Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Глава 43

* * *

Этот Новый Год такой первый. Он совершенно уникален. Повторим или неповторим – тут сложно сказать, время покажет. Но, на данный момент, пожалуй, он лучший из тех, какие я помню. И лучший он не вечерней своей частью – она была достаточно скомканной и сумбурной: организаторы роллерских сборов устроили импровизированное празднование-маскарад в азиатском стиле. Идея, сама по себе, хорошая, интересная, но вот исполнение… не сказал бы, что плохое, нет. Но, обычное, невыдающееся. Подкачало помещение: оно было слишком небольшим для того количества людей, что в нём собрались. Хотя, может быть, я несправедлив к организаторам, и дело в другом?

Например, в том, что, когда ты на празднике или мероприятии с массовым скоплением людей не один, а с двумя маленькими детьми, то, как-то так само собой получается, что само мероприятие, какое бы оно классное ни было, начинает напрягать и бледнеть. Ты следишь уже не за мероприятием, а за детьми. За тем, чтобы они, куда не надо не влезли, за тем, чтобы их не затоптали, за тем, чтобы они не потерялись, за тем, чтобы им всё, что должно достаться, досталось и сами они везде, где надо, поучаствовали.

Так что, «праздник», для меня был сумбурным, скомканным и утомительным. А после официального объявления Нового Года, когда детей-таки уложили спать, где-то ближе к часу ночи, баиньки отправился и я сам, уступив жене право пойти одной на продолжение праздника. То, которое уже без детей.

Почему: «уступив»? Так дети – маленькие, одни, в незнакомом номере, незнакомого здания, незнакомого города. Они ведь могут проснуться, не найти родителей рядом и испугаться. А, чего ребёнок со страху может натворить, одному Богу известно. Так что: кто-то один с ними обязательно должен был остаться.

Остался я. Дал возможность жене вдоволь натанцеваться после долгих лет «декретного заточения». Покрасоваться в новом, подаренном ей мной платье, поплясать, повеселиться… поесть тяжёлую вредную, но очень вкусную пищу. Можно было бы добавить: выпить вина или шампанского, но к алкоголю мы с ней относимся резко отрицательно. В этом, мы абсолютно солидарны. Собственно, иначе мы бы и не смогли жить вместе. Алкоголь, для меня – вопрос принципиальный. В моей семье его не было, нет и не будет. Ни в той семье, в которой я рос и воспитывался, ни в той, которую я создавал уже сам. Алкоголь – табу абсолютное и обсуждению не подлежащее.

Ну, а другая причина: мне хватило уже веселья. Ведь, как оно получилось-то, со всеми моими странностями? Проснулся я Княжичем: съездил за костюмом, пробегал весь день по делам, вечером в компании с Милютиной поехал на «сходку» Долгоруких, где протусовался до глубокой ночи. Вернулся домой под утро, чуть не замертво упал на свою койку, закрыл глаза… чтобы, субъективно, тут же их открыть уже писателем в поезде, который подъезжает к Сириусу и надо готовиться к выходу. Дальше: длинный день, колготной вечер и сумбурный праздник. Так что – пусть. Пусть жена празднует. А я напраздновался уже. Мне б отдохнуть чуток.

Вот я и отдыхал. В теле Княжича. В сказочной Москве его мира, в которой строят атомные электростанции.

А в чём же, тогда, «уникальность» этого Нового Года? В утре первого января.

Такого утра первого дня Нового Года у меня ещё никогда не было. Я проснулся рано и выспавшимся. Что уже, само по себе, до крайности необычно для первого января, не так ли?

Проснулся только я – все мои домашние ещё крепко-крепко и сладко-сладко дрыхли, свой пятый сон видели. Я не стал никого будить. Тихонечко потянулся, тихонечко выполз из-под одеяла, тихонечко поправил его, укрыв оголившееся плечо жены, тихонечко умылся, тихонечко оделся, тихонечко вышел, тихонечко спустился… и побежал к морю, до которого от нашего отеля всего-то меньше двух километров.

Итак: первое января, утро. Солнце едва-едва успело подняться, но уже светло. А город… пуст. Совсем пуст. Пустые улицы. Пустые дворы. Пустые дороги. Светофоры, работающие сами для себя. Пальмы, газоны, вывески закрытых кафешек. Высокое серо-синее небо. Огромные открытые пространства. Белые горные пики где-то слева и сзади. Ровно уложенная тротуарная плитка с ровненькими бордюрчиками. Блевотина на ровненьком асфальте…

Пять минут неспешного бега, и вот уже… море.

Только, закрыто оно полутораметровым бетонным бортиком. Море… как-то так получилось, что до этого дня, море я видел только из окна эшелона или иллюминатора Ила. А вот так, вживую, своими собственными глазами… ушами, кожей – ни разу.

Но, слава Писателю, бортик не вечен. Каких-то полкилометра, и он кончается, открывая полный обзор на волны и выпуская ветер на волю.

И вот здесь, на берегу, кстати, люди уже есть. Причём, не только прогуливающиеся, но и такие же, как я – ненормальные бегуны. И это… не может не радовать. Всё же: нация не безнадёжна.

Резиновая беговая дорожка под ногами. Классные мягкие беговые кроссовки от «Spine» на ногах. Раньше использовал «асиксы», но двадцать второй год с его санкциями внёс некоторые коррективы в привычный образ жизни, доступность определённых вещей и предпочтения. А «Spine», что интересно, компания отечественная. Ярославская обувная фабрика. Для меня это стало сюрпризом, когда случайно выяснил. «Spine» же – это серьёзный мировой брэнд. Один из лидеров по производству крутой специализированной лыжной обуви. А вот раз – и отечественная фабрика. Российская компания с иностранным названием. Я тогда, как узнал о них, сразу загорелся идеей себе пару кроссовок беговых у них прикупить на смену своим, истрепавшимся. Решил –сделал.

А кроссовки-то оказались классные. Ничуть не хуже «гелиевых асиксов», в которых я раньше бегал. Мягкие, на ноге удобно сидят – как влитые. А главное – ударную нагрузку хорошо гасят – коленки после бега в них не болят.

Цена, правда, кусается. Ничуть она не ниже, чем у «асиксов», «найков» или «адиков»…

Ну ладно. Это не реклама. Это просто мои впечатления. Для меня самого ведь это стало волнующе-приятным открытием. Что, оказывается, в России умеют делать не только танки и снаряды, пушки и боевые вертолёты, но и действительно нужные, крутые вещи! Не только воюют, «пьют и воруют». И это… так радостно.

Слова «патриот» и «патриотизм» в последнее время, как-то слишком затасканными стали, что ли. И от того, приобрели даже какой-то негативный оттенок. Называть себя патриотом «в приличном обществе» как-то даже… не прилично стало. Но… что плохого в том, чтобы любить свою Родину? Любить и радоваться её успехам? Возвышать свою, принижая чужие – это да, это плохо. Это ведёт к появлению агрессии или пренебрежения к тем, кто «ниже». Любовь не может быть основана или воспитана на ненависти. А вот стараться узнать, разобраться в делах своей Родины, узнавать о её успехах, гордиться ими. Узнавать о её проблемах и сложностях. Находясь на своём месте, выполнять свою работу добросовестно, стараясь принести максимальную пользу ей. Делать, что должно и будь, что будет.

Кстати! Из приятных вещей – у меня не только кроссовки отечественные. Наушники, в которых я бежал этим утром по резиновой крошке вдоль галечного пляжа Черного Моря, тоже были отечественными. «CGPods Sport» называются. Тюменский бренд.

Правда, в этом случае, производство у них не на территории нашей страны локализовано. В Китае у них производство. Что несколько огорчает во мне патриота. Но, как пользователю – мне пофиг. Они мне нравятся: беспроводные, водонепроницаемые (я в них и душ принимал, и плавал, и даже нырял уже), заряда хватает часов на шесть непрерывного прослушивания музыки на средней громкости, звук четкий, красивый, без лишних шумов, а главное! Главное для меня – у них есть специальные «цеплялки» за уши, чтобы не выпадали!! То есть, можно в них удары ногами отрабатывать, прыжки, кувырки, бёрпи и комплексы, и они не падают! И это оч круто… после проводных наушников. И после беспроводных «филипсов», которые, иногда, из ушей вываливались.

Повторюсь – это не реклама. Просто, из таких вот мелочей складывается моя жизнь. Из таких мелочей состояло то утро. Ощущение того утра.

Море. Резиновая беговая дорожка. Удобные кроссовки на ногах. Удобные наушники в ушах с подборкой от Яндекса «музыка для медитации». Удобные спортивные штаны. Хлопчато-бумажная дешёвая красная футболка без принтов. Утренняя влага. Восемь градусов тепла. Утренняя свежесть. Ледяной сильныйветер, обжигающий кожу, навстречу. Ощущения здорового, сильного тела, которое не устаёт, которое МОЖЕТ бежать, которое работает. Лёгкого после вчерашнего выхода из двухдневной голодовки… Это бесценно.

Десять километров пробежки пролетели, как один миг. И это был такой невероятный эмоциональный подъём! Что лишь он стоил того, чтобы сюда вообще приехать.

А мои домашние спали в это чудесное утро. Как и ещё девяносто пять процентов людей по всей стране.

Я проснулся, побегал, вернулся, принял душ, а они, всё равно, ещё спали. Я не стал никого будить. Я тихо вытерся. Тихо взял свой ноутбук. Тихо забрался в кровать, под тёплое одеяло, под тёплый бочок к тихо спящей жене, и не стал её тревожить. Вместо этого открыл новый файл и продолжил писать свою книгу… Отличное утро, здоровое тело, любимые дети, любимая жена, любимое дело. Что ещё нужно для счастья?

* * *

Медитация – классная вещь. По крайней мере, «медитация в движении». А именно так я расцениваю свои пробежки. Неподвижные медитации мне даются хуже. Но, не важно.

Медитация позволяет остановиться. Отвлечься. Снять накал с мыслей и эмоций. Отбросить, хотя бы на время, важность. Разорвать смыкающийся, стягивающийся, как удавка на шее, порочный круг мыслей. Ведь, когда ты бежишь, тебя не могут волновать мысли о том, что кто-то там что-то про тебя сказал, кто-то на работе тебя подсиживает, что твой начальник, или кто-то считающий себя им – идиот, из-за инициативности которого всем приходится по три раза одно и то же дело переделывать, что у тебя там конфликт с тем-то и тем-то, что в семье у тебя не ладится, что ты денег много должен, в конце-то концов! А, если такие мелочи тебя всё ещё волнуют – значит, ты бежишь недостаточно быстро и недостаточно долго. Просто, беги ещё! И, гарантирую, ещё через десяток километров, это всё точно отойдёт даже не на второй, а на пятый или даже десятый план. Останутся только мысли о том, как не сдохнуть. Как добежать до дома и упасть, как сделать ещё один шаг, как не остановиться… как не обосраться, в конце концов, извиняюсь, за такую вот излишнюю подробность, но такой вот тупой, тривиальный и приземлённый момент: как желание вовремя успеть добежать до сортира, вышибает из слишком умных и загоняющихся по херне голов, любые навязчивые мысли и проблемы.

Правда, это совершенно не означает, что от того, что ты пробежишься, твои проблемы исчезнут. Или, что после окончания пробежки тяжёлые думы не вернутся со временем. Вернутся. Стопудово вернутся.

Но! У тебя будет время до этого момента. Время, когда они тебя не беспокоят. Время, когда ты ещё не «в круге». Когда ты свободен от него. И этих минут бывает вполне достаточно, чтобы… взглянуть на свои проблемы под другим углом. Да и вернутся они, всё-таки, гораздо слабее, чем были – у тебя же просто не будет сил, а значит, и у них тоже. Они ж – твои.

Вот и у меня было так же. Две пробежки. Одна в одном мире, другая – в другом. Одна – вообще потрясающая, другая – рядовая утренняя, но к ней комплектом ещё многочасовая прогулка шла, что усиливало эффект. И вот я снова могу улыбаться. А на душе легко.

Ну, что меня раньше беспокоило? «Испытание» от Алексея Константиновича? Примут или не примут меня в тусовке Неодарённых Долгоруких.? Позовут ли ещё раз? Пфф!!! Такая это всё ерунда!

Да в х… кхм, они мне не упёрлись со своей тусовкой и со своими испытаниями! Жил же я без них как-то? И неплохо жил. Так, с чего я вообще должен кому-то что-то доказывать? Правильно – никому и ничего.

В том числе и Милютиной, которой я, всё-таки, чувствовал себя несколько обязанным. И за студию, в которой раскрылся мой новый талант, и за оформление прав на песню. И за распределение доходов. И за роялти. И за портного…

Д ни хрена я ей теперь не должен! Все мои «долги» я закрыл разом и с огромными процентами одним лишь визитом к Долгоруким. Тем, что я взял её с собой. Тем, что представил её ТАКИМ людям, как Алексей Константинович. Такие знакомства просто за деньги никак не купишь, даже за большие деньги. Притом, что «продать» их можно за деньги очень большие!

Так что, с ней мы в расчёте… или, даже, это уже она мне должна теперь!

Однако, возвращаясь к номеру телефона и адресу, подаренным мне Алексеем Константиновичем. Это испытание – да. Несомненно. Но! Почему бы не отнестись к этому, как к возможности? Тому самому «пинку», без которого гордая «птица-ёжик» летать не хочет. Могу я ничего в этом направлении не делать? Могу. Что мне за это будет? Ничего. Ничего плохого и ничего хорошего. Просто, ничего.

Могу я взяться за дело и провалиться? Могу потерпеть неудачу и крах в этом начинании? Да как два пальца обо… сфальт. И что? Да ничего! Опять же: ничего! Я всё так же останусь Юрой Долгоруким. У меня всё так же останется квартира. У меня всё так же останется Княжеское казённое содержание. У меня всё так же останутся мои навыки, мои руки и ноги – с голоду я не сдохну, и на улицу меня не выкинут.

А то, что двери того маленького «кружка по интересам» для меня закроются – так и что с того? Сам я, что ли, туда просился?

То есть, передо мной не стоит обязанность, передо мной выбор. Выбор из двух «ничего», одно из которых может принести мне новые впечатления и новый опыт. Так, почему бы и нет?

И именно с такими мыслями я встретил утро понедельника. Оттого и улыбался солнцу, испытывал эмоциональный подъём и топал в школу. А солнце улыбалось мне.

– Юр, ты слушал радио? – привычно уже для окружающих, пристроившись рядом со мной по пути от КПП до основного здания школы, после обычных приветствий, негромко и со спокойным видом начала разговор Милютина. Однако, мне, как человеку, работавшему с детьми не первый год, было видно со всей очевидностью, что девочку изнутри буквально распирает. Рвётся наружу желание поделиться с кем-нибудь, похвастаться, желание, чтобы её похвалили, ей восхитились. Желательно, тот, чьё мнение для неё имеет вес. Большой или малый – не так уж важно. Главное: хоть какой-то.

– Нет, – подавил лезущую наружу покровительственную улыбку я. – Не хотел портить себе сюрприз. А что там?

– И во Всесеть не залезал? – не поверила она.

– Нет, не залезал, – подтвердил ей. – Устроил себе день, свободный от получения информации. Разгрузочный день, так сказать… ну, насколько это вообще возможно. Уроки-то ещё никто не отменял.

– Юрий Кавер со своей песней «Стрела» попал в первую двадцатку «Русского Радио», – всё так же, старательно подавляя эмоции, ответила мне она.

– Приятно, – улыбнулся я. – А, что Алиен?

– Алиен с песней «Утро» добралась уже до пятого места! – всё ж, прорвалась гордость за себя наружу. Губы девочки таки растянулись в улыбке.

Что за Юрий Кавер и, какая ещё Алиен? Тут всё просто: не может же выступать под своей фамилией родной сын Князя? Да ещё и, не очень понятно, имеющий ли какие-то права на эту фамилию.

Так-то, может, конечно, но будут вопросы и ненужное напряжение. А вот с псевдонимом – вообще без проблем. Кому надо, тот так и так будет знать подробности. А, кому не надо – тому и не надо, логично же?

Вот и я думаю, что логично. Тем более, мне не привыкать к псевдонимам. Писателем-то я тоже, не под своей фамилией публикуюсь. Были на то свои причины, в своё время. Сейчас их уже нет, но псевдоним уже раскручен, да и привык я к нему. Не к чему теперь менять.

Почему «Кавер»? Ну… да, я знаю, что это за слово, что оно означает. Вот только, слово это существует в мире писателя. Англицизм, заимствование. Здесь его нет. Исходное английское слово «cover» существует, но переводится оно, как «покрывать» и с перепевкой его связать сложно. Тем более, и заимствования с присвоением слову нового конкретного смысла не произошло. Так, почему бы его и не использовать мне? Не успокоить немножко слегка зудящую совесть?

Сразу, самим своим именем, честно и прямо обозначить: я пою чужие песни. Даже думал назваться «Юрой Плагиатором» или «plagiarist-ом», «Плэгасом»… но «Кавер» – короче и благозвучнее.

Правда, опять же, признаюсь: самой первой мыслью было – назваться Юрой Хоем, ведь это самая первая ассоциация, что у меня выскакивает на имя Юра (следующей идёт Шатунов, потом Визбор…). Но… совесть начала не просто зудеть, а вгрызаться в плоть с брызгами и гадким чавканьем! Мол: на святое покушаешься! На имя человека!

Хотелка ей слабо и неуверенно отвечала, что мол, наоборот: делаю так, чтобы Хой действительно был жив! Жив, хотя бы в этом вот странном мире, где про него и знать-то никто не знал. Но… совесть оказалась сильнее. Поэтому: Кавер. Юрий Кавер – певец.

А почему «Алиен»? Не знаю. У Милютиной этот псевдоним уже был. Раньше. До знакомства со мной. Она под ним уже более года записывается. Могу лишь предположить, что «Алиен» – это какая-то производная от имени Алина? Ну, как самый очевидный вариант. Ну, не всерьёз же она себя по-английски инопланетянкой назвать решила? Хотя… как минимум, английский язык она очень неплохо знает. Может, именно такая изначальная задумка и была? Пусть, культура тут и другая, пусть «Супермена» здесь не придумали, и с «зоной-51» медийных скандалов не было, но в масс-культуре тема инопланетного разума достаточно популярна… Ладно, не моё дело.

– Пятое? – приподнял брови я. – Правда?

– Да, – ответила девочка. А лицо её так и кричало: «Ну, похвали меня! Ну, похвали меня! Похвали сейчас же!»

– Хотя, чему удивляться – с таким-то «серебряным» голосом и вокальным мастерством, – не стал играть на её нервах и заставлять себя упрашивать я. – Странно, что ещё не первое.

– Ещё не вечер. Месяц ещё не кончился, – довольная похвалой, ответила Алина. – Что думаешь дальше? Есть ещё песни? Наброски? Хотя бы идеи?

Вот он – главный вопрос, который её сейчас волновал! Он прозвучал. Остальное было лишь подводкой к нему. Ну, хорошо, хотя бы, не про субботний вечер – уже не плохо. Уже говорит о достаточном её уме, такте и понимании ситуации. А ещё о хороших учителях. Не надо сейчас обсуждать ту встречу. Совсем не надо. Не время и не место. Хоть, наверное, и очень хочется. Она-то, в отличии от меня, ещё будучи там, уже прекрасно понимала, кто все те люди, и сколько стоит знакомство с каждым из них. Особенно, такое «неформальное» знакомство. В такой «безгалстучной» обстановке.

Но! В том и дело – нельзя. Нельзя о таком вслух говорить. Просто, нельзя, и всё.

С другой стороны, может… для неё это и не было событием? Так, рядовая «нужная» встреча, на которой надо себя показать с хорошей стороны, не достойная того, чтобы её помнить, а тем более, упоминать. Может, у неё, по три раза в неделю такие вот вечера проходят, а это я, лопух провинциальный, напрягаюсь по ерунде? Может такое быть? Может. Есть для меня разница между этими вариантами – нет.

А, что ей ответить?..

– Есть, – улыбнулся я. – И песни, и наброски, и музыка, и идеи. Всё есть.

Улыбка, которая осветила лицо девочки, была искренней, настоящей. И такой сильной, что шансов её удержать внутри, просто не было. Никаких.

И смотреть на эту улыбку было приятно.

А ещё… быть популярным мне тоже нравилось! Место в «горячей двадцатке» на Русском Радио – ну круть же!!! Ещё хочу – «дайте две»!

* * *

Глава 44

Сходненская ГЭС. Город Москва. Мощность 29 МВт. Фэнтезийная на 64 МВт, так что, кратно круче и новее. Но принцип тот же.

* * *

Сходненская ГЭС – довольно интересное сооружение. И, вживую, выглядела она совсем не так, как я себе её представлял. Утрированно, это два здания на расстоянии около ста восьмидесяти метров друг от друга, одно выше другого по очень крутому склону. К первому подходит канал, от второго канал уходит. Здания соединены двумя параллельными нитками толстенных трубопроводов-водоводов, проложенными по поверхности земли от одного здания к другому.

Я не могу сказать, почему проектировщиками была выбрана именно такая конфигурация, а не «стандартная» для моего представления дамба, перекрывающая русло, внутри или рядом с которой стоят силовые агрегаты. Не могу. У меня недостаточно исходных данных и специальных знаний для этого.

Может быть, тут перепад высот слишком большой (а он действительно большой). Может быть, не было возможности достаточного объёма водохранилище сделать, так как ГЭС стоит, фактически на деривационном канале, а не на реке. Хотя, так-то, питает эту станцию Химкинское водохранилище, а его назвать маленьким – язык не повернётся. Может быть, в наклонной трубе вода разгоняется сильнее. Не знаю. Может быть, что-то ещё… А может быть, это всё потому, что всё сделано искусственно? В том смысле, что вообще всё: и Химкинское водохранилище рукотворно, и водная артерия, частью которой это водохранилище является, не река, а канал. Длиннющий судоходный канал, соединяющий Волгу с Москвой рекой.

То есть, вода из Волги по этому каналу попадает в Москву-реку, Москва-река впадает в Оку, а Ока… снова в Волгу. Такой вот огроменный круг. Забавно об этом думать, стоя над водой возле парапета здания водоприёмника. Глядя на то, как спокойна гладь канала. Как медленно она подходит к водозабору и как резко в него ухает. Представляя, как она дальше бежит внутри по этим гигантским пятиметрового диаметра трубам, которых с моего места никак не увидеть, потому что они расположены с другой стороны, за зданием.

Забавно.

Что я здесь делаю? Да, в принципе, понятно что: пришёл на встречу с человеком, номер чьего телефона мне дал хозяин субботнего вечера.

Кто-то мог бы сказать: подумаешь, номер телефона тебе дали, и что? Пошлют тебя на хрен по этому телефону, как только позвонишь. И этот кто-то был бы в корне не прав.

Что может ответить московский крупный, но не слишком, чиновник, когда, поднимая трубку своего телефона, он слышит такие слова:

– Александр Владимирович? Здравствуйте. Меня зовут Юрий Петрович Долгорукий. Ваш номер мне дал Алексей Константинович. С моим вопросом он посоветовал обратиться именно к вам. У вас найдётся некоторое время, которое вы могли бы мне уделить?

Естественно, он ответит только:

– Да-да, конечно, Юрий Петрович, приезжайте, когда вам будет удобно, я сам спущусь и вас встречу…

Разве возможен был другой ответ при такой формулировке вопроса? Теоретически, конечно, да – возможен. Но вот на практике – сомневаюсь. Не та страна, не тот общественный строй. Да и «пранк» в этом мире совсем не так распространён, как в мире писателя. Не знаю, как там, самому сталкиваться не доводилось, но в мире этом, за «пранк» придётся отвечать жёстче, чем отчаянному смельчаку, решившему публично обругать Кадырова.

В мире Писателя, такое – это, скорее, исключение, «беспредел», «нарушение прав человека», «беззаконие»… здесь – норма. Сословное общество с военной аристократией во главе – ничего не попишешь. «Гайки» тут закручены настолько, насколько их вообще возможно закрутить. Напомню: в Законах Российской Империи не прописано «главенство международного права над национальными законами страны»… Хотя, оно и в Российской Федерации, с декабря 2020-ого года больше не прописано. Оказывается, Конституцию-то меня ли не просто так. Под всем тем ворохом отвлекающей ерунды, вроде увеличения президентского срока, которую мусолили в СМИ и Интернете, очень тихо и аккуратно прошло переписывание гораздо более важной статьи – статьи 15. Той самой, где это «главенство» и было ранее прописано.

Я вот не знал об этом. Не знал, хоть и голосовал тогда за… или «против». Честно говоря, не помню. Не имеет это особого значения. Тогда явка была важна, а не то, «за» или «против». Явку обеспечили. Конституцию изменили.

А вот сейчас, больше трёх лет спустя, при подготовке очередной книги, я случайно наталкиваюсь на такие вот интересные факты, буквально полностью переворачивающие мою картину мира и моего виденья его. И надо сказать, в лучшую сторону. Ибо война теперь представляется не результатом цепи случайностей, глупостей, некомпетентности и идиотских решений, а видимым продолжением большой, долгой, серьёзной и планомерной работы по изменению международного статуса страны… хотя, война – это всё равно война. Где бы и с кем она не происходила. Смерть людей не может радовать. Тем более, смерть конкретных, хорошо знакомых мне лично людей, у которых остались семьи, дети… а не каких-то там абстрактных безликих статистических «тысяч».

Ладно. Что-то я за философствовался. Видимо, вид текущей воды на такой лад настраивает. Как прошла встреча? Предсказуемо. С такой «массированной артподготовкой» она и не могла пройти иначе. Я, в своём «крутом» костюме, приехал к зданию ГЭС на такси, а, если быть точным, то к ГАЭС, то есть, не просто к Гидро Электро Станции, а к Гидро-Аккумулирующей Электростанции. Разница тут не то, чтобы очень большая, но принципиальная: ГЭС работает в относительно постоянном режиме, на относительно постоянном потоке воды, которая просто течёт через неё, вырабатывая электричество. А вот ГАЭС изначально, по самому своему проекту, работает прерывисто, периодами: первый период, когда заслонки опущены, генератор почти не крутится, вода почти не течёт – она накапливается в водохранилище, то есть – аккумулируется в нём. Второй же период: заслонка открывается на полную, вся ранее накопившаяся вода устремляется на силовой агрегат, раскручивая его и выводя на пиковую мощность. Зачем это надо? Да для всё той же, уже ранее озвученной цели: компенсации перепадов нагрузки в объединённой городской сети. Правда, не знаю, насколько это обязательно, но у ГАЭС ещё обратный контур с насосами может иметься, который воду снизу, ту, которая через турбину уже прошла, засасывают и поднимают обратно, наверх, в водохранилище во время первого периода работы, того, при котором «заслонка» полностью опущена, что помогает быстрее аккумулировать воду для отработки пиковой нагрузки. Насосов, вроде бы, у этой станции нет… ну, насколько я понял из объяснений её начальника.

Сходненская, в каком-то смысле, универсальная – объединяет в себе оба типа. Она может работать и как ГЭС и как ГАЭС. Конкретно сейчас, она работает в неком «среднем» режиме. То есть, периодичность пиков и спадов имеется, но, скажем так, заслонки, при этом, не опускаются полностью. Лишь где-то наполовину. Или даже на треть. Выработка электроэнергии не останавливается. И с компенсацией нагрузочных пиков, после последней модернизации, она, в этом режиме справляется легко. Даже запас мощности остаётся довольно приличный.

Всё это мне рассказывал Александр Владимирович, проводя небольшую экскурсию по своей станции, по вверенному ему хозяйству. Рассказывал, показывал. Пощупать не давал, правда. Да я и сам не пытался (ещё б! Я ж помнил, сколько мой костюмчик стоит! Да я в нём и близко не подойду к тому, что хоть теоретически может забрызгать меня маслом, испачкать солидолом или ещё чем! Нафиг-нафиг!).

Экскурсия закончилась в его рабочем кабинете, где мы перешли уже непосредственно к моему вопросу.

А вопрос простой: может ли он выделить мне помещение на самой ГЭС или предоставить возможность прокинуть прямой кабель в другое помещение, находящееся где-то недалеко от неё, где я поставлю оборудование для круглосуточного майнинга криптовалюты?

Оказалось – может. И даже не второй, а первый вариант. То есть, предоставить помещение. Оно у него имеется. Дальше шли технические детали: размер помещения, оборудование для трансформации электрического тока в нужное мне напряжение… и главный, принципиальный вопрос: резервируемая под меня мощность. Сколько я готов взять. Какое потребление обеспечить своим оборудованием. И вопрос, хоть и может показаться простым, таким отнюдь не является. Ведь инженерам станции, исходя из моего запроса в том числе, придётся рассчитывать режим работы всей станции. И они должны этот запрос иметь. Им нужны точные цифры.

А я… а мне точные цифры, как раз, совсем не нужны! Оборудование, ASICи то, ещё не закуплены. Договора на поставку не заключены. Да я ещё даже с размером суммы, которую готов потратить на это оборудование не определился. Как я могу ему точные цифры сейчас сказать?

Пришлось прикидывать приблизительные: один ASIC – в среднем, от трёх до шести киловатт. Возьмём для расчета четыре. Стоит он от двухсот до шестисот тысяч, в рублях мира писателя. Сколько я таких себе могу позволить с моим текущим денежным потоком? Не более одного в два месяца. Если взять год, то это шесть блоков – двадцать четыре киловатта. Но это резерв. А мощность должна потребляться… сложно это всё совместить.

С другой стороны, и немедленного заключения обязывающего договора от нас не требовалось. Мы, грубо говоря, пока что обсудили намеренья. Саму теоретическую и техническую возможность.

Возможность была. И теоретическая, и техническая. Станция может выделить под меня до двух мегаватт прямо сейчас. В будущем, это число может быть пересмотрено, в связи с запуском строящегося завода. Причём, не обязательно, что в меньшую сторону – там видно будет. Есть варианты.

Два мегаватта – это около пятисот ASIC-ов. Есть где развернуться, да… Найти бы теперь ещё деньги на их покупку. Это ведь, ни много, ни мало, а сто пятьдесят миллионов рублей в ценах мира писателя. Или пятьсот тысяч в валюте местной. Но мне, тупо, в «деревянных» считать привычнее. Суммы представлять и сопоставлять проще.

Сто пятьдесят миллионов. И это ещё без учёта переоборудования помещения, стоек, дополнительного оборудования типа вентиляции и охлаждения в помещении, логистики, разгрузки и установки… и без оплаты электроэнергии. Два мегаватта – это две тысячи киловатт/часов в час. Соответственно, сорок восемь тысяч в сутки. Миллион четыреста сорок тысяч в месяц. Миллион четыреста сорок тысяч киловатт/часов по льготному тарифу один рубль – один киловатт/час (опять же в деньгах мира писателя, что б не путаться), это Миллион четыреста сорок тысяч рублей каждый месяц… при максимальной загрузке. А договор с электростанцией заключается на условиях «потребляй или плати», то есть: мощность зарезервирована – оплати её полностью, а потребил ты её или нет – она под тебя зарезервирована. Генерации без нагрузки не бывает. Не потребил – значит, приходится перекидывать зарезервированную тобой мощность кому-то ещё, а этого «кого-то ещё» нет, стало быть – тормозить турбину, уменьшать генерацию, перерасчитывать режимы…

Вот и думай: много зарезервируешь – заплатишь лишнего. Мало зарезервируешь… не будешь представлять интереса. Смысл начальнику ГЭС на шестьдесят с лишним мегаватт заморачиваться ради жалкой сотни киловатт?