Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 356 страниц)

Глава десятая. Охота на упыря

В начале августа жара спала. Но радость была преждевременной: вскоре начались затяжные дожди. Казалось, лето закончилось раньше времени, в воздухе вовсю пахло грядущей осенью.

Дивнозёрье опустело: дачники, взглянув на прогноз погоды, уехали обратно в город, туристы и грибники не совались в промокшие леса, и нечисть откровенно заскучала.

Вязовые дупла по-прежнему были закрыты, и даже обычно спокойный Яромир начал терять терпение. Ничем иным Тайка не могла объяснить его неожиданную выходку. Сперва он как ни в чем не бывало пришел в гости на чай (уже не впервые: их чаепития успели стать доброй традицией), но вместо того, чтобы рассказывать Тайке о Дивьем царстве, вдруг набросился на нее с упреками:

– Не знаю, чем только думала царица Таисья, когда тебя одну оставила…

– А то я не справляюсь, – вскинулась Тайка, едва не выронив из рук чашку.

– Считаешь, что справляешься?

Ну все… Ароматный яблочный пирог теперь не лез в горло. Тайка, нахмурившись, отложила ложечку.

– Что ты имеешь в виду?

Яромир пожал плечами:

– Только то, что сказал. Маловата ты еще, опыта не хватает. Тебе бы помощника толкового.

– Ну давай, еще ты расскажи мне, что я делаю не так!

Яромир, казалось, не замечал обиды, звенящей в ее голосе.

– Почему закрылись дупла, тебе неизвестно – это раз. Упырь так до сих пор и не пойман – это два. Он, между прочим, у заброшенного дома каждую ночь отирается, а ты и не знаешь.

Тайка действительно не знала. Но менее обидно от этого не становилось. А дивий воин продолжал загибать пальцы:

– Леший у тебя невоспитанный – это три. Ты ему хоть скажи, что подкрадываться сзади и орать на ухо, а потом оправдываться, мол, с грибником попутал – это ребячество. Я что, похож на грибника?

Тайка, не удержавшись, хихикнула.

– Напугал тебя Гринька, да?

– Не смешно, – нахмурился Яромир. – Я ведь его прибить мог, не разобравшись.

– По-моему, ты слишком серьезно ко всему относишься.

– А ты – слишком легкомысленно. Я чую, что скоро грядет гроза.

– Тоже мне барометр, – фыркнула Тайка, сверкнув глазами.

Теперь она была не просто зла, а очень зла. Ну что за вредный тип? Небось, самый вредный во всем Дивьем царстве. Лучше бы у них в Дивнозёрье кто-нибудь другой застрял – с хорошим характером…

Яромир хотел что-то возразить, но, махнув рукой, поднялся из-за стола.

– Пожалуй, лучше я в другой раз зайду.

Стоило Тайке немного успокоиться, как снова раздался стук в дверь.

– А чем это у тебя так вкусно пахнет, Таюша? – На пороге появился дед Федор. – Никак опять печешь?

– Угощайся, дед, – она налила гостю чай и подала на блюдечке кусок пирога, к которому Яромир даже не притронулся.

– А чего глаза на мокром месте? – Дед Федор отставил в сторону трость и, кряхтя, опустился на кресло.

Тайка шмыгнула носом.

– Да так… с Яромиром поцапались. Не понимаю, какая муха его укусила? Говорит, я плохая ведьма. Совсем не забочусь о Дивнозёрье.

– Не слушай его, – дед отхлебнул чайку. – Много понимают эти дивьи! Тебе сейчас о другом думать надобно: сентябрь уж на носу. В выпускной класс пойдешь, как-никак. Обещала алгебру за лето подтянуть, и где? А по литературе список, небось, даже не открывала? Тут тебе, Таюша, никакое волшебство не поможет, самой пора за ум браться.

Ну, утешил, называется. Мало того, что ведьма неправильная, теперь еще и ученица бестолковая… А дед Федор уже сел на любимого конька:

– Все это чародейство, конечно, дело хорошее, вот только ни аттестат, ни диплом за него не дают. Пора уж тебе задуматься, чем ты будешь заниматься в жизни.

– Но сейчас же каникулы!

– Ох, смотри, затянешь – потом плакать будешь.

А Тайка уже чуть не плакала. Сговорились они, что ли? Для полного счастья не хватало, чтобы пришел домовой Никифор и сказал, что она горницу не так метет…

Дед Федор все говорил и говорил. Она старалась не слушать, но обидные слова сами лезли в уши. Последней каплей стало упоминание о внучке Маришке. Мол, вот на кого равняться надо: красавица, отличница, еще и в хоре поет.

Тайка вскочила, перевернув чашку с остатками заварки, выбежала во двор, обняла за ствол старую яблоню и стукнула кулаком по шершавой коре:

– Ой, да пропадите вы все пропадом!

* * *

Весь следующий день ее не трогали. Пушок носился с дикими коловершами по лесу и дома не появлялся, Никифор тихонько возился в погребе, подсчитывая припасы. Тайка быстро переделала все домашние дела и, устроившись под кустом смородины, со вздохом открыла алгебру. Но не успела она дочитать параграф, как явился загулявший коловерша. Его морда была перемазана медом, а левый глаз почти заплыл от пчелиного укуса, придавая Пушку совершенно бандитский вид.

– Ох! Опять в дупло к диким пчелам лазил? – Тайка захлопнула учебник. – Давай хоть пошепчу, чтобы не болело.

– А, ерунда, уже прошло, – коловерша облизал усы. – Ух, и злые эти пчелы! До самого заброшенного дома за мной гнались. К счастью, там меня Марьянка-вытьянка спрятала, а Яромир поколдовал маленько, и боль как рукой сняло.

Опять этот Яромир! Тайка скрипнула зубами, а Пушок, словно не замечая, как хозяйка изменилась в лице, продолжил:

– Он, кстати, просил тебе передать кое-что. Мол, извиняется за вчерашнее и зовет сегодня ночью на упыриную охоту. Ловушку во дворе поставил на этого гада. Ты как, пойдешь?

– Пойду, – Тайка вздохнула.

Нет, позаниматься сегодня определенно была не судьба. Запасы чеснока обновить надобно, заговоры повторить. Тут не до алгебры. Но пуще всякой охоты на упыря ей хотелось взглянуть Яромиру в лицо. Ишь, извинения с Пушком передает! Нет уж, пускай сам ей скажет.

– Я с тобой! – Коловерша, растопырив крылья, вспрыгнул на ее плечо и цапнул ближайшую смородиновую гроздь.

В заброшенный дом они явились незадолго до заката. С тех пор как Тайка приходила сюда в последний раз, ничего не изменилось: все та же пыль, разруха, старые вещи и скрипучие половицы. Лишь в комнате, где устроился Яромир с сестрицей-горлицей, царил порядок: видать, Марьянка-вытьянка расстаралась для дорогого гостя. У дверей дремали собаки: овчарка и симаргл. Завидев Тайку, Вьюжка высунул язык и будто бы улыбнулся.

Горлица с человечьим лицом расхаживала по подоконнику, то и дело кося глазом на блестящие шляпки гвоздей. Похоже, ее сломанная лапка уже зажила, да и остриженные волосы немного отросли и теперь собирались в куцый хвостик.

Яромир в новой рубахе (и откуда только взял – Марьянка, что ли, сшила?) пил вечерний чай с травами.

– Ну, заходи, дивья царевна, – он махнул рукой, указывая на старое кресло, накрытое плюшевым пледом.

Тайка осталась стоять в дверях.

– Пушок говорил, ты извиниться хочешь?

– Думаю, я задолжал тебе чаепитие.

Дивий воин потянулся к фарфоровому чайнику с отбитым носиком.

– Ты от ответа не увиливай! – Тайка топнула ногой.

Кроссовки она снимать не стала (даже будучи прибранным, дом выглядел не очень-то жилым), но ноги о коврик вытерла.

Яромир тихо вздохнул.

– Ладно. Извини. Ты это хотела услышать?

Кивнув, Тайка прошла к столу и уселась в кресло.

– Вот так бы сразу. А то наговорил гадостей ни за что. А теперь как ни в чем ни бывало: чаек, охота…

– Так уж и ни за что? – дивий воин прищурился. – Да, пожалуй, мои речи были резкими – за это извиняюсь. Но я сказал то, что думал. Наше племя врать не умеет.

Тайка едва не поперхнулась чаем:

– То есть я все-таки плохая ведьма?

– Такого я не говорил, не выдумывай. Молодая и неопытная – еще не значит плохая. Чего ты к словам цепляешься?

– Ладно, проехали, – Тайка со звоном поставила чашку на блюдце. – Я смотрю, вы тут неплохо устроились.

– Марьяна – добрая хозяйка, – Яромир скривился. – Еще б молчать умела, цены бы ей не было…

– Кстати, а где она?

– Да они с Арсением к Никифору в гости пошли. Отослал я их, в общем. Чтобы под ногами не путались и мне упыря не спугнули. С Арсения самого станется в ловушку влезть.

Тайка усмехнулась: это уж точно. Бедовый домовой и не на такое способен, особенно после бражки.

– А где ловушка-то?

– В саду, под окном.

– Что-то я ничего там не заметила.

– Значит, хорошая ловушка, – дивий воин с улыбкой протянул ей мисочку с сушками, и Тайка взяла парочку: для себя и для Пушка. – Хорошо, что ты пораньше пришла. У меня тут мысль одна появилась… Не в Дивьем царстве беда стряслась, это от нас они закрылись.

– Но у нас же нет никакой беды.

– Значит, будет. Говорил же тебе, в воздухе грозой пахнет. Или думала, я про погоду?

Вообще-то Тайка именно так и подумала, но признаваться не стала: засмеет еще.

Она решила сменить тему:

– А на кой упырю твоя сестра сдалась? Она же птица. Упыри птиц вроде не жрут.

Яромир взглянул на горлицу, и та кивнула.

– Вообще-то жрут. Думаешь, кто в деревне кур ночами таскает? Лисиц-то в округе нет, мой Вьюжка всех распугал. Но речь не о том, – он заложил ногу на ногу и откинулся на спинку кресла. – В стародавние времена жил-был один злой колдун по имени Лютогор. Захотелось ему все Дивье царство к рукам прибрать, и заключил он сделку с северными ветрами. Так в краю вечного лета впервые настала зима. Многие погибли от голода и холода, иные так и остались стоять ледяными статуями там, где застал их лютый мороз. А те, кто выжил, сплотились под рукой царя Ратибора. Не первой была эта война в дивьем краю, но самой кровопролитной. В одном из сражений обратился в лед и сам царь Ратибор, пожертвовав собой, чтобы сын его Радосвет со своей дружиной смог заковать злодея в волшебные цепи. Лютогора заточили в темницу, но убить так и не смогли, потому что никто не знал, где его смерть запрятана.

– Этот ваш Лютогор – Кощей Бессмертный, что ли? – Тайка хрустнула сушкой. – Тогда там смерть в игле, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце…

– Заяц в шоке, – хохотнул Пушок и на всякий случай перепрыгнул на спинку кресла, чтобы не получить подзатыльник.

– Все не так просто, – Яромир не обратил внимания на выходку коловерши. – Лютогор – и в самом деле Кощеев сын. Он не стал повторять ошибку отца и спрятал свою погибель куда дальше. Уж как ни пытали – смеется, гад. А ледяные статуи кроме него расколдовать некому – лишь со смертью Лютогора растает вековой лед. И то не сразу. Чтобы такие сильные чары рассеялись, понадобится немало времени.

Тайка поежилась:

– И что, много у вас этих статуй?

– Да почитай полкоролевства. Нынешний царь – Радосвет – отроком на престол взошел. А товарищей по детским играм советниками да воинами царской дружины сделал. Детей Лютогор щадил – видать, угрозой себе не считал…

Вьюжка поднял голову и заскулил, а Джулька подошла и, положив морду на колени хозяина, вздохнула почти по-человечьи.

– Я пока все равно что-то не очень понимаю, какое отношение это имеет к твоей сестре?..

Яромир погладил овчарку.

– А ты не торопи, сиди и слушай. Радмила средь нас самой старшей была. И самой смышленой. Ратное дело ей давалось хорошо, как и чародейство. Никого она не боялась – даже самого Лютогора. В общем, стала Радмила к нему в темницу захаживать. А колдуну, видать, скучно было, оттого и начал учить ее всяким премудростям. Может, на свою сторону девицу-красавицу переманить хотел, кто знает? Но Радмила не поддавалась. Только однажды допустила оплошность: поднесла Лютогору воды. А тот, напившись, вмиг разорвал цепи, прутья решетки разомкнул и наружу вышел. Думал мимо Радмилы прошмыгнуть, пока не очухается, но та сразу за меч-кладенец схватилась. Тут-то и выяснилось, что волшебный клинок в руках девы-воительницы способен колдуна ранить. Ох, и кричал он, когда впервые своей черной кровью камни темницы оросил… во двор бросился, а Радмила за ним.

Тайка заметила, что глаза горлицы (при таком освещении они казались больше голубыми, чем зелеными) заблестели от слез. Но она и без того уже понимала, что добром дело не кончилось…

– Страшной была эта битва, – Яромир протянул руку, и сестра перепорхнула на его ладонь. – Все сбежались на шум, но никто не мог вмешаться, потому что поединщиков накрыла туманная пелена, не дающая пройти. Когда же мгла рассеялась, мы услышали смех Лютогора. Он сказал: «Три дара было у Радмилы: ум острый, сила богатырская, голос чудный. Все три на кон поставила, чтобы одолеть меня, да не сдюжила». В его когтистой лапе билась горлица с лицом моей сестры – того и гляди, сожмет колдун кулак и лишь комок перьев останется. Но даже будучи птицей, Радмила успела что-то сделать напоследок. Лютогор вдруг завопил, схватившись за правый глаз, да и зашвырнул горлицу прямо в дупло вяза, что рос на внутреннем дворе. Прямо точнехонько попал. А после уж его самого скрючило: съежился весь, почернел – будто сила, отнятая у Радмилы, ему боком вышла. Тут мы с дружиной окружать супостата стали, сети расправили. Тот попятился, подхватил выпавший из рук моей сестры меч-кладенец да и сам сиганул в дупло.

– Хочешь сказать, теперь этот ваш Кощеевич где-то в Дивнозёрье ошивается? – Тайка качнулась на кресле так яростно, что Пушок чуть не свалился со спинки. – И ты молчал?!

– Да мы думали, сгинул он, – Яромир, покраснев, опустил взгляд в чашку. – Я же тогда сразу на ним пошел – и никого с той стороны не обнаружил. Да что там, его даже Вьюжка унюхать не смог.

– Ну, сестрица-то твоя тоже улетела.

– Так у нее крылья отросли. А Лютогор… разве что червяком уполз.

– А он мог?

– Да кто ж его знает. У него…

Договорить Яромиру не удалось. Снаружи что-то вспыхнуло, бахнуло, запищало. Послышался приглушенный возглас:

– Ух, ироды окаянные!

Джулька бросилась к двери. В ее звонком лае Тайка разобрала одно слово, повторяемое на разные лады: «Упырь! Упырь! Упырь!!!» Вьюжка подорвался за Яромиром, а тот, отшвырнув чашку, выбежал босиком во двор. Тайка метнулась следом, потрясая связкой чеснока.

Прямо под окном в огненном круге, заслоняясь от яркого света рукавом, стоял уже знакомый упырь. Второй рукой он сжимал резиновую уточку для ванны.

– Ой, зачем это? – Тайка нервно хихикнула.

– Приманка, – Яромир был явно горд собой. – Ну и немного морока, конечно.

Упырь смял уточку так, что та жалобно пискнула.

– Думаете, самые хитрые, да? А ну-ка выпустите меня, живо!

– Эй, упырина, а спинку тебе не потереть? – прокричал из-за Тайкиной спины Пушок.

Яромир придержал Джульку, с лаем рвущуюся в бой.

– И правда, с какой это стати мне снимать чары?

– А с такой, – упырь показал острые, как иглы, зубы, – что ваш дед Федор теперь у меня в заложниках. Коли я не вернусь, сгинет он ни за грош.

Тайка ахнула и бросила на дивьего воина умоляющий взгляд, но тот еще сомневался:

– А чем докажешь?

– Во-о-от, – клыкастый террорист помахал в воздухе дедовой трубкой.

В горле вмиг запершило, и Тайка вцепилась Яромиру в плечо. Тот и сам все понял: щелкнув пальцами, погасил круг. Лицо дивьего воина стало будто каменным.

– Так-то! – упырь погрозил ему когтем. – А теперь давайте потолкуем. Завтра на закате приходите за гаражи. И чтобы без собак и… этого…

Он с опаской покосился на коловершу, потирая лысину, и сплюнул на землю.

– Обменяю дедушку на птичку. А коли не придете – пеняйте на себя. Загрызу старика.

– Не бывать этому! – Яромир шагнул вперед. – Чтобы я да свою сестру…

Тайка, повиснув на его руке, зашипела:

– Стой. Молчи. До завтра еще полно времени, что-нибудь придумаем, – и, повернувшись к упырю, добавила сладким голосом: – Мы обязательно придем. Ждите.

Упырь хмыкнул, бросил уточку на землю и растворился в ночной тиши…

Глава одиннадцатая. Тайное знание коловершей

– Это я во всем виновата! – всхлипывала Тайка. – Сказала: «Да пропади он пропадом!» – и сглазила. Сцапал дедушку упырь…

– Да уж, таких слов на ветер лучше не бросать, он ведь все слышит, – Яромир, подумав, протянул ей конфету.

Утешил, называется… Зато вот коловерша раскиснуть не дал. Пощекотал усами щеку и прокурлыкал прямо на ухо:

– Ты, Тай, за деда-то не боись. Он себя в обиду не даст. Даром что ли в городе на «скорой» пятнадцать лет проработал? Пусть не врачом, а водителем, но все равно повидал всякого. Может, он того упыря сам скрутил уже, как особо буйного психа.

– Ох, хорошо бы… Только я бы на это не надеялась. Нужно придумать свой план. Чтобы и деда спасти, и Радмилу врагам не отдать.

Конфету Тайка не взяла: ну правда, чего Яромир с ней как с маленькой обращается. Дивий воин пожал плечами и, развернув золотистую обертку, слопал угощение сам.

– Сестру мою они не получат.

– Это ежу понятно. Слушай, а не может быть так, что наш упырь – это и есть ваш Кощеевич?

Яромир покачал головой:

– Не похож. Лютогор хоть и Кощеев сын, а молодец видный был. Не то что этот вурдалак колченогий.

Радмила бесшумно вздохнула, а Тайка захлопала глазами. Она-то представляла себе этакого сказочного злодея: череп, обтянутый кожей, красные глазищи, корона с кривыми зубцами… А он, оказывается, красавчик? Ох, неспроста Радмила к этому Кощеевичу бегала…

Яромир потянулся за еще одной конфетой, а Тайке больше не предложил.

– Но вот сделать из упыря прислужника он не погнушался бы. Как и поручить ему выкрасть Радмилу. Эх, жаль, она нам сказать ничего не может… лучше нее, пожалуй, Лютогора никто не знал.

Щеки горлицы покраснели, она спрятала голову под крыло. Застеснялась.

– Если колдун до сих пор не объявился, значит, не может, – Тайка потеребила кончик косы. – А упырь глупый, его обмануть можно.

– Не стану я никого обманывать, – вскинулся Яромир.

– Даже упыря?

– Даже упыря. Я с ним сражаться буду.

– А кто резиновую утку заколдовал? – фыркнула Тайка. – Это что, не обман?

– Нет. Это морок.

– Ну тогда заморочь его. Раз уж твоя ловушка подвела.

Дивий воин аж поперхнулся:

– Нормальная была ловушка! Это ты за дедом не уследила. Упырь же прежде у него в погребе жил? А они всегда на одно место возвращаются. Простейших вещей не знаешь.

– Ах, опять я виновата!

Тайка сплела руки на груди и отвернулась. Яромир повторил ее жест, а Пушок, закатив глаза к потолку, вздохнул:

– Вот вы дурачки!

Дальше разговор не клеился, и Тайка, невнятно попрощавшись, потопала домой под холодным моросящим дождиком. По дороге еще поскользнулась и ухнула в лужу по колено, джинсы в глине перемазала… какой-то совсем неудачный день вышел.

А дома ее ждала веселая и не очень трезвая компания из двух домовых и вытьянки. Никифор наяривал на балалайке (Тайка и не знала, что он умеет играть), а Марьяна голосила частушки.

Стоило хлопнуть дверью, как веселье стихло. Все уставились на нее.

– Не поймали упыря? – Никифор все понял по выражению Тайкиного лица.

Она молча покачала головой.

– Вижу, что-то еще стряслось? – Домовой отложил балалайку.

Ох, ничего-то от него не скроешь… Тайка села в уголок и выложила все как на духу: и про упыря поганого, и про похищение деда Федора, и про вредного Яромира, и даже про Лютогора Кощеевича, будь он неладен.

Никифор с каждым словом становился все мрачнее, а потом, хлопнув ладонью по столу, пробасил:

– Ладно, ребятушки, погуляли – пора и по домам. А ты, Таюшка-хозяюшка, ложись-ка спать. Не зря говорят: утро вечера мудренее.

* * *

Незадолго до рассвета Тайку разбудил Пушок. Ворвался в спальню, вцепился когтями в одеяло и потащил на себя.

– Тая, просыпайся скорее. Я все придумал!

– А? Что? – Тайка подскочила на постели.

– Придумал, говорю, как нам деда Федора выручить. У тебя есть семечки?

– Какие семечки? Ты о вообще о чем?

Коловерша нетерпеливо запрыгал по простыне.

– Ну, обычные. Если их рассыпать перед упырем, он же не устоит, сразу начнет их собирать. Такова уж их упыриная сущность. Так мы его отвлечем. Пусть только сначала старикана покажет, чтобы убедиться, что тот жив-здоров. А я уж под шумок его освобожу.

– Только тебе туда нельзя, помнишь? – Тайка окончательно проснулась.

Идея Пушка пришлась ей по душе, но явно требовала доработки.

– Эх, – коловерша надулся, став похожим на пушистый шарик. – Вот так придумаешь план спасения, а тебя даже и не возьмут с собой. И спасибо не скажут.

– Скажут. Если все получится. Ты вообще уверен, что упырь будет собирать эти твои семечки? Что-то в записях у бабушки я ничего подобного не видела.

– Конечно, не видела. Это же тайное знание коловершей! А я с тобой, можно сказать, делюсь сокровенным.

– Ладно, убедил, – Тайка вдела ноги в шлепанцы. – Кто их рассыпать будет? Никифор не пойдет, у него ревматизм разыгрался. Майя могла бы, но она по такой погоде и носа из воды не кажет: холодно. А Гриня топает как слон. Аленку я сама не пущу.

– Может, Сенька?

– Ты чего! Он же примет для храбрости и все испортит.

Они посмотрели друг на друга и одновременно выпалили:

– Марьяна!

Вытьянка умела и бесшумно подкрадываться, и становиться незаметной, сливаясь со стенами. Оставалось уговорить ее помочь. Но Тайка почему-то была уверена: если Яромир вежливо попросит, Марьянка ни за что ему не откажет.

Уговоры на удивление прошли как по маслу. Яромиру идея понравилась, и Марьяна с радостью присоединилась к команде спасения деда Федора. Даже Радмила хоть и поджала губы, но перечить не стала.

Пушок сиял, урчал и подставлял Тайке шейку на почесать. Семечки тоже удалось достать без труда, а ушлый Сеня где-то раздобыл дохлого голубя для подмены.

В урочный час, когда стемнело, все направились к гаражам. Тайкино сердце стучало часто-часто, но в душе она была уверена в успехе. Яромир по обыкновению хмурился и ел конфеты. Карманы у него бездонные, что ли?

– Эй, у тебя ничего не слипнется? – усмехнулась Тайка.

Дивий воин фыркнул в ответ:

– А тебе жалко? Сама не ешь, так других не оговаривай. Должна же быть какая-то польза от того, что я здесь застрял? Хоть сладостей чудных поем. Наши говорят, что они от любых хворей излечивают.

Тайка припомнила, что дивий народ издавна считал Дивнозёрье волшебным краем, и улыбнулась. Может, зря она так на Яромира взъелась? Он, небось, от чистой души предлагал, а вовсе не потому, что за ребенка ее держит.

– Ладно, тогда и мне тоже давай.

Дивий воин покосился на нее с подозрением, но конфетой все же поделился. Кстати, та и правда оказалась очень вкусной – с апельсиновым джемом внутри.

* * *

Упырь уже ждал их в условленном месте. Луна как раз вышла из-за туч, осветив пустырь. Мелкая морось прекратилась, но в воздухе все равно пахло дождем.

– Ага, вот и вы, – он потер ладони. – Я уж думал, не придете. Ну, давайте-ка сюда вашу птичку.

– Сначала деда Федора покажи, – Тайка шагнула вперед. – Почем я знаю, вдруг ты его уже загрыз, а нам голову морочишь?

– Не веришь, значит, ведьма? – хохотнул упырь. – Ох, и хитра. А хитрые, говорят, самые вкусные. Смотри, ужо наведаюсь к тебе ночью…

– И чесночиной промеж глаз получишь. Ты мне зубы не заговаривай. Где дедушка?

– Да тута он, – упырь нырнул в щель между гаражами и вытолкнул заложника в лунный свет.

Руки у деда были связаны лозой дикого винограда, изо рта тоже торчали листья. Завидев Тайку и Яромира, он замычал и затряс головой.

Дивий воин поднял на ладонях горлицу, показывая упырю, а затем сунул ее в мешок.

– Это еще зачем? – Зубастый негодяй поскреб когтем лысину.

– Так нести сподручнее, – не растерялась Тайка. – Ты же не для себя стараешься? Вот, доставишь хозяину подарочек в упакованном виде.

– Он будет ра-а-ад, – упырь потянулся костлявой рукой к мешку.

Тайка кашлянула: это был условный сигнал для Марьянки. В тот же миг из кустов чубушника в очень удивленного упыря прилетела горсть семечек. Потом вторая. Третья… Тот озадаченно моргал, но собирать их почему-то не спешил.

– Как это понимать? Мы так не договаривались. Кого вы еще притащили?

Яромир потянулся к оружию.

– Никто меня не тащил, – Марьянка вышла из кустов. – Я сама пришла.

Ее белое платье развевал ветер. В свете луны казалось, что от волос исходит сияние. Упырь остолбенел, отвесив челюсть.

Вытьянка обсыпала его остатками семечек, а Тайка в этот момент быстренько вытащила из-под куртки второй мешок.

– Кто вы? – восхищенно выдохнул упырь.

– Марьяной меня зовут. А вас? – Вытьянка улыбнулась, накручивая на палец белоснежный локон.

– Макар Иваныч я, – он приосанился и прикрыл ладонью прореху на своем тряпье. – А зачем вы меня искали, Марьяна… как вас по отчеству?

– Веремеевна.

Пока упырь глазел на вытьянку, Тайка ловким движением подменила мешки. Горлица завозилась под курткой, устраиваясь удобнее. Яромир бросил на девушку встревоженный взгляд, но после едва заметного кивка успокоился.

А вытьянка тем временем заливалась соловьем:

– Повидать вас хотела, Макар Иваныч. Услыхала, мол, упырь в Дивнозёрье объявился. Ну и подумалось мне: я девица незамужняя. А ну как сложится у нас? Но сперва, конечно, надобно на жениха взглянуть.

– Ну что, взглянула? – Упырь подбоченился.

– Ой, взглянула, Макар Иваныч.

– И как жених?

– Не в моем вкусе! – Вытьянка расхохоталась, шлепнув его ладонью по лысине.

– Ах ты… – взревел разобиженный упырь, но вдруг его глаза остекленели, спина скрючилась, голова втянулась в плечи. – П-простите, хозяин. Есть не отвлекаться. Будет сделано, х-хозяин!

Марьянка, воспользовавшись замешательством, метнулась в кусты и там исчезла. Упырь Иваныч повертел головой, скрипнул зубами от досады и, толкнув деда между лопаток, прошипел:

– Иди уже! И спасибо скажи, что Лютогор свое слово держит. Если б не он, сожрал бы я тебя, хе-хе-хе.

Яромир щелчком пальцев снял опутывающие чары, и обессилевший дед Федор осел ему на руки. А упырь, напоследок погрозив кулаком куда-то в тень чубушника, перехватил покрепче мешок с добычей и шмыгнул за гаражи.

* * *

– Ну и что ты скажешь в свое оправдание? – Тайка держала в руке полотенце, что вызывало у коловерши некоторое беспокойство.

Он бочком отступил за печку и, опасливо выглядывая оттуда, вякнул:

– А что не так?

– Да примерно все! Упырю твои семечки по барабану.

– Может, это какой-то упырь неправильный? – Пушок, предчувствуя неминуемую расправу, прижал уши.

– Признавайся, откуда ты вообще взял это «тайное знание коловершей»? В газетах вычитал?

– В сериале «Секретные материалы», – он скорбно пошевелил усами.

От неожиданности Тайка аж полотенце выронила:

– Ну, Пушо-о-ок!

– Но никто же не пострадал?

– Нет. Благодаря Марьяне.

– А чего тогда ругаешься? – Коловерша чихнул, подняв в воздух облачко печной золы. – Подумаешь, понервничали немного. Зато есть что вспомнить. Приключения – это же здорово!

– Ах, тебе здорово! Значит так: сладкого на этой неделе не получишь. Приключениями будешь сыт.

Глаза коловерши аж позеленели от возмущения.

– Тая, это нечестно! Уж лучше бы полотенцем! Я, между прочим, старался, беспокоился за вас. Каково, думаешь, одному на печке сидеть, когда все на дело ушли, да еще какое опасное! Это Никифору хоть бы хны, ушел на чердак и спит. А мне нервничать нельзя: перья опять полезут, облысею, буду как этот… сфинкс. Ни в зеркало полюбоваться, ни людям на глаза показаться.

Тайка фыркнула, представив себе лысого коловершу – почему-то с крыльями как у летучей мыши. Ух и чудище получится: ну чисто бес.

– Ты прямо как Яромир, – укорила она. – Тот тоже считает, что сладкое от любых хворей излечивает.

– Вот видишь! Такой молодой, а уже мудрый.

Видя, что Тайка больше не хмурится, Пушок осмелился выбраться из укрытия.

– Слушай, а он ведь парень видный. Чем тебе не жених?

– Пф! Совсем сдурел? И так забот полон рот, только женихов не хватало! И как тебе такое только в голову пришло? Ты еще и мелодрам по телеку насмотрелся, что ли?

Пушок потупился, словно его уличили в чем-то зазорном, и проворчал, встопорщив перья:

– Зато он бы для меня конфет не жалел. Не то что некоторые!