Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 185 (всего у книги 356 страниц)

Спасибо тебе, осень!

– Тая, это был не я! Честное коловершье! – Пушок раскачивался на люстре, но спускаться не спешил: боялся мокрого полотенца в Тайкиных руках. – Чем хочешь поклянусь! Век мне плюшек не видать!!!

Такими страшными клятвами он ни за что не стал бы разбрасываться просто так, и девушка в некотором недоумении опустила полотенце. Может, она и правда зря взъелась? Но кто же тогда сожрал у тётки Дарьи всю вишню?

– Это, наверное, птицы, – предположил Пушок.

– Да у нас столько птиц в Дивнозёрье отродясь не водилось! Ты что, не видел: там же целый вишнёвый сад. Был.

– Мне и нашей вишни вполне хватает! – фыркнул коловерша. – А у тётки Дарьи её хоть и много, да кислая вся. Сорт – не торт.

– Ишь ты, гурман! «Не торт» ему! – фыркнула Тайка, но полотенце отложила, и Пушок, решив, что это добрый знак, перепорхнул на печку.

– Никифор, ну скажи ей тоже!

– Он прав, Таюшка-хозяюшка, – гулким басом отозвался домовой, по-дружески похлопывая Пушка промеж крыльев. – Нешто мы не знаем, что Дарье эта вишня нужнее и что она её на базаре продаёт, денежку зарабатывает. Кстати, ягоды у ней и правда ки-и-ислые…

– Значит, у нас завелась какая-то неизвестная науке плодожорка, – пожала плечами девушка.

В бабушкиной тетрадке, где та описывала всякую нечисть, которую встречала за свою долгую жизнь, впрочем, никаких «плодожорок» не было – уж Тайка-то все записи перечитала от корки до корки и сама уже кое-что туда дописала. Продолжила, так сказать, семейную традицию…

– Надо нам выследить вора! – встрепенулся Пушок. Уж очень он был охоч до всяких тайн и расследований.

После обеда, когда они наконец-то собрались выдвинуться на место преступления, оказалось, что лететь уже никуда не надо: тётка Дарья позвонила Тайке и дала отбой. Мол, зря переполошила соседей: никакой загадки тут не было, а вишню объели обычные перелётные птицы. По осени те как раз начали собираться в стаи. Но Дарьин племянничек Никита, рукастый мальчуган лет девяти, обещал понаставить силков, а на ветви деревьев повязать яркие тряпки, чтобы отпугнуть прожорливых пичужек. Вот тебе и вся тайна…

Пушок очень расстроился – он не любил простых объяснений. Пытался спорить, конечно, но Тайка слушать его не стала, только выдала коловерше лишнюю порцию сметанки, чтобы тот не страдал почём зря.

В Дивнозёрье с самого начала сентября было жарковато, а дни стояли безветренные, солнечные. Настоящее бабье лето! Тайка радовалась такой погоде: можно было и тёплые вещи из шкафа пока не доставать, и по лесу гулять хоть до самой ночи в одном лёгком платье. А там ещё и опята пошли. Не осенние, а летние – на замшелых пнях их тьма-тьмущая уродилась, только успевай собирать, солить да закручивать в банки. В общем, хорошие стояли денёчки. Тайке было жаль, что скоро обязательно похолодает.

Каково же было её удивление, когда, проснувшись одним погожим утром (уже после той дурацкой истории с вишнями), она обнаружила на термометре плюс тридцать! Даже для бабьего лета это было как-то чересчур. К обеду стало немного прохладнее: ртутный столбик опустился до двадцати шести. Зато к ночи похолодало: восемь градусов. Ну и скачки! Неудивительно, что голова разболелась. Никифор, тот вообще из-за печки весь день не вылезал и всё сетовал на сумасшедшую погоду и старые больные кости. Пушок, по обыкновению, ныл, поминая то глобальное потепление, то вселенский заговор против коловершей.

– Вымрем, как те динозавры! – сетовал он, скорбно хрустя чипсами. – Я вот, кажется, уже начинаю…

– Не вымирай, пожалуйста! – Тайка почесала его за ушком. – Вот увидишь, погода скоро наладится. Осенью всякое бывает.

Ох, как же она ошибалась!

На третий день этих ужасных перепадов стало худо уже всем. Впору было подумать, что мир сошёл с ума. Или что Пушок прав: тут не обошлось без тайны, которую надо расследовать во что бы то ни стало.

Вдобавок тётка Дарья снова позвонила, плаксивым голосом пожаловалась, что неизвестная плодожорка теперь повадилась таскать её сливы, и попросила какого-нибудь ведьминского дуста и зелье от головной боли заодно. Ну что тут будешь делать? Как ни хотелось Тайке посидеть дома, а пришлось собираться и волочить ноги в соседский сад.

У калитки её встретил белобрысый племянник тётки Дарьи – Никитка.

– Привет! – махнул он Тайке рукой. – Это ты тётя ведьма, что ль?

– Ну, я. – Она протянула парнишке пакет с зельями. – Вот, передай Дарье Александровне, а я уж заходить не буду.

– Ты погоди. – Никитка, насупившись, взял пакет. – У меня к тебе тоже дело есть. Важное.

Ишь ты, маленький, а уже такой серьёзный. И говорить пытается не звонким мальчишеским голосом, а глуховатым баском, явно кому-то подражая. Мужичок растёт!

Тайка улыбнулась:

– И какое же?

– Ты в птицах разбираешься? Я тут наловил десятка два. Но они странные какие-то… Зерно не жрут, насекомых тоже. Никогда таких не видел, а уж я-то всех птиц в округе знаю. И даже тех, которые здесь не водятся. Мне папка энциклопедию подарил на день варенья.

– И чем же ты их кормишь, если они ничего не едят?

Тайка птиц любила и в другое время с удовольствием поболтала бы с маленьким орнитологом, но сейчас ей хотелось поскорее добраться до дома и прилечь – желательно с мокрым полотенцем на голове. Погода опять менялась, будь она неладна.

– Ягодами… – Никитка опустил взгляд долу.

– Погоди, так это ты, что ли, сливу обобрал?! – ахнула Тайка. М-да, кажется, воришка нашёлся там, где не ждали…

– А что мне ещё оставалось делать? Они же с голоду подохнут!

– Отпустить их на волю, конечно! Зачем ты вообще ловишь птиц? Им сейчас в тёплые края улетать надо. А зимой чем ты их кормить будешь? Свежие ягоды знаешь сколько стоят?!

– Я их ловлю, чтобы изучать, – снова насупился Никитка. – Веду дневник наблюдений. В школу потом отнесу. Мне кажется, я открыл новый вид, понимаешь?

– Это вряд ли.

Тайке было жаль расстраивать его, но какой уж тут «новый вид»? Смех один. Скорее всего, мальчик просто встретил незнакомую птичку, которой нет в детской энциклопедии.

Но Никитку было не переупрямить:

– Пойдём в сарай, я тебе покажу, фома неверующая! Их знаешь тут сколько? Тьма-тьмущая! И новые всё прилетают и прилетают. Пытаются клетки открыть и своих подружек на волю выпустить. У них это… как его… стайное поведение.

– Так ты их ещё и в клетках держишь! – Тайка схватилась за голову. – Горе-орнитолог! Тебе не говорили, что так нельзя? Дикая птица может оперение о прутья повредить и никогда больше летать не сможет. Вот я твоим родителям расскажу!

– Правда? А я не знал… – Взгляд у Никитки стал несчастным. – Ну, там у меня большие клетки, кроличьи… Всё равно нельзя? Тогда тем более идём скорее. Посмотришь, а потом мы их выпустим.

В бревенчатом сарае было темно и пыльно, но мальчик вытащил из кармана фонарик, зажёг его, залез на табуретку и повесил на крючок, вбитый в потолок. Птицы в клетках шарахнулись в стороны, и Тайка ахнула: от громких птичьих жалоб у неё зазвенело в ушах.

– Спаси нас! – пищали они. – Здесь темно. Страшно. Жарко. Холодно. Плохо. Я хочу есть. Почему нас заперли? Надо лететь! Скорее! Разобрать плетёные короба! Освободить дорогу осенним ветрам!

Никитка не обманул – таких странных птиц даже Тайка отродясь не видела. Не очень крупные, размером примерно с дрозда, но с очень ярким опереньем: оранжево-жёлтым, похожим на цвет осенней листвы. Ну или на лисий мех.

– Тише вы! – прикрикнула она, и птички замолчали. На Тайку уставилось несколько десятков внимательных чёрных глаз-бусинок.

Наконец одна из птиц – видимо, самая старшая или просто главная в стае, – щёлкнув клювом, прочирикала, обращаясь к товаркам:

– Так. А это ещё кто такая, девочки?

Тайка решила ответить сама:

– Я ведьма-хранительница Дивнозёрья.

– Ты их понимаешь?! – охнул Никитка. – А что они говорят?

Оранжевая птичка, недоверчиво склонив голову набок, повторила вслед за мальчиком:

– Ушам своим не верю! Ты и правда нас понимаешь. Зачем вы нас заперли? Мы же не сделали ничего плохого. – Птица подошла поближе к прутьям. – Может быть, ты нехорошая, злая ведьма? Хочешь нас погубить?

– Нет, я вовсе не злая. Простите Никитку, он ещё маленький. – Парнишка, конечно, надулся, услышав эти слова. Ну и пусть! Будет впредь думать, прежде чем что-то делать. – Он не знал, что ловить птиц и сажать их в клетки – плохо.

– Дурной мальчишка! Мы ведь не просто птицы, а осенички – предвестницы доброй осени. – Её собеседница взмахнула крыльями. – Слыхала про нас?

– Не-а, – качнула головой Тайка, и осеничка невесело рассмеялась:

– Ха! А ещё ведьма называется! Если не выпустишь нас на волю, осень никогда не наступит. Осенние ветра в плетёные короба пойманы до поры. А мы каждый год прилетаем, чтобы разобрать эти короба по веточке и освободить ветрам дорогу.

– Дело хорошее, – не стала спорить Тайка. – А вишню зачем воруете?

– Вкусная потому что! Сочная! Сладкая! Такая чудесная! Самая волшебная вишня на свете! – загалдели все птицы хором. Пришлось на них снова шикнуть, чтобы успокоились.

М-да, а Пушку с Никифором была «ки-и-ислая». Впрочем, ладно, о вкусах не спорят.

– Тётка Дарья её не для вас выращивает, старается. А вы?! Ну, взяли ягодку-другую, но всё съедать-то зачем? Нехорошо это. Невежливо. Другим, между прочим, тоже хочется!

Осеничка виновато молчала. Похоже, эта светлая мысль не приходила в её маленькую птичью головку. А до Тайки только сейчас дошло:

– Погодите, но, если вы раньше каждый год тоже прилетали, почему тётка Дарья только сейчас пропажу заметила? Или прежде вы её вишней брезговали?

– Так нынешнее лето выдалось дождливым и тёплым, – сказала старшая из осеничек так, будто девушка сразу же должна была догадаться, как эти вещи между собой связаны. Но Тайка ничегошеньки не поняла:

– Ну и что?

– Как это «что»?! Лоза, из которой короба для ветров сделаны, в рост пошла, корешочки пустила, листиками покрылась. Сложно её расплетать стало. Пришлось других осеничек на помощь созывать. Раньше-то мы и впятером могли управиться, а нынче только всей стаей…

– А, теперь понятно. – Тайка повернулась к Никитке, который так и застыл с раскрытым ртом. – Ну-ка открывай клетки, горе-орнитолог! Будем птичек-осеничек на волю выпускать. Иначе осень никогда и не придёт, и погода не устаканится. Так и будет из крайности в крайность кидаться. А нам холодные ветра сейчас ой как нужны, чтобы землю ко сну подготовить.

Мальчишка кивнул и торопливо принялся раскручивать проволоку на дверцах клеток. Даже язык высунул от усердия.

А Тайка только сейчас заметила, что сквозь приоткрытое окно сарая на них выжидающе, с надеждой смотрят ещё несколько осеничек – наверное, те, которые все эти дни пытались освободить несчастных пленниц.

– Простите нас, пожалуйста, – сказала им она, разводя руками. – Это было недоразумение. Но мы сейчас всё уладим.

Двери клеток наконец-то распахнулись, и – фр-р-р – птицы выпорхнули на волю: будто бы огненно-рыжее пламя вспыхнуло и устремилось в окно. Одна из осеничек, пролетая, не удержалась и клюнула Никиту в щёку. Но парнишка даже не охнул, только пробурчал:

– Простите меня, я больше не буду.

– Ручаешься за него, ведьма? – Старшая осеничка вышла из клетки последней и с важным видом огляделась.

Девушка кивнула:

– Да. Он хороший мальчик и больше не станет обижать птиц.

– Я на ветеринара пойду учиться, когда вырасту, – пообещал Никитка, потирая щёку кулаком. – Буду лечить животных. А силки выкину, ну их!

– Молодец! – Тайка потрепала его по выгоревшим за лето вихрам.

– А мы больше не будем объедать всю вишню в саду. – Осеничка вздохнула: видно было, что это решение далось ей нелегко. – Мы же не знали, что она кому-то нужна, кроме нас. Думали, она ничейная, сама по себе растёт.

– Может, вас лимонным вареньем угостить? Лимоны тоже, э-э-э… вкусные.

Сама Тайка не очень уважала всякую кислятину, но если уж осеничкам нравится, то почему бы и нет?

– Такого мы ещё не пробовали! – обрадовалась птичка и, щёлкая клювом, пропела: – Ли-мо-ны! Сколько же у вас всего чудесного, ведьма! Дивнозёрье – воистину волшебный край!

– Тогда освобождайте поскорее ветра и прилетайте в гости!

Тайка помахала им рукой на прощание.

– Доброй осени, ведьма! – раздалось в ответ дружное чириканье. – Проживи её с пользой. А когда будешь провожать – поблагодари как следует.

Девушка выбежала из сарая, чтобы проводить взглядом огненно-рыжую стаю, и только потом пошла домой. Ещё до калитки не успела добраться, а душная жара сменилась преддождевой свежестью, набежали тучи и с неба начало накрапывать. А вырвавшийся на свободу ветер кружил в танце пожелтевшие осенние листья.

Что ж, теперь можно было не сомневаться, что эта осень непременно окажется доброй: с кострами, звёздами, птичьими перекличками и золотыми дорожками в саду, с запахом прелой земли, крепким грибным духом и ароматами свежесваренного варенья – непременно с корицей и мёдом, а ещё, конечно, с тёплыми яблочными пирогами, тыквенным печеньем и вкуснющим какао по утрам – сразу же после пробуждения. Не печаль, что лето прошло: ведь осенью можно кутаться в мягкие пледы, носить большие уютные свитера и тёплые шарфы и, конечно, согреваться теплом дружеских слов и объятий – уж чего-чего, а этого у Тайки было в достатке. Как и тепла в душе, которым она готова была щедро поделиться с каждым хорошим человеком. Да и не-человеком тоже.

Задрав голову, Тайка глянула в серое небо (щёки тут же покрылись бисеринками дождя, нос защекотала морось) и, улыбнувшись своим мыслям, шепнула:

– Ну, здравствуй, осень! Интересно, что ты нам принесёшь?

Ей вдруг стало немного грустно: скоро большинство её друзей – духов лесных и водных – залягут в зимнюю спячку. Не прямо сейчас, конечно, а где-то ближе к ноябрю, когда воздух станет холодным и прозрачным.

Она достала мобильник и написала лешему Грине:

«Привет! Приходи в гости».

Вскоре пришёл ответ:

«Приду. У тебя в порядке, ведьмушка?»

Ну вот… Можно подумать, она пишет друзьям, только когда что-то случилось.

«Всё хорошо. Просто я соскучилась. Жду завтра к обеду».

В ответ леший прислал улыбающийся смайлик и ёлку. Обрадовался, значит. Надо кулебяку сделать – Гринька её обожает!

* * *

Но в этот раз обед, увы, не задался.

– Эй, ну что вы сидите такие смурные и кислые? – Пушок не знал, что ещё сделать, чтобы взбодрить это унылое царство. – Где радость? Где веселье, спрашиваю?!

Он уже и кулебяку нарезал и всем по тарелкам разложил, и анекдотов с десяток рассказал, и на столе сплясал. Только танец его никто не похвалил, пряники не попробовали (ух, лучше бы сам всё съел!) и даже над анекдотами посмеялись больше из вежливости.

– О-хо-хо… – вздохнул Гриня.

Он сидел, подперев скулу кулаком, и нервно дёргал бахрому на скатерти.

– О-хо-хо… – повторила за ним Тайка.

– Никифор, ну хоть ты не говори «о-хо-хо», ладно?! – взмолился коловерша.

Домовой поскреб в клочковатой бороде и нехотя пояснил:

– В общем, у нас тут вечеринка неудачников. А твоё наигранное веселье только пуще сердце травит, понимаешь? Не хочешь участвовать, так не береди больное, лучше лети делами займись, черники покушай.

– Так-так-так! – застучал Пушок когтями по столу. – Я тут из кожи вон лезу, чтобы их развеселить, а они… пф, никакой благодарности!

– Да не надо нас веселить, – буркнула Тайка. – Я сегодня собеседование проспала. Хотела в наш деревенский магазин на подработку устроиться, меня позвали с заведующей поговорить, а я не пришла.

– Какая ерунда! – отмахнулся коловерша. – Ты и в школу, случалось, просыпала. Особенно когда первым уроком была алгебра.

Слышать это было неприятно. Получалось, что она как будто нарочно это сделала. Чтобы не сказать Пушку в ответ какую-нибудь гадость, Тайка решила сменить тему:

– Гринь, а у тебя что стряслось?

– Да я на права сдавал… – Леший продолжал терзать ни в чём не повинную скатерть. – И не сдал. Катерина моя говорит: коли поедем летом на юг, нужно, чтобы все документы были в порядке. А то как поймает меня Мотобат…

– Это что за зверь такой? – Коловерша на всякий случай прижал уши. – Опасный? Больно кусается?

– Да не зверь энто, а полиция такая специальная, на мотоциклах… – вздохнул Гриня. – Меня, понимаешь, остановили однажды, дык я им глаза отвёл, голову заморочил и дальше поехал. А Катерина разозлилась: мол, не дело это, всё должно быть по-честному. Ну я и решил: коли так, пойду экзамен сдам. Кто ж знал, что они там так придираются? Подумаешь, не доехал десяти сантиметров до линии… Ух, гады!

Он погрозил в пространство могучим кулаком, и коловерша на всякий случай отпрыгнул подальше. Гриня – он ведь может и сосну ненароком свалить. Такому под горячую руку попадёшься, и всё – плакали твои пёрышки.

– Понятненько… Ну а ты, Никифор, чего не сдал? Экзамен на лучшего домового?

– Дурачок ты пушистый! – Никифор, насупившись, натянул картуз на нос. – Нетути таких ехзаменов. Я эта… стыдно сказать… хотел Анфиску вечерком погулять позвать.

– И что она? Отказала?

– Не. Как на беду, я сперва Фантика встретил, ейного брата. Он меня с панталыку-то и сбил. Грит, пойдём на рыбалку прям щас. Ну я и пошёл. Думал, так, на часок, а опомнился – уже рассвело. Анфиска разобиделась. Таперича они с домовым Фомой по ягоды без меня пошли. О-хо-хо…

– Вот, ты всё-таки сказал это! – насупился Пушок.

– Что?

– Ну это ваше всеобщее «о-хо-хо». У меня от него скулы сводит так, будто сливу кислую сожрал. Ту самую, из сада тётки Дарьи. Раздули, понимаешь, проблемы из пустяков!

– Ну извини-и-и! – обиженно протянул Гриня. – Не всем же быть вечно весёлыми, как ты. Иногда и покручиниться можно, ежели повод есть. Ты б это… не лез лучше б.

– Вот смотрите, заведётся у вас тоскуша, потом век не избавитесь! – беспечно фыркнул Пушок. – Знаете, у других и похуже проблемы бывают, между прочим. А у вас – ерунда какая-то на постном масле. Тьфу – и растереть. Знаете, что я тут на днях в интернете нашёл? Тренинг по позитивному мышлению! Сейчас всему вас научу. Садитесь поудобнее, мысленно окунитесь в свои невзгоды, а теперь вообразите, что они – просто мусор. Ну вроде как шелуха от семечек. Представили? А теперь давайте метлой её, метлой! Ой-ёй! Тая! Что ж ты творишь, окаянная? Это же мой хвост! Очень красивый, между прочим! Меня-то метлой за что-о-о?!

М-да, похоже, тренинг по позитивному мышлению не задался. Пушок, яростно работая крыльями, вылетел в окно и, кувыркнувшись в воздухе, устроился на вишне, чтобы почистить пострадавшие (к счастью, не сильно) пёрышки.

– Да что я не так сделал-то? – бурчал он, раздувая щёки. – Злые вы какие-то, улечу я от вас.

Ему пришлось съесть не меньше полкило черники из ведёрка на крыльце, чтобы хоть немного успокоиться. А после ещё примерно такого же количества земляники у него появилась идея – и, кажется, получше прежней…

* * *

Когда раздался осторожный стук в дверь, Тайка вздрогнула: кого это ещё принесло?

Сперва подумала: может быть, Пушок вернулся? Но тут же отмела эту мысль: коловерша стучаться бы не стал.

– Привет, ребяты, – раздался с порога дребезжащий голос домового Арсения. – Грят, приуныли вы тут? Ну так я к вам с гостинцами. А меня Марьянка опять из дому выперла, представляете?

– Насовсем?! – охнул Гриня. – Может, того, потолковать с ней?

– Не надо. – Сенька скинул лапотки, в которых ходил зимой и летом. – А то ты её не знаешь? Сама остынет, смилостивится. А покамест принимайте к себе бездомного скитальца.

– Ты заходи, заходи, – пробасил Никифор с печки. – Тока смотри, ложки больше не воруй.

– Ой, ну сглупил я тогда! Сколько лет вы мне ту оплошность поминать будете? – Сенька чинно прошествовал через всю террасу до стола и водрузил на стол запотевшую бутыль с янтарной жидкостью. – Лучше гляньте-ка, что я вам принёс!

– Бражку?! – Леший в предвкушении потёр широченные ладони.

– Да не бражка энто… – Сенька вытер нос рукавом и взгромоздился на стул. – А самый настоящий компот удачи.

– Что?!! – Тайка прыснула в кулак, а Гриня с Никифором – те так вообще хором расхохотались.

– Компот удачи, – очень серьёзно повторил Сенька. – Из-за него меня Марьянка-то и выперла, между прочим. Я, пока готовил, на кухне малость погром устроил: очистки яблочные на пол побросал, мёд разлил мимо миски, а потом в рóзлитое ещё и лаптем вступил… Ну да ладно, чего не вытерпишь заради друзей. Испробуйте!

– Сперва скажи, чаво ты туда набодяжил! – подозрительно прищурился Никифор.

– А вот и не скажу. Секрет энто. Семейный, – Сенька важно задрал нос. – Да не боись, Таюшке-хозяюшке его точно можно. Чем хошь поклянусь: полезное зелье, и вреда ну никакого! Ни хмеля, ни поганок, ни катышков мышиных не клал. – Он по-хозяйски собрал чашки, выплеснул из них остатки чая, разлил компот удачи на четверых и крякнул:

– Ну, себя тоже не обделю. Поехали!

Тайка принюхалась – пахло очень приятно. Она осторожно отхлебнула из своей чашки и расплылась в улыбке. Ух и вкуснотища! Яблочки с мёдом, изюм, корица… и что-то ещё. Может, имбирь? Ну или ещё какой-то полезный тайный ингредиент…

– Сень, а почему «компот удачи»? Что он делает-то? – Нет, оторваться решительно невозможно. А если ещё и с пряничком… – Кстати, а можно добавки?

– Можно. – Сенька плеснул ей из запотевшей бутыли. – В общем, каждому, кто его выпьет, вскоре обязательно повезёт. Энто не значит, что тебе не надо будет заведующей звонить, а Гриньке экзамен на шару проставят. Да и Никифору придётся языком пошевелить, чтобы с Анфиской поговорить, – компот за вас ничего не сделает. Зато, выпив, можно не бояться, что звёзды не в вашу пользу сложатся. Потому что таперича вся удача мира на вашей стороне будет. А, и ещё один моментик есть: после того как выпьете, непременно надо обняться. Чтобы закрепить эффект, так сказать.

– Погоди, чёт не складывается у меня. – Никифор окунул палец в чашку и слизнул с него каплю. – Ежели тебе такие чары ведомы, что ж ты раньше ими не делился? И почему себе никогда компот удачи не варишь, а?

– Дык тому, кто стряпал, оно вкусный напиток, не более того… – вздохнул Сенька. – Токмо для доброго друга чудо работает. Ну и больше трёх раз в год энто мощное зелье всё равно не сваришь – таковы уж правила. Одна порция – когда снег лежит, вторая – когда травы зелены и третья – когда желтеют листья. Вот как сейчас. Да ты не тушуйся, пей. Вот увидишь, не откажет тебе завтра Анфиска.

– А я что ж, выходит, завтра всё сдам? Можно не волноваться? – Гриня на радостях осушил чашку залпом. – Ну, спасибо, Арсений, удружил!

– «Спасибо» завтра будете говорить, а нонче вам всем хорошенько выспаться надобно. – Сенька расплылся в щербатой улыбке. – Не врали в старину, что утро вечера мудренее. Спозаранку, как проснётесь, начинайте дела свои делать – и всё получится. Обязательно! А ежели кому сейчас надо выговориться – моя жилетка к вашим услугам. Только учтите, я вам в ответ тоже нажалуюсь на своё житьё-бытьё. О-хо-хо…

А Тайка подумала: надо же! Вот вечно они Сеньку непутёвым обзывают, а он, выходит, много секретов знает: и с часоглотами тогда помог разобраться, подсказал заклятие, и компот удачи вот принёс…

Так, чашка за чашкой, слово за слово, – она тоже выложила друзьям все свои страхи. На душе стало намного спокойнее – Тайка вдруг поверила, что справится не только с поступлением на работу, а вообще со всем на свете. А уж когда Никифор обнял её, а Гриня похлопал по плечу, она поняла, что любые горы свернёт, если понадобится.

– Ты, Сень, тоже не стесняйся. – Девушка придвинулась к столу и подперла подбородок кулачками. – Давай, рассказывай, что там у тебя наболело…

* * *

Следующий день выдался солнечным, а главное – принёс радостные новости: не иначе как Сенькин компотик пошёл впрок. Оказалось, что заведующая магазином тоже забыла про собеседование. Сама позвонила, извинилась, пригласила встретиться сегодня – и всё прошло успешно! Домой Тайка шла вприпрыжку, чуть ли не пританцовывая от счастья. А там её ждали другие добрые вести: на кухонном столе она обнаружила записку от Никифора, в которой печатными буквами (других домовой не знал) наспех было накорябано: «Ушёл за черникой с Анфисой. Буду к ужину». Ура, значит, у него тоже получилось!

С замиранием сердца Тайка достала мобильник и написала Грине в ватсап:

«Как дела?»

А в ответ получила кучу смайликов с огнём и селфи счастливого лешего с экзаменационной площадки – прямо на фоне разметки и всех этих оранжево-белых конусов.

«Компот мне в рот! Завтра еду права получать!» – тренькнуло сообщение.

Пока она писала пространные поздравления, сквозь приоткрытое кухонное окно протиснулся взъерошенный Пушок. Его морда и лапы были сплошь перемазаны черникой – похоже, рыжий прожора тоже не терял времени даром.

– Мр-ры!

Коловерша подлез под Тайкину руку, потёрся лбом о ладонь, мол, давай, гладь.

И Тайка не заставила просить себя дважды.

– Скажи, хитрец, это ведь ты всё с компотом удачи придумал и провернул?

Она начёсывала коловершу за ушами так, что тот урчал, как трактор.

– Какой компот, Тая? О чём ты? Ничего не знаю ни про какой компот…

Ага, как же. Отпирается, а у самого глаза – хитрющие! От кого Сенька об их горестях узнал, спрашивается? Но Тайка не стала настаивать. Ей пришло в голову, что неплохо бы извиниться за вчерашнее:

– Пушочек, ты прости, что я тебя метлой гоняла… Это в сердцах было, не со зла. Нельзя было так поступать. Но… знаешь, не очень-то приятно, когда обесценивают чужие проблемы. Нет, я понимаю, что у других и похуже бывает. Но от того, что кому-то плохо, лучше не становится.

– И ты меня прости, – муркнул Пушок, ластясь. – Теперь-то я понял, что никого нельзя заставить радоваться насильно. И что проблема друга – какой бы незначительной она тебе самому ни мнилась – вовсе не ерунда. Тут Сенька умнее меня оказался, представляешь? А тренинги эти в интернетах не знаю для кого придуманы… Не буду больше их читать.

– Ну, читать-то всё подряд можно. Просто применять надо тоже умеючи… – вздохнула Тайка. – Нельзя ведь сказать человеку «верь в себя» и рассчитывать, что он сразу же поверит.

– Да! Поэтому и нужен компот! – Пушок облизнул усы. – Кстати, он ещё остался, или вы всё выпили?

– Глянь в холодильнике, там вроде было немного, на донышке. А что? У тебя какие-то проблемы?

Пока Пушок доставал бутылку, она сполоснула блюдечко, чтобы коловерше было удобно пить.

– О-хо-хо… – Коловерша, наклонившись, опустил шершавый язык в янтарную жидкость. – Есть такое дело… Но они такие, знаешь, дурацкие…

– Дурацких проблем не бывает, – наставительно подняла палец Тайка. – Если тебя что-то беспокоит – не держи в себе, рассказывай.

Пушок настороженно поднял уши:

– А ты не будешь смеяться?

– Нет, что ты!

– Ну ладно, слушай: мне кажется, что в последнее время я слишком мало ем… Говорят, это верный признак невроза! А вдруг я заболел, Тая?! Вдруг я умру?!

«Опять начитался ерунды в своих интернетах!» – хотела сказать девушка, но вовремя прикусила язык и вместо обидных слов развела руки в стороны:

– Ну-ну, Пушочек, хороший мой… Иди сюда скорее, дай я тебя обниму!

* * *

Несмотря на то что они помирились и Пушку даже досталось немного компота удачи, на следующее утро он проснулся в дурном настроении. Даже свежим, с пылу с жару, плюшкам не обрадовался. Подцепил одну когтем, вздохнул и проглотил, не смакуя. А такое с коловершей случалось нечасто. Если вообще случалось.

– Ты чего такой смурной?! – забеспокоилась Тайка. – Заболел, что ли? Может, чайку с малиной сделать?

Пушок покачал головой. Нет, ну точно заболел! Кто же в здравом уме от малинового варенья откажется?

– Просто не выспался.

– Так иди сейчас поспи. Тебе работать не надо.

– Кстати, об этом. Как твоё собеседование? – Пушок захлопал крыльями. – Только не говори, что опять проспала.

Ага, значит, тему разговора сменить хочет. Не выйдет! Тайка его видела насквозь.

– Я на него ещё вчера сходила. Признавайся, почему не спал? Кошмары снились?

– Нет, я дом охранял! – выпятил грудь коловерша.

– От кого? У нас тут вроде всё спокойно. Нечисть не балует. А в деревне все свои. Я даже дверь на ночь не всегда запираю.

– Вот то-то и оно. Заходи кто хошь, бери что надо. Это не дело, Тая!

– У нас и брать-то нечего.

– Да? А котлеты в холодильнике?

Тайка хихикнула, представив, как ночной вор в натянутой на глаза маске тырит со сковородки котлеты и складывает их в большой мешок.

– Еду возьмёт только очень голодный человек. Попросить, конечно, было бы вежливей. Я бы угостила. Нельзя отказывать тому, кто голоден, понимаешь?

– Но это был не человек! – фыркнул Пушок.

О, Тайка хорошо знала этот взгляд. Коловерша презрительно щурился всякий раз, когда речь заходила о собаках. Ещё и приговаривал: «Фу, пёсье племя!»

– Неужто Снежок забегал?! – забеспокоилась она. Снежка могла прислать только Алёнка. А вдруг у подруги что-то стряслось?

– Нет, к нам пыталась проникнуть совершенно чужая псина! Рыжая, наглая, ушастая. Этот… как его? Во, вспомнил: кокер-спаниель!

Пушок в негодовании шкрябнул когтями по столу. Послышался треск ткани, и Тайка вздохнула. Ладно, она всё равно собиралась менять эту скатерть.

– В Дивнозёрье ни у кого нет спаниелей. Значит, от дачников забежал. Ой, может, он потерялся? Надо скорей его найти! Хозяева небось с ног сбились.

– Или нет, – пожал плечами коловерша. – Тай, на дворе осень. Дачники разъехались по домам. Или не помнишь, как ты в прошлом году брошенных котиков пристраивала?

– Ага, и ты, помнится, мне помогал.

– Конечно. Я же сам наполовину кот. Но собака – совсем другое дело. Пускай этому рыжему-бесстыжему похитителю котлет Алёнка помогает. Она как раз собачница. И сердобольная.

– Пушок, ты не прав! – Тайка аж вскочила. – Надо было меня разбудить. Если этого спаниеля действительно бросили, он, должно быть, очень голоден. Вот только представь: тебя бы неделями не кормили?! А потом кто-то пожалел бы для тебя котлету. Тебе бы понравилось?

– Ну я-то лучше собаки! – нахмурился он.

– Для меня ты самый лучший, – кивнула Тайка. – Даже когда бедокуришь. И никакая собака тебя не заменит, это факт. Но с этой своей ненавистью к пёсьему племени заканчивай. А то ты прямо как дивий царь Ратибор, который ненавидит навьих лишь за то, что они навьи. Нельзя так! Собаки бывают разными, как и коты. Как и люди. Характер и добрая душа не зависят от рода и племени, ясно тебе?

– Куда уж яснее, – поморщился Пушок. – Хочешь сказать, я зря всю ночь не спал, дом защищал?

– Может, и не зря, кто знает. Но нельзя обвинять собаку только за то, что она собака.

– Да понял я, понял. Не хочу брать пример с Ратибора. Очень уж он противный.

– Тогда идём искать твоего спаниеля.

– Он не мой! – вскинулся коловерша, но, встретив суровый Тайкин взгляд, кивнул. – Иду, иду. Вернее, лечу. Я же детектив Пушок. От меня ни одна псина не скроется, я их за версту чую.