Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 121 (всего у книги 356 страниц)

Глава двенадцатая
Твои наихудшие кошмары

Тайка открыла глаза, не совсем понимая, где находится. Вокруг было темно и тесно. Всё тело болело, как будто кто-то решил сделать из неё отбивную. Ещё и щёку прикусила: во рту было солоно от крови. Она пошевелила руками, потом ногами – уф, вроде ничего не сломано. Первая попытка сесть на груде расколотых камней не увенчалась успехом. Вторая удалась, но… Бам! – Тайка со всего размаху треснулась макушкой о камень. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота.

Её что, завалило? Ох. Неужели даже в Волшебной стране бывают землетрясения?

Когда сознание немного прояснилось, Тайка вспомнила, что делала незадолго до обрушения галереи: Лис лежал в лазарете, они побеседовали с Огнеславой, потом вышли вместе с Пушком…

– Пушок! – позвала она.

Никто не отозвался.

– Ли-и-ис!

Тоже тишина. Неужели?.. Нет, она не будет думать о плохом. Наверное, друзья просто не слышат. Может, уже отправились за помощью. Коловерша крылатый, что ему сделается? Он от любого камня вжух – и увернётся!

Оглядевшись, Тайка поняла, что находится не в полной темноте. Откуда-то сверху пробивался свет – будто маленький лучик надежды. Прищурившись, она увидела кусочек неба сквозь отверстие в потолке. С губ сорвался невольный всхлип, потому что небо было не голубым и даже не вечерне-синим, а насыщенно-сиреневым. Полог пришёл!

Но злое колдовство должно было достичь Звёзднокамня только через седмицу. Неужели она так долго пробыла в беспамятстве? Однако почему же ей не хочется ни есть, ни пить? Впрочем, и раньше Тайка иногда теряла аппетит от нервов. А друзья?.. Неужели они ушли, потому что сочли её мёртвой, не найдя среди завалов? Нет, Пушок никогда бы так не поступил!

Она глянула на свои ладони: ссадины на них были свежими, кое-где ещё даже не запеклась кровь. Значит, обрушение произошло совсем недавно, и Полог по какой-то причине оказался здесь раньше, чем ожидали. Возможно, он и вызвал кастастрофу…

Между лопаток стекала струйка холодного пота, на языке горчила каменная крошка. Дыхание вмиг перехватило. Её же откопают и спасут, правда? Если, конечно, осталось кому спасать. Может статься, что Звёзднокамень полностью разрушен, а его защитники погибли.

– Нет-нет! Нельзя поддаваться панике! – она сжала виски.

Сказать-то легко, а вот сделать… Страх не спрашивает разрешения войти в сердце, а врывается, напрочь лишая здравомыслия.

Непрошеные слёзы брызнули из глаз. Живот скрутило от мысли, что она навеки останется замурованной, даже косточек не найдут. Тайка принялась колотить кулаками в стены: она кричала, пока не охрипла, а потом снова отключилась.

Во второй раз она очнулась от того, что её лица коснулось что-то мокрое. Похоже, снаружи шёл дождь и отдельные капли попадали в дырку на потолке. Стоило Тайке слизать эти капли, как дремавшая до сих пор жажда пробудилась. Но это было не самое худшее, потому что вместе с желанием пить пришёл и ввинчивающийся в голову женский шёпот:

– Умирать будешь долго. Мучительно. В одиночестве. Никто не придёт. Это только в сказках всё заканчивается хорошо, а жизнь – не сказка.

Голос казался знакомым, но Тайка никак не могла его узнать.

– Я не сдамся! – твёрдо сказала она в пустоту. – Буду ждать до последнего. И надеяться.

Но шёпот не унимался:

– Ты же знаешь, нет ничего хуже бесплодного ожидания. Сама посуди, ты всю жизнь только и делала, что ждала. Надеялась, что отец вспомнит о тебе и вернётся, что мама будет рядом. Потом мечтала о письме от бабушки или птичке-весточке от Яромира… И где все они теперь?

– Пусть мы с Яромиром и расстались, но я уверена, он не бросит меня в беде. Не такой он человек. А ещё есть Пушок. Дедушка. Лис, наконец. Множество друзей, которым я дорога.

– Может, и так. Но ни для кого из них ты не главное в жизни. Пора смириться с тем, что всякий раз они выбирают не тебя. Царю важнее спасти его царство. У коловерши есть родная семья. А Кощеевич… – Голос горько усмехнулся. – Для него имеет значение только Василиса. Ну, назови хоть одного человека, для которого ты на первом месте?

И Тайка призадумалась. Слышать эти слова было горько, потому что в них имелась немалая доля правды. Быть для кого-то важной – не значит быть единственной. Но с другой стороны, она и сама не смогла бы выбрать, кто из друзей и близких для неё важнее остальных. Тогда зачем вообще выбирать?

– Для любви не существует мерила. – Она облизнула пересохшие губы. – А единственный человек, у которого я всегда буду на первом месте, – это я сама.

В ответ раздался совсем уж откровенный хохот.

– Значит, и спасаться будешь своими силами?

– Именно. Я совсем забыла, что умею колдовать. – Тайка приподнялась на локте. – Спасибо за напоминание.

Она ещё не знала, как именно это сделает, но в душе проснулась решимость. Не надо ждать у моря погоды – этак и впрямь можно не дождаться. Правильнее взять дело в свои руки. Придёт помощь – хорошо. Не придёт – она сама сделает всё, что в её силах. Подумаешь, камни! Вон Микрогорыныч и не такие валуны двигал. Именно он когда-то вытащил Тайку и её друзей из ледяной пещеры, открыв проход. Маленький змей и тот справился – а чем она хуже?

– Что ты делаешь, ведьма?! Не смей! – прошелестел невидимый голос.

Но Тайка уже раскинула руки в стороны. Шероховатая поверхность холодила ладони и, казалось, ждала готовой выплеснуться силы. А нужные слова сами пришли на ум:

– Когда закрылись все пути – отчаянье отринь. Позволь судьбе тебя вести туда, где неба синь. Смотри, крошатся камни в пыль, конца у жизни нет – тупик становится тропой, что выведет на свет.

Стоило ей договорить, как валуны заскрежетали и пришли в движение. Каменный мешок завибрировал, будто где-то под полом завёлся мощный мотор. Бах – и тюрьма рассыпалась в осколки. Ни один из них, к счастью, Тайку не задел.

Она с удивлением обнаружила, что продолжает парить в воздухе, не касаясь пола. Её поддерживал огромный сиреневый пузырь с тонкими, но довольно прочными стенками. И вокруг было много таких же пузырей с мутной, будто бы мыльной поверхностью. Одни висели высоко над землёй, едва касаясь галерей, балкончиков и крыш, другие почти лежали на траве внутреннего дворика возле моста и мраморного фонтана. Теперь Тайка понимала: Звёзднокамень не разрушен, на самом деле он почти не пострадал от подземного толчка. Никакого землетрясения – сплошное колдовство.

Возле каждого из пузырей маячила тёмная фигура в плаще. Опять эти «назгулы»! Ну, точнее, тодорцы! Сколько же их тут? Наверное, уже сотни… Ратибор быстро увеличивал свою мрачную армию. Может, поэтому ему и удалось привести Полог раньше, чем ожидалось?

Сглотнув, Тайка глянула вниз – наверное, её пузырь тоже кто-то поддерживает? Она не ошиблась. Но сердце всё равно ёкнуло, потому что это был знакомый «назгул». Зато теперь стало понятно, где она раньше слышала этот пугающий голос.

– Маржана?!

– Ох и хитра ты, ведьма!

Мара больше не пыталась скрыть бледное лицо, даже капюшон откинула, явив сиренево-лунному свету чёрные, как вороново крыло, волосы.

– Я должна была раньше догадаться. Ещё тогда, когда ты называла моих друзей по именам. Ещё и Лиса приплела. Тебе до сих пор горько вспоминать, что у вас с ним не сложилось?

– А это не твоего ума дело! – Маржана сверкнула глазами: ей, наверное, думалось, что страшно, а получилось жалобно.

И Тайку вдруг осенило: а вдруг мара и сама ещё сопротивляется? Вряд ли она решила бы мучить людей по собственной воле. Её наверняка заставили. Или, лучше сказать, подтолкнули. В каждом существе есть добрая и злая сторона. В ком-то больше света, в ком-то – тьмы. Маржана всегда была уникальной марой, потому что долгие годы сохраняла равновесие между двумя этими ипостасями, но испытания, выпавшие на её долю, качнули чашу весов в тёмную сторону.

– Я знаю, что тебе сейчас больно и плохо. Мне, по правде говоря, тоже. Когда Яромир меня бросил, мне тоже сначала хотелось его придушить. Потому что я ради него стольким пожертвовала… Думаю, тебе знакомо это чувство. Ведь ты тоже многим пожертвовала ради Лиса, а этот гад не оценил.

– Сейчас ты говоришь прямо как мы. Продолжай, пожалуйста… – Мара показала раздвоенный язык.

Тайка понимала, куда та клонит:

– Ты хочешь, чтобы обида заслонила собой всё то хорошее, что было, и вытравила из сердца былую любовь? Не могу тебя винить. Любовь слишком сильное чувство, и заменить её может только что-то не меньшей силы. Например, месть?

– Истинно так.

– Не ожидала, что ты выберешь самую лёгкую дорожку. Мне казалось, ты сильнее… – усмехнулась через силу Тайка, и Маржана дёрнулась от этого смешка, как от пощёчины.

– Забываешься, ведьма! Хоть ты и разрушила кошмар, но напоминаю, что ты всё ещё в моей власти. Как и другие жители города – во власти моих собратьев. Придержи язык, а то я рассержусь, и мальчики начнут убивать.

Ох, это явно не пустые угрозы! Но Тайка, сжав кулаки, продолжила напирать. Ей нужно было достучаться до чего-то такого же сильного, как любовь и месть.

– Ты бесишься, потому что не хочешь слышать правду. А правда в том, что ты лгунья, Маржана. Врёшь сама себе. На самом деле ты не хочешь, чтобы Лис умер.

– Конечно, нет. Я хочу, чтобы он мучился. И у нас это неплохо получается. Плеть господина Тодора…

– Знаю, знаю, – отмахнулась Тайка. – Только к чему это приведёт? Уже меньше чем через луну он присоединится к вам. Встанет под чёрные знамёна, чтобы навеки остаться рядом с тобой. Вот твоё истинное желание. Признайся, ты ведь даже Шторм-коня для него сохранила.

– Ну а что оставалось делать, раз только так мы можем быть вместе…

Мара осеклась, но было поздно.

– Вот ты и призналась. Быть вместе не наяву, так в кошмаре. Но это сон, Маржана. Он никогда не станет настоящим.

– Ты не права, ведьма. Кошмары бывают очень настоящими.

– Любой морок можно разрушить, – парировала Тайка.

– Реальность не менее зыбка. Сегодня тебя любят – завтра нет. Сегодня ты счастлива, а завтра война пришла в твой дом, друзья и близкие мертвы, города лежат в руинах. Жизнь и есть наш наихудший кошмар, ведьма.

– Но если бы в жизни не случалось плохих моментов, мы не ценили бы хорошие. Поэтому я борюсь, чтобы вновь испытать счастье и радость. А ты отказываешься от борьбы. Поэтому я и говорю: слабачка!

– Да пошла ты к огнепёскам, ведьма! – прошипела Маржана.

«Плюх!» – пузырь лопнул, и Тайка шлёпнулась, больно ударившись копчиком о камни. Мара исчезла. Просто сбежала, не пожелав продолжить разговор. Что ж, в свой срок они к этому наверняка вернутся. Важнее, что теперь Тайка на свободе и вдобавок вооружена: едва колдовство развеялось, Меч-Кладенец тотчас же очнулся ото сна и прыгнул ей в руку. На душе сразу стало спокойнее: волшебный клинок наверняка способен проткнуть чужие пузыри. Оставалось только найти друзей и вызволить их из кошмарного круговорота. А в этом, к счастью, могло помочь обычное заклинание поиска.

Первая же попытка удалась: Тайке сумела создать путеводный огонёк, который в считаные минуты привёл её к пузырю Пушка. И рядом даже не оказалось охранника-тодорца – видимо, враги решили, что коловерша не такой уж серьёзный противник.

Вид у рыжика был неважный: шерсть свалялась в колтуны, перья потускнели и растрепались. Выглядел он так, будто провёл в заточении уже долгое время. Наверное, по его внутренним ощущениям так оно и было. Прежде чем проколоть пузырь, Тайка успела заметить внутри опустевшие дома Дивнозёрья. Её родной край выглядел безжизненным, словно все люди разом ушли. Ни следов, ни огней, ни даже кикиморы какой завалящей – только лебеда да крапива. Похоже, наихудшим кошмаром Пушка было одиночество.

Лопнувший пузырь издал такой громкий звук, что у Тайки заложило уши. Измученный коловерша рухнул прямо в подставленные ладони и испустил пронзительный мяв.

– Тая, это ты? Божечки-кошечки, куда же все подевались?! Беда! Во всей деревне ни души!

– Тише, родной, всё в порядке. Это морок. Мы в Волшебной стране. Звёзднокамень, Полог, тодорцы – помнишь?

Взгляд Пушка вмиг прояснился, и он с облегчением выдохнул:

– Ф-фух, а я-то не знал, что и думать! Уж лучше тодорцы, чем это… – Он поёжился.

– Кстати, о них… – Тайка вкратце пересказала коловерше свой разговор с Маржаной, а потом добавила: – У меня есть план. И тебе предстоит сыграть в нём главную роль.

– Я на всё готов! Мне сейчас любые опасности нипочём!

Так, сами того не желая, враги сделали их сильнее. Наверное, это произошло потому, что после столкновения с худшим кошмаром своей жизни ты начисто теряешь всякий страх.

– Лети, мой хороший!

Тайка подбросила коловершу в воздух, и тот, сделав круг над её головой, помчался к ближайшему пузырю и ещё издалека начал корчить гримасы:

– Эй, ты, мрачный чёрт! Да-да, я к тебе обращаюсь, назгул недоделанный! Мумия ты тупая! Бабуин дохлый!

Тодорец вряд ли знал, кто такой бабуин, но о том, что это какое-то оскорбление, догадался и взревел:

– Убью-у-у!

А Пушку только того и было надо. Пока он отвлекал врага, Тайка тишком-нишком подкралась к пузырю с другой стороны и ахнула, увидев внутри чародея без головы.

Сердце ёкнуло: неужели Лис?! Но потом, приглядевшись, поняла, что обозналась. Отрубленная голова была светловолосой и имела небольшую бородку. Почему путеводный огонёк привёл её к незнакомцу, ведь она искала друзей?

Но в следующий момент она вспомнила: это же тот, замороженный… Как его? Точно, Весьмир! Помнится, Лис сказал, что именно этот чародей и его боевая подруга Отрада победили Кощея Бессмертного. И Василиса о нём тоже упоминала с теплом, с каким говорят только о любимых. Что ж, как минимум это будет сильный союзник. Хотя на мгновение Тайка засомневалась, что чародей находится в здравом уме. Потому что он разговаривал со своей головой. И та его упрекала:

– «Цель оправдывает средства» – ты сам-то понимаешь, какая это глупость, Весьмирушка? Самые противные вещи на земле с этим девизом делаются. А главное, ничего хорошего всё равно не выходит. Сколько раз ты пошёл на сделку с собой, а? И посмотри, кем стал? Мертвяк живой без башки, без сердца.

– Неправда твоя, сердце у меня есть!

Булькающий голос чародея доносился прямо из шеи.

– Только совести нет! – голова сплюнула под ноги своему хозяину.

До Тайки дошло: худший кошмар Весьмира – его чувство вины. А значит, совесть у него всё-таки присутствует. Иначе он не стал бы себя так казнить.

Собравшись с силами, девушка проткнула пузырь, надеясь, что, когда морок развеется, чародей обретёт целостность и душевно, и физически. А то разгуливать по заколдованному городу в сопровождении этакого «всадника без головы» было бы крайне неуютно.

– Где я?.. – Весьмир открыл глаза и, увидев меч в её руках, немедленно откатился в сторону. В его пальцах вспыхнуло голубое пламя, и Тайка приготовилась защищаться. Но в следующий миг опасное заклятие погасло. – Погоди, я тебя знаю. Ты на царицу похожа точь-в-точь. Значит, внучка её, Тайка-царевна, да?

– Она самая. Поздравляю с возвращением из морока. И простите, что напугала.

– Нет-нет, не вкладывай меч в ножны. Вижу, добрый он у тебя и нам ещё пригодится. Мы должны найти Радосвета. Ох, только бы он был жив… – Весьмир отчаянно заозирался по сторонам и вдруг испустил радостный вопль: – Вижу его! Вон там!

Может, этот человек и сделал немало дурного в своей жизни, но, по крайней мере, его верность царю и Диви не подлежала сомнениям.

– Тодорцев я возьму на себя!

Чародей поднялся на ноги, расправил плечи. Он был невысок и невзрачен, но Тайка почувствовала в нём силу, поэтому кивнула:

– Отлично. Помогите Пушку, а я займусь дедушкой.

Весьмир и впрямь оказался полезен. Мало того что от его заклинаний враги разбегались, как тараканы от дуста, так он ещё и поднял ветер, который закружил пузыри и понёс их к Тайке. Даже ходить никуда не надо – только успевай прокалывать.

Так вскоре к друзьям присоединился Радосвет (его кошмаром оказалась начисто выжженная безлюдная Дивь – родина, погибшая по его вине), заплаканный Май (в его пузыре Тайка успела увидеть чью-то безымянную могилу), Радмила (худшим страхом воительницы была беспомощность – морок уложил её в постель, лишив рук и ног) и – неожиданно – Огнеслава. На её долю выпали пытки в Кощеевых застенках, и, в отличие от прочих ужасов, это было не воображаемое будущее, а реальные воспоминания, при одном взгляде на которые Тайку аж затошнило. Она поспешно отвернулась и, наконец, на другом конце дворика заметила Лиса.

Хитрый Кощеевич не стал дожидаться, пока придёт помощь, и как-то умудрился выбраться из пузыря самостоятельно. Теперь в его руках сиял колдовской клинок, переливающийся всевозможными оттенками зелени: от тёмно-болотного к нежному цвету самой ранней листвы. В воздухе сухо щёлкнула плеть. Лис рубанул её в кувырке, отсёк один из хвостов и расхохотался:

– Врёшь, не возьмёшь!

Но в следующий миг другой хвост обмотался вокруг его лодыжки. Враг дёрнул на себя, и Кощеевич, охнув, упал на траву, раскинув руки. Сверкающий меч, который был всего лишь заклинанием, погас, рассыпавшись искрами. А над поверженным противником склонился усмехающийся красноглазый Тодор:

– Ти проиграл, кнэз. Сдэлка сключэна. Твоя дỳша принадлэжит мнэ.

Глава тринадцатая
Наедине со смертью

Говорят, нельзя вмешиваться в чужое колдовство, иначе можно сделать только хуже. Но если на твоих глазах погибает друг, разве можно остаться в стороне?

Тайка рванула вперёд, готовая дать отпор предводителю тодорцев. Она ещё не знала, как именно, но об этом думала в последнюю очередь и – бах! – налетела на Радмилу, которая тоже бросилась на помощь. Из-за столкновения обе замешкались, и сердце ёкнуло: теперь ни за что не успеть!

Однако помощь пришла, откуда не ждали: рядом с Лисом вдруг возник силуэт женщины в тёмном капюшоне. Плеть свистнула, но её полёт оборвался. Отрубленный кожаный хвост упал на землю, а в следующий миг ночную темноту озарили слепящие синие искры. Тодор зарычал, как лев, и отлетел в сторону, а незнакомка, щёлкнув пальцами, прошипела:

– Пшёл прочь! Вон с глаз моих!

Ветер взметнул плащ поверженного противника, а когда тот осел на землю, под ним уже никого не было. Тодор просто исчез.

– Ну кто тебя звал?! – простонал Лис, обречённо глядя в тёмно-фиолетовое небо.

– Пожалуйста, дорогой!

Фыркнув, женщина повернулась к зрителям, и Тайка ахнула. Она знала это лицо.

– Мара Моревна?!

Слова сорвались с губ прежде, чем до девушки дошло: нет, не Мара, а Марена. Сестра-близнец.

– Так меня ещё не оскорбляли, – усмехнулась Смерть, демонстрируя выщербленный серп. Тот самый, которым она разрубила плеть Тодора.

– Простите, я обозналась… – Тайка невольно попятилась под её тяжёлым взглядом.

– Рена, не пугай моих друзей. – Кощеевич нашёл в себе силы перевернуться на бок.

– А то что?

– Да ничего. Что ты сразу вскидываешься? Это не угроза.

– Неужели просьба? – голос Смерти сочился ядом.

Лис молча кивнул, за что удостоился ещё одного смешка:

– Тебя плохо слышно, дорогой.

– Да. Я прошу. Но заметь: только об этом.

– Разумеется. Сын Кощея слишком горд, чтобы снизойти до мольбы о помощи. Это решение он обычно возлагает на плечи своих друзей, чтобы потом не чувствовать себя обязанным. Ты хоть заметил, что, если бы я не вмешалась, эти две дурочки, – она кивнула на Тайку с Радмилой, – получили бы удар хлыстом?

– Только не говори, что ты решила вмешаться, потому что тебе не хотелось их забирать! – огрызнулся Лис.

– Их время ещё не пришло, – пожала плечами Смерть. – Но я здесь не поэтому.

– Неужели в память о нашей былой связи?

– Не угадал. Просто так быть не должно. – Она указала на небо, где парило ещё несколько десятков не лопнувших пузырей. – Ты же знаешь: я терпеть не могу беспорядок.

– Может, тогда и проклятый Полог уберёшь? Нет? Ну, я так и думал.

Кощеевич закрыл глаза. Огнеслава глянула на него, потом на Марену и, не спрашивая разрешения, зашагала в сторону Лиса.

Смерть нацелила на неё серп:

– Ты куда?

– Собираюсь сделать свою работу. Я целительница.

– Ладно, иди.

Рукоять серпа укоротилась на глазах, и Марена засунула оружие за пояс.

Огнеслава опустилась на колени рядом с Лисом и, приподняв голову, приложила к его губам горлышко фляги. Всего пара глотков – и на его щёки вернулся румянец. Правда, какой-то лихорадочный.

– Проверь… луна… на месте? – его голос был тише, чем шелест листьев.

Целительница задрала голову, Кощеевич усмехнулся и тут же закашлялся.

– Да не та. Плечо.

Огнеслава закатала рукав его рубахи и, поджав губы, кивнула:

– На месте.

– Проклятье! Она будто бы больше стала. – Лис повернул голову на бок и нашёл взглядом Смерть. – Эй, Рена! Надеюсь, ты потом вернёшь мне Тодора? У меня с ним осталось одно незаконченное дельце.

– Ты же знаешь, из моего царства нет возврата.

– Ага-ага, а как же вода живая и мёртвая?

– Нельзя оживить то, что давно мертво.

– И почему у меня ощущение, что мы говорим о наших былых чувствах? – фыркнул Лис.

– Пытаешься меня задеть? Зачем? – Марена выглядела удивлённой.

– Не пытайся казаться наивной девочкой, Рена. Я разгадал твой коварный замысел. Ты забрала Тодора, чтобы я не мог с ним сразиться. Значит, проклятие не будет снято. В конце этой луны я умру и попаду в твои лапы. Этого ты добивалась?

Тайка нахмурилась. Теперь, когда Лис об этом сказал, звучало и впрямь логично.

– Я лишь навела порядок, – с нажимом повторила Смерть. – Убрала то, чего не должно было существовать. Не только Тодора: всех тодорцев.

– Пф! Нашла подходящий момент, ничего не скажешь!

А Тайка вдруг ахнула:

– Вы сказали, всех тодорцев?! Но среди них была наша Маржана.

– Эта несносная мара-кошмарица? Значит, туда ей и дорога! – презрительно выплюнула Марена. – А я ведь говорила, Лис. Предупреждала, что она тебя предаст. Как видишь, вышло по-моему. Потому что последнее слово всегда остаётся за смертью – нравится тебе это или нет.

– Но Маржана не предательница, – возразила Тайка, сжав кулаки. – Она такая же жертва проклятия. Несмотря на чары, она сопротивлялась до последнего и отпустила меня. Только благодаря ей я смогла помочь остальным выбраться из пузырей.

Лис скрипнул зубами от досады:

– Выходит, ты забрала у меня и врага, и друга. Я хочу, чтобы ты вернула обоих!

Казалось, от его напора Смерть на мгновение растерялась, но очень быстро взяла себя в руки:

– Ты не понимаешь, о чём просишь.

– Это я-то не понимаю? Я, чёрт побери, жить хочу! – в ход пошли ругательства смертных, и это означало, что Лис здорово разозлился. – Если ты в самом деле пришла помочь, то возьми да помоги, вместо того чтобы опять всё портить.

– Мне надо разобраться в происходящем, а ты поспи пока. – Марена взмахнула ажурным рукавом, и Кощеевич мирно засопел, осекшись на полуслове. – Всем остальным повелеваю молчать. Да, царь, и тебе тоже. Говорить будет вот это дитя.

Тёмный взгляд вперился в Тайку, и у той вмиг пересохло в горле. Вот так нежданно-негаданно она и оказалась наедине со Смертью.

– Но п-почему я?..

– Ты назвала меня именем сестры. Значит, вы встречались. Но ты не из этого мира. Кто же ты такая?

– Ведьма-хранительница Дивнозёрья. Но я не совсем чужая здесь. Царь Радосвет – мой дедушка.

– Хм… Дивья кровь, значит? Ещё и царская. Занятно. А звать-то тебя как?

– Таисия. Но лучше – Тайка. Мне так привычнее. Кстати, сестра вас вспоминала…

– В проклятиях, наверное? – хрипло рассмеялась Смерть.

– Нет. Вообще-то она сожалеет, что вы поссорились. И считает, что была к вам несправедлива.

– Да скорее Дивь с Навью местами поменяются, чем сестрица Марушка свою неправоту признает. Но речь сейчас не о ней. Расскажи мне, дитя, как ты сюда попала?

– Через Пограничный лес.

Тайка сразу решила, что не станет ничего скрывать, но ей всё равно не поверили.

– Ой, ври да не завирайся. Через него ни пешему не пройти, ни конному не проехать, ни птице не перелететь.

– А я волчицей обернулась и добежала.

– Ну ты и выдумщица!

– Хвостом клянусь, так оно и было! – Пушок перелетел на Тайкино плечо и смело глянул в глаза Марене. Это стоило ему больших усилий: бедолагу била крупная дрожь.

– Я велела молчать всем. Коловершей тоже касается.

Смерть подошла ближе. Настолько, что стало чувствоваться её ледяное дыхание. Пушок тихо ухнул и сомлел, упав прямо на руки Тайке. Его обморок оказался неожиданным даже для Марены. Смутившись, она отпрянула:

– Ой, это не я!

Все заулыбались, а Тайка покрепче прижала к себе коловершу.

– Извините, с ним иногда от нервов случается.

Марена, поняв, что её возглас звучал забавно, вдруг нахмурилась:

– Зря лыбитесь. Зверей я люблю. Но остальных не пощажу, коли станете перебивать да перечить.

Ох… Тайка надеялась, что больше никто из друзей не станет вмешиваться. Особенно какой-нибудь Весьмир – от него ведь вообще непонятно чего ожидать. Но чародей послушно принял самый скучающий вид. Хотя на самом деле наверняка слушал, не пропуская ни слова. Радмила, улучив момент, приблизилась к Тайке и незаметно коснулась её спины, словно говоря: «Мы рядом, не бойся». И хотя они никогда не были близки, от этой безмолвной поддержки стало немного легче. Радосвет стоял с мрачным видом, сплетя руки на груди. Огнеславе же, казалось, вообще ни до кого не было дела. Кроме больного, конечно же. Прямо сейчас она мастерила для Лиса подушку из плаща, оставшегося после Тодора.

Следя за ней, Тайка отвлеклась, поэтому вкрадчивый голос Марены заставил её вздрогнуть:

– Почему ты не выбрала Дорогу Снов?

– А разве вы не знаете? Там же всё бурьяном заросло – не продраться.

Про себя Тайка подумала, что вопрос какой-то странный. Разве можно ходить между мирами через сны? Не просто поговорить, а прямо физически перенестись? Хотя, может, это только для Смерти нет особой разницы между явью и грёзами.

– Хм… А знаешь, почему Дорогу Снов постигло такое бедствие?

Всё это начинало напоминать какой-то экзамен. Пришлось припомнить слова Мары Моревны:

– Потому что мир болен и порядок вещей нарушен.

– Верные слова, ведьма. – Смерть впервые посмотрела на неё с уважением. – Тогда, может, ты знаешь, кто виноват в этой болезни?

О, это было совсем несложно.

– Это всё царь Ратибор, его рук дело. Он призвал Тодора со свитой и эту их… кралицу. И они создали Полог, – кивнула Тайка на небо.

– А вот тут ошибаешься, – усмехнулась Марена. – Все они просто смертные. Ну или были таковыми когда-то. Не подумай, я совсем не хочу сказать, что поступки смертных ничего не значат, но причину надо искать глубже.

– А эта кралица – она тоже смертная?

– Да. Это всего лишь сестрица его ненаглядная, – указала Смерть на Радосвета, и тот, содрогнувшись, одними губами произнёс:

– Ясинка. Я так и думал.

Тайка вспомнила, где уже слышала это имя. Бабушка рассказывала, что была у её возлюбленного вредная сестра, считавшая, будто всё царство должно достаться ей. Поэтому сперва она изводила юного царевича, запугивала. Да так преуспела, что тот чуть ли не собственной тени начал бояться. Потом это всё открылось и строптивицу выдали замуж за какого-то заморского принца. Вот только Ясинка не остепенилась. Наоборот. Ведь её жених оказался чародеем, повелителем кошмаров, и научил жену всему, что сам знал. Потом она даже в Дивнозёрье появлялась. Когда узнала, что юный Радосвет нашёл себе невесту среди смертных, решила отомстить. И Тайкина тогда-ещё-не-бабушка едва не поплатилась жизнью. Но, к счастью, Радосвет к тому времени из забитого ребёнка превратился во вполне бойкого юношу и сумел дать сестре отпор, защитив свою любовь.

– Выходит, царь Ратибор призвал на помощь дочь, чтобы та помогла ему сладить с мятежным сыном… – задумчиво протянула Тайка.

Ей совсем не нравилось, что зловредная «кралица» приходится ей двоюродной бабкой. Повезло же, блин, с родственничками.

– С мужем-то она уже сладила. Откуда знаю? Так я его давно уж забрала. Можно быть сколь угодно могущественным колдуном, держать в страхе и подданных, и соседей, но яд есть яд. Не ждал он, не гадал, что дражайшая супруга возжелала единовластной правительницей стать. Вот и вся любовь. Впрочем, на каждого хитреца всегда найдётся кто-то более ловкий. Судьба любит пошутить. Был бы жив Кощей, он бы подтвердил. Да, Весьмир? Это ведь ты моего женишка жизни лишил.

С каждой новой фразой Марена улыбалась всё шире; вскоре её гримаса стала больше похожа на оскал.

Чародей, помня о необходимости молчать, пожал плечами.

– Не беспокойся, я не сержусь, – махнула она рукой.

Весьмир поклонился ей и, как показалось Тайке, заметно расслабился. Его можно было понять. Перейти дорожку самой Смерти – такой участи, пожалуй, и врагу не пожелаешь.

– Во всём виновата Птица-война. Ваши враги ни за что не стали бы такими сильными, если бы не она. – Марена вперила острый взгляд прямо в Мая, и тот вздрогнул. – Вижу, ты помнишь, воронёнок. Думал небось, что остановил её тогда? У тебя был шанс, но не свезло. А всё потому, что убирать нужно не следствие, а первопричину. Ненависть никуда не делась. Она ведь как пожар: достаточно малой искры, чтобы тлеющие угли разгорелись с новой силой. И ныне она разрослась настолько, что скоро поглотит весь мир.

От этих слов у Тайки по спине пробежали мурашки.

– Но ведь люди воевали испокон веков. Почему же раньше такого не случалось?

– Хороший вопрос, дитя. Хотела бы я знать на него ответ…

Ох, это что же выходит – даже Смерть не всеведуща?! Впрочем, Мара Моревна говорила то же самое.

– И что же нам делать?

– Есть одно старое поверье. Оно гласит, что побороть Птицу-войну, а вместе с ней и ненависть, может только чистый сердцем.

– Ой, это точно не я! – Тайка задумалась. Из всех знакомых первым на ум пришёл Яромир. – Но, возможно, я знаю такого человека. Надо только его найти. Он должен быть где-то здесь: мы ещё не все пузыри разрушили.

– Тогда найди его, – кивнула Смерть. – А потом отправляйтесь искать оружие.

– А куда?

– Вроде умная девочка, а глупые вопросы задаёшь. На Дорогу Снов, конечно же.

– Да я уж поняла, что не в царскую сокровищницу. Просто на Дороге Снов много развилок и дверей. Может, вы подскажете хотя бы примерное направление?

– Увы, мне оно неведомо.

Тайка вздохнула. Это всё напоминало ей задание из сказки: «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

– А кто может знать?

– Никто. – Смерть опустила взгляд и как будто бы немного покраснела. – Придётся тебе довериться своему чутью, ведьма. Я помогу тебе найти пузырь, где заточён друг, о котором ты думаешь. Но о большем не проси.

«Да она же врёт, – вдруг поняла Тайка. – Интересно зачем?»

Ладно, к этому можно будет вернуться позже. А сперва…

– Хорошо, тогда верни Яромира.

– Я не могу вернуть того, кого не забирала. Вот тебе пузырь, дитя. Дальше разбирайся сама, а я посмотрю.

Смерть задрала голову, поманила пальцем один из пузырей, и тот послушно спустился. Тонкая, будто бы мыльная плёнка приблизилась прямо к Тайкиному лицу. Она подавила желание зажмуриться. Не потому, что её пугали чужие кошмары. Просто это был внутренний мир её жениха, пускай и бывшего. И Тайке казалось, что в подсматривании есть что-то неправильное, слишком интимное, что ли… Впрочем, выбора у неё не было. Она взглянула и ойкнула, потому что меньше всего она ожидала увидеть в его кошмаре… себя.