Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 356 страниц)

Глава восемнадцатая
Таящийся во тьме

– Это не Дивнозёрье! – вырвалось у Тайки, когда глаза немного привыкли к темноте.

Они оказались где-то в пещерах под землёй. Сквозь трещину в потолке пробивался солнечный лучик, но дальше коридоры уходили в темноту. Соваться туда без фонарика было бы опрометчиво, но Радмила, щёлкнув пальцами, создала путеводный огонёк. Кладенец в Тайкиных руках засиял тёплым мягким светом. Яромир, оглядевшись по сторонам, снял со стены факел и зажёг его. Хорошо, когда тебя окружают чародеи и волшебные предметы!

Темнота отступила, но, похоже, она была не единственной проблемой. Вертопляс каркнул, привлекая внимание спутников, и все взгляды обернулись к Огнеславе. Целительница стояла ни жива ни мертва и, кажется, даже не дышала. Её лицо побелело как полотно, в глазах плескалось отчаяние.

– Кощеевы подземелья… – прошептала она едва слышно.

– Подтвер-рждаю, – согласился вещун. – Мне доводилось здесь бывать.

– М-мать моя коловерша! – простонал Пушок, впиваясь когтями в Тайкино плечо. – Только этого не хватало.

– Успокойтесь, пожалуйста. – Тайка сжала кулаки, чтобы не выдать страха. – Напоминаю, что Кощей мёртв.

– Но это не значит, что нам ничего не угрожает, Тая! В прошлый раз, когда мы искали Василису, нас вёл Лис, помнишь? А сейчас его с нами нет. Значит, мы понятия не имеем, куда идти. И здесь могут быть упыри и злыдни. И мары. И даже горынычи!

– Кто сказал «горынычи»? – Кладенец дёрнулся в Тайкиной руке. – Отпусти меня, ведьма! Сейчас я им задам!

– Да погоди ты, горячая голова. Мы пока никого не встретили. И это не настоящие подземелья, помните? Мы на Дороге Снов, значит, всё это иллюзия.

– Даже иллюзия может убить, – поджал губы Яромир.

Ну спасибо, утешил, называется.

– Я не пойду дальше. Оставьте меня. – Огнеслава прижалась спиной к стене. По её щекам текли слёзы, руки дрожали, грудь вздымалась часто-часто – словно целительнице не хватало воздуха.

– Да это же паническая атака! – ахнул Пушок. – Тая, у тебя есть пакетик? Дай ей, пусть подышит.

Тайка мотнула головой и взяла Огнеславу за руку:

– Ты была здесь не только пленницей. Помнишь, как мы впервые встретились? Ты тогда притворилась, что сбежала, а сама собиралась завести нас в ловушку Доброгневы.

– Я хотела бы об этом забыть.

– Но тогда тебе не было страшно. Вспомни это ощущение.

– Нет, я не должна. Нельзя подвергать опасности наше общее дело. Тогда это было не моё спокойствие, а тёмного двойника. У меня нет нити судьбы, помнишь? И тёмный двойник может вернуться. Тогда я нападу на вас. Уходите, пока я ещё могу бороться с этим желанием.

– Ох… Это всё моя вина. – Тайка опустила голову. – Ты должна была получить свою ниточку, но я её потратила.

– Не вини себя. – Яромир положил руку ей на плечо. – Если бы не та нить, ты не победила бы Доброгневу.

– Я могла бы попросить у матушки Люты на одну нить больше.

– И как ты должна была об этом догадаться? Ты же не умеешь предвидеть будущее.

– Зато я умею, – каркнул Вертопляс. – И, смею вас завер-рить, оно мне совсем не нр-равится.

– Что ты видишь? – обернулась к нему Тайка.

– Смер-рть! – Вещун встопорщил перья. – Огнеслава пр-рава. Тёмный двойник возвр-ращается. Она убьёт нас, если мы не оставим её в подземельях. И это случится совсем скор-ро. Надо уходить без неё.

– Нет. Должен быть другой выход. Тебя же мы не бросили. Значит, и Огнеславу не оставим.

– Возможно, вы и меня зр-ря выр-ручили… – вздохнул Вертопляс. – Обменяли на того чар-родея. Он пожер-ртвовал собой. Кто-то из нас может так же пожер-ртвовать собой р-ради Огнеславы, но…

– Я готов! – шагнул вперёд Яромир.

– С ума сошёл? – Тайка едва удержалась, чтобы его не стукнуть. – Ну что ты за человек такой? Как будто специально ищешь повод убиться об стенку.

– Почему об стенку?

– Не бери в голову, это просто выражение такое.

– Тая хотела сказать, что ты постоянно демонстрируешь самодеструктивное поведение, что может говорить о психологических проблемах… – начал Пушок.

Но Вертопляс, налетев, клюнул его в темечко.

– Хватит галдеть! Лучше дослушайте. Я хотел сказать, что никакая жер-ртва не вер-рнёт Огнеславе нить судьбы. А значит, всё бесполезно. Р-рано или поздно тёмный двойник пр-ридёт.

– Она уже давно и успешно сопротивляется. – Тайка не хотела сдаваться.

– Да. Но Дор-рога Снов ускор-рила его пр-ришествие. Осталось пр-ример-рно полчаса. Это в лучшем случае.

И, точно мало было слов вещуна, на каменной стене снова появились проклятые ходики, показывающие без пяти двенадцать.

– Вас тут только не хватало! – в сердцах рявкнула Тайка на часы. – Как будто я и сама не знаю, что время поджимает.

Эх, вот бы придумать заклинание, способное остановить бег минут! Но внутреннее чутьё подсказывало: не стоит даже пытаться. А вот замедлить время для одного человека, пожалуй, возможно. Ледяные статуи Кощеевича вон сколько лет простояли, и ничего, разморозились. Вот только Лис остался в реальном мире вместе со всеми своими способностями. Да и тащить с собой ледяную глыбу было бы несподручно…

О, идея! Во сне человек тоже не ощущает ход времени. Правда, тогда Огнеславу ждёт сон во сне… Времени взвесить все «за» и «против» уже не было, и Тайка произнесла нараспев:

– Пусть замедлит время ход, пусть целебный сон придёт. Над тобой не властен рок – ты проснёшься в нужный срок.

Целительница широко зевнула и сползла по стеночке. Её лицо стало безмятежным, к щекам вернулась краска.

– Это лишь отср-рочка… – вздохнул Вертопляс.

– Зато у нас будет время подумать, что делать дальше. А пока давайте выбираться отсюда.

Яромир вручил Тайке факел и подхватил Огнеславу на руки так легко, словно та ничего не весила. Радмила покачала головой, но ничего не сказала, только махнула рукой, отправляя путеводный огонёк вперёд.

– Ты всё правильно сделала, – шепнул Пушок Тайке на ухо, и она повеселела: хоть кто-то поддержал её решение.

– Мы не сдадимся. – Она почесала коловершу за ухом. – А когда вернёмся, я попрошу у матушки Люты ещё шерсти, а Мара-Марена спрядёт новую ниточку судьбы.

– Значит, ты больше не злишься на Огнеславу?

– Какая разница, злюсь я или нет? Она наша соратница, у нас общая цель. И знаешь, я думаю, что она хорошая. Со сложным характером, да. Но хорошая.

– И не ревнуешь? Вон Яромир как её обнимает, – не отставал Пушок.

– Я верю Яромиру. И давай закроем тему. Мне кажется, я слышала впереди какой-то странный шум.

Оказалось, шум слышала не только Тайка. Дивий воин и его сестра тоже остановились и многозначительно переглянулись.

Кладенец потеплел – значит, опасность и впрямь была близко.

– Я посмотр-рю, что там.

Вертопляс, взмахнув крыльями, завернул за угол. Через мгновение оттуда донеслось ликующее карканье.

– Княжич! Вот так встр-реча! А я тут потер-рялся. Искал тебя и наконец-то нашёл. Ур-ра! Они не вер-рили, что ты пр-ридёшь.

«Это какая-то ошибка, – подумала Тайка. – Лис никак не может быть здесь».

Но вещуну ответили со знакомой вкрадчивой интонацией:

– Вертопляс, ты? Я тоже тебя искал.

– Лис! – Радмила рванула вперёд и тоже скрылась за углом.

– Здравствуй, родная. Рад тебя видеть.

Тайка не верила своим ушам. Неужели Кощеевич и правда нашёл их? Кладенец предупреждающе дёрнулся в её руке. В ушах раздался его встревоженный голос:

– Не нравится мне это всё, ведьма. Будь осторожна.

Но она не слушала – уже бежала со всех ног за друзьями. Всего один поворот, и она оказалась в большом гроте с колонной посередине.

– О, ведьма, и ты тут? – Лис с улыбкой повернулся к ней. – И Пушок с тобой. Хорошо, что все в сборе.

Он сжимал в объятиях Радмилу, вмиг забывшую обо всех разногласиях. Вертопляс сидел на плече своего ненаглядного княжича и чистил пёрышки. Всё это напоминало воссоединение семьи после долгой разлуки.

Но Тайка не спешила бросаться Кощеевичу на шею – ей вдруг вспомнилось, как мара Маржана приняла его облик. Значит, и сейчас это может быть не Лис.

– Как ты здесь оказался?

– У меня свои пути, ведьма. Но ты хотела меня видеть, не отрицай. Все вы хотели. Считайте, что я услышал ваш зов и явился. Я знаю эти подземелья как свои пять пальцев и выведу вас отсюда.

– А вдруг ты знаешь, где находятся лук и стрела, которыми можно убить Птицу-войну? – прищурилась Тайка.

– Разумеется. Идите за мной.

Подозрения усилились: слишком уж легко всё складывается. Похоже на искушение – порой ведь всем хочется, чтобы пришёл кто-то умный и сильный и помог решить все проблемы.

Пушок тоже с сомнением цокнул языком:

– Что-то мягко стелет. Слишком. Даже для Кощеевича.

У Тайки было ещё много вопросов, но она не успела задать ни один из них, потому что подоспевший Яромир крикнул за её спиной:

– Эй! Отойдите от него!

Вертопляс с карканьем взмыл в воздух. Радмила, услышав окрик брата, тоже отпрянула – и вовремя. На лице лже-Кощеевича проступила чешуя, вместо ногтей выросли длинные когти.

– Какая досада! – он облизнул губы раздвоенным языком. – Ну кто тебя просил орать, дивий?

Кладенец разогрелся так сильно, что Тайка, ойкнув, выронила его и принялась дуть на ладонь. Меч, ударившись оземь, обернулся парнишкой в кафтане. Его лицо было бледным, глаза расширились от ужаса.

– Г-горыныч… – пролепетал он.

– Ах да, ты же их ненавидишь, – вспомнила Тайка. – А почему не нападаешь тогда? Помнится, в подземельях Дивнозёрья, когда мы встретили маленького горыныча, ты так рвался в бой, что я тебя еле остановила.

– Мне страшно… – У Кладенца стучали зубы. – Это не обычный змей, а сам Змиулан – прародитель всех горынычей.

– Приятно познакомиться, – поклонился Змиулан, а когда распрямился, в его лице уже совсем не осталось знакомых черт Кощеевича. Перед ними стоял высокий смуглый мужчина с длинными волосами – чёрными и блестящими, как вороново крыло.

«Похож на индейца из фильмов-вестернов, только перьев на голове не хватает», – подумалось Тайке.

– Рад, что слава обо мне до сих пор идёт по свету, – добавил Змиулан, улыбаясь. Его чёрно-угольный взгляд упёрся в Яромира. – Как ты догадался, что я не тот, за кого себя выдаю? Впрочем, не отвечай. Сам знаю. Все хотели увидеть старого приятеля Лиса – кроме тебя. Ты единственный оказался не рад его появлению. Вот где я прокололся.

– Думал заманить нас в ловушку и съесть? – Тайке хотелось попятиться, но она нашла в себе силы не сдвинуться с места. При встрече с таким могущественным существом главное – не показывать, что ты его боишься.

– Мы на Дороге Снов. Здесь не нужны ни пища, ни вода.

– Тогда что тебе нужно?

– То же, что и вам. Выбраться отсюда. И я помогу вам, если вы поможете мне.

Бархатный голос змея завораживал, манил подойти ближе, призывал поверить. Тайке пришлось больно ущипнуть себя за руку, чтобы сбросить наваждение.

– И как именно мы можем помочь друг другу?

– Не слушай его, ведьма! – прошипел Кладенец.

Но она отмахнулась:

– Погоди. Пусть сначала расскажет.

– Всё просто. – Змиулан пригладил лепестки на своём кожаном наплечнике. – В реальном мире на меня наложили заклятие, я сплю. А моё сознание заперто на Дороге Снов. Я хотел бы освободиться, но не могу сам открыть дверь. А вы можете. Если не станете чинить мне препятствий и позволите проскользнуть за вами, я обещаю привести вас к Птице-войне.

– Он лжёт, – не унимался Кладенец. – Змеи всегда лгут.

Яромир кивнул:

– Я согласен. Что мы будем делать с птицей, если у нас нет оружия? К тому же нам не стоит якшаться с врагом. Его пробуждение может привести к непоправимым бедам.

– Непоправимая беда и так случится, если мы не победим Птицу-войну, – напомнила Тайка.

– Значит, найдём её. Только без этого гада.

– Я бы попросил без оскорблений, – поморщился Змиулан. – А что касается оружия… Оно у вас уже есть. Просто вы об этом пока не знаете.

– Что за чушь ты мелешь, чешуйчатый?!

– Эй! Ты говоришь, как Лис. Тот тоже от любой змеюки шарахается. – Тайка не хотела этого говорить, само вырвалось. – Не все горынычи плохие. Вспомни Митяя или Эдуарда.

Яромир, побледнев, процедил сквозь зубы:

– Тогда поступай как знаешь, дивья царевна. Ты ведь всё равно никогда к моим словам не прислушиваешься.

Тайка повернулась к Змиулану:

– Что ты собираешься делать, когда вернёшься в реальный мир? Будешь нападать, палить посевы? Или что там обычно горынычи делают?

– Да сдались мне ваши посевы! – фыркнул тот. – Знаешь, почему мои собратья прежде людей не жаловали? Да потому, что вы первые напали на нас. Видите змея – и сразу ату его.

– Ага, а как же те горынычи, которые на Кощея работали и Дивье царство огнём жгли? А девиц, скажешь, не вы воровали?

– Лично я всего одну девицу украл. И то она была согласна. А все прочие сами приходили, – обиделся Змиулан. – А кто такой этот Кощей, о котором ты говоришь?

Тут настала очередь Тайки удивляться. Она как-то привыкла, что Кощея все знают. Выходит, Змиулан намного древнее?

– Ладно, не важно. Чем ты собираешься заняться, когда вернёшься?

– Сперва осмотрюсь. Мир наверняка сильно изменился за то время, пока я спал.

– А потом?

– По обстоятельствам, – пожал плечами горыныч. – Да успокойся ты, ведьма. Я не собираюсь развязывать новые войны. Если меня не тронут, то и я никого не трону. Возможно, ты слышала обо мне много дурного. Но половина из этого – неправда. А вторая половина – ошибки молодости. С кем не бывает? Уверяю тебя, что всё это позади. Сейчас я хочу лишь тихой спокойной жизни без потрясений.

– И ты готов в этом поклясться?

– Без колебаний.

Заслышав эти слова, Кладенец охнул и толкнул Тайку локтем:

– Змиулан – самый коварный из горынычей. Его клятвы ничего не стоят.

– Он тебя лично обманывал?

– Мы никогда не встречались. Но я много знаю про его племя. И про него самого наслышан. Ты спрашивала, почему я так не люблю горынычей? Так вот, мою первую владелицу – самую верную и преданную подругу – убил именно Змиулан.

– Серьёзное обвинение. Что ты на это скажешь? – глянула Тайка на змея.

Тот на мгновение задумался, а потом уточнил:

– Как её звали?

– Царица Светозара. Помнишь такую? – лицо Кладенца залила краска гнева.

– Дивья царица? Как же, помню-помню. Но я её не убивал. Не моя вина, что злые языки обвиняют меня во всех грехах.

– Ты лжёшь! – меч почти кричал.

– В тебе говорят ярость и боль потери. Но ты не знаешь этого наверняка. Не видел своими глазами её смерть.

– Твои речи меня не убедят!

– А мне больше нечем доказать свою правоту. Есть только моё слово.

В отличие от всё более распалявшегося Кладенца, Змиулан говорил медленно и веско. Он казался настоящим оплотом спокойствия и рассудительности посреди хаоса. И это очень подкупало. Тайка была почти готова ему поверить. Особенно после того, как Кладенец стукнул кулаком по каменной стене так, что вся пещера содрогнулась.

– Если ты поддашься на его уговоры, ведьма, наша связь будет разорвана. Помнишь, у тебя испытательный срок!

– Я понимаю твои чувства, но, возможно, он – наша единственная надежда… – тяжело вздохнула Тайка.

– По правде говоря, так и есть, – кивнул Змиулан. – Я наблюдал за вами с самого начала. Вы отклонились от верного пути, когда решили спасти ворону вместо того, чтобы открыть дверь к победе. Теперь без моей помощи вам не выбраться. А время уходит. Я знаю, что снаружи творится большое бедствие, угрожающее всему миру, – ведь оно затронуло и Дорогу Снов. В моих интересах сделать так, чтобы вы преуспели и все мы выжили.

– Тогда, может, просто укажешь нам нужную дверь безо всяких там условий? Помоги бескорыстно – тогда я поверю в твою добрую волю.

Горыныч поморщился:

– Я не из тех, кто жертвует собой во имя друзей, ведьма. Да мы и не друзья. Но вам предстоит битва. И моя сила может быть вам полезна. Пойми уже наконец: у нас общая цель.

– А знаете, я ему верю! – неожиданно заявила Радмила.

– Вечно ты веришь всяким сомнительным типам, сестрица, – не удержался Яромир.

– Вот поэтому я от неё и ушёл, – буркнул Кладенец. – И от ведьмы тоже уйду. К кому? Да вот хотя бы к тебе.

– Почту за честь, – поклонился Яромир.

Тайке стало обидно: вот, значит, как? Небось дивий воин давно на её меч облизывался. А ещё друг называется… Усилием воли она прогнала эту мысль. Яромир не виноват, что они с Кладенцом рассорились. А в желании обладать волшебным мечом нет ничего удивительного. Кто бы не хотел?

– Значит, мнения разделились: двое на двое. Пушок, Вертопляс, а вы чего молчите?

Коловерша посмотрел на неё жалобными глазами:

– Не знаю, Тая. Я котик и не хочу решать судьбы всего мира. Я хочу пирожок и мур-мур-мур.

Что ж, зато честно…

Вещун покачал головой:

– Р-решай сама, ведьма. Если бы я не довер-рял всяким подозр-рительным типам, р-разве я служил бы Лису?

Тайка сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и выпалила:

– Ладно, по рукам!

– Мудрое решение. – Силуэт Змиулана мигнул и пропал.

В следующее мгновение он возник прямо напротив Тайки и торжественно пожал её протянутую ладонь.

Глава девятнадцатая
Лук и стрела

– Ну, веди нас скорее! – Тайка едва не подпрыгивала на месте от нетерпения.

Её энтузиазм вызвал у Змиулана ухмылку:

– К чему такая спешка?

– Ну так часики-то тикают. Ещё пара минут – и мы застрянем здесь навсегда, если не найдём выход.

– Эти, что ли? – Змиулан глянул на стену, где висели ходики, казавшиеся такими неуместными посреди каменных сводов природной пещеры.

Как раз в этот момент отворилась дверца и показалась кукушка, но змей, не меняя равнодушного выражения лица, щёлкнул пальцами, и глупая птица замерла, не успев начать куковать.

– Так-то лучше. – Змиулан обвёл тёмным взглядом всех присутствующих. – Не беспокойтесь. Я хоть и ослаб за годы заточения, но на это моей силы хватит. А теперь следуйте за мной.

Он развернулся на каблуках сапог, собираясь устремиться во тьму коридоров, но Тайка окликнула его:

– Постой! Прежде чем мы пойдём, я хочу уточнить. Ты же собираешься привести нас к луку и стреле, которыми можно поразить Птицу-войну. И к самой птице, верно? Просто скажи «да», чтобы потом не возникло недопониманий.

– Ты слишком беспокойная, ведьма. Впрочем, беспокойство свойственно молодым. Лет через триста-четыреста ты избавишься от этой дурной привычки. Если, конечно, доживёшь. Я же поклялся. Да, именно туда я вас и веду. В логово самой Смерти. Страшно?

– Вообще-то не очень, – мотнула головой Тайка. – Мы с ней уже встречались. И кстати, кое-что изменилось. Теперь Марена не то чтобы Смерть. Вернее, не только Смерть, но ещё и Жизнь. Мы называем её Матушкой всего сущего.

– Что я слышу? – Змиулан обернулся через плечо. Выражение его точёного, словно выбитого в металле, лица стало по-настоящему удивлённым. – Неужели Мара с Мареной помирились?

– Да. И, кажется, мы этому слегка поспособствовали.

– Что ж, возможно, я вас недооценил. Если вы сумели остановить эту многовековую вражду, значит, вам и Птица-война по зубам.

– То есть раньше ты в это не верил? – нахмурился Яромир.

Змей пожал плечами:

– Мы договорились, что я помогу вам достичь цели и найти желаемое. Верить вам я не подписывался. Как, впрочем, и вы мне. Так долго мне ещё ждать?

Размашистой походкой он устремился в один из тёмных коридоров, и друзьям ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Мне он не нравится, – пробормотал Яромир.

– Да тебе никто не нравится, – отмахнулась Тайка. – Ты повторяешься. А этот горыныч, между прочим, только что спас нас всех, подарив нам время.

– Твоя правда… – вздохнул дивий воин. – Слушай, а ты не обижаешься, что Кладенец теперь у меня?

– Меня это задело. Но я злюсь не на тебя, а на этот дурацкий меч с его дурацким характером.

– Эй, я вообще-то ещё тут! – буркнул клинок, и Яромир погладил его по рукояти:

– Ну-ну, не ссорьтесь. Сейчас не время.

– Тая, смотри! – вдруг ахнул Пушок, указывая вперёд лапкой.

Путеводный огонёк Радмилы остановился у низкого входа в грот, словно не решаясь лететь дальше, а потом и вовсе потух. Но темнота не наступила, потому что сам вход сиял и переливался зеленоватым светом.

– Почему он зелёный? – удивилась Тайка.

– А почему бы и нет? – хмыкнул Змиулан.

– Я хотела сказать, что раньше видела только золотой или синеватый. Золотой обычно вёл в Дивье царство или в Дивнозёрье. В общем, в хорошие места. А синий связан с Навью.

– Есть и другие силы в этом мире. Так вы идёте?

Змиулан первым скрылся в зелёном сиянии. Вертопляс, не раздумывая, полетел следом. Пушок вцепился когтями в Тайкино плечо и зажмурился. Яромир взял её за руку, и они шагнули вместе, несмотря на вялые протесты Кладенца.

Каменные своды исчезли как не бывало. Теперь над их головами простиралось бескрайнее ночное небо – тоже слегка зеленоватое. Звёзд видно не было. В прорехах туч то и дело проглядывал острый серп месяца. Кругом был сухой и безжизненный лес: поваленные стволы деревьев поросли пышным мхом, кое-где среди сплетённых корней выглядывали бледные шляпки поганок, кривые сучья, затянутые паутиной, походили на воздетые к небу руки.

– Какое неприятное место… – раздался слабый голос Огнеславы за спиной, и Тайка обернулась.

Уф-ф, она так спешила за Змиуланом, что чуть не забыла про неё и Радмилу. Но, к счастью, обе были здесь. Воительница поддерживала Огнеславу за плечи, однако та уже могла идти сама, хотя и спотыкалась.

– Но всё же менее неприятное, чем Кощеевы подземелья. Простите меня за ту слабость, – закончила целительница.

Даже в приглушённом свете было заметно, что на её щёки вернулась краска.

– Тебе не нужно оправдываться, – сказал Яромир.

– Я оправдываюсь перед ведьмой. Она тут главная. Обещаю, что больше не стану вам обузой. – Огнеслава отстранилась от Радмилы: даже самая малая помощь сейчас была ей в тягость.

– Передо мной тоже не надо. Я всё понимаю. – Тайка огляделась, пытаясь найти хоть какую-нибудь тропку посреди бурелома, как вдруг на лес опустился густой туман, скрывая все пути.

– Странно… Этого тут быть не должно. – Змиулан неодобрительно поджал губы. – Впрочем, не важно. Змеи не очень хорошо видят. У нас есть другие способы отыскать дорогу. Идите за мной след в след и не отставайте. Иначе туман поглотит вас, даже воспоминаний не останется.

Они шли медленно, выверяя каждый шаг. Казалось, что время замкнулось в петлю и в целом мире не осталось ничего, кроме влажного туманного воздуха, тяжёлого дыхания и мокрой глинистой почвы под ногами. «А вдруг это и есть конец?» – подумалось Тайке. Что, если они обречены вечность слоняться в промозглом безжизненном лесу? Наверное, именно так мог бы выглядеть настоящий ад – ни чертей, ни огня, только бесконечная промозглая дорога…

Когда она уже почти отчаялась, Змиулан резко остановился – Тайка едва не впечаталась лицом в чешуйчатую кожаную броню на его спине. А может, это была и не броня, а собственная кожа горыныча – кто знает?

– Мы пришли?

Приподнявшись на цыпочки, она выглянула из-за плеча змея. И тут над головой раздалось встревоженное карканье Вертопляса:

– Остор-рожно! Я знаю это место!

– Уже бывал здесь, вещун? – прищурился Змиулан. – Впрочем, можешь не отвечать. Вижу, что бывал. Одно тело – две души. Такое могло произойти только в чертогах Смерти.

– Но р-раньше здесь всё было по-др-ругому. Вот почему я и не узнал ср-разу. В пр-роклятом тумане всё выглядит иначе. Но это Нитяной лес, я увер-рен.

– Тот самый, где сплетаются людские судьбы? Не может быть! – ахнула Тайка. – Я тоже была в этом лесу, и не раз. Он совсем другой. Живой. Хотите сказать, что он умер? А эта паутина на ветках – это что, судьбы людей?

– Судьбы погибших. Их здесь немало – с самого сотворения мира копятся, – кивнул Змиулан. – Но Нитяной лес не умер. Их всегда было два: владения Жизни, наполненные светом, и владения Смерти – с сухими деревьями. Сами посмотрите: они уже начинают постепенно прорастать один в другой. На стволах уже появились мох и грибы. А вон там под камнем – видите? – пробиваются завитки папоротника.

– Значит, это не злой лес? – обрадовалась Тайка.

– Ну, добрым я бы его тоже не назвал. Потребуется время, чтобы зелень заполонила безжизненную пустошь. Но это непременно произойдёт. Потому что жизнь сильнее смерти. – Змиулан посторонился и указал рукой на огромный валун, стоящий в кругу деревьев прямо посреди поляны. – Вот то, что вы ищете. Лук и стрела. Идите и возьмите их.

– Но я ничего не вижу. – Тайка протёрла глаза. Тщетно. Поверхность валуна была пуста.

– Ну как же, Тая? Вон они! – Пушок устремился вперёд, неловко чиркнул когтями по камню, высекая искры, едва не кувыркнулся в воздухе, но в последнее мгновение выровнял полёт. Усевшись на ближайшую ветку, коловерша разразился обиженным мявом. – Что это за шутки, а? Видит око, да зуб неймёт. Они прозрачные, Тая. Я не могу их взять. Думаю, этот негодяйский горыныч всех нас обманул.

– Возможно, вы сами себя обманули. – Змиулан в задумчивости поскрёб подбородок. – Вы не знали? Забрать лук и стрелу сумеет лишь тот, кто сердцем чист. Если же вы нарушили какие-нибудь волшебные законы или обеты – оружие вам не дастся.

– Я тоже ничего не вижу, – вздохнула Радмила. – Впрочем, оно и понятно почему. Моё предательство всегда будет со мной. Не важно, что я пошла на него из-за любви. Что бы я ни делала, этого не искупить.

– Понимаю тебя, как никто другой, – кивнула ей Огнеслава. – Я служила Доброгневе. Пусть не по своей воле, но…

Яромир тем временем подошёл к валуну и произнёс какое-то заклинание. Полыхнуло пламя, в свете которого Тайка на мгновение увидела очертания лука, но потом всё исчезло.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила она у дивьего воина.

– Вижу. Да тоже не могу взять.

Услышав это, Пушок ещё громче захлюпал носом:

– Вы-то ладно, но меня-то за что?! Я же милый! Даже Смерть любит котиков. А Тая? Она-то кого предала? Может, эта штука просто сломалась?

– Я тоже виновата, Пушок. – Тайка опустила голову. – Сколько лет я сидела в Дивнозёрье сложа руки и делала вид, что ничего не происходит? Чуть не променяла волшебный мир на обыденность. Можно сказать, саму магию предала.

– Это не так работает, – покачал головой Змиулан. – В тебе есть дивья кровь, но ты также и смертная. Значит, ты имеешь право выбирать.

– Но Мара Моревна говорила…

– Ох уж эта Мара… Она просто хотела, чтобы ты за неё всю работу исполнила, сделав тот выбор, который она считает правильным. К тому же ты сейчас здесь, пытаешься избыть беды волшебного мира. Нет, должно быть что-то ещё… Дай-ка взгляну.

Змей резко приблизил лицо к самому Тайкиному носу. От неожиданности она отшатнулась и вскрикнула. Яромир по привычке схватился за меч, но Кладенец, превратившись в украшенную самоцветами ложку, презрительно фыркнул:

– Не буду я эту дурочку защищать. И тебе не советую. Вот ежели змея надо будет зарубить – зови.

– Не надо его рубить, он нам помогает! – неодобрительно покачал головой дивий воин.

– Знаю-знаю. Поэтому не трогай меня, дружок. Не мешай переживать экзистенциальный кризис.

– Что-что переживать?.. – вытаращился Яромир.

– Не обращай внимания, – смущённо прошептал Пушок. – Это он от меня умных слов набрался.

– Теперь всё ясно! – Змиулан, облизнув губы раздвоенным языком, расплылся в улыбке. – Ты сбежала от испытания. Не прошла его. Довольно опрометчиво, ведьма. Я бы даже сказал – опасно. А я редко использую это слово, уж поверь.

– Испытание? – Тайка сперва не поняла, о чём речь, но в следующий миг до неё дошло. – Ох… Это же из-за кота Баюна, да? Я обещала сразиться с ним, рассказать историю, которую он не знает, а потом просто сбежала. Вместе с Лисом. Ну, то есть я думала, что это Лис, но это была Маржана в его обличье.

Пушок в растерянности развёл крыльями:

– Выходит, я тоже не прошёл это испытание. Но почему тогда я хотя бы вижу лук и стрелу, а Тайка – нет?

– Возможно, потому, что Смерть любит котиков, – очень серьёзно ответил горыныч.

– Кстати, а что насчёт тебя? – с надеждой глянул коловерша на Змиулана.

Тот лишь криво усмехнулся:

– Те времена, когда я был чист сердцем, давно прошли.

– Выходит, никто из нас не достоин?! – Пушок чуть не плакал от разочарования. – Да и кто вообще может быть достоин? Только младенцы? Они ещё не успели ни во что вляпаться. Вот только стрелять вряд ли умеют. Думаю, это очень нечестно!

– Вообще-то есть ещё один способ, – с сомнением произнёс Змиулан.

– Это какой же? – подалась Тайка вперёд. Она знала, знала, что ещё не всё потеряно!

Ответ её не порадовал.

– Добровольно отдать душу волшебному оружию. Слиться с ним и стать вон как он, – кивнул древний змей на Кладенец.

– Хочешь сказать, он когда-то был человеком? – Тайка не поверила своим ушам.

– А как же иначе. Не веришь – спроси у него самого.

– Это правда, – нехотя признался меч, снова превращаясь в парнишку. – Я думал, что смогу спасти мою царицу Светозару, но ошибся. Зато горынычам мы ух наваляли!

– А как тебя звали раньше? Ну, до того, как ты стал Кладенцом? – Тайка так разволновалась, что у неё вспотели ладони. Шутка ли – всё это время рядом с ней был заточённый человек. Да, по своей воле заточённый, но тем не менее…

Мальчишка выглядел растерянным:

– Я… не помню. Меня никто прежде о таком не спрашивал. Постой, что-то вертится в голове…

– Мне кажется, сейчас это не очень важно… – начал было Змиулан, но Тайка его перебила:

– Конечно же, важно!

– Я вспомнил! – просиял Кладенец. – Моё имя – Зоран. Я при дворе служил, на гусельках играл, песни спевал, прибаутками душу царицы радовал. Эх, хорошее было времечко…

– Прости, Зоран, – поклонилась Радмила мальчишке. – Я не знала, что ты человек. Иначе бы по-другому к тебе относилась.

– Да я и сам, признаться, об этом подзабыл, – смутился Кладенец. – Не бери в голову, воительница. Что было – то прошло. Я и разговаривать-то с вами могу только в Царстве Снов. А как выйдем отсюда, я снова превращусь в бессловесную железяку.

– А ты не жалеешь, что выбрал такой путь? – тихо спросила Огнеслава.

– Может быть. Немного. Но я знаю, что поступил правильно.

– Значит, не отступился бы, если бы тебе дали шанс всё исправить?

– Ни за что! – с жаром воскликнул Кладенец.

– Что ж, тогда решено. – И прежде, чем кто-либо успел понять, к чему были все эти расспросы, Огнеслава уже оказалась у валуна и положила ладони на камень. – Я сделала много ошибок, но теперь хочу искупить их. Пускай же моя жизнь станет залогом справедливой мести. Я хочу остановить Птицу-войну любой ценой.

Миг – и её фигуру окутало призрачное пламя.

Яромир крикнул:

– Огнеслава, не смей!

Но было поздно. Силуэт целительницы уже стал прозрачным, а потом и вовсе рассыпался разноцветными искрами, словно новогодний фейерверк. Тайка моргнула, а когда снова открыла глаза, на камне лежала стрела с оперением из рыжих перьев, схожих по цвету с волосами Огнеславы.

– Но… как же?.. – Тайка чуть не плакала. – Неужели нельзя было как-то иначе?

– Другого способа нет. И это было её решение. Не противься, – мягко и как будто сочувственно сказал Змиулан.