Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Ладно. Мать я, сразу после рождения маленького «Владеющего миром», позвонил, поздравил. Смог выбрать и выгадать момент в своём «жёстком расписании». Разговор длинным не был. Всё ж, я говорил уже о наших довольно натянутых отношениях с матерью. Однако, он был, хоть я и не упоминал его ранее…

Я тряхнул головой, отрывая взгляд от матери и от окна, после чего продолжил свой решительный путь в комнату с диваном или кроватью, где я мог бы срочно «прищемить» полчасика. Всё ж, день – больше двадцати минут – получаса, спать не следует: голова тяжёлая станет, да ещё и побаливать начать может. А мне такие эффекты сейчас ни к чему. Мне в мир писателя надо срочно. К компьютеру и Интернету. Благо, у меня и на спортивных сборах доступ к таким благам цивилизации имелся.

Так-то, я песню уже выбрал. Теперь нужны были ноты, аккорды и слова. Ну и главное: заслушать её надо. Заслушать так, чтобы, опираясь на ноты, аккорды и слова, суметь воспроизвести в нужной аранжировке. В точности, конечно, всё равно, не получится. Но, максимально близко к оригиналу подобраться можно. Итак, вот мой диван. Рядом на стол бумагу и ручку. Лечь, расслабиться, прикрыть глаза и медленно, спокойно выдохнуть… работа не ждёт!

* * *

Глава 30

* * *

Вы когда-нибудь пробовали заснуть произвольно? То есть, полностью по собственной воле, тогда, когда вам это надо, а не тогда, когда этого хочется? Не во время армейского наряда или гражданского дежурства, когда время вашего сна за сутки искусственно урезано до минимальных четырёх часов, и отодвинуто по времени в самый неудобный для сна час? Там-то – да, вырубаешься, стоит только глаза прикрыть. Причём, даже не так важно, в каком положении тело находится. Хоть стоя – проснёшься, правда, быстро – когда падать начнёшь.

А, если ночью нормально выспался? А уснуть надо срочно. Да ещё и нервное перевозбуждение…

В общем, ворочался я на этом диване долго. Потом плюнул на всё, бросил подушку на пол, лёг сам – благо полы в Кремле тёплые. Не знаю, как там с этим в мире писателя – не был никогда, не проверял, а в этом мире – полы тёплые. И из щелей окон или дверей по полу не дует. И окна и двери сделаны здесь очень качественно и добротно.

Лёг на пол, закрыл глаза и начал дышать. В том смысле, что заниматься дыхательной практикой. Пятнадцати минут не прошло, как от неподвижности на твёрдом стало затекать тело. Двадцати, как пошли сбои в системе выдохов и вдохов. Через полчаса я уже открывал глаза в домике на базе отдыха, где проходили всероссийские сборы по Кунг-фу Хонг За. Да ещё и «день-Т», как его наш Шифу называет. То есть, это тот, который представляет из себя одну единственную тренировку, которая начинается в шесть утра и заканчивается в одиннадцатом часу вечера. С тремя коротенькими перерывами на приём пищи. То есть, день, когда поработать не получается ну просто никак. Нет для этого не то, что свободных часов, свободных минут нет.

Пролетел этот день так, словно я моргнул. То есть, только что открыл глаза утром, моргнул, а я уже падаю на кровать и отрубаюсь… Хотя, я заметил, что в этом году, «день-Т», да и вообще все тренировки даются мне значительно легче, чем в прошлом году. Особенно, всё, что не связано с запоминанием и усвоением новой информации. Всё, что связано с чисто силовой нагрузкой или выносливостью… не казалось тяжёлым. Тело совершенно спокойно справлялось с тем, от чего, в прошлом году, падало без сил. А восстановление проходило в разы быстрее, чем раньше.

Можно бы, конечно, списать это всё на приобретённый за год опыт, на спортивную форму, набранную за это же время, на чудотворную силу самого Кунг-фу, его дыхательных техник и специальных упражнений на восстановление, на прогресс в диете, в конце концов… Можно. Но, даже со всем этим, оставался ещё некоторый «запас», сверх всего «списанного» и «вычеркнутого». Запас, которому я радовался, но объяснений не находил.

Хотя, я их особо-то и не искал. Есть и есть – и слава Писателю! Хуже было бы, если бы не было.

В общем, проснулся я на полу в своей комнате, в Кремле, под утро, а того, зачем засыпал, в голове-то и нет! А отец всего два дня на работу дал. И утро первого уже идёт!

Что в такой ситуации делать? Только засыпать снова.

Что я с чистой совестью и сделал. Утром-то заснуть повторно куда как легче, чем вечером.

В этот раз, повезло больше, и время на то, чтобы покопаться в Интернете, и на то, чтобы, как следует, выучить откопанное там, было в достаточном количестве. Правда, забрать его пришлось из, итак скудного, отдыха, но тут уж ничего не попишешь – надо!

* * *

Алина и… Мари. Как-то всё так сразу усложнилось. Вопросы всякие появились… Вот не было её в моей жизни почти два года. Не было. И так просто всё было. А что теперь?

Ведь, не случайно Княжна Борятинская в Москву прилетела! Лукавит она, что только из-за того бессвязного бреда, который ей в ВК от моего имени написывался. Прям, чувствую, что не только, и даже не столько из-за него. Точнее, сама-то она может думать, что это было только её решение и причина в этом, но… кто принимает РЕШЕНИЯ в Семье Князя? Уж точно, не младшая дочка. Вопрос в том, чего именно хотел добиться этим её прилётом Фёдор Юванович Борятинский? Какие переговоры у него с Петром Андреевичем Долгоруким шли, в рамках которых, этот самый прилёт состоялся.

Да, девчонка могла сбежать из Кремля к тому ресторану с одним телохранителем сама – несомненно, так и было. Но вот прилететь через полстраны без ведома и разрешения родителя – ох, что-то я сомневаюсь.

К чему я вообще об этом? К тому, что пара Матвей-Мари… представляется мне достаточно натянутой. Девчонка старше меня на полгода. А я старше брата больше, чем на полтора. В результате, разница у них самих – два с лишним. Вроде бы мелочь… для взрослых людей. Тем более, для таких долгожителей, как Князья. Но, вот для самих детей, для их возраста: едва четырнадцать и почти семнадцать. Как учитель, точно могу сказать: не о чем им общаться. Не интересны они друг другу. Разные уровни развития у них. Ещё бы куда ни шло, если б дело наоборот обстояло: ему под семнадцать, а ей четырнадцать. Тут ещё нашлись бы темы – девочки быстрее мальчиков в психологическом плане развиваются. С течением времени, разница эта, конечно, выравнивается. Но это минимум, десять лет пройти должно, не меньше.

А ещё, так как я с братом нынче неплохо общаюсь, могу точно сказать: он-то сам совсем по другой Княжне сохнет… По Лене Тверской. Младшей сестре Максима Тверского. Того самого, который вечно меня доставал на разных официальных мероприятиях, где нам доводилось вместе бывать. Сам-то он Дар свой всего на год позже Матвея раскрыл – в семь лет. Тоже в «гениях» ходит, хоть уже и не с большой буквы, как тот. Но, передо мной, тем у кого и в четырнадцать с открытием Дара проблемы были, вечно выпендривался. Погодка мой. А Лена, сестра его, та – на год младше Матвея.

Вот только, проблемка тут в том заключается, что Князья Тверские с Князьями Долгорукими издревле не ладили. Граничат их Княжества. Несколько раз за историю чуть до открытого военного столкновения не доходило – Императору вмешиваться приходилось, разнимать и споры улаживать. Притом, что друг другу родственниками приходятся. Оба Рода от Гюргия Долгорукого начало ведут. Только наш Род от сына его Андрея, а их – от брата его, Всеволода. Того, которого ещё Большим Гнездом в своё время звали за то, что детей у него немеряно было. Один из его внуков даже Русским Царём был – Александр Ярославович. Тогда его титул ещё Царским звался. На Императорский он позже поменялся, при Иване Васильевиче, но Тверские – это другая ветка. Их «прародитель» Александру Ярославовичу братом приходился – Ярослав Ярославович. Младшим. Нынче там Михаил Иванович Княжит – пятое поколение после того Ярослава. Даже термин не смогу подобрать, кем он по родству Петру Андреевичу приходится. Но, всяко уже не близкий родственник. А Лена, так та и подавно – она уже Михаилу Ивановичу внучка. И Дар Огненный имеет. Да и вся она – огонёк девчонка! Рыженькая, веснушчатая, резкая и непоседливая. Чуть не полная противоположность Матвея. А противоположности, как известно…

Но, не ладят Князья Тверские с Князьями Московскими. Не как Монтекки с Капулетти из всем известной «печальной повести» из мира писателя, но всё же…

В общем, к чему я это всё? К тому, что Мари как-то подозрительно часто рядом со мной тереться стала. И ведь Фёдор Юванович, после покушения, её назад к себе не призвал! И даже телохранителя нового не приставил. Телохранителя пришлось Петру Андреевичу из своих людей назначать. То есть, насколько я понимаю, назад её отец ещё долго не ждёт. Если вообще ждёт. А то: «в ваш дом отдаю – вы и охраняйте»!

Подозрительно часто – это, почти всё время! То есть, и на студии тоже!

Но, по порядку. Проснувшись, наконец, с полной головой мелодий, нот и слов, я поспешил их, сперва, вывалить на заранее приготовленный лист бумаги, а после – непосредственно в запись. А для этого, требовалось, как можно быстрее оказаться там, где есть для этого необходимое оборудование. На студии. Туда и поспешил.

Разрешение Князя ведь на эту работу имелось. Правда, я думал, что просто на такси доеду, ну или Иван Анисимович за дочерью машину её к Кремлю пришлёт. Он же знает, где она сейчас. Но нет. Всё оказалось несколько интереснее. Оказывается, мне Князем был выделен собственный транспорт. Та самая чёрная тонированная бандура-сарай, на которой, нас забирали из ресторана. И она действительно оказалась бронированной.

То есть, чёрная бронированная «дура» с Княжескими номерами, водителем-Дружинником и ещё двумя машинами сопровождения с охраной. Причём, в этих двух сопровождающих машинах, ещё минимум один Дружинник должен был ехать. То есть, могло быть и больше, но один – минимум. Почему я так решил? Ну, наверное, потому что услышал, как во дворе ругались несколько парней, которых я в лицо знал, ещё с того времени, как с уроков музыки убегал на тренировочную площадку отцовой Дружины. Вот, как раз, они и решали, сколько и кого должно ехать со мной в город. Там у них и проскочила эта фраза, про «минимум, ещё один». А так, не особенно я следил за тем, кто именно грузился в моё сопровождение. Я на другой задаче был сосредоточен – не расплескать добытую музыку из головы, пока доедем. А риск этого был весьма велик, так как вместе с Алиной, присутствие которой на студии совершенно понятно и, так же, совершенно обязательно, к нам в основной «сарай» забралась и Мари. Причём, сделала это с таким невозмутимым видом, как будто она и должна была тут находиться. Как будто её присутствие здесь – само собой разумеющаяся вещь. Как будто иначе и быть не могло.

– Эм, Мари… а ты зачем здесь? – решил, всё-таки, аккуратно поинтересоваться я. Аккуратно, так как, вообще-то: она Княжна и Одарённая, и её нынешний статус гораздо выше, как Алининого, так и даже моего. Да – я сын Князя. Родной. Но, пока Дар не раскрылся – это не имеет против её слова никакого веса.

– Я с вами еду. Разве непонятно? – изящно выгнула одну бровку она.

– Понятно, – кивнул я. – А зачем?

– Хочу посмотреть, как у вас это всё происходит. Как вы свои песни записываете, – всё также невозмутимо и «царственно», как и до этого.

И, блин, не поспоришь: какие вообще возможны аргументы против слова «хочу», изречённого женщиной? Да ещё и стоящей в местной иерархии основательно выше тебя.

Пришлось заткнуться и ехать. Тем более, что, может, мне, конечно, и показалось, но я успел поймать её взгляд, брошенный в Алину. ТАКОЙ взгляд… что это уже выстрел, а не взгляд!

Что, куда интереснее: Милютина взгляд этот выдержала. И свой не отвела. А где-то в моём сознании или разыгравшемся воображении послышался резкий лязг столкнувшихся в воздухе двух острейших стальных клинков. Аж, до дрожи проняло. До холодных мурашек, прокатившихся по спине вдоль всего позвоночника.

– Ага, – сумел сказать я. – Понятно.

И на этом заткнулся. Слава Творцу, что одним единственным обменом взглядами всё и ограничилось. По крайней мере, в машине, пока мы ехали. Как было дальше, не знаю. Как минимум, в моём присутствии, они обе предпочитали помалкивать. Да и не оставались мы более лишь втроём. Постоянно присутствовал кто-то ещё из посторонних: либо кто-то из работников студии, либо телохранители, либо и те и другие сразу – так как, охраняли нас нынче так, что мне прошлому и не снилось. Никакой блин Разумник не подберётся. Да ни один из них, будучи в своём уме, и не полезет ни за что туда, где трутся постоянно минимум двое Одарённых Рангом от Гридня и выше. То есть, минимум двое тех, на кого его контроль или внушение не подействует, притом, что каждый из них, гарантированно раскатает его в блин, в случае прямого столкновения. Да ещё и убежать от такого хрен получится! Догонит. Тупо и прямо. Как это называется: «по азимуту», снося по пути, как незначительные преграды или препятствия, целые дома или даже жилые кварталы. Одарённые не церемонятся – Алексей Сумерский в «петле» очень наглядно мне это продемонстрировал.

И такая охрана наводила на достаточно неприятные вопросы. Точнее, по сути, один единственный вопрос: а чё раньше-то? А⁈

Ответ на этот сакраментальный вопрос, честно говоря, даже озвучивать не хотелось, слишком сильно расстраивала любая его вариация.

Однако, «содействие Князя» одной лишь охраной и транспортом не заканчивалось. Приставлен был ко мне ещё один человечек. Не из Одарённых. Не из Княжьей Дружины, но наделённый полномочиями «нести Слово Князя». Что, в принципе, и логично – не будет же Князь лично за мной таскаться и каждому встречному-поперечному удостоверять, что на мои хотелки и запросы есть его личное повеление? Для того специально обученный профессионал имеется. С соответствующими документами и знаками, подтверждающими его полномочия.

Ох, как все бегать начинали, стоило этому мужичку в хорошем, совсем не дешёвом сером деловом костюмчике и в овальных очёчках эти документы и знаки достать! Любой мой запрос или пожелание исполнялись незамедлительно!

Посетовал, к примеру, звуковик, что на более мощном компьютере с более серьёзной и дорогой внешней звуковой картой смог бы сводить дорожки быстрее… через сорок минут ему уже было доставлено то оборудование, модель которого он, потея от волнения под взглядом человека в костюме, продиктовал. Упомянул, к примеру, басист, что для такой мелодии, как я хочу, неплохо было бы добавить исполнителей с инструментами… так ему осталось только список составить. Желательно сразу с фамилиями. А тех, кого на примете не имеет, то, как минимум, какими инструментами должны владеть. И, через два часа, «группа» полностью укомплектована, полностью согласно этому списку.

И так во всём: стоит кому-то начать оправдывать любую задержку или сложность отсутствием чего-либо или кого либо, так эта отговорка моментально пропадает, так как этот кто-то или что-то тут же находится. Любой запрос. Совершенно. «Полное содействие Князя»! Это серьёзно. Любое оборудование, любые люди, находящиеся в пределах Княжества – почти мгновенно. Находящиеся в других княжествах – немного дольше. Но также надёжно и неотвратимо.

Вот только, такой простор возможностей и такая оперативность людей, работавших на студии, больше пугали, чем вдохновляли. Почему? А всё очень просто: каждый тут же представлял, какой будет с него спрос за провал, оплошность или неудачу, приведшие к срыву поставленного Князем срока хоть на одну минуту! Или, если конечный результат, пусть и вложившийся в сроки, покажется Князю неудовлетворительным. Ведь никаких отговорок нет! Ни одного препятствия «непреодолимой силы», на которое можно было бы сослаться. Полная ответственность за твой участок работы только на тебе. Если ты «танцор», то только заикнись, что тебе что-то там танцевать мешает – отрежут тут же! А, если не мешает, так танцуй! Не можешь – назови того, кто сможет…

Жесть, одним словом. Даже с пониманием того, что лично меня Князь точно карать не будет, даже в случае полного провала всей затеи, всё равно, было жутко смотреть на это. И стрёмно выдавать какие-то запросы. Просто, стрёмно. Но и не выдавать их было нельзя – сроки!

Однако, всё ж, ко всему человек привыкает. Ко всему адаптируется. И во всём начинает находить свою личную выгоду. Вот и я нашёл: запросил себе Петра Моисеевича в учителя. А потом ещё и хореографа, примерно того же калибра в танцах, что Пётр Моисеевич в музыке. Хореографа – на будущее. Я ведь уже придумал, какую песню не только себе сделаю, но и какую Алине дам. И какой клип на неё сниму. Но это потом. Когда отведённые мне два дня кончатся…

* * *

Глава 31

* * *

Что ж, в Кремле тоже есть телевизор. Понятно, что не один, но это особого значения и не имеет. Сколько их во всём этом здоровенном комплексе зданий понатыкано – не важно. Меня интересовал один вполне конкретный телевизор, в одной вполне конкретной комнате, которая представляла из себя что-то на подобие гостиной, но не относящейся к конкретно чьим-то покоям. Этакая нейтральная, ничья, общая комната с удобным диваном, парой кресел, журнальными столиками, даже парой новомодных пуфиков и «мешков» для сидения. Ну и с большим телевизором почти на всю стену. Красивым, крутым, современным.

Вообще, это несколько странно и нетипично для старых людей, но в доме Князя, а Кремль – это дом князя. Весь Кремль – его Дом. А вся Кремлёвская территория, с башнями, стенами, оружейной палатой, площадью и прочим – его Двор. Так вот, старым людям сильно свойственно быть ретроградами. Старые люди очень тяжело и неохотно принимают в свою жизнь любые новшества. И в первую очередь, бытовые. А уж с техникой или, хуже того – вычислительной техникой, у них отношения вовсе очень-очень тугие.

Князь стар. Ему уже за три сотни лет точно, а так-то и того больше. Я как-то всё не могу себя заставить поискать точную дату его рождения. Не то, чтобы её не было в открытом доступе, она являлась какой-то тайной, или ещё что-то в том же духе. Нет. Я просто не могу себя заставить её найти, прочитать и осознать. Потому что: «много» – это понятие растяжимое. Для меня и сто лет – «много», и двести – «много». И триста и, даже, пятьсот – всё это одинаково «много». Именно этим понятием я в своей голове и оперирую. Но, стоит узнать конкретное число… оно может ужаснуть. Ведь, насколько я, всё-таки, составил общую картину в своей голове, по разным косвенным упоминаниям, Пётр Андреевич, он, получается, Андреевич потому, что сын Андрея. Андрея Гюргиевича. Сына Гюргия, прозванного Длогоруким, того самого, от которого мы Род ведём. Гюргия Владимировича – младшего из сыновей Владимира, прозванного Мономахом – Царя Русского. Пётр Андреевич – внук Гюргия и правнук Мономаха. А я, получается – пра-правнук. Да ещё и по прямой мужской линии… прикольно. Но, не более того. Тут важнее то, что Андрей Боголюбский – это тысяча сто одиннадцатый год рождения! Это, блин, девятьсот с лишним лет назад! А Пётр Андреевич – его сын. И его дату рождения я даже не хочу смотреть. Пусть, для меня, ему, пока что, остаётся «много» лет. «Много» – со средним ориентиром на три сотни. Иначе, боюсь, моё сознание может… не воспринять адекватно эту информацию. Заклинить может. А мне такого точно не надо!

Так вот: моему отцу очень много лет. Он старше всех тех людей, которых я, в мире писателя, привык называть и считать старыми. При этом, его Дом, его кабинет буквально напичканы новейшими техническими устройствами и решениями. И он их не боится. Не считает вредной бесовской выдумкой. Наоборот: он активно всем этим пользуется, хорошо во всём этом разбирается, и не забывает своевременно обновлять и апгрейдить, заменяя устаревающие образцы на новые. Понятно, что не сам лично, у него и без того дел хватает, а специально назначенные на эту задачу люди. Но сам факт!

Так что, отцу много лет, но я не могу назвать его старым. Ибо, «старый» для меня тот, кто утратил интерес и страсть к жизни. Тот, кто перестал бежать вперёд, обгоняя время, бежать, оставаясь наравне со временем. Тот, кто отстал от времени и больше не имеет желания его догонять. А «старость» тащит за собой «немощность»… чего об отце уж точно никак не скажешь.

Комната с диваном и большим телевизором. Да – опять! В этой комнате, на диване я… и Мари с Алиной. Говорил же: Мари как-то слишком часто стала попадаться мне на глаза и крутиться рядом. Но сегодня, хотя бы формально её присутствие здесь обосновано, так как она не одна здесь, а со своим женихом. Да-да – Матвей сидел с нами. Оказывается, с того времени, как меня забрали в Кремль, запрет на общение моё с братом и иными родственниками был снят. Никто мне не поспешил, конечно же об этом сообщить – сам узнал. Опытным путём. Когда пересёкся с Матвеем в одном из коридоров Кремля, и никто за это не был наказан: ни он, ни я, ни кто-то из отвечающих за моё содержание и жизнеобеспечение в этих стенах. А, раз так, то о каком запрете вообще может идти речь? Ни о каком.

Так что, Матвей тоже сидел сейчас с нами в этой комнате. Правда, он расположился на кресле, а я в центре дивана. Угадайте, где и как расположились девчонки? Именно – тут и гадать не нужно: на диване, возле меня. Мари – со стороны, что ближе к Матвею, Алина – с противоположной от неё.

А ещё… в этой же комнате, в одном из кресел сидел отец. Да-да, Пётр Андреевич лично, своей собственной неповторимо-давящей персоной.

Правда, сейчас он был в домашнем: в свободных светлых льняных штанах и свободной же рубахе-косоворотке, тоже светлой, с совсем небольшим количеством красной вышивки по краю подола, по краю рукава и по краю ворота. Но не подпоясан.

Я только что что-то там говорил о том, что Пётр Андреевич не ретроград? От своих слов не отказываюсь. Но, кое-какие бытовые привычки имелись и у него. Рационально обоснованные. Ведь, тот, кто ходил в льняных штанах и рубахе при нормальной комнатной температуре, согласится: одежды комфортнее найти сложно: дышит, к телу льнёт приятно, лёгкая, не трёт, не раздражает, аллергенов не содержит.

Я, кстати, на минуточку, между прочим, точно так же одет был сейчас. Тоже в лён. Тоже в светлый. И тоже с минимумом вышивки. И нет – я не подражал ему. И нет – мы не сговаривались. Просто… блин, ну это удобно! И при моём росте с шириной плеч, ещё и красиво.

У отца, кстати, рост и ширина плеч всё ещё, слегка поболе моих будут.

Ну, а ещё, в моём здешнем шкафу, такая одежда просто была. Я ведь сам-то эти шкафы не заполнял. И из моей квартиры мой гардероб никто перевозить и не думал. И гардероб, и иные мои пожитки. Всё там оставалось. Хотя, за ноутбуком я всё-таки заехал, однажды, по пути со студии обратно в Кремль. Попросил водителя завернуть, и он не стал мне перечить. Так что, мой компьютер – это исключение.

В остальном же… а смысл мне везти что-то самому, если есть специально обученные люди, которым известны мои размеры, которые могут заполнить шкаф за меня? Откуда размеры известны? Так я координаты портного, услугами которого пользовался уже дважды, оставил работнику, спросившему меня об этом. О размерах и предпочтениях в одежде.

А вот Матвей выделялся: он сидел в этих, современных широких штанах с манжетой выше щиколотки, которые я не знаю, как называются, и в футболке с каким-то анимешным принтом. Что? В этом мире такой жанр, как аниме тоже присутствовал. Родом так же был из Японии и, среди молодёжи, пользовался достаточно большой популярностью. У нас, в смысле, у Российской Империи, сейчас с Империей Восходящего Солнца отношения вполне дружеские, так что, государственной политике и линии правящей верхушки эти мультики и картинки не противоречили.

Девочки… Мари была в лёгком белом сарафане с какими-то Югорскими узорами, возможно даже национальными, всё ж, Семья Фёдора Ювановича имел глубокие и обширные связи с местными, так что эта тема и ему и его домочадцам была близка.

Мария Фёдоровна сидела на диване, подобрав ноги, так что её сарафанчик, на самом деле, довольно-таки коротенький, не выглядел провокационно.

Алина была в топике и шортиках. И она, практически, пряталась за мной от «сурового взора Князя».

Такие вот посиделки. Почти семейные. Почти – потому, что семья у нас значительно больше, чем три человека.

А что мы вообще здесь делаем-то? Сидим. Перед телевизором. Смотрим какую-то рекламу на одном из центральных Имперских каналов. На который отец переключил, когда вошёл к нам в комнату и молчаливо, по-хозяйски, занял одно из кресел, предварительно завладев пультом.

Так-то мы, до его прихода, собирались премьеру моей песни, точнее клипа посмотреть на «Муз-тв». Как раз сегодня должна была быть. Мы ведь вполне уложились в отведённые отцом два дня. Больше того: готовый вариант был отправлен ему для предварительной оценки. Чтобы, в этот раз, сначала он посмотрел, послушал и оценил: можно такое выпускать в эфир, или не стоит, если я опять где-то чего-то не доглядел или не так понял в местном менталитете и конъюнктуре.

«Голос Князя» принёс ответ, что Князь доволен работой, что вызвало такой мощный и слаженный вздох облегчения у всех работников студии, которые это сообщение слышали, что, может мне и показалось, но, по-моему, стёкла в окнах от этого вздоха прогнулись на секунду, а потом завибрировали, отпущенные нормализовавшимся давлением.

Ответ-то принёс, а вот сам материал не вернул. И наши собственные рабочие копии велел в дело не запускать, в смысле, в эфир. Князь, вроде бы, сам решит и договорится, где, когда и как наш клип использовать.

С того момента прошло ещё два дня. Два дня в Кремле. Итого – уже четыре. Чем мы в них занимались? Да понятно, чем: Алинке песню записывать начали. И к съёмкам её клипа готовиться. Разрешение-то на посещение студии и выезды с территории Кремля у нас никто не забирал после окончания работы над первой песней. Больше скажу: тот же человечек всё ещё с нами ездит. То есть, опция «полное содействие» тоже ещё не отключена!

Правда, пользоваться этой опцией, что-то стрёмно. Да и работали над новой песней мы уже не так аврально и активно, не было в ней особой необходимости. Писали ведь, не потому, что надо, а потому, что хочется…

Алина… домой не просится пока. Четыре дня уже там не была. И телефон у неё, в отличии от меня, забрали при заселении в Кремль. То есть, четыре дня уже девочка с родителями не общается… Но молчит. Не жалуется. Терпит.

И вот теперь, получив известие о времени премьеры, мы собрались все вместе, чтобы эту премьеру посмотреть. Заценить, что же у нас, в итоге, получилось… когда пришёл отец, сел и переключил канал.

Теперь сидим вот, рекламу смотрим. Не, ну а что ещё делать? Не пульт же у Князя отбирать, накидываясь на него всем скопом. Так ведь, мало того, что действие это будет крайне грубым и невежливым, нарушающим всю и всякую иерархию нашего дома, так ведь ещё и бесполезным: отец же тупо сильнее – у него попробуй ещё отбери!

Можно, конечно, было бы ретироваться – то есть, тихонько встать и смыться в какую-нибудь другую комнату, где был другой телевизор. Можно. И даже возник в первый момент соблазн именно так и сделать, но… Он же не просто так пришёл? Не случайно же он выбрал из всего того множества комнат, которые в Кремле имелись, именно эту и именно сейчас?

Значит, дело у него какое-то было. Задумал он что-то. А для того, чтобы узнать и понять, что именно, надо просто подождать. Иметь благоразумие и терпение, чтобы дождаться следующих его слов или действий. Иногда, вместо того чтобы спешить начинать что-то предпринимать, дёргаться, суетиться, лучше всего просто подождать и посмотреть.

Реклама, меж тем, закончилась. Прошла заставка и титры какой-то передачи, как-то я упустил из внимания, какой именно. И тут, на экране появился кадр: вид на тот самый мост, с которого меня когда-то скинули. А ещё тихие первые аккорды моей новой песни фоном…