Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Тут же заиграла старая джазовая музыка, и на сцену вышли четыре девушки. Одеты они были так же, как Карина, но… Пиджаки были расстёгнуты, а под ними ничего не было! Голые белые груди свободно гуляли туда-сюда, иногда нагло высвечивая розовыми и коричневыми сосками наружу. Девушки изображали, конечно же, чикагских гангстеров времён Аль Капоне и сухого закона и якобы держали в руках автоматы с дисковыми магазинами, хотя на самом деле это были чёрные трости с металлическими набалдашниками. Но танец получился таким натуральным и правдоподобным, что об этом уже не вспоминалось.

Карина с девчонками показала ещё несколько интересных узнаваемых номеров, и все они были с элементами лёгкой эротики. Не пошлой, а привлекающей и восхищающей даже девчонок. Вся Жекина компания была в бешеном восторге, когда в конце вечера Карина объявила, что шоу закончено, и пригласила всех девушек на сцену для прощания со зрителями.

На эстраду вышли шестеро девчонок, и под громкие аплодисменты несколько раз поклонились, потом подняли в прощальном приветствии руки, и убежали прочь, во внутренние помещения ресторана. Вся компания стоя аплодировала артисткам.

– Жека, может надо было пригласить их, чтобы они посидели с нами? А то неловко как-то получается, – обеспокоенно спросила Сахариха, дёргая Жеку за рукав пиджака.

– Не Свет, неловко было бы звать их – они же на работе, – не согласился Жека. – А работу надо чётко отделять от развлечений. Или личных дел.

Эх, Жека, Жека, как же он был прав…

Глава 19
Майские хлопоты

Праздник закончился шикарным салютом, который Славян заказал в одной из фирм, специализирующейся на праздниках и открывшейся относительно недавно. Такого скромный провинциальный Н-ск ещё не видел. А в одиннадцать часов вечера, как только стемнело, нанятые спецы стали вытаскивать из «Камаза» с тентом какие-то трубы, расставлять их на асфальте.

– Так! Алё! Слушайте все сюда! – бухой Славян вышел на середину зала. – Все на улицу! Я для вас сюрпрайс приготовил.

– А чё? Чё там? – раздались недоуменные голоса.

– Идите, и всё увидите! – Славян махнул рукой и, покачиваясь, пошёл вниз по лестнице. Вся пьяная компания ломанулась за ним с визгом и хохотом.

Только вышли на крыльцо, как грянул залп, и вверх взлетел салют, рассыпаясь в вышине на тысячи цветных огней, озаривших темноту ночи. А потом ещё один, и ещё. Засыпающий город проснулся.

– Ура, товарищи! Ура! – кричала пьяная Сахариха, сбросив туфли и прыгая на широких гранитных плитах лестницы. – Как здорово, что мы все сегодня здесь! Офигеть, как классно! Ура! Я всех вас люблю!

– Давайте его качать, паршивца этакого! – заорал Митяй и схватил Жеку под мышки. К нему присоединился Славян, Графин, Клаус и вообще все, кто мог дотянуться.

– Э… Ребята… Вы чего?… – возмущался Жека, но его доводы не стали слушать, вскоре под хохот пацанов и радостный визг девчонок он уже взлетал вверх, что-то выкрикивая. Лицо было смеющимся и довольным.

Люди выглядывали из окружающих ресторан многоэтажек и с недоумением и злобой смотрели на этот праздник жизни. На празднично одетых людей, на салют, доступный им только на День города, да и то один на всех, на милицию, безучастно взирающую на пьяных богатеев, нарушающих общественный порядок… Может, и хотели бы что-то сказать, но не решились.

После салюта вернулись в ресторан, где посидели ещё немного, и к полуночи разъехались по домам. Так как водить машины никто оказался не в состоянии, вызвали три скорых помощи с медсанчасти металлургического комбината.

Наутро Жека проснулся у себя дома с гудящей головой и Сахарихой под боком, тихо сопящей. Как добрались вчера вечером, помнил смутно. Кажется, в скорой ещё пили захваченное бухло, пели песни. Потом… Жека приподнял голову и посмотрел на пол. Там кто-то точно спал. Похоже, вся компания забурилась к нему и завалилась спать прямо на пол, как были, в нарядной одежде.

Наутро выяснилось, что завалили не все – кто-то смог поехать к себе. Остался только самый стойкий – Митяй. Здоровяк лежал прямо на полу, подсунув под голову скатанный малиновый пиджак, и громко храпел. «Он же вроде приходил с девушкой. Как там её? Кажется, Жанна. Или не Жанна? Она-то где?» – подумал Жека, теперь уже окончательно просыпаясь.

Жанна лежала в спальне на кровати и уже не спала. Лежала и хлопала глазами на Жекиной кровати, натянув одеяло до самого носа и разбросав белокурые волосы по подушке.

– Я гдеее? – смущённо протянула девушка и ещё глубже зарылась под одеяло.

– Где… У меня дома, естественно… – с натугой улыбнулся Жека, чувствуя сухость в горле.

– А где Дмитрий?

– Дмитрий на полу в зале спит, – рассмеялся Жека. – Спи. Рано ещё.

Сам уже, конечно же, уснуть не мог. С плеч как будто свалился громадный груз, и задышалось в десять раз легче. Сейчас все тревоги и волнения прошлых дней казались пустяковыми. Чего вот переживал? Посидели хорошо с друзьями, память останется на долгие годы.

Пока все спали, Жека неплохо взбодрился рюмкой коньяка и бокалом вина из бара, который устроил недавно. Бар представлял собой обычную полку в югославской стенке, где стояло много напитков на выбор, от премиального виски до местной столичной водки. Жека пил мало, а в одиночестве никогда, но изредка кто-то приходил в гости, как сейчас, или сам еле притаскивал ноги с посиделок.

Почувствовав, что понемногу пришёл в себя, сходил в душ, надел домашние треники и майку, и пошёл на кухню ставить чайник. Попил кофейку, покурил, и почувствовал, что стало совсем хорошо. Пока шуршал на кухне, подтянулись и сони.

– Привет, – потянулась Сахариха. – Голова чего-то ноет.

– В холодильнике вино, давай пригубим по пять капель, – подмигнул Жека.

Через несколько минут вся компашка уже сидела за столом, и приводила себя в порядок. Хорошо, что завтра не на работу. А если бы и на работу, могли и не пойти – сами себе хозяева. Вот и сбылась Жекина мечта, которой он грезил с ранней юности – можешь просыпаться когда хочешь, работать когда и где хочешь, и получать за это отличные деньги…

Однако в понедельник всё равно идти пришлось. Впрочем, к тому времени он уже полностью отошёл от гулянки и был готов к новым свершениям.

– Привет! Кофе будешь? – очаровательно улыбнулась Ирина, когда Жека, свежий, отдохнувший и полный сил, приехал в офис.

– А то! – в ответ улыбнулся Жека. – Наливай. И кексы свои давай. Нравятся они мне.

– Кексов нет, – призналась Ирина. – Давно уже не стряпала, всё занята, занята… Но кофе отменный.

Потом сидели, болтали ни о чём. Собрался уже идти к себе, как Ирина вдруг замялась в разговоре.

– Жень… Я спросить у тебя хотела кое-что…

– Спрашивай. Всё для тебя. Чем могу, тем помогу, – улыбаясь, заверил Жека.

– У вас охранник работает, Максим. Вы его ещё Клаусом называете. Ты не мог бы его сюда перевести?

– Хм… А зачем? – поинтересовался Жека. – Охрана – не мой профиль в нашем холдинге. Это прерогатива Славяна. Я, конечно, могу попросить его перевести Клауса сюда, но сам-то он ничего не просил. А как можно человека заставлять делать то, что он не хочет?

– Ой, это всё глупости, извини пожалуйста, ты прав… – засмущалась и покраснела Ирина.

Жека с интересом посмотрел на неё. Неужели ей приглянулся Клаус? А что? Парень видный, только что из армии, да и она вон какая красавица, в полном соку. А разница в 10 лет – это вообще ни о чём. Да и любовь – дело такое: сегодня сошлись, завтра разошлись.

– Не, ну если ты этого хочешь, я могу устроить, – заверил Жека. – Без проблем. У них там на компьютерах и Митяй неплохо справляется. Чего там, лишнего охранника держать. Однако имей в виду, мне надо поговорить с начальником нашей охраны, с Графином. Все решения по охранникам здесь принимает он, а не я. Было бы неправильно переступать через него. Пацан он ровный, честный, за дело горой. Я поговорю с ним.

Ирина опять покраснела и смущенно кивнула головой в знак благодарности, а Жека подумал, что вот и ещё одна птичка улетает от него. Однако был только рад за неё. Женщине нужен постоянный мужчина, муж, а не молодой шеф, лазающий под юбку при случае. Естественно, что долго такое положение продолжаться не могло.

Графин, конечно же, был не против. Человек армейский, любил он при случае затереть про сапоги, портянки и гимнастёрки, и ему любопытно было поговорить с человеком на общую тему. Да ещё с человеком, который только что стал гражданским.

– Конечно, шеф, какой базар! – согласился Графин, когда Жека сказал ему, что надо бы Клаусу и здесь стажировку устроить. – С Абаем тут не поговорить, ни выпить, ни хера. Днями сидит и газеты листает. Давай Клауса сюда!

Жека, когда говорил Славяну о намечаемой перетусовке кадров, чувствовал себя как сватья баба Бабариха. Но Славян спокойно согласился с его предложением.

– Я понятия не имею, зачем тебе это надо, но пусть будет так, – спокойно сказал Славян. – Клаус наш старый друган, ещё с наших нищих времён. Пусть поработает у тебя. Тем более я догадываюсь, что всё это значит.

– И что же? – поинтересовался Жека.

– А ты разве не видел, как он на Ирину твою смотрел весь вечер? Как они танцевали потом несколько раз? Курить выходили? Это любовь, братан! Это тебя Ирка попросила, чтоб ты Клауса перевёл к ней?

– Да, – растерянно согласился Жека. – Не, честно скажу, не вижу для этого преград. Наши люди. Пусть работают, как хотят. А на днюхе я ни за кем не наблюдал. Мне не до этого было. Отжёванный в хлам оказался.

– Все там такие были, – согласился Славян. – Погуляли хорошо. Надеюсь, всегда так будет.

А через недельку ещё одна Жекина близкая сотрудница убежала от него, чему Жека опять же, был искренне рад.

В середине мая 1992 года на комбинате началось масштабное строительство, и Жеке пришлось привлекать на субподряд половину строительных организаций города. Проект предполагал практически минизавод. Началось рытьё котлованов, изготовление железобетонных конструкций и стало прибывать оборудование. Строительство оживило часть городской промышленности, а вложенные деньги потащили прицепом торговлю и сферу услуг.

Закончили строительство гостиницы в Еловке в рекордные сроки. Теперь было куда селить приезжавших на строительство иностранцев, не обращаясь за помощью к левым людям. Гостиница получилась небольшая, на 290 мест, но самая современная на тот момент. С евроремонтом, телевизором и видаком в каждом номере. Денег Жека не пожалел, учитывая, что всё это был задел на будущее.

Одновременно из Италии приехала группа иностранных специалистов фирмы FATA во главе с Фабрицио Конти посмотреть на место будущего строительства современного агрохолдинга, крупнейшего в Сибири.

Места за городом сколько угодно. Но существовали к нему определённые требования. Нужно, чтобы комплекс располагался не слишком далеко и желательно рядом с каким-нибудь крупным селом, чтобы обеспечить местных людей рабочими местами. Не будешь же с города работников возить, хотя Фабрицио сразу заявил, что для успешной работы комплекса требуется обученный ответственный персонал. И если пастухами, скотниками, разнорабочими могли быть и деревенские, спивающиеся после закрытия совхозов и колхозов, то для работы и обслуживания современных установок животноводства, импортных автомобилей и тракторов требовались грамотные специалисты, и набрать их можно было только в городе.

Предполагая, что это может стать самой трудной задачей, Жека заранее распорядился подать на биржу труда, в газеты и на телевидение объявления о приёме на работу квалифицированных специалистов, желающих работать и зарабатывать. Зарплата высокая, гарантии.

Место для агрохолдинга нашли в совхозе «Металлург», переживающем тяжёлые времена, рядом с подсобным хозяйством комбината. Здесь были и поля для летнего выпаса, и распаханная земля, где в советское время сажали картошку от завода.

Жека все на том же ПАЗике повез делегацию смотреть местно стройки. С собой взял Татьяну, как референта. Ещё садясь в автобус, Жека заметил, как итальянец с интересом смотрит на Таню, а та на него. Для женщин такой эффектный парень, конечно, был привлекателен.

Проехавшись по полям, Фабрицио остался доволен и разразился восторженными отзывами от новых впечатлений. Итальянца, привыкшего жить в Европе, где каждый клочок земли на вес золота и поделён ещё в средневековье, необъятные сибирские просторы привели в полный восторг.

– У вас тут земли, в том числе и невозделанной, тысячи гектар! – заявил он, когда возвращались обратно по пыльному проселку. – Что хочешь можно построить! Что хочешь можно сделать! Почему она стоит пустая? Можно выращивать зерно, овощи, продавать за границу. Выращивать скот на мясо и молоко.

– Нет хозяина у нас! – заявил Жека. – При СССР всё считалось народное, то есть ничьё. Без разницы было, сгниет эта картошка или на корм свиньям пойдет. Зарплату колхозник всё равно получал. Оттого Советский Союз импортировал зерно, потому что своё сгнивало в хранилищах низкого качества. Да и сейчас мало что изменилось. Нет хозяина на земле, частного предпринимателя. Вот когда он появится, тогда расклад будет другой. Люди научатся работать и зарабатывать.

Жека, как всегда, был неисправимым идеалистом и романтиком рынка. Ему казалось: придёт рынок, придут мудрые хозяева, которые начнут заботиться о своём деле, и всё наладится. То, что придут временщики, которые будут доить предприятия до последнего, он и помыслить не мог.

Впрочем, это всё представлялось в будущем. А в настоящем Жека видел, какими глазами Татьяна смотрит на итальянца, как они общаются на всякие посторонние темы, не относящиеся к делам.

В конце мая Фабрицио уехал к себе в Италию, и так задержавшись больше срока. И с ним уехала Татьяна. Жека видел, как с каждым днём женщина расцветает и как будто молодеет. Ну что ж, любовь – дело такое: захватит в силки – и не заметишь…

Надо отдать Татьяне должное – с работой переводчика и референта справлялась она отлично. Помогала на переговорах с зарубежными партнёрами, переводила документы, общалась по телефону с заграницей. Была в курсе всех Жекиных дел. Отпускать такого ценного сотрудника было большой потерей для его бизнеса, но… Никуда не денешься. Раз человек решил ехать за границу, это его право. Последний разговор Жека хорошо помнил. Он состоялся за несколько дней до отъезда, поглядим майским утром.

Таня, как и всегда по утрам, принесла Жеке кофе, поставила поднос с чашкой на стол и села рядом, на первое место, застыв с нерешительным видом. Жека сразу почувствовал, о чём она хочет поговорить.

– Чего молчишь? Проблемы какие? – спросил Жека, отпивая свежайший кофе.

– Жень… Я поговорить хотела… – упавшим голосом сказала Таня, но потом продолжила более решительно. – Мы с Фабрицио… Он мне сделал предложение. Мы уедем в Италию вместе.

Жека, конечно, уважал Татьяну, но тут чуть не поперхнулся кофем от смеха. Пришлось ставить чашку на пол.

– Ты чего? – Недоуменно спросила Таня.

– Извини! – стал серьезным Жека. – Ты сказала всё таким тоном, будто в каком-то женском романе или «Рабыне Изауре». «Он мне сделал предложение, и мы летим в Италию».

Тут уже и Татьяна рассмеялась, услышав как Жека передразнил её. Было и в самом деле, смешно.

– Тань, ты взрослый человек и можешь поступать так, как хочешь. Я очень рад, что ты нашла себя в этой жизни и нашла по-настоящему любимого мужчину. Не скрою… Мне будет тебя не хватать. Я привык, что ты рядом, что мы шутим, разговариваем. Но это жизнь. Никуда не деться. Иди дальше по ней. Думаю, не навсегда же прощаемся. Ещё увидимся.

– Спасибо тебе, Жень! – всплакнула Татьяна, вытирая глаза платком. – Ты настоящий друг. Мне тоже тебя будет не хватать.

– Как я понимаю, сегодня твой последний рабочий день у меня?

– Да, – согласилась Таня. – Уже завтра мы улетаем в Москву, а оттуда в Италию. Сегодня надо собрать все вещи. Попрощаться с родными.

– Тогда вот тебе выходное пособие, – Жека достал из ящика стола и положил перед Татьяной пухлый конверт. – Здесь десять тысяч долларов. Отправь переводом от нашей фирмы до востребования на своё имя в любой банк мира. И живи спокойно. Это мой свадебный подарок тебе.

Так и закончилась ещё одна Жекина мимолётная любовная связь. Все девушки, что у него были, обрели свое счастье, и Жека был очень этим доволен. Теперь у него осталась лишь одна Сахариха. И это навсегда.

В конце мая Светка сдала все экзамены на отлично и получила красный аттестат об окончании средней школы и золотую медаль. А как получила – никого не интересовало. В школьном выпускном вечере она не участвовала – школа, так же как и одноклассники, успели осточертеть, как горькая редька. Иваныч тоже старался последнее время сильно не отсвечивать шикарными гулянками. В честь Светкиного выпуска собрали в Абрикосовом небольшой вечер для родных и близких. Из центровых были только Жека и Славян со Пущей. И Валька с Иваном.

Иван, попав в крутое окружение Вальки, пообтесался и уже не выглядел простым лоховатым парнем. Сделал модную стрижку, приоделся, приобулся. Понимал, что попал в общество, где надо хоть немного, но представлять из себя что-то. Причем даже не в финансовом плане. Скорее, в отношении к себе и к миру.

Праздник на вилле Иваныча прошел умеренно спокойно, как обычная домашняя гулянка. Приехала родня из деревни на простых машинах ещё советского производства, привезли даже бабку Иваныча, которой уже девятый десяток пошёл. Впрочем, рюмочку за правнучку она выпила и даже поплясать пошла.

Жека хоть много и не пил, но ночевать остался здесь, в комнате у Сахарихи. Утром встали почти одновременно. Голая Сахариха лежала, отвернувшись от Жеки, и бездумно смотрела в окно, где занимался новый день и солнце уже чуть пробивалось через закрытые жалюзи. Жека начал целовать обнаженное тонкое плечико подружки, как вдруг она повернулась к нему и посмотрела внимательными, чуть прищуренными глазами прямо ему в глаза.

– Через неделю мы в Москву уезжаем. Навсегда, – спокойно сказала Светка.

Жека чуть не сматерился. Вот какого хера надо?…

Глава 20
Напряг от Николая Николаича

Жека пролежал несколько минут, обдумывая услышанное, потом мрачно спросил:

– И что ты будешь дальше делать?

– Учиться буду дальше! В МГУ поступлю на юрфак. А чё мне ещё делать?

– Отец окончательно решил?

– Да. Здесь у него немного тёмное прошлое, – ответила Сахариха. – В Москве ему обещали начать всё заново. Наверх пойдёт. У него тоже экономический институт как никак. Большие люди хлебное место в одном министерстве обещали. Он не может отказаться. Да и со здешними решено.

– Ну, это его дело. Здесь кто смотрящим будет? – обеспокоенно сказал Жека.

– Наверное Веня Одессит, или пришлют кого, – Сахариха легко спрыгнула с кровати и начала голая делать зарядку. – Поехали со мной?

– Куда? – мрачно спросил Жека. – Кем я там буду? У твоего отца в шестерках ходить?

– Ты сам говорил, родина там, где сейчас находится русский человек, – заметила Сахариха, продолжая делать упражнения. – Но в тоже время не заставляю бросить всё здесь. Я знаю, как тебе дороги друзья и твои дела. Сколько много сил ты в них потратил. Я не призываю бежать за мной.

– Херня-война! – решительно заявил Жека. – Щас самолёты как такси летают. Буду на выходных к тебе прилетать.

Сказал и тут же подумал, что и здесь-то не часто виделись, чего уж там… В аккурат и выходило раз в неделю…

С этого времени Жека Сахара в Н-ске практически не видел. Хотел спросить, кому достанется дом, и не прикупить ли его, но потом тут же подумал, что никчему такой домина, да ещё на отшибе. Его содержать – и прислуга нужна, и охрана, да и в город постоянно мотаться неохота. Есть квартира, и ладно. Двушки одному – за глаза.

Проводы Сахар почти не устраивал. Жека думал, что будет ресторан со всей блататой, первые лица города, салют. Но нет. Сахар уехал просто и буднично, оставив дом за собой как дачу. Жека проводил Светку до аэропорта. Погода как раз разразилась никчёмная. Май, а дождь два дня лил как из ведра. На третий угомонилось, но похолодало. Жека стоял у стойки регистрации, провожая Светку и смотрел на неё. Разговаривать на людях стеснялись. Да и о чём говорить? На сто раз уже всё переговорили.

– Светка! Пошли давай! – крикнул Иваныч дочери. – Пора. Не на всю жизнь чай, расстаётесь. А ты Женька, прилетай с оказией. Поселю как в гостинице класса люкс!

Иваныч старался хохмить, но Жека чувствовал, что и ему непросто. Нелёгкий выбор пришлось ему совершить. Елена Сергеевна посмотрела в последний раз на Жеку и помахала рукой, подойдя к стойке регистрации. А Жека пошёл обратно один в опять начавший накрапывать дождь.

Приехав домой с горя напился. Вернее, не с горя, а с того, что привычный мир рушится сам собой. Вот вроде бы всё только начало устаканиваться, сам начал привыкать к относительно спокойной жизни, и теперь всё опять надо начинать заново. Начинать жить в новых реалиях.

Бывшие бойцы Сахара подались к Жеке в бригаду, зная, что и зарплатой не обидят, и работёнка не пыльная. Веня прибрал к рукам крытый рынок и часть центрального района, примыкающую к бирже, ранее ходившие под Сахаром. Биржа и металлургический завод целиком неофициально ходили под Жекой. А иметь против него дело было себе дороже. Предприниматели в той стороне поднялись, как грибы после дождя. И стал тот район считаться чуть ли не элитным для своего дела. Многие коммерсанты старались взять там в аренду помещения или землю, цена на которую значительно поднялась. Денег Жека за покровительство, как какой-то рэкетир, не брал, сам был из коммерсов – тихо-мирно держал офис на втором этаже да столовую открыл.

Чем больше времени проходило, тем более Жека утверждался в правильности своего решения не ехать вслед за Сахаровыми. Тем более его бизнес раскручивался как хорошо смазанный механизм. В первую очередь благодаря немецкому и итальянскому кредитам. Однако остались и кое-какие нерешённые проблемы. И они в ближайшее время напомнили о себе.

Николай Николаевич Николаев, директор шахты «Западная», знал о хитрой схеме, по которой коксующийся уголь поступает на металлургический комбинат. И хотя его это дело никак не касалось, решил тоже поиметь гешефт с халявы. Воровать напрямую он не мог – все бумаги на отгрузку угля были белыми и шли через бухгалтерию, поэтому он решил наехать на Жеку, порекомендовав ему делиться доходами, иначе…

Старый совковый пердун по прежнему считал, что молодёжь будет открыв рот слушать былую номенклатуру, но вышло иначе, фатально для него. Николаев и сам сдурил. Не стал юлить, а позвонил напрямую Жеке, чтобы высказать свои претензии. Если бы попросил поменьше, и без наездов, возможно, Жека немножко и раскошелился бы старому хрену.

В начале июня 1992 года, одним прекрасным погожим днём, которые надолго остаются в памяти, известный предприниматель и народный депутат городского совета Евгений Александрович Соловьёв в благостном расположении духа сидел у себя в офисе после сытного обеда, развалясь в кресле, смотря телевизор и покуривая «Мальборо». Хотелось спать, но из последних сил перебарывал себя, зная, что дома ждёт его всё тот же телевизор, только уже в полном одиночестве. Любовницу он пока так и не нашёл… И в это святое послеобеденное время, когда все приличные люди заняты сиестой, раздался телефонный звонок, что Жеку порядком удивило. Номер этот знали не все. Только крупные биржевики и коммерсанты рангом не меньше директоров заводов и шахт. Поэтому у Жеки звонок сразу вызвал подозрение.

– Евгений Александрович? – спросил слащавый хихикающий мужской голос по телефону. – Хи-хи-хи.

– Да. Это я. Говорите, – лениво ответил Жека, по прежнему смотря телевизор, где говорили о войне в Югославии, Карабахе, Южной Осетии… Мир трещал по швам.

– Да тут и говорить, собственно говоря, не о чем. Я ваш деловой партнёр, Николаев Николай Николаевич. Помните такого? Ха-ха-ха. Уверен, что помните.

– Помню, мы в Германии были вместе на конференции предпринимателей и заключили там одну выгодную для вас и для меня сделку, – с удивлением откликнулся Жека. – Что хотите? Есть какие-то предложения по бизнесу?

– Есть предложения, – всё так же противно захихикал мужичок. – Я, знаете ли, возмущён вопиющей несправедливостью, что от наших сделок прибыль достаётся только вам. Мы бы тоже хотели чуть-чуть откусить от пирога.

– Ах, вот как! – рассмеялся Жека. – Но что значит, вам не достаётся прибыль? Какая именно прибыль? Ваша шахта получает приличные деньги в валюте за наш договор. Предприятие получает живую валюту, живые деньги. Это разве плохо? Люди накормлены, налоги заплачены, ордена получены. Что ещё надо в наше непростое время?

– Это да, дорогой товарищ, всё верно ты говоришь! – согласился Николай Николаевич. – Но войди в моё положение… В общем, долго распыляться не буду, вы человек деловой, да и я, поэтому скажу коротко: я тоже хочу свой процент от сделок. За лояльность и тишину, так сказать. Для вас 10 процентов с каждой транзакции не составят труда, я думаю… Вы всё поняли? Счёт, куда будете скидывать мой гонорар, так сказать, я пришлю факсом. Иначе… Иначе будет заявление правоохранителям, причем не нашим, а в Москву. О выявлении фиктивных сделок и мошеннических манипуляций с государственной собственностью. Надеюсь, вам всё понятно, мой дорогой друг?

– Понятно, – согласился Жека. – Хорошо. Пусть будет так. Я согласен.

Жека положил трубку и закурил вторую сигарету, пуская колечки в потолок. Вот чёрт позорный… Проблема вырисовалась серьезная. И решать её надо самому. Пацаны не в курсе, что Жека выводил свои деньги за границу. И хоть это и было нормально – каждый распоряжается своими деньгами как хочет, но могло вызвать подозрение у своих, что втайне шакалит по-тихому. Деньги любят тишину! Знать о них всем незачем. Жека один раз предложил Славяну, чтобы помочь открыть счёт в заграничном банке, но тот отказался, заявив, что намеревается жить здесь, в России, и за рубеж валить не будет. Жеке он дал полный карт-бланш на мутные сделки. Больше с этим вопросом он ни к кому не обращался. Поэтому за свои личные деньги придется постоять самому.

Сейчас Жека уже жалел, что не мочканул Николаева в Германии, чуяло сердце, что он окажется мутным ненадёжным типом. Столкнул бы его тогда на хер в Майн с моста или под поезд запихнул. Думал же ещё, что знает тайну один говенный человек – знают все.

Проблема была ещё в том, что директор шахты жил не в Н-ске, а в небольшом городе-спутнике Междугорске, где и находилась шахта «Западная». Город небольшой, шахтерский, с высоким уровнем криминала и местных преступных группировок. Каждый знает друг друга с малых лет, и чужой человек сразу бросился бы в глаза. Подключить разведку из своих никак не представлялось возможным.

Никак невозможно и заранее разведать, где живёт директор, куда ходит, есть ли охрана. Для такой тонкой работы подошёл бы Крот, но он уехал вместе с Сахаром. Из доступных источников информации остался только генерал Хромов и Валика. Но что будет, если Жека начнет наводить расспросы через них? Дело вызовет ненужную суету, в которую окажутся вовлечена масса людей, а это первый шаг к провалу или тюряге.

Жека решил действовать сам. Скрытно и неспеша. По-простому. Поехать в Междугорск и всё там узнать лично. Лично и прихлопнуть оборзевшего директора, шагнувшего на край.

– Ира, я на недельку возьму отпуск, съезжу отдохну, по тайге похожу! Останешься за меня, – сказал Жека Ирине, заглянув в кабинет. – Надоела мне эта суета. Ещё и любимая уехала в Москву. Настроение ни к чёрту.

– Куда поедешь? – с интересом спросила Ирина.

– В тайгу поеду! Палатку возьму, посижу, костерок пожгу, порыбачу, – заявил Жека. – Давно уже не дышал лесным воздухом. Какой-то стресс постоянно.

Сказал, и тут же подумал, что сказал-то чистую правду. Ведь так оно на самом деле и было. Когда последний раз видел брата? Когда ходили вдвоём в лес, жгли костёр, пекли в золе деревенскую картошку? За грибами-то выбрались прошлым летом впервые хрен знает за какое время… И стресс сейчас испытывал точно такой же, как описал. И этому были причины. Точнее, не стресс, а некую бесцельность своего существования.

Когда был зелёным пацаном и постоянно не было денег, радость приносила купленная на последние деньги кассета МК-60–5 с новым альбомом «Ласкового мая». Радовался простецкому магнитофону «Томь-303», взятому на 100 рублей, заработанных носильщиком у барыг. Радовался варёным джинсам «Мальвина», купленным на первые честно заработанные заводские деньги. Тогда была искренняя радость от обладания вещами, о которых мечтал.

Сейчас же… Радости от денег уже не было. Он мог позволить себе всё, что угодно, но радости это уже не приносило, а воспринималось как обыденность.

Жека позвонил Славяну и предупредил, чтоб пацаны не теряли – решил в поход сходить, в лес, отдохнуть и покормить комаров.

– Достало меня уже всё, брат, – помолчав, сказал Жека. – Всё обрыдло нахер…

– Завидую я тебе, братан, – усмехнулся по телефону корефан. – Тоже хотел бы куда-нибудь в лес, на речку, в палатку, к костру, к ухе с дымком.

– Съездим ещё! – пообещал Жека. – Сейчас с текучкой разгребёмся.

А нынешней текучкой была ликвидация директора шахты Западная. Поехал один.

Оделся по-простецки, в спортивный костюм, куртку и кроссовки. Во внутренних карманах куртки пистолет и запасной магазин к нему. И финка. Та самая, старая, которую отобрал ещё чёрт знает сколько лет назад при разборке с цыганом Намасом.

Начал свою работу Жека с поездки на электричке. До Междугорья ехать примерно час, народу порядком, в основном дачники. На работу в это время ехали, наоборот, в Н-ск. Жека в общей толпе не слишком выделялся из окружающих. В пути от нечего делать смотрел в окно – по этой линии он ехал впервые, и казалось любопытным всё: и горы, поросшие тайгой, и быстрая породистая река, по берегу которой бежала электричка, и дачные домики по её берегу.

На вокзале вышел и осмотрелся. Окружающий пейзаж убогий, как и в каждом сибирском городе, переживающем становление капитализма начала девяностых. Дома обшарпанные, асфальт дорог и тротуаров убитый. На каждом углу торговцы всем подряд, напёрсточники, бомжи. Тут же мусора неторопливо прохаживаются, поигрывая демократизаторами, выискивая подбухавших работяг, чтоб отправить в трезвяк или клоповник и там тряхануть. Жека во всем этом смотрелся как в своей стихии, ничем не выделяясь среди окружающих. Он вырос в этом дерьме.

Взял в привокзальном киоске бутылку холодного «Ворсинского» и с наслаждением выпил, отдав пустую бутылку бомжу, терпеливо ждущему тару. Потом неспеша пошёл в привокзальную гостиницу, единственную в городе, снял номер на три дня – больше срока это дело не заслуживало.