Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 356 страниц)

Глава двадцать четвертая. Сонное царство

Теперь, когда глаза привыкли к темноте, Тайка заметила, что упырь с тех пор, как они не виделись, успел переодеться. Прежде на нем были какие-то невнятные лохмотья (подранные Снежком, к тому же), теперь же он где-то раздобыл светлую рубашку, строгий темный жилет и галстук. Рожа, правда, так и осталась синюшно-бледной, а провалы глаз будто бы даже углубились. И чего вырядился? На праздник, что ли, какой собрался?

Поинтересоваться Тайка не успела: кровосос, откашлявшись, поправил галстук и торжественно заявил:

– Жениться я хочу!

– Надеюсь, не на мне, – она не удержалась от смешка.

Упырь Иваныч раздосадованно цыкнул зубом.

– Шутить изволишь, ведьма? На Марьяне Веремеевне. Очень уж она мне в душу запала. Мила, пригожа и на язык остра – все как я люблю. И хозяйка, говорят, справная, я узнавал.

– Ну, допустим. А я-то тут при чем?

– Ты уж похлопочи за меня, а? Вы же подруги. Подарочек вот передай, – он вытащил из кармана маленькую коробочку и поставил ее на бочку с капустой.

– Да не пойдет за тебя Марьяна, – Тайка коробочку брать не спешила: а ну как шагнешь ближе, тут-то упырь и сцапает? Нет уж, спасибо!

– Почему это не пойдет? – насупился Иваныч. – Мы же с ней оба неупокоенные мятущиеся души. Стало быть, общего у нас много. Я вона людей не ем даже. Эй, не делай такие глаза – честно, не ем. Кур таскал, было дело. И гуся у тетки Дарьи надысь взял. А больше ни-ни… Ты уж замолви за меня словечко. Скажи, мол, Макар Иваныч остепенился и намерения имеет самые что ни на есть серьезные.

– Остепенился? – фыркнула Тайка. – А кто мне только что сказал, что на Кощеевича работает?

В погребе вмиг похолодало, углы затянуло инеем.

– Это не важно.

– Еще как важно! Ты ему помогаешь, а Марьяна, наоборот, мешает. Вы с ней по разные стороны, понимаешь?

Упырь оскалился:

– Попробовала бы ты ему перечить, ведьма! Только он все одно не местный. Как пришел, так и уйдет. А я останусь. И Марьянушка тоже. Так что, поможешь мне?

– Ну, я ей передам, – Тайка пожала плечами. – Но я бы на твоем месте на успех сильно не рассчитывала. Она же ясно сказала: ты не в ее вкусе.

– Это все кокетство.

– А вот и нет! Если ты любишь Марьяну, то должен уважать ее мнение.

Иваныч вытаращился на нее и неприятно заскрипел – так он смеялся.

– Ишь чего выдумала! Любовь – это одно, а уважение – совсем другое.

Тайка стукнула кулаком по бочке:

– Не бывает любви без уважения!

– Это кто тебе сказал такую чушь? – Упырь щелкнул зубами.

– Бабушка, – Тайка вздохнула.

Вот кого сейчас больше всего не хватало. Уж та точно придумала бы, как выбраться из погреба… но, увы, придется соображать самой.

Слуховое окно было узким, но, если постараться, Тайка могла бы в него протиснуться. Нужно будет только бочку к стене придвинуть, чтобы залезть повыше. Но, конечно, лучше не на глазах у упыря. Как бы его ненадолго отвлечь, чтобы чеснок поближе подбросить?

В задумчивости Тайка опустила руку в карман, нащупала там зеркальце – Маришкин подарок. И тут у нее появилась идея…

– Подумаешь, бабушка, – проворчал Иваныч. – Много она понимает. А вот я считаю…

Договорить он не успел. Тайка поймала зеркальцем закатный луч, пробивающийся сквозь слуховое окно, и ловко направила солнечного зайчика прямо упырю в глаз.

Кровосос взвизгнул и попятился, изрыгая проклятия. Этой заминки хватило, чтобы метнуть связки чеснока прямо за бочки – упырю под ноги. Ага, получилось!

– Че творишь, ведьма! – прохрипел Иваныч и заметался, хватая ртом воздух. – Нормально же общались.

Тайка, выставив перед собой оберег, зашептала заговор. Пускай поспит кровосос, а она тем временем сумеет выбраться на волю.

Вдруг в погребе стало еще холоднее: инеем затянуло уже не только углы, но и часть земляного пола. Упырь корчился, но не сдавался, и Тайка пожалела, что не оделась теплее, но кто же знал? Эх, сейчас бы чайку горяченького…

Она сглотнула и продолжила нашептывать заклятие. Слова были верными и прежде всегда помогали, но… почему-то не в этот раз.

Упырь вдруг перестал корчиться, выпрямил спину и победно сверкнул красными глазищами:

– Что, съела? А я говорил, силенок у тебя маловато супротив меня, хе-хе-хе…

Он лихо перепрыгнул через связку чеснока, словно та была обычной травой. Охнув, Тайка снова попыталась пустить ему зайчика, но проклятый кровосос просто заслонился рукавом. Он сделал еще шаг вперед, и Тайка попятилась. То, что упырь питался только курами, ее немного утешало, но коленки все равно дрожали: а ну как врал? А теперь еще и заговор на него не действовал. Раньше бы уже спал, как миленький.

Она наткнулась спиной на стену: отступать было больше некуда. Иваныч хмыкнул, поиграл когтями и вдруг… запел. Не то чтобы этот вкрадчивый шепот можно было в полной мере считать пением, но не слушать его Тайка отчего-то не могла. Она попробовала заткнуть уши, но тщетно: слова звучали прямо у нее в голове:

«Все, что прежде болело, – прошло, засыпай со спокойной душой. Спят в земле семена круглый год, но весна не придет, не придет. Травы спят и цветы – спи и ты – сон исполнит любые мечты. Все, что прежде болело, – прошло. Засыпай. Будет все хорошо».

Этот голос не принадлежал упырю – и все же был знакомым. Где же она его прежде слышала?

Тайка выронила противоупыриный амулет и зевнула – веки будто свинцом налились. Она сползла вниз по холодной стене, сгребла пальцами иней вперемешку с землей и принялась натирать щеки, чтобы не заснуть, но это не помогало. Невыносимая усталость разлилась по всему телу, кулаки разжались сами собой, и руки бессильно упали. У нее не хватило бы сил даже позвать на помощь, если бы это имело хоть какой-то смысл.

Уши будто набили ватой, Тайка не слышала никаких других звуков, кроме колдовского шепота, и соображала тоже еле-еле. Песенные чары – это наверняка Лютогор, больше некому. Он ведь может говорить через упыря. И влезать в разум тех, до кого дотрагивался. Вот только Тайка не помнила, чтобы Лютогор к ней прикасался, – они ведь вообще не встречались. Почему же тогда голос звучит у нее в голове? Значит, одно из двух: либо этот сон наколдовал не Кощеевич, а кто-то еще, либо Яромир ошибся. Второе вероятнее. Ох, плохо дело…

Она попыталась встать, но подошедший упырь присел рядом на корточки, приподнял пальцами ее подбородок, заглянул в глаза и все тем же чужим голосом произнес:

– Спи, ведьма, спи.

И Тайка заснула.

* * *

Она вновь оказалась в дивном саду, где деревья тихонько звенели хрустальными листьями и в их острых гранях преломлялся мягкий солнечный свет. На стволах плясали золотистые блики, а небо полыхало закатным огнем. В кустах перекликались звонкоголосые птицы.

Былую усталость как рукой сняло, Тайку охватило блаженство и умиротворение. Она не помнила, как оказалась здесь, но знала: мечта сбылась. Вот же оно – Дивье царство – место, куда смертным путь заказан; а она все-таки дошла. Сколько железных сапог в дороге износила, сколько черствых хлебов съела? Наверное, много, но теперь все это было уже не важно. Главное, добралась.

Ветви со спелыми золотыми яблоками опустились ниже, будто предлагая отведать угощение; в двух шагах от нее весело журчал родник. Вода стекала в круглую купель, выложенную гладко отполированными самоцветами. Рядом на камушке стояла деревянная кружка, но Тайка не стала срывать плоды и пить из родника – еще успеется. Вместо этого она огляделась: неужели бабушка не пришла ее встретить? Может, запаздывает?

И тут, как по заказу, вдалеке – прямо в просвете между чудесными деревьями – показалась знакомая точеная фигура в бело-голубом сарафане.

– Ба! – махнув рукой, Тайка побежала ей навстречу.

Но бабушка, вместо того чтобы раскрыть объятия, вдруг развернулась и пошла прочь.

– Ба, ты куда? – еще громче закричала Тайка.

А та уходила все дальше и дальше. Пришлось припустить за ней что было мочи – только тогда расстояние между ними начало сокращаться. Вот только силы почему-то закончились слишком быстро, как будто их нарочно вытянули.

Тайка споткнулась о корень (хрустальные листья ответили возмущенным перезвоном) и упала на колени прямо в мягкие благоухающие травы.

– Постой же! – Сердце колотилось как бешеное.

Фигура медленно обернулась, и в тот же миг Тайка поняла свою ошибку: эта девица вовсе не была ее бабушкой. Издалека еще можно было ошибиться, но вблизи стало видно, что косы у той каштановые, а не черные, и глаза ярко-голубые – прямо под цвет сарафана. Незнакомка была очень красива – даже краше Радмилы: точеные черты лица, дугой изогнутые брови, пушистые темные ресницы, бледная, будто фарфоровая кожа, окрашенные легким румянцем скулы и уши не острые, а самые обычные. Выходит, она даже не из дивьих людей?..

– Как ты сюда попала? – Девица рассматривала Тайку, словно какую-то диковинку.

– Я… я не помню, – она все никак не могла отдышаться.

Незнакомка вздохнула:

– Наверное, ты тоже спишь, как и я. Тебе нельзя здесь оставаться!

– Почему? – Тайка вскочила на ноги. – Разве это не Дивье царство?

– Нет. Это место выглядит так, как тебе хочется, и исполняет твои желания – все, кроме одного.

– Это какого же?

– Проснуться, – девица горько усмехнулась. – Это Сонное царство, если хочешь знать. Я заперта тут навеки. А вот ты еще можешь выбраться, если только… скажи, ты же не ела яблок и не пила воды?

– Н-нет.

Ее собеседница облегченно выдохнула:

– Слава богу! Тогда, пожалуй, я смогу помочь. Прости, но мне придется тебя ударить, это будет больно.

– Погоди-погоди, – Тайка отряхнула колени и выпрямилась. – Я ничего не понимаю! Сонное царство – это вообще где?

– Нигде и везде, – девица развела руками, и Тайка загляделась на чудесную серебряную вышивку, украшающую рукава ее рубахи. – Сюда нельзя дойти по дорогам явного или потустороннего мира. Только заклятие открывает путь.

– Мне кажется, перед тем, как сюда попасть, я слышала какую-то песню…

Тайка нахмурилась. Воспоминания мелькали какими-то обрывками. Она была в погребе вместе с упырем… Но зачем она туда пошла? Вроде дед попросил. А что за дед?

– Позволь, я помогу. Только закрой глаза.

Девица шагнула ближе, коснулась пальцами Тайкиного лба и что-то шепнула на незнакомом языке.

Перед внутренним взором полыхнуло пламя, и отшатнувшуюся Тайку окатило воспоминаниями, как ледяной водой из ведра.

– Ой, – она помотала головой, – кажется, мне очень нужно попасть домой.

– Тогда пойдем. Мы должны вернуться на то место, где ты очнулась. Ты его, надеюсь, помнишь?

– Это у родника. Там еще такие цветные камушки…

– А, я поняла, – незнакомка взяла ее за руку и повела за собой.

Эта сказочная красавица будто не шла, а плыла, горделиво подняв голову. Высокие травы сами расступались перед нею, а листья тихонько позвякивали в такт ее шагам.

– А ты сама-то как сюда попала? Тоже Лютогор заколдовал? – поинтересовалась Тайка.

Девица вздрогнула и сбилась с шага.

– Нет, не он. Это был сам Кощей.

– Но Кощей же давно мертв. Почему же ты не расколдовалась?

– Мертв? – Обернувшись, она рассмеялась горьким невеселым смехом. – Что ж, поделом ему, супостату окаянному!

На ее красивое лицо набежала тень, но незнакомка быстро взяла себя в руки и добавила:

– Кощей был сильным чародеем. Как видишь, не все заклинания закончились с его смертью. Боюсь, мой сон будет вечным… А ты говоришь, Лютогор стал Кощеевым наследником?

– Ага, – Тайка кивнула. – Он напал на Дивье царство и многих успел превратить в ледяные статуи, прежде чем его поймали и заключили под стражу. Но потом этот гад сбежал из тюрьмы и опять взялся за старое. Я собираюсь разобраться с ним.

– Жаль… – ее голос потускнел. – Не думала, что мальчик пойдет по стопам отца…

Когда они спускались с пригорка к самоцветному роднику, в лицо подул такой сильный ветер, что Тайке пришлось остановиться, закрыв лицо руками. Деревья жалобно заскрипели. Несколько хрустальных листьев сорвались с ветвей и разбились вдребезги. Но незнакомка выставила перед собой ладони в защитном жесте, снова что-то пробормотала на чужом языке, и ветер стих.

– Сонное царство не любит отпускать гостей, – она поежилась. – Знаешь, я и сама не рада. Мне ужасно скучно бродить тут одной, не с кем даже словом перемолвиться. Уже не знаю, сколько лет я не видела ни единого живого человека… Но все же тебе надо уйти. Своей участи я и врагу не пожелаю.

– Неужели тебе никак нельзя помочь? – У Тайки защемило сердце. – Есть же на свете чародеи, способные сладить с Кощеевыми чарами?

– Разве что сам дивий царь, – девица поджала губы. – Вот только Ратибор не станет мне помогать.

– Сейчас правит не он, а его сын Радосвет. Он вроде как мой дед, и я могла бы спросить у него…

Тайка запнулась. Ну кто ее за язык тянул? Она даже не видела ни разу этого царя. А вдруг он не такой уж и добрый, как она представляла по рассказам бабушки?

Но в глазах незнакомки загорелась надежда.

– Так ты, выходит, дивья царевна?

– Ну, не совсем…

– Спроси. За спрос ведь злата не требуют. Скажи ему: мол, Василиса о помощи просит. Если он согласится, я уж в долгу не останусь.

– Василиса? – Тайка улыбнулась: ее новой знакомой очень шло это сказочное имя. – А я Тайка. Кстати, а ты Прекрасная или Премудрая?

Девица усмехнулась:

– Теперь уже, наверное, и та, и другая. Прости, но тебе совсем пора, медлить больше нельзя.

Она размахнулась и наотмашь ударила Тайку по лицу. Боль ожгла щеку, и свет перед глазами померк.

* * *

Она очнулась от холода. Голова гудела, кожу саднило от пощечины. Тайка приоткрыла веки – и увидела ухмыляющуюся рожу упыря Иваныча, склонившегося над ней.

Она рывком села и – откуда только силы взялись – оттолкнула кровососа. Тот кувырком полетел в угол, разбив по пути пару банок. В воздухе остро запахло соленьями.

– Чокнутая! – взвизгнул Иваныч, катаясь по земле.

Тайка вскочила. Голова тут же закружилась, но она устояла на ногах. Ей крупно повезло: проклятый кровосос упал прямо на то место, где пролилась противоупыриная водица, и теперь пропитанная влагой земля жгла его даже сквозь одежду.

Воспользовавшись заминкой, Тайка подобрала оберег и зашептала заговор. Как ни странно, на этот раз все сработало.

Иваныч обиженно зашипел:

– От ужо доберусь я до тебя, ведьма-а-а… – на последнем слове он широко зевнул, показав кривые клыки, а потом свернулся калачиком прямо на полу и раскатисто захрапел.

И в этот миг Тайка услышала, как снаружи в замке повернулся ключ.

Глава двадцать пятая. Герой дня

Очертя голову Тайка нырнула за бочки с квашеной капустой. А то мало ли кого там принесло… Жаль, не хватило времени вылезти в окно – свобода была близка, но, увы, недоступна. От досады она сжала кулаки так крепко, что ногти больно впились в ладони. А ну как это Лютогор явился? Что тогда делать?

Дверца медленно отворилась. Лестница заскрипела под чьими-то уверенными шагами, и тут на весь погреб раздался густой бас домового Никифора:

– Ну и холодина! Будто зимушка-зима пришла.

– А я говорил, надо было одеяло захватить! – Тайка узнала скрипучий голос Пушка и с облегчением выдохнула: уф, свои!

– Ох, непорядок, – сокрушенно цокнул языком кто-то незнакомый, кого она пока не разглядела.

Тайка вылезла из своего укрытия и замахала руками.

– Эй! Я здесь!

– Ура-а-а! – Коловерша вспрыгнул ей на плечо и обнял мягкими крыльями. – Я весь испереживался.

– Как вам удалось открыть дверь?

– Фантик помог, – Никифор посторонился, отодвинув за спину мешок, который зачем-то приволок с собой, и Тайка увидела еще одного домового: совсем юного, даже без бороды, зато с копной соломенных курчавых волос, напоминающих цветок одуванчика.

– Афанасий, – представился тот. – А ты, стало быть, наша ведьма? Весьма рад знакомству.

– Я тоже, – Тайка улыбнулась. – Прости, мы тут окно выбили…

– Ничего, мы поправим, – Фантик (это милое прозвище подходило ему больше, чем важное имя «Афанасий») расплылся в ответной улыбке. – Скажи, ведьма, а упырь еще долго будет спать? А то не дает мне в погребе прибраться. Устроился тут, понимаешь, как у себя дома.

– Не знаю. Он теперь намного сильнее стал. Думаю, не обошлось без чар Лютогора…

Словно в подтверждение ее слов, упырь пошевелился и застонал.

– Ишь, просыпается, гад! Ничего, у нас средство верное есть. Правда, хозяюшка? – Никифор заговорщически подмигнул Тайке.

Та намека не поняла и уже хотела было поинтересоваться, что же это за средство такое, но упырь вдруг откатился прямо ей под ноги – Тайка едва успела отскочить – и зашипел (к счастью, своим голосом):

– Вон отсюда! Всех загрызу!

– Так ты же говорил, что теперь только кур ешь?

– Я передумал! – Иваныч вскочил, сердито оправил жилет и щелкнул зубами. – Тем более, вы напали первыми. Так что это будет… как ее там… самооборона, во!

– Так-с. Я пока за водичкой слетаю, – пискнул Пушок, но Никифор ухватил его за шкирку:

– А ну погодь! – И зашептал что-то коловерше на ухо.

Тайка нащупала в кармане последнюю головку чеснока и показала ее упырю.

– Не подходи!

– Ой, напужала-то, – скрипуче рассмеялся Иваныч.

Нарочито красуясь, он подобрал с пола пучок чеснока, смачно надкусил и сплюнул в сторону:

– Во! Видала? Хозяин силой поделился. Столько от щедрот отсыпал, что мне теперь все ваши штучки нипочем!

Домовой Фантик ахнул и нырнул под лестницу, а Иваныч, облизнувшись, шагнул вперед, протягивая к Тайке острые, как ножи, когти.

Она не придумала ничего умнее, кроме как крикнуть:

– Бежим!

Стыдно, конечно. Ведьма-хранительница, а с обычным упырем не справилась. Впрочем, это был уже не совсем обычный упырь. А значит, временное отступление необходимо – так она убеждала себя, пока пятилась к выходу.

Но тут над ее головой с победным кличем взмыл Пушок. В его совиных когтях Тайка заметила мешок, внутри которого кто-то трепыхался.

Упырь отмахнулся от коловерши, но тот, словно бравый истребитель, завершил неудачный круг и пошел на второй заход.

– Получите, распишитесь! – заорал Пушок, вытряхивая на врага содержимое мешка.

И Тайка обомлела: прямо на упыря, растопырив лапки, как заправская белка-летяга, спикировало Лихо.

Иваныч попытался оторвать от себя подарочек, но Лихо уже прилипло: обхватило ногами шею, запустило пальцы в жидкие волосы и радостно захихикало.

– Что за?.. – Упырь, поскользнувшись на инее, растянулся во весь рост; он попытался встать, но рухнул снова и взвыл – должно быть, сильно ушибся.

– Не повезло, – с деланым сочувствием произнес Никифор и обернулся к Афанасию, который все еще сидел под лестницей: – Вылазь, Фантик. У нас тут теперь самый невезучий упырь на свете. Неча его бояться.

Пушок, воодушевленный недавними подвигами, подкрался к Иванычу и громко ухнул прямо тому в ухо.

Упырь с визгом подпрыгнул.

Хлоп! – он обратился в летучую мышь, на которой с горделивым видом восседало Лихо (тому только шляпы ковбойской не хватало). Мышь несколько раз ударилась о стены, смела с полок еще несколько банок варенья и юзом вылетела в окно.

– Скатертью дорога, – Никифор сделал им ручкой, а потом пригреб к себе Пушка и чмокнул в макушку. – Молодец! Ну и чо боялся? Я ж говорил, все получится.

Фантик, наконец осмелев, выбрался из своего укрытия, окинул взглядом поле битвы и вздохнул:

– Ладно, после тут приберусь. Пойдемте лучше чай пить.

Чаевничать они устроились на кухне. Фантик водрузил чайник на плиту и поставил на стол вазочку с карамельками. Дед Федор, с которым Тайка не очень-то хотела встречаться после всего случившегося, спал в соседней комнате безмятежным сном.

– А дед не проснется? – на всякий случай уточнила она шепотом.

– Не-а, – Фантик улыбнулся. – Я ему на лоб листок сон-травы положил. Пущай отдохнет малеха.

– Моя школа! – Никифор похлопал его по плечу, и юный домовой просиял.

Его круглое лицо напоминало солнышко из детских книжек – такое же веснушчатое и румяное.

– Ведьма, а ты моего старика потом расколдуешь? А то боязно мне за него…

– Попробую.

Она не стала ничего обещать, потому что понятия не имела, как разрушить Лютогоровы чары. Надо будет у Яромира спросить. Или даже лучше у Радмилы.

Пушок ткнул ее лбом под локоть:

– Тая, разверни мне карамельку.

– А сам не можешь?

– У меня же ла-а-апки, – протянул он, ухмыляясь.

– Ну ты и лентяй.

Тайка сняла обертку, коловерша жадно захрустел конфетой, сглотнул и снова подлез под руку:

– А еще одну?

– Пушок, ты же лопнешь. Подожди, пока чайник вскипит.

– Да ладно тебе, хозяюшка, – вступился за коловершу Никифор. – Пущай ест. Он сегодня герой, заслужил.

Тайка взяла карамельку, но разворачивать не стала, а помахала ею у Пушка перед носом, поддразнивая:

– Расскажи сперва о своих подвигах, герой. А там посмотрим, заслужил или нет.

Коловерша вскочил на стол и прочистил горло:

– Ну, если вы просите…

Он раскланялся, и Фантик восторженно зааплодировал: юному домовому не терпелось услышать захватывающую историю.

– Значит, дело было так, – коловерша распушился, чтобы придать себе важный вид. – Сперва я полетел за ключом, конечно. Он ведь там на гвоздике висел. Я и подумал, делов-то: открою дверь, и все. Но не тут-то было. Прилетаю – смотрю, а там дед стоит и ключ в руке держит. А у самого глаза мутные, будто неживые. В общем, сунул он ключ в карман и пошел, шатаясь, как зомби… Тая, не смейся, я знаю, как ходят зомби, – в кино видел!

– Да-да, помню, ты вечно смотришь всякие ужастики, – фыркнула Тайка.

– Это не «ужастики», а классика!

– Ага, а потом ты говоришь, что семечки помогают от упырей.

– Не напоминай, – Пушок надулся. – А то не буду дальше рассказывать.

– Извини, я больше не буду перебивать. Продолжай.

– Сперва карамельку, – коловерша протянул лапу, – за моральный ущерб.

– Ладно уж, держи, вымогатель.

Тайка бросила ему конфету. Пушок поймал карамельку пастью, с хрустом прожевал и продолжил:

– В общем, понял я, что дело дрянь. Метнулся в комнату – смотрю, а там меч лежит. Ну, подвеска твоя. Я его когтями подцепил и в окно вылетел.

– Не обжегся? – Тайка раскрыла рот от удивления.

– Ни капельки, – мотнул головой коловерша.

– И где сейчас Кладенец?

– Я его Яромиру отнес. Но тот, представляешь, не справился. Тоже мне, воитель! Взял меч – хоп, а в руке ложка. Выругался по-дивьему – хоп, а ложка в сапог превратилась. Ну и как сапогом против Кощеевича биться?

Тайка хихикнула, представив себе эту картину.

– И что Яромир?

– Уж он и кричал, и уговаривал – все впустую. Собрался было со своим обычным мечом бежать тебя вызволять. Но тут Радмила вмешалась, мол, нельзя вот так с наскоку идти: и делу не поможешь, и голову сложишь. Лютогор, может, только того и ждет. Лучше, говорит, давай сперва сделаем обереги для всех, чтобы не слышать колдовских песен. И еще добавила, что хватит Яромиру с тобой нянчиться. Ты взрослая ведьма и воительница к тому же – стало быть, с упырем запросто справишься.

– Ах, значит, нянчиться! – Тайка аж вскочила.

– Не кипятись, хозяюшка, – пробасил Никифор. – Справилась же?

– Ну, не совсем, – она села на место. – Он же улетел…

– Если бы Лютогор с ним силой не поделился, он бы у тебя до весны спал, – домовой погладил ее по руке, утешая.

– Угу… Если бы да кабы, – Тайка скорчила кислую мину.

Воспользовавшись паузой, Фантик налил всем чаю и, устроившись поудобнее на табурете, выдохнул:

– А дальше-то что было?

– Ну, дальше я понял, что с этими дивьими каши не сваришь – они до ночи препираться будут, – и полетел домой к Никифору. А Марьянку отправил, чтобы Гриню предупредила. Только они все где-то бегают, а мы вот сразу к тебе помчались. Никифор только до чердака метнулся, чтобы мешок с Лихом захватить. Это была его идея, не моя.

– Зато благодаря тебе план сработал, – Никифор с довольным видом огладил бороду.

– Ух, и страшно было, – потупившись, признался Пушок. – А вдруг я бы промахнулся?

– Ты все сделал правильно, – Тайка потрепала его по макушке, пригладив торчащий хохолок. – А ключ, как я понимаю, вы у деда забрали, когда тот заснул?

Фантик осторожно поднял руку, как ученик на уроке.

– Не, это я открыл. В своем хозяйстве для меня замков не существует. Любой отопру… особенно ежели дядька Никифор просит.

– Спасибо, – у Тайки на глаза навернулись слезы. – Всем вам! Я рада, что у меня есть друзья, которые не бросят в беде.

Пушок расплылся в улыбке и сразу стал похож на Чеширского кота из книжки, Фантик смутился и покраснел, опустив глаза долу, а Никифор, крякнув, похлопал ее по руке:

– Это же Дивнозёрье, хозяюшка. Мы тут все друг за дружку горой.

Снаружи донесся треск мотоциклетного мотора. Сперва Тайка вздрогнула от неожиданности, но сразу выдохнула с облегчением: это же Гриня приехал. А вот что она от каждого громкого звука дергается – это никуда не годится. Надо будет травок успокаивающих попить, что ли…

– Здрасьте, – леший вошел в дом, снимая шапку; ему пришлось наклониться, чтобы не врезаться лбом в притолоку.

Завидев Тайку, Гриня расплылся в улыбке:

– Ведьмушка! – Он раскрыл могучие объятья. – Рад, что все обошлось. Я-то в дальних лесах был. Гнал, как мог, и все равно опоздал, эх…

– Ничего ты не опоздал, – вскочив из-за стола, Тайка подбежала к нему и обняла в ответ. – Все только начинается. Кощеевич где-то близко. Я не видела его, но уже слышала.

– Ужо он у меня получит! – Гриня потряс в воздухе кулаком.

– А Марьяна где?

– Снаружи ждет. Ух, мы с ней с ветерком прокатились! Остальных я тож предупредил: все Дивнозёрье подымем на войну, ежели будет надо.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – Тайка поежилась.

Это ведь только в сказках добро всегда побеждает зло, на деле же… кто знает, чем все обернется? Что, если Кощеевич превратит в ледяные статуи ее друзей? Пожалуй, стоило прислушаться к советам Радмилы и придумать хороший план прежде, чем дело дойдет до драки.

– Пойдемте в заброшенный дом, там и решим, что дальше, – она надеялась, что выглядит достаточно уверенно и никто не догадается о ее страхах.

Друзья дружно закивали. Может, только Никифор заметил, как у Тайки дрожат руки, но, по своему обыкновению, лишь насупился и промолчал.

На улице уже стемнело, и Тайка убедила лешего завести мотоцикл во двор, чтобы не привлекать лишнего внимания, поэтому к заброшенному дому они пошли пешком (а Фантик остался дома присмотреть за дедом Федором).

Вдохновленный недавними подвигами Пушок летел впереди, поэтому именно он первым заметил чужака.

– Тише, – коловерша бесшумно спикировал на Тайкино плечо. – Там кто-то есть.

Сперва она никого не увидела и уже хотела было пожурить Пушка за преждевременную панику, как вдруг от кустов растущего вдоль забора чубушника отделилась темная тень. С такого расстояния невозможно было разглядеть лица, но, судя по фигуре, это определенно был не Яромир. Калитка тихонько скрипнула – незнакомец проскользнул в сад.

– Айда за ним, – Гриня шагнул вперед, но налетел на Марьяну, которая выставила руку, преграждая лешему путь.

– Погодите, – шепнула она. – С другой стороны есть дырка в заборе, Пушок покажет. А я пока сама прослежу.

Ее фигура стала почти прозрачной. Вытьянка проплыла по воздуху, не касаясь земли, и просочилась сквозь калитку.

– За мной! – Коловерша сорвался с Тайкиного плеча, и все бросились следом.

* * *

Дыра в заборе, к которой их привел Пушок, оказалась широкой. В нее даже могучий Гриня пролез без труда, чего уж говорить о худенькой Тайке. Она решила идти первой.

Сад встретил их гнетущей тишиной – даже ветер не шумел в ветвях. В доме еще не спали: наверху в комнате Радмилы горело одно окно. Тайка втянула руки в рукава, раздвинула заросли высокой – в человеческий рост – крапивы и тут же увидела чужака.

Тот стоял к ней спиной прямо под светящимся окном и смотрел вверх, словно чего-то ждал. Эх, сдвинуться бы ему чуть левее – в пятно света. Но таинственный незнакомец будто нарочно устроился в самой густой тени прямо под домом. Ишь, какой хитрый.

Затаив дыхание, Тайка шагнула вперед, надеясь, что, подойдя ближе, сумеет что-то рассмотреть в темноте. Но тут, как назло, под ее ногой хрустнула сухая ветка. Она юркнула обратно в крапиву, но было поздно: чужак уже обернулся и приветливо помахал ей рукой.

Луна, вышедшая из-за туч, осветила его лицо, и Тайка ахнула:

– Лис?! А ты-то что здесь делаешь? – Она высунулась из укрытия.

Тот пригладил пятерней растрепанные волосы и смущенно улыбнулся:

– Привет! А я как раз тебя искал. Помнишь, должок за тобой остался?

– Так ты за живой водой, что ли? – Прятаться больше не имело смысла, и Тайка вышла на свет. – А чего сразу ко мне не пошел?

– Ну, я же не знал, где ты живешь, – он пожал плечами. – А в деревне говорят, ты сюда частенько ходишь.

– Это кто тебе такое сказал?

Тайка нахмурилась: что-то тут не клеилось. Спроси любого в Дивнозёрье, где тут живет ведьма, и тот без сомнений укажет нужный дом.

– Да так… – Лис неопределенно махнул рукой.

Улыбка сошла с его лица, и у Тайки вмиг похолодели ладони, а сердце застучало как бешеное: она наконец-то вспомнила, где прежде слышала этот голос.

Там, в погребе, именно он нашептывал ей в уши колдовские колыбельные.