Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Ах ты сука! – самый здоровый и наезжий замахнулся, пытаясь ударить, но Жека легко ушёл в сторону, и поставив подножку, опрокинул нападавшего на спину, тут же зарядив ногой в рожу. А потом ещё раз. Напал и тот, что с ножом, но пользоваться он им не умел, просто беспорядочно тыкая и махая перед собой. Жека проверенным ударом сломал ему колено носком ботинка, потом выбил нож, и уложил прямым в челюху. Третий зассал, и видя своих друганов на снегу, побежал прочь, куда-то за угол дома.

Побежал и Жека. Но не потому что боялся кого-то, а чтоб его не видели тут рядом с этими гопниками, а то мусорам ещё попадаться лишний раз... По колено в снегу перебрался через газон, перебежал трамвайные пути и дорогу на другую сторону, и там уже спокойно пошёл домой.

– Где был? – спросила мать, когда Жека разделся и сел ужинать. О! Котлеты с толчёнкой! Нормально!

– По комсомольской части занят был! – ответил Жека с набитым ртом. – Порядок наводили на лыжной базе в Еловке. Работы навалом. Только-только освободились. Да ещё пешком пришлось от бассейна идти, шофёр не повёз.

– Ничё себе! – удивилась мать. – Ладно. Ешь, да спать. Завтра в техникум рано поди?

– Да! —ответил Жека.

Завтра, действительно, рано вставать. Придётся ехать и охранять директора шахты Загорная, которого могут попытаться завалить неизвестные бандиты. Единственное что тревожило Жеку, это что опять придётся с учёбы отпрашиваться задним числом, а то и заносить кому надо.

С этими невесёлыми мыслями Жека уснул. Завтрашний день намечался горячим.

Глава 32. Нападение на директора шахты Загорная

Утром встал по будильнику, чётко. Завтракать не стал. Жека вообще до обеда старался не есть – обходился лишь чаем. Всегда весёлый, голодный и злой – вспомнив Шевчука, улыбнулся, оделся и пошёл из дома. Спускался как всегда, пешком по лестнице, на лифте не поехал.

В окнах только зажигался свет – люди вставали на работу. Небольшой морозец, снежок похрустывает. По прозрачному воздуху слышно работу завода. Гудки тепловозов, лязг вагонов, рёв ТЭЦ. Город живёт.

Крот уже приехал – вишнёвая девятка у базы, в окнах свет. Жека зашёл в подвал, засунул ствол под кожанку, в кобуру – решил камуфляж не надевать. Финку в носок, как всегда. Жека незадолго до этого чуть прибарахлился – купил на толчке высокие зимние адики, и сейчас нож лежал в них идеально.

На втором этаже уже вся главная банда в сборе. Крот, Славян, Митяй. Чай пьют, покуривают. Заспанные ещё. Поздоровался со всеми, тоже налил чаю. Закурил.

– Ну чё? Как вы?

– Нормально. С директором ты поедешь? – спросил Славян.

– Я. Ты с Кротом на девятине. Сзади страховать будете.

– Ясно.

– Щас по пути посмотрим, откуда они налететь могут. Там своротков не так– то много. Всё снегом завалено, на дачи не проехать.

Перед тем как выйти, ещё раз проверили стволы, ножи. Крот с ухмылкой смотрел на пацанов. Так смотрит тертый калач на зелёную шпану.

– Чё лыбишься? – усмехнулся Жека. – Людей охранять будем.

– Ясно... – неопределенно ответил Крот.– Ну чё? Готовы?

– Поехали.

А ехать– то порядком... Сорок километров, да по зимней трассе... Да по Сибири... Быстро миновали пробуждающийся город с толпами людей на остановках, штурмующими забитые до отказа ЛИАЗы и Икарусы– гармошки. Промелькнул частный сектор с заваленными снегом домами и дымящимися трубами. Запахло горелым углем.

– Не... Здесь нет нормальных мест для засады, да и от города недалеко. В Еловке пост ГАИ опять же. Дальше, – заявил Жека.

Минули одну деревню, другую. Потом подъем в гору с крутым поворотом. Дорога обледенела – лишь две узкие колеи туда и обратно. Справа небольшой свороток на дачный поселок. Грейдер сгребал тут снег с дороги, и сделал небольшой карман. И Жека словно учуял. Вот оно. Самое место для засады. Машину видать издали, а в бинокль так вообще как рядом. На горе джип наверняка сбросит скорость перед поворотом, тут его и тормознуть можно. И не деться никуда – справа гора, слева ограждение из рельс, обрыв, а внизу река.

– Стопудово тут будут пасти. А ну, тормозни, Крот... Стой тут. Точняк. Лучше места я не видел, – сказал Жека. – Я тут подумал... Я с тобой поеду. Нечего мне перед директором палиться.

– Лады, – согласился Славян. – Я уже сам об этом подумал. Прокачусь хоть на Патруле.

– Ты думаешь, тот сарай лучше, чем эта? Лучше девятки тачки нет! – усмехнулся Крот, внимательно смотря за зимней дорогой. – Патруль конечно здоровый. Жирные жопы возить в самый раз. Но маневренности нет у него. Такую колымагу только на бездорожье использовать надо. В городе он никуда. Ни развернуться, ни встать путём.

Отсюда уже недалеко и городишко Берёзки. Небольшой шахтёрский город, и живущий– то только за счёт двух шахт на окраине, и разреза чуть поодаль. Жека со Славяном тут были, когда толкнули золото грузину. И вот пришлось приехать опять.

Шахта на противоположной стороне города, за промзоной. Но и отсюда видно высоченный рыжий террикон и лебёдку с огромным колесом наверху – город в большинстве мелкий, из двух– трехэтажных засыпух ещё времён Сталина. На фасадах домов выложены цифры 1947 – время стройки города и шахт. Дома осыпающиеся, с полуразрушенными балконами и отвалившийся штукатуркой. Именно в этом городе начались первые забастовки шахтеров СССР в 1988 году. Шахтеры требовали улучшений условий проживания, повышения зарплат. Прошло два года. Что с зарплатами неизвестно, но дома остались всё такими же засыпушками. Разве что машин у них добавилось.

Здесь дороги вообще как будто не чистили. И гололёд, и снежные наносы. Жека и то чувствовал как машину кидает из стороны в сторону. Крот ехал медленно и аккуратно. Вот и шахта Загорная. У конторы вид тоже не ахти – окна старые, фасад осыпался. Приехали нормально, во время – уже занимался рассвет.

– Ну я пошёл! – сказал Славян, вышел из машины, и оглянулся, показав двумя руками знак дружбы. Вид у него конечно был такой ещё... Одел камуфляжную афганку и берцы, сверху кожаная куртка. На голове вязаная шапка-гондон с надписью ALP. Как раз такие вошли в моду среди дворовых. Из-под кожанки торчит демократизатор, как иронично называли первые российские дубинки у милиции. Пришлось перенимать западный опыт – митинги, демонстрации и забастовки стали частыми в Стране Советов.

Пока Славян ковырялся там в конторе, из проходной выехал Патруль. Остановился у входа в администрацию. Сначала вышел Славян. Огляделся внимательно, потом что-то крикнул, и уже после этого вышли три мужика. Один, в дубленке и пыжиковой шапке пирожком, явно директор, с ним референт, молодой парень в дубленке, с дипломатом. И похоже, шахтный охранник. Так и есть. Пожилой седоволосый мужик в синей телогрейке, штанах, ушанке со значком и кирзовых сапогах. У него даже дубинки не было.

– А оттуда вон палит кто-то, – заметил Крот. – Вон смотри. Из окна второго этажа. И телефон в руке. Походу, бандитам названивает.

А Крот глазастый! Пока Жека не сводил глаз с компании, усаживающейся в Патруль, он внимательно оглядывал окрестности. И всё-таки засёк наблюдателя.

– Точно. Палит, сука, – Жека посмотрел на контору. – Они если на двух машинах нападают, одна здесь уже должна быть. Где-то в этой дыре. Давай езжай потихоньку. Где– нибудь тормозни, они проедут, потом за ними давай. Метров 50 держись, далеко не отпускай.

Крот тронулся, и поехал по направлению к выезду из Берёзок. На первой попавшейся автобусной остановке тормознул. Двигатель не стал глушить. Когда проехал Патруль, тронулся, и пристроился за ним. Так и выехали из городишки.

Крот и Жека постоянно смотрели назад, но вроде бы нормально – никаких машин не было. Однако когда стали подъезжать к предполагаемому месту засады, сзади показалась черная девятка. Летела за стоху – ничего не боялись. Пристроились сзади, и стали мигать фарами и сигналить, чтоб пропустили. Жека посмотрел на сидящих там – все в масках.

– Клиенты, – довольно кивнул головой Крот. – Сейчас на обгон пойдут.

Девятка хотела обогнать, но Крот мастерски перегородил дорогу, и бандитам пришлось притормозить. Немного отстали.

– Патруль тормозит! – там впереди ещё одна девятка! Перегородила им дорогу!

– Значит, пора! – невозмутимо сказал Крот. – Открой окно, стреляй!

Жека открыл полностью окно, достал волыну, и высунулся наружу наполовину. Тут же почувствовал хлесткий удар ветра по лицу. Девятка нападавших была метрах в 20-ти, и уже сбавила ход следом за Кротом.

Первый выстрел мимо, второй тоже. Третий попал в капот, четвертый в лобовое стекло, и убил водителя. Девятку сразу же закрутило по трассе, и выбросило в снег. Удар был резким. Слышно как вскрикнули от боли пассажиры.

– Давай, давай, мочи их! – крикнул Крот, и чуть ли не втолкнул Жеку из остановившейся машины. – Вали там! Я к Патрулю!

Жека, поскальзываясь, побежал к девятки. Там уже открылась передняя дверь, рядом с водителя, и стала показываться рука, держащая пистолет, но Жека встал на колено, и держа ствол двумя руками выстрелил точно в бандита.

Но в машине кто-то ещё был – слышно, как пытались открыть дверь. Жека выстрелил несколько раз сквозь стекло, пока не кончился магазин. Стекло осыпалось. Тогда только возня стихла. Поменял магазин, и осторожно подошёл к машине. Кажись, все готовые. Два спереди, два сзади. Но вдруг один из задних пошевелился.

– А ну лежать, сука! Щас мочкану! Лежи, ты! Чёрт гнойный! – заорал Жека, заглядывая внутрь.

Четверо. Одеты в кто в спортивки, кто в кожу. На головах маски из прорезанных черных шапок-гондонов. Жека сорвал маску с ближайшего. Горец. И как раз один из тех, кого видел на базаре у Шамиля. Всё ясно. Живого можно и не допрашивать.

– Брат! Брат! – заголосил тот, что живой. – Моя семья Кавказ ест! На убивай!

– Ладно,– пожал плечами Жека, и выстрелил в лицо горца.

Потом ещё раз осмотрелся, и побежал к Патрулю. Со стороны Берёзок приближался грузовой автомобиль. Кажись, КАМАЗ, судя по натужно рычащему звуку. Скоро тут будут люди. Но как скоро? Пока поедут в город, вызовут мусоров. Время есть ещё.

На дороге стояла синяя девятка, перегородившая путь Патрулю, за которым стояла девятка Крота. Сам он сидел на корточках за ней, пригнувшись.

– Стреляют! – мотнул головой вперёд.

– Ну чё? – Жека подбежал к Славяну, вместе с клиентами прячущимся за Патрулем, порядком пострадавшем от стрельбы. – Живы? Никого не задело?

– Живы! Ттт.... Таммм! – директор шахты трясся от страха, и не мог вымолвить ни словечка. Референт тоже обмочился. Один дед-вахтёр сохранил спокойствие.

– Там вроде бы ещё один живой, – сказал он. – Прячется. За машиной.

– Ясно. Щас займусь, – заверил Жека. – Славян!Прикрой !

– Осторожней! Он там! – крикнул Славян, чуть высунувший из– за Патруля, и тут же раздался выстрел. Пуля свистнула где-то рядом.

Славян высунул руку из-за капота Патруля, и несколько раз выстрелил в девятку бандитов. Стекла разлетелись, лопнула шина. В это время Жека, пользуясь тем, что стрелявший отморозок на время замолк, побежал к девятке, упал на асфальт перед ней, и увидел ноги стрелявшего в дорожном просвете. Прицелился, пару раз выстрелил, попал в ступню и голень. Бандит взвыл, свалился на асфальт, и тут Жека увидел его лицо в маске. И бандит увидел ствол, направленный прямо ему в лицо. Один выстрел в лицо и из головы брызнула кровь.

– Все! Давайте, давайте! Езжайте! – крикнул Жека, показывая что путь свободен.

У Патруля пробито лобовое стекло, но ехать можно. Славян затолкал клиентов в машину, сел сам, и машина рванула с места. Жека запрыгнул в девятку, следом залетел Крот, и тоже рванул по газам. КамАЗ, ехавший с Берёзок, остановился у первой девятки бандитов, снесённой в сугроб. Жека в зеркало видел, как водитель осторожно осматривает её. Потом,увидев, что это не авария, а криминал, побежал обратно к грузовику.

– Щас через час мусорам могут сообщить, – сказал Жека. – Лишь бы на посту не тормознули.

– Эту тачку с этими номерами не тормознут, усмехнулся Крот. – Куда сейчас-то?

– Поехали на базу, куда ещё.

– А Славян – то справится? Вдруг ещё кто наедет?

Жека задумался. Могло быть и так конечно. Посомневался, но всё таки принял решение.

– Ладно. Давай их проводим до выставки.

Крот пристроился за Патрулем, и неотрывно следовал до города, а потом и по городу. И только потом, когда уже доехали до большого здания, перед которым стояли новенькие БелАЗы, и другая карьерная техника, перевели дух. Крот заглушил двигатель, и закурил.

– Ну что? Видел кто? Абреки?

– Да. Шамильские. Я одного узнал, – Жека тоже закурил. – Он нам житья не даст. Сколько у него их?

– Да кто ж знает, – усмехнулся Крот. – Но семерых уже нет.

– Надо его самого валить, а то так и будет продолжаться.

– Смотри... Дело твоё... – невозмутимо ответил Крот. – Сейчас – то куда, на базу?

– Не. Я щас в технарь поеду, уже на две пары опоздал. А ты жди Славяна. Потом наверное тебе обратно с ними в Берёзки ехать надо. Чтоб забрать его. Это зависит, чё директор шахты удумает. Короче, жди Славяна, с ним решите. Оружие я под сидушку суну, куда я с ним...

Жека пожал руку Кроту, и вышел из машины. Посмотрел на себя при свете дня, и в спокойной обстановке – ёлки палки... Джинсы в грязи, куртка тоже. Остановился, потрусил снегом, обтерся хоть немного...

Поймал бомбилу, и за трешку доехал до технаря. За рубль уже никто не хотел возить. Шёл, разгребая ногами нападавший снег, без учебников, без чертежей. А сегодня гидравлика как назло. Да и опоздал на две пары... Жрать хотелось как не в себя – с утра не ел. Хорошо хоть столовка работала...

Взял борщ, минтай жареный с пюрехой, булочку, чай, два куска хлеба. Стандартный столовский обед простого советского человека. Бросил куртку на сиденье рядом с собой, только приступил к еде, как нарисовался комсорг. Увидев Жеку, подошёл, сел рядом, уставился прямо в тарелку. А Жека сызмальства стеснялся есть при посторонних.

– Вот смотрю я на тебя, Соловьев, и не пойму, что ты за человек. Захотел пришёл, захотел ушел.

– Сестрёнку в садик некому было вести, – осторожно соврал Жека. – Я ж пришел.

– Пришёл, – согласился комсорг. – Только уже вторая пара идёт. А ты не в кабинет, а первым делом кишку набить.

– Владимир Станиславич, – возразил Жека. – Жрать охота. С утра ничего не ел. Вот... Заскочил...

– Чтоб больше такого не было! – грозным тоном предупредил комсорг, поднялся, задев за стол, и чуть не разлив Жекин обед, пошёл к себе.

Жека вдруг подумал, что не мешало бы перетереть одну тему... Спокойно пообедал, пошёл на улицу, покурил. Потом отправился к комсоргу. Вошёл в кабинет.

– Соловьёв.... Тебя стучать не учили?– Владимир Станиславич как всегда, просто сидел за столом, и смотрел в потолок. – Чего тебе?

– Владимир Станиславич, да тут мысль одна есть комсомольско-молодежная. А чё бы нам кооператив не открыть на лыжной базе? Место хорошее. Бойкое. Сделать ремонт, купить новые лыжи. Кафе открыть. Со временем и гостиницу можно. Была бы комсомольско-молодежная спортивная база. Она же сейчас нашей организации принадлежит?

– Нет! – как отрезал Владимир Станиславич. – Так и знал, Соловьев, что есть у тебя капиталистические замашки. Но пока я комсорг, никаких кооперативов и стяжательства на территории техникума не будет. И на базе в том числе. Я не дам разбазаривать народное достояние! Всё. Свободен, Соловьёв! Тема закрыта!

– Ну ладно... – пожал плечами Жека и вышел из кабинета комсорга.

Придётся решать проблему другим путём... Если например, Владимир Станиславич неожиданно помрёт, кого выберут комсоргом Техникума Советской Торговли? Наверняка Соловьёва. У него и отзывы хорошие, да и директор технаря нормально относится... Жека решил грохнуть Владимира Станиславича, чтобы отжать у комсомольской ячейки лыжную базу. Задача выглядела не такой уж невозможной. Всё обкатано на начальнике строительного управления, который гниёт сейчас в земле. А мог быть как его заместитель. Живой и с бабками... Ладно... Пока не к спеху, но и тянуть не следует. А то найдутся ухари, провернут на раз, пока зеваешь... Однако, самое главное – сначала надо разобраться с Шамилем. Но самое главное – с гидравликой.

Дождавшись в крыле на лавочке, когда начнется перемена, не торопясь пошёл на последнюю пару. София Николаевна, преподаватель гидравлики была женщиной в возрасте. Сухопарая, маленькая, имела она шебутной насмешливый характер, и как отреагирует, что один из лучших учеников пришел на пару без ничего, было невозможно.

Однако обошлось. Преподша объясняла новую тему, и всё время говорила почти не переставая, чертила что-то на доске, и на Жеку не обращала никакого внимания. Ну а с пропущенной механикой придется разбираться деньгами...

С технаря не заходя домой зашёл в кооператив. А там все как всегда – парни в камуфляже тренируются, Митяй со своей Тоней обжимаются на втором этаже. Жека плюхнулся в кресло, и закурил.

– Чё, Славян с Кротом не приезжали?

– Не, только Крот был, – ответил Митяй, вальяжно сидя за председательским столом. – Славян в Березках остался.

– Чё делает?

– Директор так зассал, что на сутки Славяна оставил. Он у него дома щас.

– А Крот чё делает?

– Уехал. Сказал, надо, так позвоните.

Посидели, потрепались ни о чём, потом Жека пошёл домой. Славяна нет – базарить не о чем.

Глава 33. Ночь у директора шахты.

Хоть на следующий день было дохренища пар, и прям с самого утра, но всё-таки нашёл время вечерком забежать к Сахарихе. Жаль, с пустыми руками – ничего не захватил. На речке не было нормальных магазинов, и всё приходилось таскать с города. Однако Сахариха понимала это прекрасно, да и в целом была чужда таких условностей, что «в гости не с пустыми руками». Ну, получилось так, чё теперь...

Сахара дома ещё не было – походу, в картишки играл с блатными, поэтому Светка встретила его одна. В своём любимом розовом халатике, едва доходящем до верхней трети бедра, и босиком. Открыв дверь, подтащила к себе, и сладко поцеловала, а потом глянула снизу лукавым зелёным глазом. Жека сколько не мутил с ней, так и не мог догадаться, что означает этот взгляд – то ли напакостит, защекотив под мышками, и захихикав, убежит вприпрыжку, то ли поцелует взасос, и даст поцеловать груди. Сахариха была абсолютно непредсказуема. Этим и привлекала, неудержимо и страстно. Вот встречался он с Мариной. Да. Хорошая, милая, романтичная девушка. Наверняка будет хорошей матерью и женой. Но... Такой как Светка ей не стать никогда. И даже такой как Пуща.

– Извини Свет, дела были... Кооператив. То да сё...

– Я понимаю, – коротко ответила она, и прижалась поплотнее, обняв тонкими руками плечи Жеки.

Иногда он думал, знает ли она, чем занимается её брат. Что возможно, у него уже целое персональное кладбище. Как она относится к этому. Но тут же догадывался, что конечно знает. И ей абсолютно без разницы – ведь она-то хорошая.

Сахариха поставила Лику Стар на своей «Соньке» и завалилась на кровать, красиво вытянув стройные длинные ножки. Лукаво смотрела на Жеку, сжимая и разжимая пальчики ног. Время пролетело быстро...

Дома мать в панике. Сестрёнку захотели отдать в музыкальную школу на класс фортепиано.

– А чё не на гитару? – недоумённо спросил Жека. Казалось ему что гитаристкой можно и группу свою замутить, да и в целом она посовременнее, чем эти рояли. Но мать, несмотря на деревенское происхождение, была большой поклонницей высокой культуры. Сама в молодости пела в заводском хоре при ДК, любила смотреть по телевизору фигурное катание, слушать классические концерты, поэтому хотела видеть дочь лишь пианисткой, без всяких компромиссов. Мечтала увидеть её по телевизору в белом платье перед белым фортепиано.

Однако чтоб учиться в классе фортепиано, нужен был свой, домашний инструмент. И где ж взять многодетной семье денег на него, если новый стоит 800 рублей, а за бэушный просят 500? Опять в рассрочку залезать?

Жека без базара отслюнявил матери тысячу. 800 на пианино, 200 колов на продукты. Мать с изумлением посмотрела на него.

– Женька... Ты чем занимаешься? Постоянно при деньгах. В дорогих вещах..

– Работаю, – коротко бросил Жека, и пошёл набивать кулаки.

В технаре, конечно, пришлось отработать пропуски. Холодильщик, Виктор Николаич, большой весельчак и балагур, ни в какую не хотел брать деньги. Чисто в воспитательных целях. Прогулял – отработай.

– И чё делать? —спросил Жека.

– Берёшь ведро. Вон там, в углу. Швабру, тряпку. И моешь пол в кабинете после пар. Как тебе такая отработка, Соловьёв?

– Нормально, – пожал плечами Жека. И в самом деле, нормально. Чё такого-то.... В деревне чё только не приходилось делать... И мыть всё подряд.

Поднял стулья на парты. Принёс воды. Намотал тряпку на швабру, и по-молодецки за 10 минут всё помыл. Вылил грязную воду из ведра, сполоснул тряпку, повешал на ведро сушиться. Вытер руки о шторы, надеясь, что никто не заметит. Ага... Где там...

– Соловьёв! Ты дома так же делаешь? – раздался насмешливый голос Риммы Эдуардовны. Скрестив руки на невысокой груди, она стояла в обтягивающем багровом платье. Таким же как лак на ногтях рук и ног. Накрашенные карие глаза из-под кудрявых волос смотрелись эффектно. Этакая Кармен композитора Бизе. Не хватало только карминной розы в волосах.

Римма Эдуардовна закрыла дверь на ключ, подошла к Жеке, и сняла платье через голову. Как змея сбрасывает шкуру. Она была абсолютно голая, даже без трусиков. Какая она высокая, худая и стройная! Небольшие груди мягкие и нежные, коричневые соски торчат как виноградинки... Жека подошёл, засосал в губы, а потом поднял на руки. Время пролетело быстро...

Римма Эдуардовна оказалась горячей штучкой. Потомственная интеллигентка как будто застряла в русском серебряном веке. Сейчас то Жека понял, что живёт она не в свое время. Ей бы жить в начале 20 века. Гулять и сношаться с Маяковским, и мощной когортой русских поэтов и художников – декадентов и символистов. Она была как босоножка Айседора Дункан, чудом попавшая в поздний СССР, маявшаяся в нём среди чопорной публики, но расцветшая в наступившую эпоху бесстыдства.

– А ты хорош, Соловьев, – насмешливо сказала она, надевая своё платье на обнажённое тело, потом подойдя к Жеке, и касаясь его щеки нежной длиннопалой интеллигентской ладошкой. – Милый мой юноша.

После технаря опять зашёл в тир, и стрелял долго, даже до какого – то остервенения, пока Михалыч, наблюдающий, охотник старой советской закваски не подошёл, и не похлопал по плечу.

– Женя! Ты всё мишени издырявил уже! Тебе нечему учиться – белку в глаз бить будешь.

Дома наскоро сделал уроки, сходил за газетами до ящика, принес целый ворох, но первым делом заглянул в «Н-ий рабочий». И как оказалось, не напрасно. На передовице была большая статья об очередной бандитской разборке. На удивление, Жека не нашел никакого упоминания о нападении на директора шахты. Написали лишь что недалеко от дорога произошла перестрелка между бандитскими группировками, в ходе которой были убиты два человека. Тут Жека усмехнулся. Милиция проводит расследование, и несомненно, найдет преступников.

Очевидно, что настоящее событие, власти скрыли. Или просто не знали. Надо поговорить со Славяном.

Славян зависал на базе. В деловом костюме, галстуке и очках. И выглядел как советский служащий средней руки, молодой, да ранний.

– Чай, кофе? – предложил он.– Сам только недавно приехал.

– Чё там у вас?

– Ничего, – заверил Славян. – Директор не стал заяву в мусарню писать. Знает что бесполезно, да и я ему не советовал. Если б написал, у меня щас проблемы были бы, на тему, где мы стволы взяли. Врать бы пришлось. Могли и работу тормознуть. Тогда бы точно чувак без защиты остался.

– Надо с Шамилем вопрос решать, – мрачно заявил Жека. – Не даст он нам жизни. Валить его надо, и всю кодлу его. Мы кстати видели, кто семафорил ему с той шахтной конторки. Плюгавый такой мужичонка с длинным рылом как у крысы, со второго этажа конторы.

– Это наверное, заместитель директора, Бекзот, или как-то так. Директор подозревает, что копают под него. Вчера разоткровенничался, когда я спросил, кто пасёт его. Походу шамилевские шахту хотят отжать. Бекзот директору кооператив предложил открыть, и весь уголь через него гнать. Бабло себе. Он отказался. Потому что как директор предприятия не может быть председателем кооператива на его территории. Всё деньги через Бекзота и мафию шли бы.

– А тема– то здравая, как ни крути... – задумался Жека. – Жаль, что не наша.

– Куда ты полезешь там, братан! – рассмеялся Славян. – Там порвут как тузик грелку. Это же мафия! Против кого ты попрешь? Что делать будешь?

– Делать... В первую очередь разобраться с этим Бекзотом. Узнать, кто за ним стоит. Где живут. Сколько их. Не на рынке же Шамиля валить будем.

– Сёдня поедем?

– Не знаю. Где его искать– то Бекзота этого? До конца дня время всего ничего. Надо бы узнать – где он трётся, на чем ездит, где живёт.

– Директор опять заказал сегодня встретить, и после работы домой сопроводить, а утром опять увезти на работу. Езжай ты. Я уже сутки считай отдежурил. Спать охота, звиздец. А послать некого. Не пацанов же. Дело серьезное. Надо самим разрулить. На Митяя надежды нет. Он кооператоров поехал охранять у завода.

Жека посмотрел на часы. Время три. Нормально.

– Звони Кроту. Поеду я. Только мамке скажу, что не приду по работе, а то волноваться будет.

Через полчаса уже ехали опять в Берёзки. Девятка летела по заснеженной дороге, оставляя позади леса и горы. Вот и место вчерашнего нападения бандитов. Машины уже убрали, и ничего не напоминало о вчерашней бойне.

– Словно так и надо, – усмехнулся Жека. – Короче, сделаем так. Я директора охранять буду, как положено по договору, а ты за тем хмырем проследи, который вчера пялился на нас. Помнишь? Где живёт, куда ездит, чё делает. Сейчас после работы прямо проследи, а потом домой езжай. Завтра я директора на работу провожу, и приедешь за мной.

– Так точно, товарищ командир, – шутливо отсалютовал Крот.

Доехали до конторы шахты, Жека пошёл в здание, а Крот пристроился поодаль, чтоб сильно не маячить. В окне второго этажа, откуда вчера наблюдал Бекзот, сейчас никого не было.

На вахте сидел пожилой мужик в своей форме и берете – из вневедомственной охраны шахты. Что мог сделать этот пенсионер, если на шахту ворвались бы бандиты? Да ничего. У него даже дубинки нет, не говоря уж про оружие. Разве что позвонить по телефону в милицию...

– Я из охранного кооператива «Удар». Прибыл для сопровождения директора шахты, – объявил Жека. – Где подождать можно?

– А вот тут. На лавочке, – охранник показал рукой на дермантиновую скамеечку напротив себя. – Хотите, так можете к кабинету пройти. Это там, на втором этаже

– Неее... Я здесь подожду, —отказался Жека, и присел на лавку.

Через несколько минут подали машину, и по шуму двигателя Жека понял, что это директорский Патруль. Вскоре появился и сам директор. Он с удивлением посмотрел на Жеку, явно узнавая его.

– Здравствуйте? Вы охранник?

– Я. Звать Евгений. Сейчас я посмотрю что снаружи, и дам знак выходить.

Жека выглянул, и осмотрел обстановку на улице. Вроде нормально. Прямо перед дверью директорский джип. Чисто.

– Выходите, пожалуйста, всё хорошо, – доложил Жека, и занял место между дверями машины и конторы. Директор быстро вышел, сел в Патруль на заднее сиденье. Дипломат положил рядом с собой. Жека огляделся, и захлопнул дверь. Сам сел на первое сиденье, рядом с водителем, молодым парнем лет 25-ти, в дублёнке и костюме под ней..

– Саша, сегодня никуда не поедем. Езжай сразу домой, на Ленина, – распорядился директор.

– Хорошо, Михаил Андреевич, – услужливо ответил водитель, и тронулся площадки у конторы. Проехал мимо вишнёвой девятки Крота, казалось, спавшего, но Жека увидел, что он внимательно следит за обстановкой.

Ехать недолго. Жил директор в центре города Берёзки. И мамо собой, не в обычной панельке,а в доме стиля сталинский ампир. Хоть город и рабочий, были в нем и такие здания, где квартировала партийная и горисполкомовская верхушка, директора и главные инженера шахт. А теперь ещё кооператоры и крутые.

В Н-ке таких домов был целый Центральный район. Огромные 6 и 7 этажки целыми ансамблями наполняли его. С колоннами, арками, эркерами, балюстрадами. С часами на башенках. В Берёзках дома были попроще, но считались тоже элитными. С громадными квартирами и потолками с гипсовой лепниной.

Директор шахты жил на втором этаже, как и положено уважаемому человеку, в большой 4 комнатной квартире. Жека никогда не видел, как живут руководители предприятий. Он был у Сахара. Для советского времени авторитет жил офигенно круто и богато. Импортная теле и видеотехника, аудиоаппаратура высшего класса, дорогая мебель, одежда, средства гигиены, продукты, дорогая машина. На большее Сахару не хватало ума, да и было не нужно. Стал бы вот он коллекционировать старинные книги, иконы, картины? Да ни за что. Сахару нужен был лишь уровень ништяков, известный каждому. Директор шахты был не такой. Его квартира напоминала музей.

Обстановка выполнена в античном стиле. Колонны, портики, безрукие статуи баб. Огромные амфоры, блюда, висящие на стене. Много картин, фресок. Бархатные багровые портьеры с золотыми кисточками на концах. На полу паркет.

Директор переобулся в домашние тапочки, взял дипломат, и пошёл в глубь квартиры, но потом развернулся, как будто вспомнив, что привел с собой охранника.

– Можете присесть в комнате для прислуги. Ваш коллега обитал там же, пока дежурил. Комната сразу у двери.

Жека открыл дверь комнаты для прислуги, и офигел – обстановка лучше, чем у них дома. Ковры на стенах и на полу, а где не ковры, там обои и паркет. Люстра хрустальная. Кровать, накрытая импортным пледом, кресло, телик в углу. Отдельный от господского туалет и ванная. Да здесь жить можно!

Жека сел в кресло и расслабился. Но тут в коридоре послышался приятный женский голос.

– Илюша, ты как учудишь, так учудишь... Нельзя же так... Человек же живой!

Хоть дверь была и открыта, в неё постучала изящная женская рука.

– К вам можно, молодой человек?

Не успел Жека ответить, как в комнату, цокая каблучками по полу, вошла красивая женщина лет 40-ка. Была она одета в строгое чёрное платье с кружевным воротничком. На платье жемчужная брошь. На ногах черные туфельки и колготки. В руках поднос с дымящейся чашкой чая и блюдом с тремя ватрушками.

– Вы извините, молодой человек, Илья Александрович совсем забыл про вас. Вы наверное кушать хотите. Вот вам лёгкая закуска. Ужин позже Елена Сергеевна принесёт.

– Спасибо, – неловко поблагодарил Жека. Был он не в своей тарелке, и конечно,слегка смущён.

– Если что-то надо, не стесняйтесь.

Мило улыбнувшись, женщина ушла, цокая каблучками по паркету. «Нифига, они ещё и в обуви ходят по дому. Наверное и к обеду переодеваются» – подумал Жека.