Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

«– Ящик… – повторил отец Кабани упавшим голосом. – Это мы говорим, будто мы выдумываем. На самом деле все давным-давно выдумано. Кто-то давным-давно все выдумал, сложил все в ящик, провертел в крышке дыру и ушел… Ушел спать… Тогда что? Приходит отец Кабани, закрывает глаза, с-сует руку в дыру. – Отец Кабани посмотрел на свою руку. – Х-хвать! Выдумал! Я, говорит, это вот самое и выдумывал!.. А кто не верит, тот дурак…».

Очень такое точное и ёмкое описание. Образное. Только я для себя, вместо «ящика», подставляю в него «бесконечную во всех направлениях множественность миров», в которую можно сунуть «третью руку шамана» и зацепить какую-нибудь прикольную идею.

Чем мой случай не подходит под такое описание слова «выдумать»?

Вот я и «выдумывал». Со всем старанием и усердием.

Подбадриваемый пониманием двух вещей. Как в тех анекдотах: хорошей и плохой.

Хорошей было осознание того, что спетые мной песни занимают первые места Топах и Чартах.

Плохой – понимание, что долго такая лафа не продлится. Это сейчас отцу не до меня: он с политическими, дипломатическими, экономическими и какими там ещё последствиями произошедшего скандала разгребается. Но ведь вечно-то он этим заниматься не будет!..

Так что, надо спешить. Надо успеть. Надо успеть сделать, записать и заготовить, как можно больше. Как можно больше клипов, как можно больше песен, как можно больше стихов, как можно больше нот.

Главное, с порядком определиться.

* * *

Глава 34

* * *

В этот раз, всё было штатно, спокойно и даже, я бы сказал, традиционно. Вручение приглашение работниками Московской фельдъегерской службы состоялось за неделю перед назначенной датой события. В Кремле, куда у них оказался, хоть ограниченный, но доступ. Ни одна другая служба доставки дальше стен не прошла бы – режим не позволил бы. Фельдъегерь прошёл. В сопровождении охраны, конечно же, после определённых процедур проверки, но прошёл. И вручил пакет с посланием мне, как и предписано: лично в руки. А так, как не пришлось ждать моего выхода к воротам, ещё и в кратчайшие сроки.

Что ж, это правильно: в конце концов, в том и смысл самой этой службы. В том, чтобы доставлять послания и Приказы максимально возможно быстро в любые, самые сложные и самые «закрытые» места.

Ну, ещё и в том, чтобы не возникало вопросов к достоверности передаваемых Приказов. У них ведь, наверняка, там какие-то свои протоколы шифрования и подтверждения подлинности посланий имеются, навроде той же «контрольной суммы», которую используют компьютерщики.

Однако, я получил не Приказ, а всего лишь приглашение. Такое же, как и в прошлый раз. Именное, на Долгорукого Юрия Петровича «плюс один». Всё точно так же. В тот же особняк. В то же вечернее время, за подписью того же человека.

И я, в первый момент, даже не увидел в этом проблемы. И во второй не увидел. И даже в третий. Лишь только, когда закончил упражнения и, вымывшись, вернулся из тира на жилую «половину» комплекса, показал врученное мне приглашение Алине, пившей чай с Мари в одной из «общих» гостиных комнат, и увидел взгляд Мари, понял – проблема есть. Она вот только что появилась…

Мари… Я, вообще, очень плохо понимаю женщин. То, что варится и происходит в их головах, не смотря на весь мой жизненный опыт, опыт всех моих жизней, остаётся для меня неразрешимой загадкой. Прекрасные головки прекрасной половины человечества так и остаются для меня классическими «черными ящиками» из теории автоматизации управления. Точнее, «не классическими». Ведь, нормальный «чёрный ящик», получая на входы одну и ту же комбинацию сигналов входных, на выходы подаёт одну и ту же комбинацию сигналов выходных, а голова женщины… такому условию не отвечает.

Мари – она ведь знала раньше о моих чувствах к ней. Не могла не знать. Я достаточно ярко и красноречиво «сох» по ней, чтобы женщина, пусть даже совсем юная и неопытная, могла такое обстоятельство не замечать. Хоть, открыто и конкретно в «любви», конечно, не «признавался». При этом, она во мне заинтересованности не проявляла никогда. Пренебрежение, «фырканье», холодность, высмеивание моих недостатков… бывало, что и публичное – на некоторых приёмах, устраиваемых Долгорукими или посещаемых ими. Заигрывание с Максом Тверским – это то, что я видел и получал от неё.

Не всегда, правда – было у нас, что вспомнить и в позитивном ключе. Те же фотографии и кадры с нашего «Югорского побега» не на пустом месте появились, не фейковые они. Правда, отсняты они были ещё до того, как мы с ней узнали о своих предстоящих женитьбе и замужестве… давно, в общем. И не правда. Но, в последние полгода нашего общения, в последние полгода перед моим четырнадцатилетием, было именно так. И именно такой я Княжну Мэри запомнил перед своим изгнанием. И перед «пробуждением» соответственно: надменная, прямая, холодная и недоступно прекрасная.

«Надеюсь, мой подарок поможет вам больше не опаздывать, Юрий. Будильник, который вы не сможете разбить или проигнорировать. Пунктуальность ценится работодателями… Прощайте!» – это было последнее, что я от неё услышал в тот день. В четырнадцатый день своего рождения. И именно так: на «вы» и не даря прямого взгляда. Со вздёрнутым чуть ли не к потолку своим милым курносым носиком. Болезненный укол… один из самых болезненных уколов того в целом болезненного дня. Особенно, это вот, резкое, словно пощёчина или выстрел: «Прощайте!»…

Я, кстати, не знал тогда про завод. Понимал, что обручение и предстоящий наш брак – действие политическое, союз Родов и всё такое, но связывал его только с тем, что у Князей просто удачно сложилось: разнополые дети схожего возраста. Невеста на выданье… Мне и в голову не могло прийти, что это Воля Императора. Мне, в то время, казалось, что после разрыва нашей помолвки, Мари окажется свободна. Свободна в своём выборе жениха. И, наиболее вероятным мне виделся её союз с тем же Тверским, с которым она не раз заигрывала у меня на глазах. К болезненности этого удара я морально готовился. И считал, что был морально готов. Тем мощнее по мне прошлась новость о помолвке её с Матвеем, так как к такому повороту готов я не был совершенно. В тот момент, всё выглядело так, словно брат украл всю мою жизнь. Всё, что предназначалось судьбой для меня, он забрал и присвоил себе: моё положение, любовь моей матери, уважение и внимание моего отца, мою часть Дара (как иначе он бы смог стать Гением поколения?), мою невесту… Только проснувшийся к тому времени опыт и взгляд взрослого человека позволил мне удержаться от падения в жгучую ненависть к нему. Понимание незамысловатой истины, что: «Если к другому уходит невеста, ещё неизвестно, кому повезло!».

А, что сейчас? Что я вижу теперь?

Нет, о какой-либо теплоте речи не идёт. Но мне почему-то начинает казаться, что меня рассматривают, как собственность! Собственность, на которую никто не имеет права посягать или тянуть свои «грязные лапы»… Но, блин, с хрена ли⁈ С какого вообще перепугу? Или что это? У женщин закон такой, о котором я чего-то не знаю? Что спасший вас мужчина автоматически зачисляется в реестр вашей собственности?

Однако, пришлось звонить Алексею Константиновичу, благо его номер у меня после нашей прошлой встречи появился. Звонить и спрашивать о Мари. О её непреклонном намерении посетить его маленький вечер. О том, не войдёт ли это в противоречие с самой идеей организации таких мероприятий…

Оказалось, что не войдёт. И даже серьёзной сложностью не является. И, уже через полчаса, Матвей в своём зале для тренировок получал точно такой же конверт, как, до этого, я. Той же Московской фельдъегерской службой доставленный. В котором лежало такое же именное приглашение на званый вечер Алексея Константиновича. На Матвея Петровича Долгоруког «+1».

Изящный выход. Очень дипломатичный, очень тонкий, и имеющий перспективы взаимовыгодного развития, как для тусовки Бездарных Долгоруких, так и для одного конкретного, представителя Одарённой ветви этого Рода. Я же так понимаю, что Даровитые Долгорукие не часто и не сильно стремятся на подобные собрания попасть. А присутствие даже хотя бы одного такого, очень сильно поднимает официальный уровень проводимого мероприятия в глазах делово и денежной элиты города.

Естественно, его «+1» стала Мари – все довольны. И приличия все тоже соблюдены. Казалось бы… да так только казалось – не слишком довольной осталась сама Княжна Мэри. Видимо, всё-же, рассчитывал она на что-то иное. На какой-то другой вариант. На то, что я потесню Альбну, что ли? Даже и не знаю. Женская голова, как и женские души, для меня были и остаются предметами тёмными, изучению не подлежащими.

Однако, в назначенные день и час, кортеж из десятка наших машин (моя и Матвеева охраны были волей их начальства не 'объединены и оптимизированы, а сложены вместе, что дало такое количество и такую солидность), въехал на территорию знакомого уже мне объекта частной собственности. Из первой машины, согласно статусу, вышли Княжич с Княжной. Из второй – мы с Алиной. Да – мы ехали на разных машинах, что вызвало глухое раздражение Мари и безмолвное удовлетворение Алины.

Однако, в отличие от прошлого раза, хозяин вечера вышел встречать нас всех перед домом, а не, как тогда – лишь, когда мы сами уже вошли и начали знакомиться с остальными гостями самостоятельно. Но, тут понятно – и статус нынче другой. Тогда – «бедный родственник» приехал, а сейчас полноценные Княжич с Княжной! Те, кто формально в иерархии стоит неизмеримо выше любого другого, находящегося в этом доме человека. Попробуй таких не встретить!

Я… а что я? Мой статус – «неопределённость». Этакий «Джокер», который завтра может оказаться таким же полноценным Княжичем… а может не оказаться. Однако, наличия самого факта такой возможности, вполне хватает, чтобы с таким «Джокером» не ссориться.

Не факт, конечно, что даже при полноценном раскрытии во мне сильного Дара, я смог бы всерьёз потрепать позиции того же Алексея Константиновича – формальный статус не всегда коррелирует с реальными возможностями, но и проверять размер возможных взаимных неприятностей, которые мы могли бы друг другу создать, никому не надо. Лишняя головная боль. Проще и выгоднее, сразу не портить отношений. А ещё выгоднее – поддержать, оказать несколько услуг, одолжений и перейти в разряд благодетелей, которым этот «Джокер» будет обязан, не важно, сыграет или не сыграет он в будущем…

Простая и незамысловатая житейская логика. Которая оттого, что незамысловата, не становится менее актуальной. Так что, Алексей Константинович проявлял радушие с предупредительностью не только по отношению к Матвею и Мари, но и к нам с Алиной.

А так – вечер, как вечер. Танцы, бильярд, карты, «шведский стол», сигары и выпивка. Каждый найдёт себе занятие по душе. Даже Матвей нашёл – в одной из комнат, большая плазма стояла с игровой консолью, неплохим набором игр, а главное, «спарринг-партнёров» для этих игр. Несколько подростков мужеского полу, подходящих по возрасту, в этой комнате тоже нашлось. Мы с Алексеем Константиновичем парней представили друг другу – естественно, те оказались тоже какими-то нашими с Матвеем родственниками. То ли внучатыми племянниками, то ли той же степени родства дядями… не особенно это важно. Дальше Матвей не пошёл. Остался здесь. Так-то он сюда и изначально не за полезными знакомствами или возможностью порешать какие-то важные для себя вопросы пришёл. Он здесь исключительно по моей просьбе и по просьбе Мари. Так что, основные его цели на вечер – не торопиться уходить и не сильно скучать в это время. Занятие для этого он себе нашёл. Интересные знакомства (а несколько сверстников, носящих такую же, как у него, фамилию – это достаточно интересное знакомство) – шли бонусом. Возможно, некоторый контакт и общение с ними, сохранятся на какое-то время и после окончания нынешнего вечера.

Дамы… никак не желали находить себе развлечения. Не соблазняли их ни игры, ни стол, ни танцы. Создавалось полное впечатление, что они боятся меня оставить. Причём, не столько наедине с хозяином вечера или кем-то из его гостей, сколько друг с другом. То есть, с одной из них.

И, в чем-то, пожалуй, их логика имела некоторый смысл. Ведь, если так подумать, то, за прошедшие с того приключения в ресторане дни, более удобной возможности для… глупостей, не представлялось. Это ведь особняк, где нет работающих камер. В котором полно свободных комнат, прекрасно запирающихся на ключ изнутри, с замечательной звукоизоляцией – идеальные места для проведения разговоров и… переговоров. Если вы понимаете, о чём я.

Хм, уже даже сама мысль об этом, не хило так возбуждает. А можно ведь слегка подключить фантазию и представить хоть на минуточку, что эти две восхитительных красотки договорились… кровь прямо-таки, сама закипает в жилах. Думаю, нынешний вечер и ночь у писателя выдастся весьма жарким. Тем более, со своих спортивных сборов я уже вернулся домой, с новыми силами и впечатлениями.

Но! Жаркий вечерок будет у писателя. Здесь «повышать температуру» я не рискну. И дело не только в том, что это, само по себе, достаточно непросто осуществить даже в таких благоприятствующих условиях, но и в последствиях. Всегда ведь всё дело в последствиях… слишком сложно мне станет сразу после такого необдуманного шага жить.

Однако, таскаться за мной весь вечер они тоже не могли. В конце концов, после определённого момента, это начинало смотреться уже просто глупо. И продолжать – значило выставить себя на посмешище. А здесь, хоть камер и нет, но присутствует полная уверенность в том, что содержание этого вечера мгновенно разлетится по всей деловой Москве уже на следующий же день. И не только по Москве. А выглядеть в глазах общественности ревнивыми дурочками не хотелось ни Алине, ни Мари.

В какой-то момент, ловким манёвром Алексей Константинович, видимо, весьма опытный и сведущий в дипломатии мужчина, сумел подцепить моих дам на духе соперничества. Банально развёл на «слабо». В результате, чего, Алина с Мари взялись за кии. Ну, хорошо хоть за них, а не за кое-что этому более созвучное. Хотя…

Вы видели когда-нибудь двух ослепительных юных прелестниц, играющих партию на бильярде? Если нет, то вы очень многое в этой жизни упустили – исправьте это немедленно! Но, если серьёзно, то смотрелось это действительно весьма и весьма… занимательно. Настолько, что мой «старый племянничек» тоже не отказал себе в удовольствии понаблюдать.

В общем, девчонки играли, а мы отошли в сторону, присели на стулья возле стеночки и повели неспешный разговор, испытывая ни с чем не сравнимое визуальное наслаждение от соревнования двух красавиц, которые соревновались… отнюдь не в бильярде. Ну, или не только в бильярде.

– Знаешь, Юр, твои песни… они действительно цепляют за душу. Я не представляю даже, как тебе это удаётся. Они все разные, совершенно не похожие друг на друга, не имеют общего «авторского» стиля… – говорил Алексей Константинович. Я чуть довернул к нему голову, впрочем, так, чтобы не выпускать стол девчонок из виду, и недоуменно приподнял бровь. – Каюсь, – правильно расшифровал мой посыл Алексей, – Я даже заказал подробный анализ-разбор одному авторитетному профессиональному музыкальному критику, сам-то я в музыке и вообще искусстве плохо разбираюсь. Так вот, это его слова.

– Про то, что цепляют?

– Про то, что не имеют «авторского» стиля, – улыбнулся Алексей Константинович. Затем, правда, улыбку погасил. – Тот специалист сказал мне, что так бывает только… в случае плагиата, Юр. Или, когда одному исполнителю пишут песни разные композиторы, что в нашем случае – то же самое. Юр? Ты сам их написал? Прости, конечно, за такие бестактные вопросы, но тут, сам понимаешь – дело, задевающее Честь Рода. С того момента, как за тебя вписался Князь, дело перестало быть лично твоим и стало нашим общим.

– Нет, конечно, – легко пожал плечами я.

– Как… «нет»? – даже замер от такого моего ответа он.

– Все песни в мире уже созданы, написаны и спеты. Нет необходимости придумывать что-то новое. Достаточно только «прислушаться», открыть себе канал доступа к той части информационного поля, в которой всё это «плавает», услышать, выбрать, запомнить, затем разложить на ноты, слова, аккорды, партии голоса. Потом записать это всё на бумаге, проверить, исправить ошибки и неточности, потом дать эти ноты музыкантам, а стихи певцу, прослушать уже их исполнение, исправить ошибки и неточности у них, послушать, что получилось, сравнить с тем, что помнишь, подумать, устраивает ли такой вариант? Насколько он лучше того, что у тебя в голове, или хуже? Может быть, именно у этих исполнителей, их аранжировка, их исполнение будет превосходить «каноничное»? Будет иметь более сильный эффект. Принять решение и начать уже, следуя выбранному варианту, катать, катать, катать, добиваясь возможно более близкого к идеалу исполнения… – безо всякого стеснения говорил я. А Алексей Константинович очень внимательно слушал. Очень внимательно. Не перебивая. И ещё сколько-то молчал, обдумывая, когда я говорить закончил.

– «Открыть доступ к части информационного поля», – медленно и осторожно повторил мою словесную конструкцию он. – Разве это возможно?

– Не знаю, – пожал плечами я. – А разве есть в этом мире вообще такое понятие, как «невозможно»? Когда здесь есть люди, что живут по полтысячи лет, летают, пускают молнии, управляют огнём и ветром, и способны пережить взрыв атомной бомбы в его эпицентре?

– То есть, это твой Дар? – нахмурил свои белые брови Алексей Константинович.

– Не знаю, – опять же, совершенно честно ответил ему я. – Мне не с чем сравнивать. У меня это просто получается.

– Отец примерно так же объяснял мне в детстве своё умение управлять землёй, – вздохнул он, видимо, задетое случайно воспоминание причиняло ему боль. Или не боль, но, всё равно, было достаточно чувствительным. – «Просто, могу. Беру и делаю»…

– Ну, у меня это… несколько сложнее, – чуть подумав, ответил я. – Слово «просто»… не совсем то слово, которым это стоит описывать… Тут уж, скорее, не Дар, а навык…

– А, на что это похоже? У тебя. Как ты это всё видишь?

– Ну… – его вопрос заставил меня надолго задуматься. – Пожалуй… больше всего, это похоже на… Всесеть.

– Всесеть? – удивился Алексей Константинович.

– Да. Пожалуй, это наиболее точное сравнение. Я закрываю глаза, засыпаю, продолжая осознавать и контролировать себя…

– Внетелесный опыт? – тут же вскинулся он. Видимо, наткнулся и ухватился за знакомую тему, как за соломинку.

– Пожалуй, – подумав, не стал его отрывать от этой соломинки я. В конце концов, я и сам считаю свои «пробуждения» одной из разновидностей ВТП или в англоязычной версии OOB. Только, довольно узким и частным его случаем.

– Прости, что перебил, продолжай, – увидев, что я задумался и глубоко ушёл в свои мысли, замахал руками Алексей. – Продолжай, пожалуйста.

– В общем, это похоже на Всесеть. Я засыпаю и оказываюсь, как бы перед открытым обозревателем Всесети. С открытой поисковой строкой, в которую я могу ввести какой-то запрос…

– А дальше? – прервал снова начавшее затягиваться молчанье он.

– А дальше открываются страницы, страницы, страницы по этому запросу, в которых можно утонуть и запутаться. Там столько всего, и всё такое разное… да ещё и постоянно противоречащее одно другому… Чтобы откопать что-то действительно нужное и хоть сколько-то достоверное, надо самому обладать немалой экспертностью в вопросе… Зато, музыки там много.

– Музыки? – нахмурился такому резкому переходу Алексей Константинович. – Почему, музыки?

– А, чего больше всего в настоящей нашей Всесети? – хитро посмотрел на него я.

– Эм… – замялся с ответом он.

– А я скажу, чего: рекламы, музыки, порно, фильмов, клипов, сайтов знакомств и электронных казино. Но музыки и порно – больше всего, с гигантским отрывом от всего остального.

– Пожалуй, – улыбнулся Алексей, который просто не мог не признать в этом мою правоту.

– Вот я и специализируюсь на песнях.

– Идёшь самым простым путём? Путём наименьшего сопротивление?

– Хм, Алексей, а ты думаешь, это так просто? Так просто взять и выбрать одну единственную песню из сотен, тысяч, сотен тысяч и даже миллионов других? – стало обидно мне от такого пренебрежения.

– Так уж, и миллионов?

– Да, миллионов. И это, наверное, даже преуменьшение. Они же там всякие: всех возможных стилей, направлений и жанров, на всех возможных языках мира, написанных под все возможные голоса и музыкальные инструменты. Серьёзные, очень серьёзные, патриотические, грустные, весёлые, шуточные, матерные, отраслевые и народные, рэп, рок, опера и камерная церковная музыка… Взять и уцепить не всё это, а только что-то одно… это труд. И я не назвал бы его лёгким.

– Пожалуй, – снова вынужденно согласился Алексей Константинович. Подумал и спросил. – А чем это похоже на навык?

– Тем, что это можно развивать. Получать более широкий доступ к темам, развивая собственную экспертность в них.

– В музыке? Экспертность?

– Да. В музыке. А ты считаешь, в музыке экспертность не важна? И в ней некуда развиваться?

– Ну…

– Ты ведь и сам заказывал анализ моих песен не кому-нибудь, а эксперту. Не сам его делал. Значит, есть в ней экспертность, раз ты оказался готов платить исполнителю, ей обладающему, деньги. И, насколько я понимаю, деньги не малые?

– Уел, – улыбнулся и поднял руки Алексей Константинович.

– Тот же самый иностранный язык… Я ведь сейчас, не имея должной экспертности в нём, вынужден выбирать только из русскоязычного сегмента. А ведь самые крутые и мощные вещи написаны не на русском… хотя, и на нём тоже, но всё же…

– Например? – вскинул брови мой собеседник.

Вместо ответа, я начал нащёлкивать себе ритм пальцами, отсчитывая про себя такты. Дошёл до нужного и запел, не сдерживая голос. Как на студии. Привык уже. Перестал стесняться петь громко. Перешагнул свой первый и самый тяжёлый психологический барьер на пути к становлению певцом: стеснение и боязнь петь громко. Дать свободу себе и своему голосу.

– 'Empty spaces.

What are we living for?

Abandoned places.

I guess we know the score.

On and on.

Does anybody know what we are looking for?'…

Мне не требовался микрофон. Акустика помещения была не плоха. Оно не было большим, и шум катаемых шаров с ударами по ним кия, мгновенно затих, стоило мне начать петь. Так, что микрофон мне не требовался. А текст песни я знал. Ведь и правда давно обдумывал великое произведение Фредди Меркьюри в качестве одной из возможностей для исполнения. Да и нравилось оно мне. Цепляло.

Только, я обдумывал его в переводе на русский исполнить. Даже нашёл с десяток разных версий-каверов. Вот только ни одна из них не начиналась со строчки «Пустые звёзды». Даже с такой малости, а это уже съедало львиную долю всей красоты песни. Само это сравнение, это словосочетание… ведь слово «Empty», оно ведь не просто «пустые», нет, оно ведь чаще всего к магазину оружия применяется. I am empty – значит, «я пуст», в смысле патронов. Мне нечем стрелять. И в этом контексте «пустые звёзды»… первая же строчка! И уже убивает…

– 'Another hero,

Another mindless crime

Behind the curtain

In the pantomime.

Hold the line.

Does anybody want to take it anymore?

Show must go on.

Show must go on.

Inside my heart is breaking.

My make-up may be flaking.

But my smile still stays on.

Whatever happens,

I’ll leave it all to chance.

Another heartache,

Another failed romance.

On and on.

Does anybody know what we are living for?

I guess I’m learning.

I must be warmer now.

I’ll soon be turning

'Round the corner now.

Outside the dawn is breaking,

But inside in the dark I’m aching to be free.

Show must go on.

Show must go on.

Inside my heart is breaking.

My make-up may be flaking,

But my smile still stays on.

My soul is painted like the wings of butterflies.

Fairytales of yesterday will grow but never die.

I can fly, my friends.

Show must go on.

Show must go on.

I’ll face it with a grin.

I’m never giving in —

Oh – with the show.

I’ll top the bill,

I’ll overkill.

I have to find the will to carry on with the show.

On with the show.

Show must go on!!!…' – буквально прокричал я в оглушительной пустоте бильярдного зала. Прокричал и затих. Несколько секунд после этого звенела тревожная тишина. Которая, по прошествии этих секунд взорвалась аплодисментами. Оказалось, что практически весь особняк собрался на звуки моего голоса.

Что ж, мне оставалось только раскланяться…

* * *