь, – Сахар всё более выходил из себя. – Говори, чё надо. У меня гости.

– Надо деду могилу копать, и вообще дел дохера, а не отпускают. Чё делать-то? Может, больничный купить?

– Где работаешь? – уже чуть не рявкнул Сахар, беря в руки кнопочный телефон.

– Кондитерская фабрика. Механик не отпускает, говорит, работать некому, – так стрёмно Жека никогда себя не чувствовал, как сейчас. Как будто малой пацан жалуется на наезжальщика.

– Тимофееч, привет. Узнал? Да. Я. Как здоровье? Как сам? Ну и хорошо. Да и я хорошо. Слушай... Тут у одного моего парнишки дед умер. Да. Он у тебя работает. На практике. Да. Да. Да. Соловьёв. Слушай... У них тут проблемы в семье. Сам понимаешь, похороны, то да сё... Нет. Он говорит, подходил к какому-то там механику, и он не отпускает, даже без оплаты дни не хочет давать. А... Ну всё. Понял. Сочтёмся. В преференс? Наверное, ближе к выходным. Ага. Давай. И тебе не хворать.

– Иди. До следующей недели свободен, – Сахар показал на дверь, и выгнал, как заблудившегося щенка. Только Жека сделал пару шагов по подъезду, как свистнул вслед.

– Эй! Должен будешь! Я не люблю людям в глаза попусту лезть.

Жека шёл и вспоминал фильмы про мафию, как там легко и просто решались проблемы, когда сходишь к дону Корлеоне. Сейчас что-то похожее случилось и с ним. И ему пришлось идти к мафии. Вот не хотел же Сахара подпрягать... Но мать... Она ж запурхалась. Ладно. Будь что будет...

Нас следующий день поехали с отцом за водкой. И это заняло почти целый день. Свидетельство о смерти уже было получено. Осталось только отнести его в горисполком и получить там справку-разрешение на отпуск водки в количестве двух ящиков. Как назло, Никифырыч работал, придётся тачку там ловить, на базе. Пока дотилипали до горисполкома, пока отстояли очередь в горисполкоме, где для оформления документов на отпуск водки отдельный кабинет был открыт, пока получили справку на отпуск водки в количестве двух ящиков. Потом поехали на базу, которая была за городом, у чёрта на куличках. Жека тормознул бомбилу, и почти насильно затолкал к нему отца, который всё порывался поехать на автобусе, чтобы сэкономить деньги.

– Мы чё, богатые, и так доедем, на автобусе.

– Батя! Времени уже сколько? Сегодня не возьмёшь, а завтра похороны!

Отец немного поворчал, и полез в машину. Ездил он на легковой машине тоже считанные разы в своей жизни, поэтому тоже выглядел неуклюжим, когда садился в салон. С утра прошло уже дохрена времени, и запросто могли сегодня не успеть. В горисполкоме сказали, что водка сейчас на складе была, и чтобы срочно ехали забирали, а то завтра может и не быть.

Доехали до самого склада. Жека сунул мужику на копейке трёшку, и велел ждать. Если подождёт, то пятак ещё бы обломился. Отец побегал по конторе базы, оплатил покупку, потом с территории махнул рукой, чтоб подъезжали к складу. Внутри уже стояли два ящика «Русской» в чебурашках.

– Свадьба или похороны? – спросил водила копейки, помогая укладывать ящики в багажник, и тут же отбрасывая в сторону домкрат, инструменты, буксировочный трос. – Сюда весь город за водкой ездит. Только надо уезжать по тихому, а то тут крутые пасут.

– Какие ещё крутые? – недовольно спросил батя, садясь на заднее сиденье машины. – Чё у нас брать-то?

– Хэээ, друг мой... – засмеялся мужик. – Вы водку по сколько купили? По госцене? По 5 рублей? И они у вас ящик купят по 5 рублей, а в коммерческий по 10 сдадут. Или сразу старухам на вокзал отвезут. Или таксистам. Они тут постоянно пасут. Я сколько раз ездил – тормозят только в путь. Ящик оставят вам, и сто рублей за второй дадут. И ничего ты не сделаешь. А будешь выступать, ещё и по морде дадут, и два сразу заберут. Так что, смотрите. Если будут тормозить, я остановлюсь – мне проблемы ни к чему.

Только выехали со склада, и чуть проехали по гравийке, как из-за кустов справа выехала синяя шестёрка, и перегородила дорогу, ни объехать, ни проехать.

– Идите, разбирайтесь, – махнул рукой бомбила. – Договаривайтесь с ними, или ещё как. Я не поеду. Они и по колёсам могут стрельнуть, и машину сожгут, если найдут.

Надо дать должное отцу – ссыкливым он никогда не был. Сам из деревенских, ходивших село на село, да и молодость у него прошла на задворках города среди сомнительных компаний. Батя если и бывал бит, то никогда не убегал. Вот и сейчас сидит, сживая кулаки. Видя, как багровеет от злости его лицо, Жека подумал, что сейчас быть беде – выйдет, затеет драку, ему накостыляют, да ещё и выцепят, где живёт. А там жена, дети... Жека решил урегулирование тёрок взять на себя. Будь он один, то поступил бы просто – убил всех, кто сидит в тачле. Но так как тут ещё были батя и водила, следовало решить проблему по-другому. А как, он даже и не знал.

– Сиди тут, я сам побазарю! – велел Жека отцу, но тот, конечно же, не послушал, и всё порывался выйти тоже. Хорошо, что бомбила его осадил:

– Сиди ты сиди! Куда пойдёшь! Пусть малой сходит. Он может, их знает...

Жека вышел, и не спеша пошёл к шохе. А там сидело двое низовых кабанов, из тех, что развозят водку по бабкам на базаре. По виду, апельсины, не крутые, из простых шох. Водила опустил стекло, и уставился жирной рожей на Жеку, перекатывая жвачку из одного угла рта в другой, потом надул и лопнул пузырь. Наверное, добеевские. А может, и нет.

– Ты что ли женишок? – нагло глядя на Жеку, спросил водила. Второй в тачке, рядом с водилой, заржал.

– Нет. А вы кто?

– А ты кто, гнида? – усмехнулся тот, что на водительском сиденье, и высунул голову. – Мы ща...

Он не успел договорить, как Жека резко взял его двумя руками за голову, и с силой ударил горлом о почти опущенное лицо. Водила захрипел и откинулся в салон, на сиденье. Похоже, сломана гортань.

– А ну сиди тихо, чёрт! А то из волыны лоб помажу! – Жека сделал вид как будто вытаскивает что-то сзади, из ремня джинс. – Ты чей? Чей, говорю, сука ?

– Я... Ничей, – чуть не заплакал тот, что сидел на пассажирском сиденье, да и было отчего – корешок его, похоже что, преставился, окинув голову назад, на сидушку. На шее расплывалась толстая тёмно-багровая полоса. – Мы из Берёзок.

– Слыш сука, а ты чё, на нашу поляну залез? Я вас прямо тут ща сожгу, прямо в тачке. Ты кто такой? Как погоняло? Кто по жизни?

Однако сидевший в машине до того перессался, не выдержав избазаривания, что открыл дверь, и побежал куда-то назад по просёлку.

– Милициииия! – закричал он, поскользнулся на дороге, упал, опять встал, свернул куда-то в кусты, опасаясь, что сейчас по нему будут стрелять.

Жека засунул руку в окно машины, нащупал во внутреннем кармане кошелёк убитого, и сунул себе в карман джинс. Что-то там да было, судя по бумажкам.

Жека развернулся, а там уже отец вышел из машины, видя, что у сына возня, а один из сидящих куда-то убежал.

– Поехали, поехали, бать! – Жека чуть не силой усадил отца в машину, сам сел тут же, рядом, и стукнул по изголовью водительского сиденья. – Ну всё! Поехали! Вроде утряс. Объедь их слева.

– А чё он встал-то? – возмутился водила. – Чё им надо-то?

– Машина говорят, сломалась,– соврал Жека. – А тот за трактором побежал в поле.

Всё это конечно, выглядело так невероятно, что только слишком простодушный человек мог бы поверить в это. Проезжая мимо шохи, бомбила уставился на тело, лежащее в ней, но ничего толком не увидел. Ну, лежит человек, откинув голову. Может устал, или полежать захотел... А второй... Да, действительно пошёл за помощью. Поблизости нет никого.

Пока батя вытаскивал ящики с водкой, Жека расплатился с водилой. Тот по хитрому глянул на него, и как-то ехидно подмигнул. То ли показал, что понял всё, то ли показал, что водки много...

На следующий день поехали с Серым копать могилу деду. Одели что поплоше, да похуже. Сначала мать наказала зайти к Ваньке, двоюродному брату, жившему недалеко от остановки.

– Зайдёте к Ваньке, возьмёте у него лопаты, рукавицы. Он вам покажет, где копать. Они с отцом уже ездили, место смотрели. Ванька всё знает. Рядом с бабкой и похороним. Там и для нас с отцом место ещё останется. Только смотрите чтоб до двух успеть. Вынос в час будет, потом пока доедем...

Добравшись, зашли к Ваньке, а он болел с тяжкого похмелья, и первым делом спросил сигарет. Вторым делом опохмелиться.

– Вы чё... Дядьке-то поставте...

– Нет! – решительно отказал Жека. – Привезут гроб через три часа, а у нас чё? Не готово. Опозоримся. Пошли. Поминать будут, потом хлебнёшь.

Потом были похороны на сельском кладбище. Захоронили рядом с женой. Бабка умерла пять лет назад. Теперь и дед упокоился тут, рядом с молодыми берёзками. Жека смотрел на начинавшие проклёвываться листья, молодую траву, и думал, что вроде вот – лето на носу, и практике конец. И каникулы рядом, и с Сахарихой будут чаще видеться, но нет... Залегла на сердце грусть-кручина, хоть волком вой.

Это была первая потеря в его жизни, которую пришлось перенести.

Глава 22. Деловые мысли

В кошельке, который Жека забрал у мёртвого рэкетмена, лежали права и пропуск от гаража. И 187 рублей. Документы выбросил в речку-говнотечку, деньги взял себе. На поминках деда чуть выпил, и стал думать, что делать дальше. В последнее время он уже привык к тому, что всегда есть деньги, и теперь уже не мог жить без дорогих сигарет, без поездок на такси и бомбилах туда-сюда. А деньги, как водится, имеют свойство заканчиваться, и Жека начал подумывать, как бы стырить ещё с кондитерской фабрики. И сделать это по крупняку. Для этого, конечно, пришлось бы обращаться опять к крутым. Куда ещё отдавать-то? Однако, сразу же встал выбор, с кем иметь дело – с Сахаром или с Веней.

Веня казался добрым, вежливым, однако Жека знал, что и у него есть свои бойцы, и в случае чего, завалят только в путь. Да и связываться опять с кем-то на чужом районе Жека не хотел. Сахар сказал, что нечего через его голову прыгать. Живёшь на его территории – либо мути с ним, либо ставь его в известность. И наверняка, процент попросит. Однако... Если не выгорит? Не получится? Обломается? В жизни всяко бывает. И что потом? На штраф, на счётчик вставать? Шестерить до конца жизни, чтобы отработать? Жека Сахара узнал. Он даже ради сестры не подвинется ни на миллиметр. А может, и специально Сахариху под Шамиля хотел подложить, чтобы на той стороне города закрепиться хоть чуть-чуть.

– Пойдём! Базар есть! – зайдя к Славяну бросил он.

Посидели на лавке, покурили... Побазарили ни о чём. Скоро вечер. Становилось совсем тепло. Уже в майке скоро можно ходить...

– Чё делать-то будем? – словно невзначай спросил Жека. – Мутануть бы ещё чё.

– Конфеты опять тырить? – усмехнулся Славян. – Воровать, так вагон. Или два.

– Так ты ж знаешь... Своровать-то можно. Главное, сдать куда... Тут с Сахаром базар был неприятный.

– Чё такое? – посерьёзнел Славян. – Предъявил чё-то?

– Предъявил. Сказал, что на чужой поляне топчемся. И что в случае чего, нас он отмазывать не будет. А там сам знаешь какие ухари.

– И чё? На него ишачить? Сколько он забирать будет? Половину? Треть? Ладно бы мы лимонами ворочали, а то со штукана триста колов ему отдашь, или пятьсот, и чё нам будет?

– Я не знаю, чем он мутит-крутит, чё у него за дела. Но директора кондитерки он знает. Меня перед ним отмазывал. С этим паливом кондитерным к нему даже и не суйся. Он если захочет, и так всего этого говна по госцене купит на фабрике.

– Жека... – помолчал Славян. – А не проще ли с ним напрямую побазарить? Чё ему надо, и чё он хочет.

– Не знаю, – пожал плечами Жека. – Ссыкотно как-то просто так подкатывать.

– Ещё ссыкотней у него за спиной справочки наводить. Тогда он точно уроет. Чё у него там? Тачло стоит? Оооот нихера себе! – Славян глянул в сторону Сахарова подъезда и показал пальцем. – Смари! Он всё-таки купил Патруль.

А Жека ещё думал – чё там за шум какой-то? На стояке, где обычно стояла Сахаровская девятина, стоял Ниссан Патруль тёмно-зелёного цвета. Похож на те, что приходили шахтёрам по бартеру. И стоил он, как шептались пацаны, сорок тысяч советских рублей. Как три Волги. Машина казалась настолько чужеродной во дворе обычной советской девятиэтажки с квартирами улучшенной планировки, что вокруг неё скопилась толпа. И взрослые, и дети стояли и показывали пальцем на невиданное чудо, что-то живо обсуждая.

– Это какие ж деньги нужны, такую машину купить! – возмутился один мужик в старой коричневой куртке-плащовке и спортивной серой шапке пирожком с помпончиком. – Нам и за всю жизнь столько не заработать!

– Ты грузчиком и на велик не заработаешь! – возразила его жена, худощавая баба в длинном сером плаще и шерстяной шапке, похожей на шар. – С твоими 120 рублями только пешком и ходить, да на трамвае ездить.

Они ещё долго препирались, но потом свалили. Жека случайно посмотрел на машину и офигел – внутри сидели два крепких мужика в турецких кожанках, и как удавы смотрели на пацанов через стекло.

– О... Это быки что-ли его? – удивился Славян. – Они чё, теперь всю ночь тут его тачку охранять будут?

– Не знаю... Но раз Сахар тут, давай сходим. Убазарил ты меня.

– Опа-на! Чё вы тут трётесь? – сзади раздался громкий голос Митяя. – О! Чё это за корыто? Сахар что-ли себе подогнал?

– Похоже на его тачилу, – объяснил Жека. – Смотри, там два амбала внутри сидят. Охраняют что-ли?

– Где? – Митяй почти вплотную подошёл к Патрулю и посмотрел внутрь, уставившись чуть ли не вплотную к лицу амбала за стеклом. – Эй ты! Курить есть?

Однако амбал предпочёл не связываться с здоровенным оболтусом, лишь чуть задрал кожанку, и показал тусклую рукоять ствола в заплечной кобуре. Митяя как ветром сдуло.

– Видели, видели? У того мужика ствол есть!

– Да не лезь ты к ним! Чё лезешь? – раздосадованно проронил Жека.– Нам щас с боссом ихним побазарить надо.

– И какие проблемы? – недоумённо спросил Митяй. – Я б ещё с тестем своим зассал базарить.

– С каким тестем, деревня! – ухмыльнулся Славян. – Тесть это если бы он Сахарихе батёк был бы. А так он Жеке... Шурин походу? Или деверь? Короче, хрен знает!

– А чё базарить-то? Наняться в шестаки что-ли хотите?

– Долго объяснять, – отмахнулся Славян. – Вон... Если Жека захочет...

– Захочу, – твёрдо сказал Жека. – Он наш пацан, и в наших мутках был. Значит должен знать про предъявы.

– Какие ещё предъявы? Кто наехал?

– Сахар, – объяснил Жека. – Сказал, что если будем мутить на чужой поляне, он нас отмазывать не будет в случае чего. И что все мутки должны через него идти.

– Опа-на, – удивился Митяй. – А он кто есть-то? Откуда мы знаем, где и что у него? Чем он крутится? Может, он.... А... Жрен с ним!

Вовремя осёкся Митяй. И то правда. Не дело у подъезда крутого, рядом с его амбалами выяснять что да как.

– Пойдём да побазарим. Чё стоять-то, – Митяй решительно пошёл к подъезду. – Пусть всем нам предъявы кидает.

Поднялись на этаж, позвонили в дверь, открыла Сахариха. Жека тут же схватил её, подтащил, хотел засосать, но она отвернулась в сторону.

– Свет... Ну извини... Тут такие дела... Дед умер. Хоронили позавчера. Извини. Я исправлюсь.

– А эти зачем? – недовольно кивнула на лыбящихся Митяя и Славяна. – К Ромке опять?

– Кто ко мне? – дверь из зала открылась, и выглянул Сахар. – Опять тыыы?

Недовольная Сахариха вырвалась из рук Жеки, и виляя задницей, потопала по паласу к себе. Перед тем как зайти в спальню, обернулась, и показала Жеке фак.

– А там кто? – Сахар недовольно кивнул головой на пацанов. – Всех притащил? Заходите. Эй, вы! Стойте там! Закрой дверь! Чё надо?

– Сахар, ты человек правильный, и мы уважаем тебя... – осторожно начал Жека. – Да. Мы накосячили. Полезли не туда. Но откуда нам знать-то, посуди сам? Мы впервые ништяк замутили. Я замутил. Нашли известный в городе коммерческий, притаранили товар. Получили бабло. Всё.

– И чё? – пренебрежительно сказал Сахар. – Дальше давай. Чё ты тянешь? Я тебе всю ситуацию обрисовал. С Веней работать – вон дверь. Со мной – базарь чё надо. А я подумаю.

– Да мы тоже подогреться хотим, Александрыч! – напрямую заявил Митяй, не привыкший тянуть кота за хвост. – Мы хотим тебе ништяки продавать.

– Мнеее? – у Сахара глаза полезли на лоб. – Ахахаха! И чё вы мне продать собрались? Сраные зефирушки? За штукарь? Ахахахах!

Сахар расхохотался так неудержимо, что слёзы ажно полились из глаз.

– Ну вы приколисты. Вы думаете, я не знаю, чё вы Вене привозили? Он сам мне сказал, когда мы в карты играли. Чё там скрывать-то? И ещё он сказал, что судя по этикеткам на коробках, и сегодняшней дате выпуска, всё это вы стырили прямо на нашей местной фабрике, прямо из цеха! И тут же Соловей приходит ко мне, и сам говорит, чтоб я с директором кондитерки побазарил, чтоб ему дни дали! Не, вы чё, думали воровать оттуда, и чтоб никто не знал? Ахаахаха!

– Короче, Сахар, давай так, мы откроем магазин здесь, и будем сами продавать, – решительно заявил Жека. – Процент тебе будем за поляну отстёгивать.

– И где ты бабло возьмёшь? Надо помещение, прилавки, да дохрена чего надо. А? Ну тебя! Пустой базар!

– Твоё что-ли дело насчёт бабла и прочей лабуды? – возразил Жека. – Тебе то не так, это не этак. Туда не ходи, сюда не ходи... Ромыч... Мы сами хотим мутки мутить. На твоей поляне. И не обязательно жратву.

– Ты разрешение пришёл просить? – опять рассмеялся Сахар. – Хрен с тобой! Мути. Тебя тут никто не тронет. О процентах потом побазарим. Сначала откройте хоть какую-то киндейку. А я посмотрю, кого моя Светка выбрала в женишки. Всё. Пошли вон!

Пацаны молча спускались по лестнице, вышли на улицу, сели на лавке, закурили.

– И чё? Чё вы собрались открывать? – спросил Митяй. – Или я до чего-то не дотягиваю?

– Не дотягиваешь... – Жека прямо посмотрел Митяю в глаза. – Смотри... Назад дороги нет, Митяй. Если ступишь с нами на эту поляну, то всё... Назад дороги нет, братан!

– Говори давай, чё там у тебя.

– Бабло-то у нас есть. И есть вот откуда, – Жека понизил голос, и чуть слышно обсказал всю ситуацию с бабками на пустыре. Где взяли, как взяли, и почему взяли. Чем дальше Жека рассказывал, тем больше офигевал Митяй. А в конце даже сидеть не смог.

– Ну вы блин даёте! – с удивлением сказал он, и покачал головой. – Мда...

На большее его не хватило. Сожалел ли он о том, что услышал? Да хрен его знает. Но то, что совсем по-другому стал смотреть на своих же дружбанов, несомненно.

– И с чего мы начнём? – спросил Славян. – Ох... Голова набекрень.

Вид у него был удручённый. Он не знал ни что делать, ни как делать. Речка была новым районом, на весь район один продуктовый, да один овощной магазин. Опорный пункт милиции и ЖЭК с подростковым клубом и детской библиотекой. Все помещения, пригодные для дел, находились в центре. А в центр Сахар сказал им не соваться. Мутить надо здесь и сейчас.

– Митяй, тебе же 18 лет есть? – спросил Жека, пихнув другана.

– Ну есть. А чё? – пробурчал Митяй. – Мне в армию осенью идти. Ща шарагу закончу...

– Не в армии дело. Кооператив откроем.

– И чё делать? – недоумённо спросил Славян. – Чем в этой деревне заниматься?

– Заниматься надо тем, что ты лучше всего умеешь, – уверенно сказал Жека. – Вот что ты больше всего умеешь?

– Драться умею. А чё ещё?

– Вот, значит, драться и будем.

– Это как? – заинтересованно спросил Славян. – Бои без правил что-ли? Да ну, Жека, чудачество это. Там всё здоровье и зубы оставишь.

– Зачем драться? Можно охранять. Откроем частный охранный кооператив.

– Ну... Хахаха! – засмеялись пацаны в унисон. – И кого ты будешь охранять?

– Да кого хочешь. Кооператоров. Директоров заводов, шахт.

– И кто к нам пойдёт? Где взять помещение? – всё так же недоверчиво, но уже более заинтересованно спросил Славян. – В подъезде что ли зависать?

– Почему в подъезде, братан? – усмехнулся Жека. – У нас вон, клуб детский есть. Надо нам клуб отжать. Кикбоксёров тоже оттуда выгнать.

– И как ты это сделаешь?

– Да очень просто. Сожгём его.

– И? Что дальше?

– А дальше наш кооператив сделает ремонт, и возьмёт здание в аренду.

– Не, Жека, – замотал головой Славян. – Это полная лажа. Не получится. Кто ремонт будет делать? На что?

– Братан! – удивился Жека. – У тебя 30 кусков лежит. Это же капитал!!! Не ссы! Хватит на всё.

– Ну... Ладно... А как с арендой? Кто поможет?

– Сначала сами. Если не получится – Сахар поможет. Или подскажет, кому занести.

– С чего он тебе помогать будет? – недоверчиво усмехнулся Славян. – Как-то не весело он с тобой базарил.

– Сахар любит бабки, – уверенно сказал Жека. – Не ссыте. Всё будет ништяк. Главное – начать.

– И с чего начинать? – спросил Славян, уже догадываясь, что надо будет сделать.

– Михан купит пару бутылок ацетона. А дальше – дело техники. Бутылку в окно и готово.

– Не надо и покупать, – пробурчал Митяй. – У меня есть в шараге. Там ремонт делают. Стырю да и всё. Чё, когда пойдем?

– В понедельник, – сказал жека. – В будни народу меньше шарится. И пойдёшь ты один.

– Один? – растерянно спросил Митяй. – Я думал... Мы все вместе...

– Там всем нечего делать, – уверил Славян, уже ухвативший суть всего. – Чё мы палиться все будем? Разбил окно, бутылку поджёг, бросил, убежал. Бросай в богадельню Егорыча. Если там всё сгорит, мы отремонтируем за свой счёт и там себе базу сделаем.

– Верно мыслишь, – усмехнулся Жека, и хлопнул другана по плечу. – Молодец. Сразу суть схватил. Главное – помещение там отхватить, и документы на кооператив получить. Сахар поможет.

– Почему? – недоумённо спросил Митяй. – Какой ему вообще резон нам помогать? Вы всё говорите «Сахар то, Сахар это». С чего он будет таким добрым? Пусть даже и любит бабки?

– Мы примем Сахариху на лето. На работу.

– Ахахахах! – Митяй расхохотался с такой силой, что голуби, сидевшие неподалёку в детской песочнице, с шумом разлетелись в разные стороны. – Жека... Ты не смеши так. Ой, пля.... Ну не могу!!! Хахаха!

– Да мне и самому ржачно, – признался Жека, и тоже рассмеялся. – Но она всё равно балду пинает всё лето, шатаясь по району. А тут я Сахару скажу, что при деле будет.