Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Соавторы: Харитон Мамбурин,Михаил Француз,Анастасия Машевская,Аисс Виал,Владимир Андрейко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 349 страниц)

Глава 8

Стрела с характерным черно-оранжевым оперением вонзилась в центр мишени. Рядом торчали еще четыре такие же. Молодой Салман, царевич Адани, лопоухий, как старший брат Сарват, невысокий, как отец, с широким носом, как у покойного деда, и добросердечный, как мать, одетый в простой домотканый поддоспешник, стоял поодаль и уже прилаживал следующее острие.

C незначительной высоты одной из малых боковых лоджий за ним наблюдал наследник аданийского трона Сарват, сравнивая с собой в возрасте тех же пятнадцати. В те годы он был отнюдь не так хорош с луком. Но зато когда Сарват брал в руки молот, боялись все. Его победы на турнирах и насыщенно-черные глаза кинули в его кровать немало женщин: и девиц, и замужних, и знатных, и кухарок, и священных жриц, и шлюх. Интересно, сколько из них сейчас бросилось бы в его постель, если бы они заведомо знали его страшные шрамы от швов во всю левую ногу? Больше полутора лет прошло с тех пор, как он получил их в битве под Мермнадой, а колено до сих пор беспокоит. И колено, и голеностоп… и вместе они отняли его былую проворность, заставив в последних сражениях вставать во фланг или в арьергард, но не в центр. Упругая походка утрачена с тех пор, как лекарь зашил ему икру в месте открытого перелома, а ведь это было еще до того, как к армии Адани в войне с Орсом примкнул Агравейн Железногривый. Интересно, назовут ли его когда-нибудь потомки Сарватом Колченогим? Чем не имя для царя Адани?

– Как его успехи? – раздался за спиной голос.

– Что? – дернулся Сарват.

– Как успехи у Салмана, спрашиваю, – чуть шепеляво ответил Тидан, подошедший со спины.

– Прекрасно, – безразлично ответил Сарват. – Что-то случилось, отец?

– Разве я прихожу к тебе, только когда что-то случается?

Бессильный гнев на собственное увечье побуждал Сарвата ответить «да». Но Тидан был неплохим отцом.

– Нет.

– Впрочем, ты недалек от истины. – Тидан услышал что хотел и был тем удовлетворен. – Прибыли вести из Орса. Алай принял гостей из Яса. Не надо обладать никаким умом вообще, чтобы понять, что он ищет союза. А в качестве оплаты, как пишет Тиглат, Далхор предлагает дочь.

– Смотрю, времени даром не терял, – ответил царевич. – Экий умелец твой Тиглат, отец. Ты не задаешься вопросом, как ему удается так быстро и так системно отправлять послания в страну врага?

– О чем ты? – Будучи на голову ниже сына, Тидан возвел глаза чуть навыкате, вскинув брови. За последние годы он сильно зарос усами и бородой и теперь напоминал скорее стареющего учителя нерадивых отроков, нежели владыку.

– О том, что Тиглат, похоже, с самим Алаем спит в одной постели.

– Ну, спит или нет, а осведомляет в срок. И если ради этого ему приходится подставлять зад Алаю Далхору – пусть не стесняется. Хотя, я слышал, Алай так суров со смерти жены, что, говорят, сделался евнухом. На старости лет.

– Отец!

– Сарват! Тебя не должно беспокоить, каким способом Тиглат достает новости.

– Тиглат наемник, и его сведения… – Сарват поджал губы.

– Этого наемника, между прочим, выбрали вы с Данатом. Да и хорошо это: пока мы платим ему больше всех остальных, он – наш.

– Так уверен, что Алай не заплатит больше?

– Мы вывезли из Орса столько, что Алаю и собственного коня кормить теперь дорого, а ты говоришь о наемнике. Сарват, прекрати пререкаться. Послушай лучше вот что. Даже если Тиглат солгал, наших планов это менять не должно.

– Каких?

– У нас в плену трое Далхоров. Это, конечно, лучше, чем ничего, но если Алай объединится с Ясом, наше положение резко пошатнется.

– Яс лежит за Великим морем, им для начала добраться надо.

– Дослушай внимательно. – Тидан впервые за разговор отвлекся от Салмановой стрельбы и посмотрел на наследника, для пущей убедительности потрясая перед ним ладонью. – Чтобы укрепить позиции по эту сторону моря, Орс перво-наперво должен вернуть Ласбарн. Сам Орс сейчас не потянет, и ему нужны соратники. Выбор таковых невелик: Иландар, северные племена, наемники с Бледных островов и Яс. Племена и Иландар грызутся между собой уже больше двадцати лет. Наемники требуют слишком много золота, а у Алая теперь каждая монета на счету. Яс создан для войны и, как ты сказал, находится за Великим морем. И у Ласбарна половина земель растянута вдоль берегов этого самого моря. Лучшего помощника не найти. А в цене всегда можно сойтись. Ты понимаешь, к чему я веду?

– К тому, что нам тоже нужны союзы? У нас есть Архон и Железногривый. А за ними стоит и Ангорат.

Тидан сделал жест, будто собирался щелкнуть пальцами, но в последний момент намеренно собрал пятерню в кулак.

– Не стоит полагаться на них, Сарват. Ангорат непредсказуем и верен только себе. Железногривый… Он больше никогда не поможет нам.

– С чего ты взял? По-моему, все закончилось хорошо, разве нет? Агравейн уезжал отсюда в благожелательном духе.

– Как бы хорошо мы с Удгаром ни относились друг к другу, правды это не меняет: поддержка Адани и поход на Орс едва не стоил Железногривому жизни. Удгар скорее умрет сам, чем еще раз подвергнет опасности единственного сына.

Тидан вытянул вперед губы, всяко поводил ими, явно раздумывая, потом вновь уставился на упражняющегося Салмана, цокнул и качнул головой.

– Когда Алай снова обопрется одной ногой на Ласбарн, пусть даже на часть его, он со всем гневом, на какой способен, посмотрит в нашу сторону. Далхоры всегда берут реванш, и Алай попытается тоже. Полистай хроники Адани, там много про это написано. – Царь вновь обратил взор на стрелка. – Танира, Тамина и Таммуз в нашей власти могут оттянуть вторжение, но в целом они ненадежны. Если Алаю хватит ума найти какую-нибудь хитрость, чтобы спасти детей, а объединенные силы Далхоров и Яасдур ударят по Адани, они с легкостью отвоюют себе то, что мы у них отняли. И возьмут столицу. Иными словами, царевич и царевны Орса – это, конечно, щит, но, по сути, бумажный. А бумага легко рвется и быстро сгорает.

– Так как нам превратить бумагу в сталь? – спросил Сарват и неуверенно тоже обратился взглядом к брату. Салман, переминаясь с ноги на ногу, ждал, пока оруженосец сменит колчан.

– Ты знаешь, Сарват, брак творит с людьми удивительные вещи, а новорожденные дети порой и того больше. – Он вдруг посмотрел на наследника искоса то ли лукаво, то ли загадочно. – Алай выдает свою дочь замуж, если верить Тиглату, а чем мы хуже?

Сарват обернулся резко, поймав взгляд отца:

– Ты отдашь Майю за Таммуза? Мать знает об этом?

Но Тидан только едва заметно улыбнулся и покачал головой.

– Я? – севшим голосом спросил царевич.

Тидан вновь покачал головой и, вздернув брови, посмотрел во внутренний двор, где его младший сын упражнялся в стрельбе:

– Он.

Два часа спустя царская семья Сали́н – Тидан, его жена Эйя, Сарват, Салман и Майя, а также члены Белого Совета – лорд-командующий Данат и леди-жрица Сафира – сидели в приемной зале царя. Тот рассказал собравшимся о принятом решении и теперь ожидал предложений или разумных опровержений. Первое констатировал наследник:

– Суть ясна, отец. Браку нет препятствий, кроме одного: Танира и Тамина – дети.

– Им через пару недель будет двенадцать, – возразил Тидан.

– И?

– Его величество прав, – вмешалась леди-жрица. – Полгода, в худшем случае год или полтора, и красное покрывало Богини настигнет их.

– Но Салман сам еще очень молод.

– Я не ребенок! – огрызнулся тот. В глазах обоих царевичей мелькнуло упрямство.

– В любом случае, возраст не играет роли, Сарват, – сказала царица Эйя. – Этот брак должен состояться.

– Даже если я женюсь на ней, что это меняет? – «На одной из них», – поправил себя Салман. Он до сих пор с трудом различал близняшек и частенько их путал.

– Многое, ваше высочество, – вставил командующий Данат. – От этого брака у царя Алая и вашего отца когда-нибудь будет общий внук. С внуками трудно воевать.

– Алай убил собственного брата, – заметил Салман.

– Потому что тот был мятежником, – урезонил Тидан. – А его дочери – нет.

– Но они Далхоры и наши враги, – вступил Данат. – Я позволю себе один совет, повелитель: сыграть свадьбу надо немедленно – и сразу отправить молодоженов на юг государства.

– Подальше от Алая? – протянул царь. – Разумно.

– Зато если поселить их на севере, то в их доме ты и Далхор сможете вести переговоры о мире, отец, – прикинул Сарват. – Дети, которые родятся в этом браке, ваши внуки, смогут унаследовать области Шубры и Мермнады, и тогда спорная территория, из-за которой мы враждуем, перестанет мозолить глаза и нам, и им, став общей.

Данат засмеялся непроизвольно, но быстро осекся:

– Простите меня, царевич, но вы когда-нибудь видели двух волков, грызущих одну кость? Не Алай, так Халий придет с огнем и мечом и как с золотого блюда заберет свою сестру, жизнь его высочества и земли.

– Вот-вот, – согласился Тидан. – К тому же вести о браке быстро разнесутся. Когда они достигнут Алая, руки у него должны быть уже связаны.

Эйя округлила глаза:

– Ты не собираешься поставить Алая в известность о свадьбе его дочери?

– Не собираюсь.

– И верно поступите, – добавила леди-жрица. – Если Алай Далхор будет осведомлен, то придумает тысячу способов избежать свадьбы. Но если мы сообщим Алаю об уже состоявшемся торжестве, мы лишим Орс права голоса. Единственная сложность в том, что брак должен быть признан обеими сторонами.

– Что ты хочешь сказать, Сафира? – спросила царица.

– Что обряд должен быть двойным, – нашелся Сарват. – Одна беда, в Шамши-Аддаде днем с огнем не сыщешь христианского священника.

– Ну так уж не сыщешь, – отозвался Тидан. – Данат, наверняка ведь у нас есть какие-нибудь мелкие тайные христианские общины, которые я запретил?

Данат хмыкнул:

– Уверен. Религиозные институты находятся в ведомстве леди Сафиры, – командующий бросил взгляд на старшую жрицу царства. – Если позволите, мы уладим этот вопрос еще до завтрашнего вечера.

– Да, займитесь этим. – Тидан помахал пухлыми пальцами в воздухе, дозволяя выйти. – Сообщите, как будут результаты. Надо поторопиться со свадьбой.

Когда за советниками закрылась дверь залы, Майя глянула на отца:

– К чему спешка? Мы же год жили не торопясь.

– В этот год сначала надо было вы́ходить Агравейна, чтобы Удгар нас не перебил со злости, а потом разобраться, чем Алай вообще занимается. Не было ни единого шанса предугадать его планы, – ответила мать.

– К тому же, раз девицы Далхор пока не могут иметь детей, стоит поторопиться с церемонией. Ну а потом – как только, так сразу… – Тидан с этим недвусмысленным намеком поглядел на сына, поджав губы, раздув щеки и вскинув брови, отчего приобрел совсем простецкий и потешный вид.

Салман страшно смутился: женщин в его постели еще не было, и подобные разговоры заставляли краснеть, как вишню солнечный свет. Сарват, не скрываясь, посмеивался, бросая на младшего братца то сочувственные, то издевательские взгляды. Майя, покраснев сильнее, чем брат, уставилась в собственные колени.

– Стало быть, – нарушила неловкое молчание Эйя, – осталось выбрать невесту.

Царь пожал плечами:

– Мне лично все равно. – Он махнул Салману открытой ладонью, предоставляя полную свободу выбора. – Они же абсолютно одинаковые.

Салман растерянно посмотрел на родственников. Ему бы хоть с мыслью свыкнуться, что он женится, к тому же раньше старшего брата! А тут – подавай решение! Мол, вот тебе на выбор две Далхорши: Танира и Тамина. Искать негласного совета у отца, с безразличным видом раскачивающегося на стуле, у досточтимой матери, которая смотрела на сына исключительно выжидающе, у брата, с трудом сдерживающего усмешку, или у сестры, до сих пор краснеющей, как спелое аданийское яблоко, было абсолютно бессмысленно. Царевич глубоко вдохнул и беспомощно выдохнул:

– Пусть будет Танира.

– Решено. – Царь едва дождался слов сына, тут же взвился в воздух, как пустынный паук в прыжке, и направился к двери, добавив у самого выхода: – Ты молодец, сын.

– Я тоже пойду, – встала мать и увлекла за собой и Майю. Сарват потрепал по плечу растерянного Салмана, намекая, что тоже нечего сидеть в четырех стенах в погожий день. Тот поплелся за наследником, будто на не своих ногах, и как в тумане услышал вопрос:

– Почему все-таки Танира? – Они вышли из залы и пошли по длинному дворцовому коридору.

– Имя нравится больше.

Путники несколько дней двигались по одному из ответвлений главного тракта, которое сначала пересекало размашистое поле, переходящее в луга, а затем упиралось в лес. Первую половину дня, покуда тропа была видна хорошо, дорога была терпимой. Однако после дневного привала, когда дорожка то и дело петляла, ответвлялась или вовсе терялась в зарослях плющей и папоротников, стало совсем плохо. Ехали бы одни – полбеды, но с ними еще пешие мальчишки и неповоротливая громоздкая деревянная повозка с жуткой аптекаршей, которая причитала, казалось, через каждый проделанный дюйм. Только к закату группа преодолела лес в поперечную диагональ и вышла к реке.

– Спускайтесь, миледи. – Гленн открыл дверь повозки и предложил руку Лизе Сикворт, старой сгорбленной старухе с настолько сморщенным лицом, что рядом с ним самый высохший лимон казался гладким, как яйцо.

Лиза Сикворт, рожденная, наверное, еще в дни жизни прадеда нынешнего короля Нироха, значилась в Гуданском женском монастыре старшим аптекарем. Но, по сути, роль этой престарелой особы сводилась к тому, чтобы все дни напролет ходить по монастырю с выкрашенной грабовой палкой и колотить ею всех послушниц и монахинь каждый раз, когда не вовремя лил дождь, отчего у аптекарши разом болели все кости, или когда раздражающе каркала ворона на чердаке, или какая-нибудь нерасторопная дуреха на клиросе вступала в запев на мгновение позже остальных. Черная краска трости уже облупилась и местами сползла с дерева, но леди Лиза (хотя на самом деле она была никакая не леди, ее именовали так в знак уважения к почтенным годам и из страха перед нравом) и слушать ничего не желала о том, чтобы сменить ее. Вот и сейчас мелкая старушонка, выходя из повозки, опиралась одной рукой на предложенную длань Гленна, а другой на злосчастную черную палку.

– Где мы? – рявкнула она посаженным голосом.

Гленн ей что-то ответил, но она не расслышала.

– Где мы? – рявкнула она громче.

«Ох, дай Богиня снести мне эту каргу», – сжал зубы жрец.

– Недалеко от Утсвока, леди Сикворт. От Утсвока! – прокричал он. Тирант стоял неподалеку, отвязывая от седла сбитого по дороге глухаря, вздрагивая от немого хохота здоровенными плечами.

– Утсвок?! – также надрывно скрипела она. – Мы у Одоара, что ли?

«Ай да путешественница».

– Да, госпожа! – орал жрец старушонке в самое ухо, сгибаясь для этого вдвое.

Они двигались к биваку, который разбивали двое: оруженосец Вилар и паж Лур – сводные братья. Вилар был законным внуком лорда Бриэля, восьмилетний Лур – бастардом, и они идеально подходили на отведенные роли: первый носил щит и копье рыцаря Тиранта, а Лур пособничал «посыльному» – жрецу Праматери Гленну.

Друид продолжал:

– Мы сейчас между третьим и четвертым порогом Лапиты. Остановимся здесь на ночь. Дальше будем двигаться на северо-восток до Утсвока, а затем до Кольдерта, еще примерно… Ай!

Старуха ударила Гленна палкой в лодыжку, да так больно, что тот поджал ногу. Еще бы, на ней и так уже ныли синяки от прошлых ударов, которых жрец насчитал полторы дюжины, после чего сбился.

– Я знаю, где греют бороды Страбон и Одоар!

– Мм… да, госпожа, – ответил Гленн, с присвистом втягивая слюну из-за неимения возможности потереть ударенное место.

– Где эти поганцы? – спросила старуха, когда Гленн наконец усадил ее рядом с костром. Тот едва-едва занимался.

– Какие, госпожа? – спросил Гленн.

– Те два охламона, которые подбирают за вами срам и подтирают вам задницы! Пусть мне разотрут ноги!

– Но, госпожа, майская погода не располагает…

– Нормальная в мае погода! – рявкнула она опять, ударив Гленна что было сил по второй лодыжке. Гленн схватился за ногу. – Позови их немедля, бастард!

Гленн подозвал мальчишек, радостный, что может хоть на время сбагрить Старуху Сик в другие руки и предоставить для битья другие ноги. Слегка прихрамывая, жрец подошел к брату. Тирант издевался откровенно:

– Может, ты пока мне ноги разотрешь?

– Да пошел ты.

– Ну как же! Слушай, а скажи, она ведь тоже женщина, да? Стало быть, и в ней воплощается твоя Праматерь? А?

– В ней воплощается твой Сатана, – с усталостью в голосе произнес Гленн. – Ничего, завтра твоя очередь сопровождать старуху. Завтра я посмеюсь.

– Гленн! – окликнула Сикворт своим полубеззубым ртом Гленна. – Поди сюда! Ну, где ты там? А, вот он ты. Что ты эти космы носишь, как баба какая? Лучше бы ты бороду отрастил! Ладно, бог с тобой, подай суму, дам тебе бальзам. – «Чтобы смазал синяки», – как бы договорила она, тыча палкой в сторону ног жреца.

Гленн считал это идиотизмом: сначала колотить, а потом залечивать. Но все-таки пошел за сумкой аптекарши.

– И ты, второй, как тебя там… Громадина! – Казалось, память Лизы Сикворт удерживала теперь только рецепты снадобий и лекарств. – Да, ты, – уточнила она, ткнув и в него (в кои-то веки пальцем), когда Тирант подошел к ней. – Зажарь эту птицу поскорей! Чего ты там возишься? Такой здоровяк, а курицу ощипать не может! Шевелись уже!

– Это глухарь, карга, – пробубнил Тирант.

– Ты что-то сказал?

– НЕТ! – проорал блондин.

Потом Старуха Сик придумала задание еще двум солдатам, сопровождавшим Гленна и Тиранта, Тому и Рольту: спутать лошадей и прибраться в повозке. Словом, весь небольшой лагерь бегал и суетился, точно круглоглазые, раболепные, трясущиеся в страхе послушницы Гуданского монастыря. Наконец все расселись; Тирант поджарил птицу, которую они разделили на семь частей. К ней добавились кедровые орешки и медовая вода.

– Еда почти кончилась, – проговорил Гленн в конце трапезы как мог громко. – Мы очень вовремя достигли Утсвока; завтра, думаю, еще до полудня доберемся до города и сможем пополнить запасы.

– Никуда мы не пойдем, – влезла старуха. – Не хватало еще таскаться по каким-то кабакам, когда перед нами дорога!

– Но, госпожа, – постарался объяснить Гленн. – Мы не пойдем по кабакам, мы только зайдем в таверну, чтобы пополнить…

– Не учи меня, мальчишка! И не смей лгать! Мужики всегда ходят по кабакам, где бы ни были. Трахать девок – вот все, что вам надо! Ты, ты и вот вы двое, – указала она на Тиранта, Вилара и солдат, – завтра подстрелите дичи побольше или наловите рыбы, или вы вообще ни на что не годитесь? Три дня, или сколько там, протянем и так!

– Но, госпожа, Тирант завтра должен прислуживать ва…

– А ты на что? И потом, этот увалень может только есть, спать, махать мечом и испражняться! У тебя есть хоть какое-то подобие мозгов! Будешь ехать рядом с моей повозкой завтра! – Гленн взглянул на Тиранта. Лицо того за несколько секунд тысячу раз сменило выражение – от злорадной усмешки до сочувствия и обратно. – Все! – крикнула Сикворт, давая понять, что разговор окончен.

Остальные переглянулись. Но возражать не смели: Гвендиор наказала четко следовать указаниям аптекаря.

– Черт побери, – пробормотал Тирант, когда солдаты повели Сикворт справить нужду. «Та еще задачка», – сказал Гленн, когда это потребовалось впервые. «То еще зрелище», – ответил Тирант, когда это впервые выпало на его долю. – Ладно Лур с Виларом, но мы, Гленн, мы! Мы же взрослые мужчины! – шептал блондин.

– Мы подданные нашего короля, Тирант. Если эта… – он с трудом подобрал слово, – старица нажалуется королеве, Гвендиор нас вмиг определит по темницам. Или головы снесет.

– Эта праведная монашка, наша королева, слишком уж убеждена, что смерть – избавление. Вот и сеет ее направо и налево, – непривычно рассудительно заметил Тирант.

– Она сеет смерть, потому что сама не убила ни разу. Легко заливать плаху, когда не знаешь цену крови.

– Ну да, она-то точно не знает. Как и все бабы – из них вон каждый месяц льет, а все им не жалко!

Гленн не разделил шутки брата.

– Вы поели? – раздался голос Старухи Сик. В общем, никто не успел ответить, когда она заявила: – Тогда гасите костер! Ночь на дворе, всем спать! Ты! – ткнула палкой в Гленна. – Помоги мне лечь! И если хоть один из вас, умники, будет храпеть этой ночью, отобью достоинство каждому! Всем ясно?

Куда уж яснее – у одного из сопровождавших их солдат были отбиты все бока с утра. Правда, достоинство старуха пощадила, но кто знает, что взбредет ей в голову?

Том остался ночным стражем, остальные улеглись. Гленну снилась Линетта, прекрасная, как сама Тинар. В скромном лазоревом шелке она сидела среди лугов у весеннего пруда и смотрелась в него, время от времени рассекая отражение тонкими пальцами. Потом замерла на миг, поправила волосы и позвала:

– Гленн! Гленн!

Мужчина открыл глаза, поднялся и огляделся. Вокруг было тихо. «Зловеще тихо», – подсказало жреческое нутро. Он всмотрелся в кромку темного, шепчущего леса.

– Гленн? – спросил стражник, поднимаясь.

– Все тихо?

– Да, все в порядке. Случилось что?

– Не уверен.

– Ты точно призрака уви…

Все произошло слишком быстро: свист острия, вскрик солдата, разрозненные голоса нескольких атакующих, ржание перепуганных лошадей и собственный голос Гленна:

– Вставайте! Тирант! Рольт!

На голос брата Тирант, обычно огромный, неуклюжий и тяжелый на подъем, вскакивал в считаные мгновения. Спал он в походах, всегда сжимая рукоять меча. Рольт включился в резню почти так же быстро. Гленн тем временем искал укрытия, пока Тирант не кинул тому его меч в ножнах.

– Лур! Вилар! – командовал Гленн, отбиваясь от врага. – Клинки в руки! Защищайте старуху!

– Луру всего восемь! – вылез вперед Вилар.

– Но ты-то оруженосец! – прокричал в ответ Гленн.

Сталь звенела громче голосов. Могучий Тирант махал двуручным мечом пяти с половиной футов, нанося тяжелые удары сопернику. На гиганта нападал еще один, и как бы Тирант ни поворачивался, кто-то из врагов всегда оказывался сзади. Посреди бойни мужчины заслышали, как с обратной стороны повозки забарабанила Старуха Сик: она никак не могла вытолкать дверь наружу. Но всем было не до нее. «И хорошо, что не можешь», – мельком подумал Гленн.

Том бросился в гущу леса: там затаился лучник. Ловкий жрец сошелся в ближнем бою с врагом, вооруженным топором. Рольт уже был ранен в бедро, но еще старался отбиваться. Последний враг напирал на Вилара: Лур уже лежал на земле со стрелой в горле. Оруженосец отбивался как мог, но его сил не хватало – мальчонке совсем скоро перепал размашистый удар. Он отклонился назад, но до конца не успел – крупная царапина рассекла туловище от плеча. Парнишка, видимо, лишался чувств и сползал по дверце повозки, с правого ее угла.

Вдруг раздался гулкий удар, и заскрипела деревянная дверь:

– Я же сказала, не сметь шуметь ночью, чертовы ублюдки!

Однако, увидев трясущегося Вилара и темную фигуру врага, который надвигался с коротким мечом, бабка с высоты повозки с силой ткнула палкой прямо ему в лицо, потом стала бить, еще и еще. Воспользовавшись случаем, Вилар из последних сил, придя в чувство, вытащил из ножен кинжал и вонзил его противнику в ногу. Тот заорал. Подоспевший Тирант смаху отсек разбойнику голову со спины.

Все кончилось так же быстро, как началось. В тусклом свете убывающей луны Тирант и Рольт принялись обследовать местность. Гленн наказал старушке запереться в повозке и принялся осматривать убитых и раненых. Он насчитал семеро нападавших, включая того, в кромке леса. Разбойники, подумал Гленн, прикидывая потери.

– Вроде никого, – сказал ему Тирант, выходя из леса и таща на плечах бессознательного Тома. За ним, волоча ногу, следовал Рольт. – Только птицы да зверье. Что здесь?

– Семеро.

– А у нас? – спросил Рольт.

– Лур убит, Вилар и Рольт ранены тоже. Убита одна лошадь. Поймала в шею две стрелы.

– Том ранен и вряд ли дотянет до утра, – проговорил Тирант и опустил Тома на землю.

Рольт пошатнулся и удержался за освободившееся плечо Тиранта.

– Ты чего? – спросил тот.

– Я в порядке.

– Не время геройствовать, Рольт, – укорил его Гленн. – По-хорошему, в порядке из всех вас только Вилар, у него царапина. Мальчишка труханул, и только. Отоспится – будет как новенький.

– Старуха? – Тирант кивнул в сторону повозки.

– Цела. Разожгите костер, – велел Гленн. – Я займусь ранами. У тебя, Тирант, я смотрю, тоже потери.

Челюсть Тиранта начинала припухать, это было видно даже в темноте. От удара рукоятью, видимо.

Следующий час с небольшим у Гленна ушел на то, чтобы сделать какую-никакую мазь и жгуты из подручных средств, растолкать Вилара и обработать его ссадину, перевязать раны Тома с Рольтом, наложить пару пиявок на щеку Тиранту (их он с позволения старухи нашел во флаконе в ее суме) и сготовить слабое обезболивающее для всех. Тирант захоронил тело Лура. Вилар и Сикворт быстро уснули, Том лежал в лихорадке, как бы жрец над ним ни бился; Рольт молча отполз подальше от костра и, сжимая зубы, стоически терпел боль. Только Гленн и Тирант просидели у костра и не спали до рассвета.

– Нам надо выходить сейчас, – тихо упорствовал Тирант. – За спиной лес, где прячутся разбойники, впереди река, откуда нас тоже можно перестрелять, как воробьев. Надо двигаться немедленно, вверх вдоль берега.

– Мы не тронемся с места до утра, Тирант. Я не чувствую больше опасности.

Блондин пристально посмотрел на друида, помял губы, повздыхал и кивнул.

– Надо наловить рыбы, – продолжал жрец. – С утра, чуть свет, двинемся дальше. Будем держаться берега. За четвертым порогом есть отмель. Переправимся и пойдем в Утсвок.

Тирант оскалился:

– Старуха будет не в восторге.

– К черту старуху, – отрезал Гленн.

– А что будем делать с ними? – Тирант обвел глазами лагерь. – Одной кобылы нет, Рольт и Том больше не ходоки…

– Том не поедет с нами. Даже если он дотянет до утра, все равно умрет. Стрела вошла глубоко, в бедренную артерию, и перетянул я ее поздно. Он потерял много крови, рана уже заразилась. Том слишком горячий.

– Ты?.. – Блондин поднял глаза.

– Или ты.

Утром Лиза Сикворт, выслушав предстоящие планы, не согласилась идти ни к черту, ни к кому-либо еще:

– Я сказала, что мы не пойдем в город! Никаких задержек в пути я не потерплю.

Гленн навис над старушонкой, процедив сквозь зубы:

– Рольт в горячке, Вилар ранен, Тирант тоже; мы не меньше вас утомлены дорогой, и у нас нет толком ни провианта, ни лекарств, только пара моих трав да ваши пиявки! Мы идем в Утсвок.

– Я ставленница королевы, щенок! И будет по-моему.

– А я племянник короля, – напомнил он ей.

– Ты грязный бастард! – Она замахнулась тростью, но Гленн поймал ее.

– Не сметь трогать меня! – захрипела Сикворт, мотая рукой с палкой, точно овчарка, норовящая вырвать ее у хозяина. – Я лечила и врачевала еще в те годы, когда твоя бабка плодила на свет ублюдков вроде твоей матери!

– Моя мать – храмовница священного острова и Первая среди жриц, – отчеканил Гленн. – Мой отец – Верховный друид древней религии. Это больше, чем ваши треклятые монахи могут себе представить, и больше того, чего они могут достичь за целую жизнь. Все, вместе взятые.

– Да как ты?!. – рассвирепела Старуха Сик.

– Тирант, – необычно громко и жестко проговорил друид. – Погрузи Рольта в повозку леди Сикворт. Вилар, помоги ему! Леди Сикворт посадите на самую смирную лошадь из всех. – Он отпустил черную палку старухи и пошел прочь.

– Да, милорд, – поклонился Вилар.

Старуха Сик еще долго причитала и даже ударила тростью Вилара, когда тот проходил мимо. Гленн тем временем подошел к Тому. Тот за ночь переполз к берегу, чтобы попить, и теперь сидел, облокотившись на валун. Глаза закрыты, волосы от пота прилипли ко лбу. Каким-то внутренним чутьем Том почувствовал приближение человека и с трудом разлепил веки. Картинка была неясной, точно за замыленным стеклом.

– А… Гленн, – выговорил он слабо.

– Тихо, Том, – заговорил друид. – Все хорошо. – Он взял товарища за руку.

– Ты пришел облегчить мою встречу с Богом, Гленн?

– Со всеми, какие есть, Том. – Гленн поцеловал умирающего в лоб, обнажая жреческий кинжал…

Тирант с Виларом пустили тело по реке, Гленн сменил повязки Рольту, и отряд двинулся в путь. За полдень они перебрались через реку и вошли в невысокие ворота Утсвока. Гленн добился приема у здешнего лорда, сира Саргава, сюзерена барона Одоара, владетеля южных долов Кольдерта. Предоставив грамоту от королевы, Гленн сумел испросить еды, питья, свежих лошадей и лекарств, а также двух рыцарей и четырех солдат для выполнения королевского указа. Саргав был не то чтобы сговорчив или охоч до выполнения королевских капризов, но выбора ему как-то не представлялось. Своих проблем хватает, чтобы потом еще со всякими королями объясняться.

В Утсвоке отряд задержался на четыре дня, чтобы Рольт пришел в то состояние, в котором смог бы продолжать путь. Саргав разместил их в отдельном отсеке караулки, крохотной каморке, за которой спали десятки солдат. Только ставленницу королевы Лизу Сикворт Саргав поселил в замке. За это время царапина Вилара заметно затянулась, а опухоль у Тиранта спала. Настолько, что ночь до отъезда он провел с кабачной девкой. И был убежден, что всем им надо было спать минувшие четыре ночи в тавернах, с парой девиц под боком, а не в этой проклятой клетке.

На другой день путь возобновился. Дальше до Кольдерта отряд добрался без приключений. Королева выслушала рассказ Гленна с Тирантом, жалобы леди Сикворт, велела Изотте принести несколько монет каждому из людей Саргава и отослала всех прочь, поручив удобство старухи своей служанке.

Рольт нашел приют и услуги местного лекаря в собственной койке, Тирант отправился пить. Гленн был при нем какое-то время. Королева Гвендиор сидела в покоях и думала о прибывшей старухе-монахине. Она ожидала, что настоятельница пришлет к ней кого-нибудь из опытных аптекарш, но чтобы Алианора отправила в столь дальнюю дорогу саму Старуху Сик…

Сикворт была ветхой уже тогда, когда шестилетняя Гвен Лигар приехала в Гуданский монастырь. Ох, Господи, как время летит.

Гленн вышел от брата, пересек половину замка и постучал в дверь комнаты. Ответа не последовало. Друид слегка надавил на дверь, та поддалась. В скромном покое он увидел коленопреклоненную фигуру самой прелестной жрицы из всех. Девушка впереди, перед скромным алтариком, внезапно подняла голову, будто прислушиваясь, и спросила:

– Это правда ты?

– Обернись.

Она послушалась. Дрогнула, поднялась, сделала шаг, потом еще и еще – и наконец влетела в объятия жреца.

– Я молилась, чтобы ты вернулся ко мне невредимым.

– И Мать услышала твои молитвы: только я один не пострадал. – Он рассказал ей о злоключении.

Когда жрец окончил повествование, Линетта поцеловала его ладонь.

– Тогда давай вместе воздадим Праматери за твое спасение.