Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Соавторы: Харитон Мамбурин,Михаил Француз,Анастасия Машевская,Аисс Виал,Владимир Андрейко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 349 страниц)

– Он мне понравился, – повторил мужчина, – но я не покажусь в этой одежде, пока ты сама ее на меня не наденешь. Зачем ты послала Гвинет?

– Не суть важно, – холодно ответила Шиада и вновь уставилась на огонь. Правы древние – вечно можно смотреть на пламя.

Берад не выдержал: соскочил с места, встал перед креслом жены, схватил за предплечья и хорошенько потряс.

– Ради всего святого, Шиада! Перестань уже играть в напыщенные игры и побудь хоть немного просто женщиной! Перестань одергивать себя от каждого жеста и слова только из стремления сохранить свое пресловутое жреческое достоинство! Поверь, эту часть твоей жизни я давно оценил, давно признал, и с тем, что ты до конца дней останешься в первую очередь жрицей, я давно смирился!!

Жрица уставилась на Берада, не моргая. Что это с ним?

– Да чтоб тебя! У тебя что, вообще нет чувств?! – взвыл мужчина, не дождавшись от жены хоть какой-нибудь реакции. Шиада начала понимать, что под его хваткой останутся синяки.

– Ты слишком нетерпелив…

– Я нетерпелив?! – заорал он, не в силах совладать с собственной яростью. Толкнул Шиаду в плечи так, что она отодвинулась вместе с креслом. Вскинулся, зашагал из стороны в сторону.

– Постарайся не орать так больше, – выговорила жрица, потирая плечо и немного морщась. – Я не прощу тебя, если станешь таким же, как мой отец.

Лигар шумно сопел, сжимал кулаки до белизны фаланг, но обратно в кресло все-таки сел. И уставился на жену так, что стало ясно: не объяснит, в чем дело, – он ей ноги переломает.

– Не хочу, чтобы ты думал, будто я сделала плащ с туникой только потому, что хочу отвадить тебя от шлюх.

– Я знаю, Гвинет сказала мне, что ты сделала его еще до того, как…

– Стало быть, ты так и подумал, – ехидно прищурилась жрица.

Берад смолк.

Мерно потрескивали поленья, за ставнями выл ветер.

– Почему ты не говорил мне о своих детях?

Берад усмехнулся:

– Тебя познакомить с Кэем? Ты наверняка встречала его в замке, видный такой юноша…

– Я имею в виду внебрачных.

Лучше бы он слушал ветер. Берад вздохнул:

– Дошло все-таки? Шиада, я, в конце концов, не святой.

– Прекрати. Трое бастардов за десяток лет безбрачия. То есть четверо.

– Трое, – поправил мужчина.

– Четверо, – не уступала Шиада. – Твоя новая девка беременна.

Берад вздрогнул.

– С чего ты взяла?

– Застала ее на кухне рыдающей в коленях поварихи. Стенала она что-то бессвязное, но общую суть уловить было вполне можно.

Берад не выказал сочувствия:

– Это от радости.

– Несомненно, – пренебрежительно согласилась Шиада.

– Брось, Шиада! – снова вскипел Берад, доказывая правоту. – Все они сначала рыдают, а потом на всех углах с гордостью трындят, что понесли от «самого его светлости»!

Жрица нашла слова мужа не лишенными смысла.

– Возможно, ты прав, – проговорила она. – Хотя, может быть, раньше, когда ты был вдовцом, им действительно хватало ума задирать голову. Но теперь, когда есть я, кто знает, вдруг эта женщина боится, что я прикажу убить ее или ребенка? Или попрошу тебя изгнать их из замка?

«Я ведь, в конце концов, приспешница дьявола, что мне стоит?» – мысленно хохотнула жрица.

– Ради всего святого, Шиада! Ты выглядишь вполне здравомыслящей, чтобы не устраивать скандала из ничего! Что до бабы, она прекрасно знает свое место, как и все в замке… ну кроме тебя, конечно, – добавил он со снисходительной улыбкой. – И потом, овдовел я не так давно, как тебе кажется. Валес и Мира родились, когда еще мать Кэя была жива. Только последний, скажем так, никому не мешал.

Шиада не без иронии выслушала мужа – кто бы мог представить эту его сторону?

– Сколько младшему лет?

– Семь или около того.

– Он в замке Ардена?

– И об этом рассказали?! – Казалось, дерево подлокотника хрустнуло под молотом кулака. – Да, – суше ответил герцог.

Шиада кивнула, ничего не ответив. И зачем спрашивала, интересно.

– Тебе надо женить Ардена, чтобы, коль уж он воспитывает твоего сына, у мальчишки были отец и мать, – наконец снизошла Вторая среди жриц. – Либо отправить его в замок какого-нибудь лорда, где уже есть состоявшаяся чета, которая о нем позаботится. Например, к Одоару.

– У Одоара своих сыновей шестеро, – хмыкнул Берад. – На что ему еще и мой, к тому же внебрачный?

– Совершенно ни к чему, – согласилась Шиада. – Но там он сможет затеряться среди многолюдья.

– С таким же успехом я мог бы вернуть его сюда, – заметил мужчина.

– Я сказала – туда, где есть состоявшаяся чета, – не менее трезво заметила женщина. – Ты думаешь, мы подходим? – вздернула изящную, изогнутую луком бровь.

«Рассудительность в женщине хуже, чем заноза в заднице!» – подумал Берад, ничего не ответив вслух.

– А наша вера учит, что мудрость женщины – благо. Вообще любое благо является благом само по себе и представляет собой цель для всякого человека. Мы ведь не запрещаем мужчинам стремиться к тайнам тайн на Ангорате. Здесь, конечно, иначе, – быстро увела она разговор в сторону, заметив, как помрачнел супруг. – Но и в вашем, христианском, случае, коль уж вы считаете, что женское тело стало той тропой, по которой в мир проник дьявол, женщинам надлежит стремиться к добродетелям. А значит, и к рассудительности. Что-то такое есть в вашей Библии.

Берад едва с кресла не навернулся:

– Ты изучаешь Писание?

Шиада посмотрела на него так, будто они говорили о вещах совершенно будничных, как, например, сбор капусты для пахаря, сбор меда для пасечника…

– Разумеется. – Шиада наклонила голову. – Вторая среди жриц обязана знать все о религиях Этана.

И вдруг, точно решившись, жрица продолжила:

– В конце концов, вера всего одна и исходит от богов, – внушительно заявила она. – А уже людям приходит в голову идиотская блажь выдумывать всякие учения, давать им дурацкие названия и составлять толстенные своды правил, по которым власть или силу имущим удобно жить и до которых самим богам нет никакого дела.

Берад вцепился в подлокотники так, будто и впрямь боялся навернуться. Ей-богу, язык ей отрезать однажды все-таки придется.

Шиада покосилась на мужа с нескрываемым ехидством.

– Ну-ну, лучше подумай над тем, что я сказала. Если ты не согласен на фигуру Одоара, то я внимательно слушаю другие предложения.

Берад превозмог себя.

– Я подумал насчет Хорнтелла.

– Он в прошлом язычник, – подсказала жена.

– Твоя правда, – согласился Лигар. Правда, ему ли жаловаться?

– А что, если Гудан?

– А что, если ты женишь Ардена. Мальчишка все-таки живой ребенок, пора бы приткнуть его куда-то наверняка и смотреть в оба. Поскольку мужчины воспитывать детей совсем неспособны, найди женщину, которая заменит ему мать, и дело с концом.

– Тогда я точно верну его домой, – зло выговорил Берад. Вот же несносная, несносная баба!

– Я не баба и воспитывать твоего бастарда не намерена.

А что ж ты об этом вообще заговорила?! Берад явно выходил из себя. Говорить с ним становилось бессмысленно.

– Праматерь, – протянула женщина. – Этот разговор ни к чему не ведет.

Берад понял, что их совместный вечер сейчас закончится, а он еще не был готов расстаться с женой. К тому же расстаться в очередной раз так и тогда, как и когда ей хочется.

– Я еще поразмыслю над этим, – повысил тон, давая понять, что разговор не окончен. – Ну? Помнится, ты еще там что-то хотела спросить, – посмотрел на жену презрительно, как на очередного просителя в своем кабинете.

– Помнится правильно. – Жрица усмехнулась, как вдруг…

– Шиада! – взметнулся герцог с кресла, не выдержав очередной дерзости.

Женщина от неожиданности расширила глаза и схватилась за горящую щеку.

– Ты с ума сошел?!

– Это ты совсем утратила совесть и стыд!

«Но если это тебя так задевает, может, мне всегда тебя бить? Так я вижу, что у тебя есть хоть какие-то чувства», – нарочито громко думал герцог, надеясь, что Шиада, как всегда, все услышит. Жрица никак не отреагировала, заставляя Берада продолжить.

– Так что ты там еще хотела спросить? – грубо бросил мужчина.

Шиада ответила не сразу – приосанилась и вновь натянула маску бездушной жреческой рассеянности. Точь-в-точь как выглядела до пощечины, только припухшая красноватая щека смазывала все впечатление.

– Я нередко размышляю вот над чем: для чего люди вступают в брак? Ради объединения состояний, ради установления дружеских отношений между семьями, ради красивых детей и внуков, ради соседства и укрепления границ; ради связей и кровных уз с высокими семьями; встречаются браки, заключаемые принципиально только в каком-то узком кругу семейств, и тогда у людей сам выбор нареченных небогат; иногда в брак вступают для того, чтобы иметь единоверное потомство; и редко из-за любви, но обязательно при совпадении хотя бы одного из некоторых названных условий. А еще брак нередко заключают семьи и родители, но не молодожены. При этом во всех этих случаях есть нечто общее: сын остается в роду, дочь растят для другой семьи. Поэтому на любой женщине без исключения женятся ради ее приданого. Люди не вступают в брак, чтобы досадить друг другу, – это точно. Теперь смотри: ты решил жениться сам, без согласия отца; ты и так был дружен с Рейслоу, ты происходишь из древнего иландарского рода, ты знатен и уважаем, при этом ты не то чтобы был в меня влюблен или был единоверцем мне. Чего такого, – женщина заглянула мужу в лицо, – ты получил от моего отца в приданое, что взял меня в жены?

– Все сказанное тобой верно, но зачастую только для первого брака. Приданое твое и впрямь велико: сохранное герцогство примерно четыре года назад и моя собственная жизнь, спасенная уже дважды. Кроме того, ты всегда была весьма ценным и желанным трофеем для многих, так разве не лучшему другу короля должна достаться его племянница? Наконец, я знал, что твои дети все равно не наследуют мне. Ну, правда, я не ведал, что их не будет, но не о том речь. Словом, Шиада, я мог себе позволить жениться из благодарности и развлечения ради. А твой отец тем самым увеличил состояние твоих братьев, не растрачиваясь на приданое.

У Шиады померкло в глазах. Правы древние: прежде чем задать вопрос, удостоверься, что готов услышать ответ. Сердце от ярости колотилось так, что с каждым толчком кровь подступала к горлу до тошноты.

– Пожалуй, турнир при Нироховом дворе был бы развлечением куда более безобидным, – сдавленно проговорила жрица, поднимаясь.

– Несомненно. – Берад выглядел удовлетворенным эффектом, который произвели его слова. Впрочем, не похоже, чтобы Шиада хоть сколько-нибудь старалась скрыть свое возмущение.

– Доброй ночи. – Она поднялась.

Ну нет, почти весело подумал Берад. Он еще не закончил.

– Доброй ночи, – повысила женщина голос.

– Осторожней, Шиада. – Берад тоже встал, посерьезнев. Твердо взял жену за плечо. – Я не какой-нибудь Таланар, который будет терпеть твои выходки только потому, что ты Вторая среди жриц. Я – твой муж. Муж по вполне христианским обычаям, и мне решать, какая из ночей будет доброй.

У Шиады заблестели глаза. Паскуда! Решил, что загнал ее в угол? Решил, что научился защищаться от ее выпадов? Как бы не так!

Жрица положила руку мужу на грудь – Берад вздрогнул, едва не утратив твердости. Есть ведь тайны, которые и Второй среди жриц не узнать, если они не лежат на поверхности. А вот если дотронуться до сердца, до средоточия душевных сил человека, можно докопаться до того, что он прячет даже от себя самого.

– Наверное, добрых ночей у тебя не было очень давно, Берад? Да и спишь ты, говорят, неважно в последнее время, – проникновенно посочувствовала жрица. – Еще бы, я бы тоже не могла заснуть, зная, что родной человек умер потому, что я попросила о его смерти приверженца веры, которую он осуждал всю жизнь.

Теперь пусть хоть трижды отлупит по щекам – ему всяко больнее. В конце концов, древние правы: нет больнее ударов, чем по совести.

Шиада не сводила с мужа глаз. Но его рука на ее плече стала мягче. Он… настолько слаб? Или напротив: настолько винит себя, что даже не наорал? Надо же, ей ведь даже не пришлось облачаться в чары, которые всякого способны заставить умолкнуть, опустить глаза и согласиться с тем, с чем в обычные времена и на плахе не смирился бы.

Берад отстранился немного, но рук не убрал. Больше того, свободную положил поверх ладони Шиады на груди:

– Каждый раз, когда я остаюсь один, в темноте, я вижу лицо отца, – проговорил, будто выискивая в глазах супруги поддержки. Если бы не частично сохранившаяся злость, Берада вполне можно было бы назвать растроганным.

– Это пройдет, – сухо вымолвила жрица. – Возьми пример с отца, попробуй чаще молиться.

– Вот, значит, как, – неопределенно протянул мужчина, не сразу уловив ситуацию. – Иногда я думаю, может, отец был прав и мне стоит упрятать тебя в монастырь? – Берад отошел от жены окончательно, разорвав неполноценное объятие, что их соединяло. – Хотя, пожалуй, не поможет: можно выбить из женщины дух скверны, но точно не дрянной характер!

Шиада надменно посмотрела на супруга:

– Не трудись сыпать проклятиями, Берад, я и так уже проклята всеми богами, какие есть.

Напряжение в комнате можно было черпать ложкой, как патоку или мед.

– Стоило предупредить у алтаря.

Шиада села, только когда за Берадом закрылась дверь. Она предупредила задолго до алтаря. Задолго до свадьбы она стала жрицей. Каким идиотом надо быть, чтобы не понимать, что жрицы – не для мужчин, а только для богов? А боги, если на то пошло, могут и проклинать, и награждать, и все что угодно.

А уж Праматерь…

Шиада задолжала Всеединой слишком много. Она не воздала Тинар кровью первого раза с мужчиной (ведь их с Берадом брачная ночь не имела ничего общего с Нэлеймом, да и сам Лигар вряд ли был тем, кого для нее избрала Богиня) и сейчас не воздает Иллане.

Люди подражают богам во всем, в том числе в стремлении верить только делам и мыслям. Бессмысленно мяться – Четырехликая жаждет действия. В конце концов, нет никакого значения, кто это будет – Берад или кто-то еще. В свое время она безмерно хотела бы видеть на месте Лигара Агравейна Тандариона, но, может, и к лучшему, что ничего не сложилось. Жреческое сердце не должно биться быстрее размеренной поступи, а ее, Шиады, в присутствии архонца скакало, как сайгак. С ним она наверняка забыла бы о главном.

Великий Род вершит свой промысел через женщин, и мужчины созданы лишь для того, чтобы защищать их. Берад в этом смысле справлялся с возложенными на него обязательствами вполне прилично. Пора бы и ей знать честь.

Глава 4

Один из новичков в отряде телохранителей нанес госпоже удар, и Бану его пропустила. Танша проверяла навыки тех бойцов охраны, которых Вал рекомендовал на днях. Общим счетом их было пятеро: с одним сражалась Бансабира, четверо других разбились по парам. И еще четверо, обосновавшиеся в отряде пару месяцев назад, тренировались тут же.

В полста метрах от них сидели одиннадцать бойцов, которые первыми вошли в отряд танской охраны. Здесь же были Юдейр и Раду. Кто-то расположился на длинном бревне, кто-то прямо на земле. Сгущались сумерки.

– Слушай, неужели она правда больна? – озадаченно спросил Ниим, пепельный блондин с почти бесцветными серыми глазами, ростом ненамного выше Вала, зато в плечах догонявший Дана.

Раду в ответ на вопрос только угрожающе нахмурился и покосился на Юдейра.

– Прекрати смотреть так, будто я виноват в чем-то, – сердито проворчал оруженосец и ответил Нииму нарочито громко, явно при этом провоцируя Раду.

– Да, Ниим, тану слегка нездорова.

– Слегка нездорова? – прошипел командир отряда, обернувшись. – Танша в таком состоянии, когда с ее головы и волос упасть не должен, а этот ублюдок вчера не уследил за Каамалом!

– Так это правда? – нахмурился Ри, единственный рыжий в дюжине «старших» телохранителей. – Щенок распустил руки? Странно, что тану не скрутила его.

– Я же говорю, что она нездорова.

– Закрой рот, – процедил Раду сквозь зубы, с трудом сдерживаясь. – Если бы ты лучше выполнял свою работу, этого бы не случилось.

– Серьезно? – Юдейр мгновенно утратил самоконтроль. – А разве не ты должен следить за ее безопасностью?! Я оруженосец, а не телохранитель! – вскочил на ноги.

Раду ответил тем же. В последнюю пару месяцев эти двое совершенно утратили всякий контроль и теперь мгновенно заводились, переходя на личности просто из-за попадания в поле зрения друг друга. Мелькнувшее было между ними перемирие, связанное с появлением в армии Нера Каамала, оказалось настолько кратковременным, что нынче выглядело натуральным миражом.

– Тише вы, – попытался осадить их Одхан.

На мгновение Юдейр и Раду обернулись к нему, что-то рыкнув, и опять вернулись друг к другу.

– Ты, мелкий зарвавшийся молокосос! Где ты был? Вместо того чтобы находиться подле главнокомандующего днем и ночью и предотвращать все возможные опасности, опять баб трахал?

– Завидуй молча, гнида! – угрожающе прорычал Юдейр.

Ситуация принимала гиблый оборот.

– Замолчите, оба, – прошипел Вал, пытаясь усмирить срывавшихся. – Танша смотрит в нашу сторону.

– И пусть! – Юдейр взмахнул руками. – Этот умник мне с первого дня проходу не дает! Видать, спишь и видишь, как бы на моем месте оказаться, поближе к танше? – ядовито бросил оруженосец.

– Ах ты!..

У Раду в глазах потемнело:

– Сучий ты потрох! – Он схватил Юдейра за грудки.

Тот вскинул голову, чтобы напрямую смотреть в глаза Раду, и схватил за грудки в ответ:

– А что я, по-твоему, должен был делать?! Свечку, что ли, над ними держать?!

– Я бы посоветовал танше вырезать вам языки, – пропел из-за спин сидящих подошедший Гистасп. – Вы что, правда думаете, будто вас некем заменить, раз цепляетесь каждый день на пустом месте, как вздорные торговки в базарный день? Вы уже всех достали, – добавил суше. Гистасп был до того взбешен, что даже его самообладание и лицемерие не могли до конца этого скрыть.

Некоторые поотводили глаза, кто-то даже прокашлялся – нечасто услышишь выволочку от обычно добродушного Гистаспа.

– Командир Гистасп, – обратился Юдейр. Спорщики расцепились, но отойти друг от друга нужным не сочли.

– Помолчи, Юдейр, – оборвал его Гистасп и обратился к обоим. – Может, вы не знаете, но недуг тану с глухотой никак не связан, и не думаю, что ей так уж легко игнорировать ваши выходки.

– Тану! – подался вперед Одхан, завидев, как Бану пропустила очередную подсечку и оказалась на лопатках.

Совсем перестала координировать, обреченно признала женщина. Поваливший ее новичок протянул в помощь руку. Бану поднялась, не опираясь, и направилась к остальным, давая понять, что тренировка окончена. По дороге убрала оружие, бойцы заторопились вослед.

Одхан встретил ее на середине пути, но Бансабира сделала вид, что телохранителя не существовало.

– Тану, – сказал Гистасп, когда все собрались вместе, – вы в порядке?

– Разумеется, – немного недовольно отозвалась женщина – дескать, ты что, слепой? Я в идеальной форме!

Не обращая внимания на царившее напряжение, перевела взгляд на Вала. Тот мгновенно подобрался, уставившись на госпожу во все глаза.

– Вполне годны, – вынесла Бансабира вердикт. – Правда, такие же однорукие калеки, какими были Маджрух и Ри. Поэтому именно вы, – указала на последних двух, – ими и займетесь. Как товарищи по несчастью. Ниим, утихомирь любопытных, вижу, кое-кто еще глазеет в нашу сторону. У остальных, кажется, тоже есть работа, если нет, могу добавить.

Парни молчали.

– Гистасп, – обратилась мягче, – проводи-ка меня до шатра, поговорим.

– Слушаюсь, – улыбнулся мужчина. Они двинулись к шатрам. Раду за их спинами сделал какой-то знак остальным.

– С чего это мы калеки? – обиженным шепотом спросил кто-то из новичков.

– Можешь стрелять из лука так, чтобы стрела пролетала по меньшей мере через три подвешенных в ряд кольца? – усмехнулся Ри.

– Я могу прострелить пять колец! – горячо выпалил новобранец.

– С обеих рук? – с пониманием хмыкнул Ниим.

– Вам точно ничего не нужно? – уточнил Гистасп.

– Ничего. Доброй ночи, Гистасп, – ответила женщина. – Юдейр, зайди, – и исчезла в шатре.

По-свойски скинула тунику, оставшись в одних черных бинтах, налила воды и, взяв бокал, села на походный стул, откинувшись на спинку. Юдейр стоял в нескольких шагах, опустив глаза в пол и отлично понимая, что лучше молчать и ничего не делать. Бансабира смерила его ледяным взглядом.

– Знаешь, я никак не могу понять по твоему виду: ты жаждешь оправдаться или осудить меня за что-то?

Совсем не то, чего он ожидал. Юдейр сжал кулаки, стиснул зубы, опустил голову еще ниже и с надрывом произнес:

– Поймите меня верно! Раду стал совершенно…

– О, оказывается, ты жаждешь обвинять Раду.

– Но этот выродок… он… что он знает?!

– Поосторожней в выражениях, – посоветовала женщина.

– Что я мог сделать?! – Юдейр вскипел. От вины на лице не осталось следа. Юноша горячо затараторил, размахивая руками: – Что?! Это ваш брак, кто я, чтобы лезть?! И если вы допустили… это, – Юдейр, собравшись, поднял на Бансабиру решительный взгляд. Он указал подбородком на несколько синяков на плечах и ребрах женщины. – Если вы допустили это, значит, так было нужно! Вы ведь гораздо… гораздо сильнее Каамала… он бы никогда не сделал этого, если бы вы сами не позволили!

Оруженосец почти орал.

– А иначе чем, чем еще я могу себе объяснить это?! Чем еще я могу оправдать себя? – Юдейр внезапно умолк, упал на землю и вдруг спрятал лицо. – Особенно теперь.

Только этого не хватало. Бану поглядела пренебрежительно – ни к чему он еще не готов, но времени больше нет: Рамир уже связан по рукам и ногам, еще один шаг с его стороны – и Ранди Шаут не усомнится в предательстве.

– Разговор заходит в тупик, я смотрю, – бесстрастно отозвалась женщина, вставая. Отставила бокал, подошла к оруженосцу и грубым жестом поймала его подбородок, заставляя поднять лицо и посмотреть ей в глаза.

– Мне плевать, Юдейр, чем ты будешь себя оправдывать. Мне глубоко все равно, что ты навоображал о себе и собственной значимости. И мне абсолютно побоку, что случится между тобой и Раду.

Бансабира совсем немного наклонилась, чтобы было удобнее держать голову оруженосца стальными пальцами:

– Все, что имеет смысл, – это то, насколько ты можешь быть ценен и как далеко готов зайти, – смотрела не мигая. В огне нескольких свеч зеленые глаза отливали старым, как древние чудища с непробиваемой чешуей, смарагдом.

Подбородок юноши задрожал. Челюсть напряглась. Сидя у ног госпожи, Юдейр дышал прерывисто и тяжело.

– Ну же, Юдейр, – как змея, прошелестела женщина. – На что ты готов ради меня?

Голос Юдейру отказал. Он с трудом осознавал происходящее. Собравшись, хрипло выговорил:

– Я… го… готов… на все, что угодно… ради вас, тану. – Глаза мужчины блестели. – Вы знаете… ведь… – Праматерь, почему она так близко? Юдейр чувствовал ее запах.

– Неужели? – так же томно спросила танша, выпрямляясь и не отпуская мужского подбородка.

– Да, – решительней ответил Юдейр, облизав пересохшие губы.

– Тогда умри за меня.

Телохранителям Бансабира выделяла существенные удобства: просторные шатры, в каждом из которых обитало не больше четырех человек; пару пленных для удовлетворения бытовых нужд; лучшее оружие и доспехи, право выбора коня; незначительно отмечала при дележке добычи, иногда отсылала какие-то подарки родственникам, если они были. В особенности матерям и женам. Телохранители допускались туда, куда не допускались другие воины, им было дозволено больше, они чаще других имели дело непосредственно с госпожой. Возлагая на личную гвардию надежды, превосходящие обычное солдатское дело, Бану тем самым предоставляла бойцам шансы приобрести бо́льшие заслуги, а значит, и бо́льшие награды.

И вместе с тем Бану никогда не увлекалась наградами сверх меры – они всегда своевременны и всегда соразмерны. Ведь вместе с определенными привилегиями Бансабира добавляла требований и обязательств. За промахи карала строже даже в сравнении с сотниками. Если ты находишься в непосредственной близости от главнокомандующего, значит, подвергаешься наибольшему подозрению. Ведь малейший твой промах может обернуться для командующего гибелью.

Раду собрал отряд личной охраны тану – добрая четверть сотни – в шатре, который делили они с Одханом. И объяснил эти простые истины новобранцам. А заодно – целую кучу моментов, которые не мешало бы знать: в общении с таншей отвечать на вопросы сразу, своих не по делу не задавать, не сплетничать, не ходить вокруг да около и ни в коем случае не мямлить.

– Надеюсь, тут все ясно, – проговорил Раду вполне доброжелательно.

Парни подтвердили, что так. Правда, танша не показалась им такой уж непобедимой и ловкой, как о ней говорили.

– Не стоит торопиться с выводами, – подсказал Одхан.

Они переглянулись с Раду. Тот посерьезнел:

– То, о чем я скажу, в общем, не наше дело и должно остаться в этом шатре.

– Вы о том, что тану больна? – спросил новичок.

Одхан покосился на говорливого. Раду продолжил:

– Тану беременна.

Все, кроме Одхана, издали вздох удивления. Выглядело так, будто прежде по меньшей мере половине из них в голову не приходило, что тану – женщина. Другая половина тоже всячески выказывала то ли потрясение, то ли недоумение, и только Вал облегченно хмыкнул, потер шею:

– Я не был уверен, а оказывается, не ошибся.

– Ближайшие к тану командиры наверняка догадываются, – продолжил Раду. – Но, пока это не очевидно и никак не оглашалось, советую следить за языками.

– Тем не менее ее положение уже сказывается, – прокомментировал Вал, – тану утратила в скорости и ловкости. Думаю, – обвел глазами давних соратников, – все это поняли.

– В том и дело. Поняли мы – поймут и другие, – подал голос Ниим. – Надо усилить охрану и добиться того, чтобы тану вовсе не пришлось доставать меч из ножен.

Телохранители мысленно согласились: одно дело тренировки, другое – реальный бой. К тому же стоит учесть, что охранять теперь надо не только Бансабиру, но и ахтаната сразу двух домов.

– Тогда имеет смысл завернуть собрание. Пока танша не устроила всем втык, – разумно предложил Маджрух. – Я сегодня заступаю первым. Ты, – наугад ткнул в одного из новичков, – со мной.

Через пару минут большая часть отряда разошлась. В шатре Раду и Одхана помимо хозяев остались Вал, Ниим, Ри и еще пара ребят из первого «набора».

– Как давно она беременна? – спросил Вал.

– Думаю, месяца два, – отозвался Раду.

– Беременность – не болезнь, которую можно вылечить, – резонно заметил Ниим. – Пройдет в лучшем случае еще два-три месяца, и нас перебросят под начало другого полководца.

– Либо тану назначит на свое место Гобрия или Гистаспа. А нам, видимо, придется сопроводить ее в семейный чертог и ждать, когда она сможет вернуться к делам, – добавил Ри.

– Если вообще сможет. Материнство штука сильная, – заверил Одхан. – И я сомневаюсь, что до родов или после танша будет мотаться с нами по центральным и южным землям. Тем более с младенцем под боком.

– Вот-вот, как долго тану Яввуз еще сможет сидеть верхом? – высказал общий вопрос Вал.

– Главное, чтобы управление армией не перепало какому-нибудь Дану. Он, конечно, неплох, но слишком уж амбициозен, – поделился соображением Ри.

– Главное, чтобы управление армией не перепало Неру Каамалу, – внушительно заявил Раду.

– Точнее не скажешь, – сказал Одхан. Настроение в шатре совсем упало.

– Никогда не думал, что придется охранять отпрыска такого тюфяка, – искренне пожаловался Ниим.

– Тогда думай о том, что этот ребенок – прямое продолжение танши, которой ты присягнул, – посоветовал Вал.

Ниим обреченно выдохнул. Да, это выход, в конце концов, ребенок и впрямь создается из женщины.

Юдейр вышел из шатра госпожи и потянулся. Праматерь, он невероятно устал. Еще недавно он сказал бы, что усталость приятная. Но пару дней назад тану задала тот ужасный вопрос, который все изменил. Нет, с ответом Юдейр не колебался – за Бансабиру Яввуз он готов умереть столько раз, сколько потребуется, он давно решил. Но вот то, что госпожа сказала следом…

Стоило как можно скорее отвлечься. Наилучшим вариантом с того самого разговора Юдейр считал напиться. Однако хмеля как такового в отрядах нет, да и попробуй просто так набраться – если танша узнает, руки из суставов выкрутит, чтобы не тянулись к медовухе. А в том, что она узнает, Юдейр не усомнился бы, даже если бы не спал три дня и вообще перестал узнавать людей – нюх у танши точно волчий.

Коль уж на выпивку можно было не надеяться, Юдейр не нашел ничего лучше, чем провести ночь с какой-нибудь пленницей. Хорошо бы не с той, с которой обычно спал в последнее время. Вот тут, даже если его уже сто раз прокляли знавшие или догадывавшиеся о похождениях танского оруженосца бойцы, беспокоиться о выволочке нечего – в конце концов, его право «девок тискать» одобрено главнокомандующим и оспариванию не подлежит. Юдейр заторопился к скромному шатру, однако на входе остановился. Сидя на пеньке, у полога его ждал Раду.

– Думаю, – телохранитель поднялся, – стоит закончить наш разговор.

Настроение Юдейра, которое он не без труда сам себе высветлил, бухнуло, как лопнувший при ударе о землю мешок с водой. Мгновенно оценил ситуацию – видимо, до девок сегодня точно не дойдет. Он неожиданно – и непроизвольно – потер горло: он готов умереть за свою таншу, но не по прихоти Раду. А в том, что увальня он не одолеет, Юдейр не сомневался никогда. Однако и отступить не мог.

Сурово сведя брови, Юдейр кивнул.

– Я покажу, – коротко пригласил Раду.

Окольными путями он вывел Юдейра на пустырь неподалеку от шатров. «На страже» сидели трое бойцов из числа «старших», как они сами себя называли, телохранителей госпожи – Вал, Одхан и Ниим. Все свои, сообразил Юдейр, Раду подготовился.

Свистнул меч, покидая ножны. Ему ответил второй.

Никто не мешал.

Бой был тяжелым. Для обоих – пусть Раду и обладал невероятной силой, Юдейр многому обучился от своей госпожи. Там, где нельзя одолеть в силе напрямую, можно измотать.

Никто не мешал.

Раду завалил наконец Юдейра на лопатки и с размаху вонзил меч.

В землю, у самого лица оруженосца.

Тяжело дыша, проклиная самого себя, Раду не посмел проткнуть заносчивому мальцу его тонкое, бледное горло. Хотя сотни раз представлял, как собственными пальцами пережмет его до такой степени, что позвонки по обратную сторону кадыка затрещат, гнилой язык вывалится, и его будет легко вырвать…

Тем не менее клинок вонзился в землю. Раду, слывший в рядах неутомимым, сел на врага, опираясь на меч. Измотал его не столько Юдейр, сколько Бану, сообразил победитель, – приемами, в которых узнавалась рука танши. Наконец телохранитель поднялся и, отвернувшись, поплелся прочь.

И это все?! Юдейр подскочил с земли как ужаленный.

– Как это понимать?!

– Заткнись.

– Вернись и доделай, за что взялся! – Раду обернулся. – Это ведь ты начал!

– Умолкни и сдохни сам, если хочешь, – огрызнулся телохранитель и вновь отвернулся, уходя.