Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Соавторы: Харитон Мамбурин,Михаил Француз,Анастасия Машевская,Аисс Виал,Владимир Андрейко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 349 страниц)

Глава 25

* * *

Люксовое обслуживание, оно зовётся «Люксовым» не просто так. И, когда у тебя есть право им пользоваться, это приятно. Например, вчитываться в строчки меню, в которых указывались составы представленных там блюд, не потребовалось. Халдей принял заказ и без этого. Я просто описал ему, что хочу получить, а он ответил: «Сию минуту будет исполнено! Не извольте беспокоиться!». Удобно.

Вот только, стоило мне закончить оформление заказа и поднять глаза…

«Наследство» оригинального Юрка дало о себе знать: дыхание перехватило от того, насколько сильно и резко «ледяные гусеницы» зашевелились в районе солнечного сплетения – через зал, ото входа, и маршрутом, не оставляющим сомнений в конечной его цели, к нашему столу двигалась Мари.

Была одета она, как и положено, в форму Лицея, соответствующую цветом Стехийной направленности её Дара, со всеми положенными нашивками и значками: Юнак Земли. Экзамен на Гридня-то она провалила… в очередной раз. То есть, форма была чёрной с золотом. И надо признать – очень ей шла. Хотя, а как могло быть иначе? Как могла бы не идти ей форма, разработка и пошив которой стоил таких баснословных денег?

Но, не важно. Факт был в том, что мне стоило огромных усилий перестать «пожирать её глазами» и отвести взгляд. Ненадолго, правда.

– Здравствуй, Юр, – с улыбкой поприветствовала она меня. – Макс, – не только меня. Тверской тоже удостоился и кивка, и улыбки. Это резануло по сердцу, но я быстро смог подавить своё недовольство. В конце концов, «наследство» «наследством», но я – это уже совсем не тот Юра, который мог раньше из-за такой мелочи вызвериться и довести дело чуть не до драки.

Как «джентльмены», или «галантные кавалеры», мы с Тверским поднялись со своих мест при приближении гостьи. Хотя, даже самих понятий таких в Российской Империи… не то, чтобы совсем нет – проникновение влияния «тлетворного Запада» же всё равно идёт, но оно не в чести.

Понятий нет, но правила вежливости есть. Так что, отодвинуть для подошедшей девушки стул… успели оба. Стульев-то вокруг стола хватало – он же на четверых рассчитан. Вот мы с Максимом и отодвинули те, что стояли ближе к каждому из нас. Получилась… довольно острая ситуация: необходимость для девушки недвусмысленно делать выбор сразу. Да ещё и не допускающий двойных толкований. И на попятную уже не двинешься – сама подошла, никто не заставлял.

Княжна Борятинская, не ожидавшая от нас такой вот «подставы», замерла на миг, в глазах её мелькнула растерянность, на лице появилась тень недовольства. Но справилась с собой она, всё же, быстро. Да и решение приняла тоже.

– Спасибо, – улыбнулась она, устраиваясь на том стуле, что за спинку держал я, а не Тверской. Максим нахмурился, но ничего вслух говорить не стал. Молча вернул взятый стул на место и сел обратно на свой.

Не то, чтобы он действительно мог надеяться на то, что чужая невеста, прилюдно, решится оказать настолько серьёзный знак благосклонности именно ему, но… ревность самца, претендующего на доминирование, всё ж была задета. Тут ничего не сделаешь – это не разум, это – инстинкты.

– Не знала, что ты теперь на «старшей половине», – с улыбкой сказала девочка, обращаясь ко мне. Прошлась взглядом по моим плечам. – Поздравляю с переводом. Ты теперь в какой группе?

– Спасибо, – поблагодарил за поздравление я. – В четырнадцатой.

– О? Буду знать. Но… я не вижу значка Ранга у тебя на воротнике, – заметила она. – Как твой экзамен завершился? Какой итог? Я слышала, что там возникли какие-то сложности с оглашением результата?

– Не могу сказать, Мари, – пожал плечами в ответ. – Сам не знаю. Мне было сообщено, что результат «будет объявлен позже». А значок Юнака куда-то исчез. В доставленных мне личных вещах я его не обнаружил.

– Вот как? – удивлённо приподняла брови девочка. – Это необычно. Впервые о таком слышу.

– Ну, думаю, подробности тебе легче не от меня услышать, а от отца – он ведь был там непосредственно. Да и в оценке экзамена участвовал. Так что, должен знать.

– Как и твой, – «вернула пас» обратно мне она.

– У нас… с отцом сейчас очень сложные отношения. Натянутые…

– Сложные? – снова приподняла опустившиеся было бровки Мари. – Что-то произошло?

– Мы не общаемся, – ответил я, не став упоминать момента с нашей дракой… ну, мне всё-таки приятнее называть это «дракой», а не «избиением», для самолюбия не так болезненно. Да и вообще – я же его тоже достал! Значит – драка.

– Но… почему?

– А того, что он выгнал меня из дома и из Семьи, недостаточно?

– Но он же принял тебя обратно?

– Он-то принял, а я? Хотел ли я сам быть принятым обратно? Меня кто спросил?

– Но ведь это…

– Мальчишество? Я знаю. Но он ведь даже не извинился. Он считает, что всё сделал правильно. Что можно просто забрать меня с улицы, чтобы вернуть всё так, как было раньше.

– Но…

– Не бери в голову. Это наши внутренние, семейные проблемы, – поморщился я, не имея желания дальше развивать тему. Вот только, видимо, у девочки на этот счёт мнение с моим не совпадало.

– Не могу, – ответила она. – В конце концов, очень скоро это будут уже НАШИ внутренние семейные проблемы.

– Если будут, – хмыкнул я.

– А есть сомнения? – чуть сощурилась Борятинская. Максим, соблюдая вежливость, в наш разговор не влезал. Не делал вид, что его тут нет, но и не влезал. При этом, с удовольствием грел уши. – Пётр Андреевич уже официально объявил о возобновлении помолвки.

– А меня он спросил? – снова хмыкнул я.

– Тебя? – чуть довернула свою очаровательную белокурую головку к плечу девочка.

– Хочу ли я связывать свою жизнь с кем-то по его приказу?

– То есть? – чуть нахмурила свои бровки она. – Что ты этим хочешь сказать?

– Только то, что сказал: связывать с кем-то свою жизнь, создавать семью – это слишком ответственное дело, чтобы слушать чужих приказов. Жить ведь потом не тому, кто приказал. А жить с женщиной, которую с тобой связывает только приказ – я разве похож на мазохиста? Ни один, даже самый заклятый враг не способен отравить мужчине жизнь так, как женщина, с которой он живёт. Она же весь мозг выест за следующие годы! Чайной ложечкой и без наркоза!

– Значит, такого ты обо мне мнения? – сощурилась сильнее Борятинская.

– Я не знаю, какого мнения о тебе быть, Мари, – честно ответил ей я. – Вся эта затея со свадьбой изначально была политическим шагом. И ты никогда не говорила мне, что сама обо мне думаешь. Что думаешь обо мне, как о будущем муже?

– Я…

– Сказать у алтаря «Да» – минута. Но, за этой минутой следуют дни, недели, месяцы, годы брака… Годы совместной жизни совершенно разных, ничем друг с другом не связанных людей.

– Знаешь, Долгорукий, – всё ж не утерпел и вмешался в разговор Тверской. – По-моему, ты слишком загоняешься. Дворянам, заключающим браки по расчёту, нет совершенно никакой необходимости жить вместе и портить друг другу нервы. У каждого свой дом и своя жизнь. Только дети общие. Они могут годами вообще друг с другом не видеться. Тем более, когда жён несколько.

– Хм, допустим, – с интересом повернулся я к Максиму. – Но, тогда, другой вопрос: секс.

– А, что секс? – не понял Тверской.

– Ты же не станешь отрицать, что секс является потребностью взрослого здорового человека, что мужчины, что женщины?

– Глупо отрицать очевидное, – пожал плечами мой собеседник.

– В описанной тобой схеме, как удовлетворяет эту потребность мужчина – понятно, у него несколько жён. Но, как в этой схеме быть женщине? Той самой, которую мужчина годами не посещает? У неё же потребность в занятии сексом ничуть не слабее, чем у мужчины. Как ей быть? Терпеть? Ну, месяц, пожалуй, потерпит. Ну, два месяца. Три. Ну, край – полгода. А потом? – с беззлобной улыбкой проговорил я, обращаясь именно к Тверскому, даже не глядя на Борятинскую. Специально не глядя на Борятинскую.

– По… том? – даже слегка заикнулся под моим взглядом Максим.

– А потом только два возможных пути у этой ситуации: или женщина идёт требовать внимания от своего мужа, попутно вынося ему мозг, либо…

– Либо?

– Либо у мужа начинают расти ветвистые такие, разлапистые рога! – не стал более томить с ответом я. – Ни та, ни другая ситуация мне не нравится. А тебе?

– Но ведь… десятки дворянских семей так живут… И ничего, никто… – серьёзно задумался над сказанным мной Тверской Княжич.

– А, что они, по-твоему, кричать на каждом углу должны о том, что им изменяют? – пожал плечами я. – Все молчат и делают вид, что всё в порядке.

– Ты – ужасный человек, Юрий! – вспыхнула, наконец, и Борятинская. – Не стыдно тебе так говорить, когда у твоего отца самого прямо сейчас три жены!

– Почему должно быть стыдно мне? – «удивился» я. – Дела моего отца – это его дела. А у меня самого – жен нет, и «рогов» нет. И не хочу, чтобы появлялись.

– Жёны? – уточнил Тверской.

– «Рога», – поправил я.

– А жёны? – не сдался он.

– А жены довольно одной. Но такой, с которой мы любить друг друга будем. С которой не только постель, но и жизнь разделить можно будет. А Княжна это будет или безродная – не имеет значения.

– Это ты сейчас на певичку свою намекаешь? – прищур девушки разом стал злым и опасным. А я подумал, что, похоже, опять увлёкся умствованиями и спи… ляпнул лишнего. И это лишнее мне теперь не раз ещё аукнется.

– Нет, не намекаю. С Алиной у нас деловые, партнёрские и дружеские отношения. О любви и браке и разговора нет.

– Пока нет, – совершенно не собиралась успокаиваться Борятинская.

– Ну, тут ты, кстати, не прав, – перехватил слово Тверской. – С Бездарями ничего больше простой короткой интрижки не закрутишь. Они ведь живут не дольше мотылька-однодневки, а вянут быстрее цветов, поставленных в вазу. Всё, что ты получишь от таких отношений – это боль, сожаление и чувство утраты. Так что, поверь – лучше даже не начинать.

Он сказал, а я… замер. Как-то такая, вроде бы, совершенно очевидная мысль мне раньше в голову не приходила. В теории с постоянными упоминаниями долгожительства Одарённых сталкиваться приходилось всё время – те же учебники истории, или семейный альбом Семёновой. Но вот к самому себе… я этот момент ещё ни разу не примерял. До этого момента. Как-то обретение Дара с обретением долгожительства у меня не связывалось, хоть и было его совершенно закономерным следствием.

А вот сейчас Максим сказал, и я замер. Осознание сказанного им потрясло до глубины души. Ведь, получается, я теперь… буду жить долго? Не восемьдесят – сто двадцать лет, как рассчитывал раньше, а сто пятьдесят, двести, триста и больше? А, если прибавить возможность того, что «петля» не была разовым стечением неизвестных мне мировых обстоятельств, а является моей постоянной способностью, то… вообще бессмертен? Пока живо моё тело в другом мире, по крайней мере.

Это обстоятельство надо было осознать. Осознать и переварить.

А вот Борятинская восприняла мою реакцию иначе. Своим, женским способом её истолковав.

– Что, Юра, о этой своей вертихвостке задумался? – с ядом в голосе обратилась ко мне она.

А я… даже и не услышал, что она ко мне обращается. Слишком был погружён в себя и осознание собственной «бессмертности». Это ведь шокирует ничуть не меньше, чем понимание смертности в пять лет, считающееся психологами одним из тяжелейших личностных кризисов человека. Ведь, кто-то там, может быть – и хрен бы с ним. Он где-то там. А вот, когда не кто-то, не где-то, а именно ты и здесь – это сокрушает и сбивает с толку.

– О том, каким сморщенным черносливом она будет выглядеть всего через тридцать-сорок лет? – продолжила, тем временем, девочка, сидящая рядом. – Да какие тридцать! Уже через десяток она раздуется, обрюзгнет и обвиснет, а всё лицо уже будет в морщинах…

– Мари, – поморщился я, как от зубной боли – последняя часть её фразы всё-таки достигла моего внимания. – Не перебарщивай. Злословие тебя не красит. Да и я уже объяснил: Алина – мой друг и деловой партнёр.

– Конечно, – прикрыла глазки и понизила голос она, практически, один в один, повторив известный мем с лохмато-бородатым Тором, распространённый в сети мира писателя. – Конечно…

Я только вздохнул. Доказывать что-то женщине? Бесполезно. Заранее обречённое на провал занятие.

Повезло, что, как раз в это время подошёл официант, доставивший часть нашего с Максимом заказа. Его появление прервало разговор. И, пока он расставлял тарелки, мы, все трое, сидели молча. Потом свой заказ делала уже Мари.

После ухода официанта, разговор, хоть и продолжился, но острых тем уже не затрагивал. Да и продлился не слишком долго. Мой рацион слегка удивил Максима, но оставил равнодушной Мари. В принципе, ничего необычного – Мари-то уже жила в Кремле какое-то время, о моих пищевых чудачествах знала. Тверской… да ему, в целом, до лампочки, как я питаюсь. Бросил только пару обычных, для таких случаев, фраз, мол: «Ноги таскать не будешь» и «Долго ли на одной траве хищник продержится?».

А дальше, обед уже заканчивался. Покинула нас Мари. Мы сами поднялись и пошли на следующее по нынешнему расписанию занятие. К конюшням.

Лошади, верховая езда… в целом, меня не пугали. Я, и как Княжич, и как писатель, был достаточно неплохо знаком с этим делом. Княжича этому в Кремле учили, а писатель сам интересовался, на ипподром захаживал, частные уроки брал… ну и пару историй, с этим связанных в прошлом имел. Так что, нет – не пугала меня верховая езда… пока я не увидел, на КОМ предстоит ездить!

Здешние кони были с «Советского тяжеловоза» размером и… имели крылья!

* * *

Глава 26

* * *

К сожалению, или к счастью, но я ошибся – у самих коней крыльев не было. При этом, они всё равно умудрялись подниматься в воздух. Как? Очень просто: «крылья» им «приделывал» наездник, имеющий Дар Стихии Воздуха. Именно наездник давал коню возможность полёта.

И первый же вопрос, который возник у меня в голове, когда я это обстоятельство увидел вблизи, был – на фига? Ну, то есть, зачем? Зачем приделывать что-то коню, тратить на него внимание и силы, если можно «приделать» это же самое самому себе и взлететь без коня, самостоятельно? Нафига в этом уравнении конь⁈

Ответ на этот вопрос я получил чуть позже. И он мне не понравился.

Помните, что именно было изображено на Печати Великих магистров Ордена бедных воинов Христа и храма Соломона… более известных, как «тамплиеры»? Я вот помню. Не то, чтобы это имело такое уж важное значение для моей жизни, просто, как забавный исторический факт: мол, чего в жизни не бывает?

Там изображён конь (или лошадь, хрен его разберёт, в том качестве, каком рисунок выполнен – он же схематичный), на котором едут… два рыцаря. Два!!!

Почему именно такой символ – версий несколько, какая из них ближе к реальности, мне не известно. Факт, что он есть, и им пользовались на протяжении всего существования Ордена.

Эм, так к чему я об этом вспомнил? К тому, что и здесь, уже в наше время, у нас на занятии, на каждом «тяжеловозе» сидело по ДВА человека! По два седока!

Один с Даром Стихии Воздуха, способный поднять коня в небо, а второй – с любой другой боевой Стихией.

Догадайтесь, кто мне попался в «напарники»? Сложный вопрос, не правда ли? Сразу такая масса вариантов в голове появляется… угу.

Естественно – Тверской. Можно было даже не гадать – не зря же вместе шли, состоим в одной учебной группе и даже живём в одной комнате…

Но, в реальности, не в этом было всё дело. А в том, что Воздушников слишком мало, чтобы было из кого выбирать и иметь возможность привередничать. Не то, чтобы это был такой уж редкий «класс» – ничуть не реже любой другой Стихии сродство с Воздухом и Ветром встречается. Но именно: не реже! Не реже… но и не чаще. А Стихий много. На всех представителей других «классов» Воздушников никак не хватит.

Так что, занятие было организовано следующим образом: трое Одарённых Стихии Воздуха из нашей группы по очереди «катали» на «окрылённых» конях одногруппников. Соответственно, в небо поднимались за раз только шестеро человек. Остальные… разбивались на пары и совершенствовали свои навыки верховой езды на земле. По двое на лошади. Вполне себе логичное построение урока.

Да и вообще – ездить вдвоём оказалось не так уж стрёмно, как думалось сначала. Конь, как я уже раньше упоминал, размером с «Советского тяжеловоза». Кто не знает, эти «лошадки» от семи центнеров до тонны живого веса имеют. А те, на которых занимались мы, были ещё больше и тяжелее. В общем, на его спине таких, как я, трое уместиться могло. А обычных, не «медведеобразных» пацанов и все четверо.

Да ещё и седло оказалось хитрым – двухместным. Я, до этого, даже и не знал, что такие вообще существуют. А тут вот были.

В общем, сидеть удобно, держаться есть за что, стремена для ног имеются. Правит, правда, этим «транспортом» только один ездок. Тот, который сзади сидит – у него поводья, специальным образом сделанные, в руках находятся. Но это и хорошо, ведь сидящий впереди Одарённый, во время «наземной отработки элементов полёта», не просто пассивным пассажиром был, а Стихийные атаки по установленным в рядочек мишеням отрабатывал.

Слабые и точечные, конечно, а не площадные AOE какие-нибудь, зато не из статичного положения, а прямо на полном скоку, пока задний седок заставлял коня из стороны в сторону метаться и препятствия перепрыгивать, отрабатывая полученные от инструктора задания. Короче, то ещё развлечение, ничуть не уступавшее ранее прошедшим часам «медитации».

Но это на земле. Тем счастливчикам, чья очередь была подниматься в небо, сегодня никаких целей поражать не приходилось. Сегодня: лишь наслаждение полётом… ну, то есть, привыкание к нему. Ведь не у всех же до поступления на третий курс имелся уже опыт свободных полётов. А к такому действительно – ещё привыкать надо. Это ж не самолёт какой-нибудь, тут от неба тебя никакие стенки и стёкла не отделяют.

Когда подошла моя очередь, освободился как раз Тверской. Но, я, так-то, на другой вариант и не надеялся. Поэтому, спокойно пошёл к нему. Спокойно забрался на коня в седло перед опустившим для этого вниз поводья Максом. Спокойно устроился. Спокойно ответил ему на вопрос о готовности, а дальше… всё спокойствие, как ветром сдуло. Вот только, не страх ему на смену пришёл, а восторг!

Нет, это просто непередаваемое ощущение, когда копыта нашего скакуна, начавшего брать разбег, оторвались от поверхности и застучали уже не по земле, а по внезапно ставшему твёрдым воздуху. Когда земля качнулась и стала всё быстрее и быстрее уходить вниз. Когда с боков распахнулись два здоровенных белых крыла из так же уплотнённого воздуха, по форме более всего напоминавшие лебединые или орлиные, но только очень, очень большие. Когда навстречу понеслись облака, становящиеся всё ближе, ближе и ближе… в моей груди не осталось ничего, кроме восторга. Даже не так: ВОСТОРГА! Бешеного и дикого.

И я, кажется, даже весело кричал и улюлюкал от этого восторга, переполнявшего меня и требовавшего выхода наружу. Ведь ТАК я ещё не летал! Даже парашют с этим не сравнится. Особенно круглый «людской десантный», а не спортивное «крыло», с которым я так ни разу и не сподобился прыгнуть. Были возможности, но… не прыгнул. Жена прыгала, а я – нет. Ну да ладно – зато она на «Пегасах» не скакала!

Небо. Воздух. Ветер… вот ветра, кстати говоря, как раз и не было. Точнее, он был, да ещё как был, но не там, где были наши лица, грудь или голова коня. Ветер за пару метров перед его лбом разделялся надвое, словно разбиваемый невидимым волнорезом, и уходил двумя отдельными потоками сразу под крылья с боков, давая им подъёмную силу. Так что, можно было не щуриться и никаких защитных очков не надевать.

Воздух, Ветер… но, самое интересное, здесь были не только они. Здесь ещё и Вода была! Те самые облака, к уровню которых мы с Тверским поднялись. К уровню и выше этого уровня, пробив собой всю их толщу.

Вода… я её чувствовал. Я с ней здоровался. Она ко мне тянулась. И её было очень, очень-очень много! Так прям и подмывало чуть похулиганить и устроить дождь…

Но я не стал этого делать. Водников в нашей группе, считая меня, всего двое. А значит, кайф от дождя, поймаем тоже – только мы. А вот всем остальным будет совсем не в кайф! Занятие-то под открытым небом. И прерывать его инструктора не будут. А скакать по мокрой траве, мокрому, на холодном пронизывающем декабрьском ветру – удовольствие ниже среднего. Для любого, кто не является Одарённым Стихии Воды.

Так что, не стал я хулиганить. Чётко следовал указаниям скакавшего рядом Инструктора и излишней дурацкой инициативы не проявлял.

* * *

– Что ж, понимаю теперь, что ты имел в виду в столовой под «растрясёт», – позже, возвращаясь от конюшни к своему общежитию, которое было от неё довольно-таки далеко (точнее, это конюшня отстояла далеко от общежитий, видимо, чтобы не смущать тонкий нюх Аристократов своими ароматами), говорил я Тверскому, делясь с ним свежими впечатлениями. – На такие приключения, действительно, лучше с лёгким животом ходить. Спасибо.

– Да ты ж и так не ел считай ничего, – пожал плечами Максим. – Один салатик какой-то, да пару яблок.

– Ну, так я ж говорил уже: на диете сижу, – последовал ответ от продолжающего дебильно улыбаться меня.

– Стрёмная у тебя диета. Кони на такой диете двинешь…

– Ну, пока не двинул.

– А ты, что, серьёзно сегодня первый раз летал? – снова задал мне свой вопрос Тверской.

– Серьёзно: так – первый раз. Я даже не знал, что так вообще можно было.

– И отец тебя ни разу не катал?

– Нет. У меня ж Дара не было, ты же помнишь.

– Помню… «Так» не летал, а как летал?

– Ну, на самолёте только.

– На самолёте – это не то, – поморщился Максим. Я на это только беспомощно развёл руками. – Понравилось?

– Безумно! – совершенно честно ответил ему я. – А занятия по верховой езде всегда такие весёлые?

– Нет, – хмыкнул Максим. – Это пока, первые месяцы. Обвыкнуться дают. А потом…

– Что потом? Ты уже знаешь?

– Брат старший рассказывал. Он тоже Воздушник.

– И что же? – с живейшим интересом поторопил Тверского я.

– Потом отработка площадных атак с воздуха будет. Уже на полигоне. Имитация воздушного боя… и десантирование, – появилось на последних словах Княжича Тверского плохо скрываемое ехидство пополам со злорадством. – Точнее, это у ВАС десантирование. А у НАС, Воздушников, «бомбометание» на точность!

– Десантирование, – разом нахмурился я. – А какой парашют? Круглый или спортивный?

– Парашют? Ты что, Бездарь? Забудь! Одарённые без парашютов на головы врагам прыгают. Пока ты на этой тряпке спускаться будешь, болтаясь во всех этих бесполезных верёвках, тебя уже в пепел превратят и по ветру пустят. Или заморозят. Или, как капусту ту нашинкуют…

– Без? – осторожно переспросил я. Улыбка на этих словах исчезла с моего лица окончательно. Подозреваю, что и цвет лица… слегка изменился. В сторону бледности.

– Без, – злорадно подтвердил Тверской, удовлетворённо наблюдая за изменившимся выражением моей вытянувшейся рожи.

– Точно?

– Точнее не бывает, – расплылся в улыбке от уха до уха он. А потом счёл нужным немного пояснить. – Это ещё от Рюрика пошло. Если верить летописям, он со своим Хирдом так первые города в Гардарике брал. Тот же Киев.

– На конях летающих? – удивился я, так как мне было трудно представить урмана на коне. Они ж, вроде моряками были.

– Нет, – хмыкнул Максим. – Олег Вещий весь Рюриков драккар с хирдом в небеса поднимал. Трувор с Синеусом туман нагоняли. Враги атаки с воды в этом тумане ждали, всё внимание и силы на море сосредотачивали… пока Рюрик со своими хирдманами им прямо на головы сыпаться не начинали. Ему ж самое главное было в крепость, за стены попасть… чтобы не сжигать полностью весь город со всеми зданиями и населением он же сюда жить, а не карать плыл… А, к тому времени, как защитникам туго становилось, как раз и основные корабли подходили, уже, как положено, по морю – всем уже не до них было.

– Круто, – признал я. – Но драккар – это драккар. Почему, тогда, сейчас – кони?

– Так драккар особо посуху не погоняешь. Не весь же путь от города к городу его по небу вести? Да и на конях, на самом деле, быстрее получается. Конь манёвреннее и проворнее. В стаю-то мелких подвижных целей сложнее попасть, чем в один-два больших неповоротливых корабля.

– Хм, действительно, – задумался я. Потом спросил. – Но, пусть, это раньше так было – конница, корабли, все дела. Но сейчас же самолёты есть. Не проще ли на них? Не быстрее ли?

– Нет, не быстрее, – серьёзно ответил мне Тверской. – Это ты просто с Витязем или Пестуном не летал. Не говоря уж о Богатырях.

– Что, неужто быстрее истребителя? – удивился я.

– Быстрее.

– Быстрее скорости звука? – ещё шире распахнулись в непонимании и изумлении мои глаза.

– Гораздо быстрее! – уверенно подтвердил Тверской. – Витязь Воздуха, по прямой, до трёх Махов развивать на высоте может. А для Пестуна на хорошем скакуне – и свыше пяти не предел. Ну, это, повторюсь, если по прямой, конечно. Маневрировать на таких скоростях, сам понимаешь – проблематично.

Мне на это сказать нечего было. Оставалось только подобрать отвисшую челюсть и присвистнуть.

– Да и самолёт… Железку эту любой Бездарь ракетой или зениткой собьёт. А Воздушника ещё сбей попробуй! Даром что ли мы воздушную твердь под копытами создаём? Ни одна ракета или зенитка через эту твердь не пробьётся!

– А сверху?

– А там такие потоки ветра, что любую ракету в сторону отведут. Да и не нацелишься на коня – у него же горячего выхлопа нет – ракета просто цель не захватит. Нечего ей захватывать…

– Круто… – только и оставалось мне подивиться. А у самого этот долбаный парашют из головы не шёл. Точнее, его отсутствие.

* * *

К сожалению, дальше всё «крутое» заканчивалось. Дальше начиналась зубрёжка – экзамены-то никто не снимал! А проваливать их… как-то не очень хотелось по вполне понятным причинам. Ведь, я пока точно не знаю, чем именно грозит такой провал, но как минимум, один самый очевидный вариант вижу: тот, где меня с позором возвращают обратно на «младшую половину». С них станется!

И фиг бы с ним, с позором – переживу как-нибудь. Но так ведь там же Всесети нету! И компьютера моего с телефоном нет! Да и вообще – совсем не так интересно, как здесь.

Это уже достаточно весомая причина, чтобы постараться и не халтурить. Но, была же ведь и ещё одна – то самое загадочное «В…» которым можно напугать даже того, кто уже «месяцами под смертью ходил», о котором начал говорить тогда Директор, но не успел, прервался.

И лично у меня, на букву «в» автоматически выскакивает только одна ассоциация – «война». И, с учётом того, что нынче творится в Польше, а ещё больше того – назревает, проверять эту версию совсем не хочется. Ведь, чисто технически, провернуть такой трюк – элементарно. И я в своей голове пару сценариев уже прокручивал.

Самый простой из них: объявить, что, раз первые два курса с муштрой и казармой мной пройдены, то теперь можно и отчислить за неуспеваемость. Отчислить… с прямым переводом в действующую армию с младшей офицерской должностью. Сразу на условный пока фронт – отрабатывать затраченные на моё обучение Государством средства. Погоны то ношу уже, а прапорщики и подпоручики в войсках всегда нужны.

Кхм, вот и ещё одно неприятное слово на букву «в» – «войска»…

Так что, зубрил я честно и усердно, либо в библиотеке заседая, либо в своей комнате запершись. Хорошо ещё, что первые предметы простые были. Ну, для меня простые: Русский, Физика и Математика. Они-то, почему-то, каким-то странным образом, не слишком от тех, что в мире писателя, отличались. В целом. За исключением некоторых частностей и моментов, на которых как раз и пришлось сосредоточить своё внимание.

* * *