Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Глава 26

Блин, никак не могу отвязаться от навязчивых мыслей о сказочном, фольклорном Кощее. Вот, как вспомнил тот анекдот про «развлечения», так и не могу. Сижу вот на галечном берегу, на самокате сына, подстелив под свой драгоценный зад перчатки и шапку, чтобы ничего нигде не застудить, пуляю в море камешками из рогатки и думаю. Ведь, кто во всех сказках был Кощей? Понятно, что волшебник, понятно, что отрицательный герой, что некий прообраз лича, но конкретнее? Ведь он же там везде, и у Пушкина, и до него – Царь! Царь Кощей! Не Князь, не Граф, не Барон, не Король какой-нибудь, которых, в той же Европе, прости господи, всю дорогу, как собак было нерезанных, а Царь! Царь Кощей. А убивает его в сказках кто? Понятно, что Иван. Но, какой Иван? Не Иван же Дурак, а Иван, который Царевич… то есть, сын Царский…

А Царь-то во все времена, на Земле был только один… Один единственный человек носил такой титул. Все остальные правители земель иначе звались: кто Хан, кто Бек, кто Шах… Царь был один – Русский Царь. Или Всея Руси Царь. Не было других Царей. Князья были, Ханы были, а Царей не было. Даже в Риме, откуда, по официальным «википедическим» данным, этот термин пришёл на Русь, именно Царей не было. Там Кесари были. И человек с именем Цезарь. Но именно Царей – не было. И не мог римлянин зваться «Царь Кощей». Не то написание, не то звучание, не тот титул.

Самым первым Царём, как нас официальная история учит, был Иван Васильевич, прозванный Грозным… Забавное какое совпадение… имён. И что-то мне даже страшно становится дальше пытаться лезть со своими умозаключениями, учитывая, что родная сестра Грозного, где-то совсем рядом, буквально в одном со мной городе, в живом и дееспособном виде, обитает.

Однако, если, всё-таки, набраться смелости и ещё немножко подумать-повспоминать, то всплывает ещё и такой интересный городок, как Царьград, он же Византий, он же Константинополь, он же, в последствие Стамбул. То самое «передаточное», связующее звено, через которое Римский Кесарь превратился в Русского Царя. Царьград – это перевод греческого названия города на русский: «Царственный град» – Βασιλεύουσα Πόλις – Василевуса Полис, город Василевса. А Иван-то у нас Васильевич…

Блин! Я уже сам запутался в историях мира писателя и мира Княжича. Они в чём-то так близки и похожи, а в чём-то такие разные, что полная каша в голове получается.

Здесь, в писательской истории были и Василий первый, и Василий второй за ним, и Иван третий Васильевич (он же «Великий»), потом Василий третий, и только потом Иван четвёртый Васильевич «Грозным» прозванный. Причём, последний уже не Князь, а Царь. У них ещё какая-то интересная юридическая непонятка была с Семёном Бекбулатовичем (он же – до крещения: Саин-Булат хан, сын Бек-Булата хана, правнук Ахмат-хана – правившего Большой Ордой). Вроде бы, с октября 1575 по сентябрь 1576 он звался «Великим Князем всея Руси» при живом и дееспособном Грозном. Номинально, он Русью правил, а не Иван. Все документы от его имени оформлялись… тоже, такое себе интересное пятнышко в местной официальной истории, за которое любому альтернатившику сам Бог повелел зацепиться. А у того Ивана, который третий, жёнушка интересная имелась, с Византией и Константинополем, он же Царьград, связанная – Палеолог Софья, с которой тоже не всё так просто и гладенько, если начать разбираться…

Но, это в местной. В Юрином же мире, в перечне правителей земли Русской, сразу после Дмитрия Ивановича, «Донским» прозванного, как раз Иван Васильевич уже и идёт. Причём, не «Великий», а сразу «Грозный». Без промежуточных звеньев. И в официальных учебниках период тот довольно мутно и без особых подробностей описан. У меня, по крайней мере, не имелось тогда ни сил, ни желания, как следует, в нём покопаться. У меня ситуация была «трёх з» – «Зазубрил-Здал– Забыл» (и пофиг, что «Сдал» через «с» пишется – так звучит круче).

Так что, хрен его знает, что у них там за Василий-Василевс такой был, от которого Иван Царевичем стал, а Катерина, получается, Царевной – сестра же! И, откуда об этой всей истории Кобаяси знать могут по мнению Катерины… Да и стоит ли вообще в эту лужу зловонную мне соваться? Сразу ведь понятно становится, что ничем хорошим она не пахнет – как минимум, отцеубийство в ней прямо сходу наклёвывается… А ещё, примерно в то самое время первый Наблюдательный Совет сформирован был по итогам глобальной, планетарного масштаба, встряски, которую на Земле Одарённые своими разборками устроили… и вроде бы, эпицентр разборок в Южной Америке был, но, почему-то мне кажется, что в Евразии народ тоже без дела не сидел. А там ещё и искоренение Химрологов… А, если ещё про Африку вспомнить, которую ещё два века после того согласованными усилиями все подряд грабили, то какая-то вовсе неаппетитная каша заваривается с остатками древних городов и ирригационных сооружений, погребёнными под песками великих пустынь Чёрного Континента. В мире Княжича, Пирамиды ведь тоже имеются! И тоже: по всей планете…

Нет, надо бросать эти мысли пока. Бросать и расслабиться. Как раз рогатка, камешки и море для этого подмога хорошая. Медитативнейшее, надо сказать, занятие! Откуда рогатка? Так сын себе в океанариуме купить упросил. Сувенир, блин, из океанариума – рогатка! Где связь? Где логика? Но я спорить не стал. Купил. А уж после, когда все запланированные поездки закончились, и мы с ним до пляжа-таки добрались, про неё вспомнили, достали… Сын про неё уже через минуту опять забыл, бросил мне и побежал «яму-ловушку для моря» строить. А я? А, что я? Надо ж было чем-то руки занять? Вот я и занял: один камушек, за ним другой, третий – прикольно! Жаль только, рогаточка слабая, детская… Но, в чём проблема? Есть же «Озон» и пункт выдачи в двух шагах от отеля. Заказал себе нормальную, железную, мощную, с упором для предплечья – уже на следующий день привезли. Так что, сижу теперь, пока дети рядом играют, новое оружие осваиваю. Лук у меня уже был, с пистолетом и автоматом работать приходилось, ножи метал, теперь вот – рогатка. Прикольная штука. Мощная! Далеко камушек запускает!

Сижу, «медитирую». Камушек подобрал, камушек вложил, резинку оттянул, кисть у плеча и подбородка зафиксировал, рогатку по горизонту выровнял, прицелился, отпустил, смо-о-отришь, ищешь глазами, где булькнет. Потом снова: подобрал камушек… лепота! Хочешь, в даль запуливай – глаза тренируй: в волнах всплеск находить. Хочешь, в набегающую волну «в упор» стреляй, радуйся, глядя, как снаряд её насквозь прошибает и дальше летит к следующей…

Вот только, камушки все по размеру и форме разные. Не очень удобно их каждый раз в маленькое кожаное ложе укладывать – так и норовят завернуться или выскочить. И, ладно бы, когда выскакивает сразу, ещё до того, как толком натянешь – тогда, просто берёшь новый и накладываешь. Но вот, когда уже натянул, выскакивает – обидно и неприятно. Резинка уже до плеча оттянута, прицел взят, а камушек выпал и под ноги катится. Что делать? Рогатка – не лук, холостых спусков не боится, не развалят они её, не поломают. Тем более, кожа, без камушка в ней, ставшая очень тонкой и скользкой, уже из пальцев и так выскальзывает – не удержать, медленно не спустить с боевого взвода – не успеешь. Можно только перестать пытаться и сделать-таки прямой холостой выстрел пустой рогаткой. Вдаль направлять не имеет смысла, не прикольно. Значит, в волну, в упор, тем более, подходящий гребень на берег уже накатывает.

Чвик!! Пропела отпущенная резинка… и сквозной всплеск пробил гребень волны насквозь. И гребень волны, и пару водяных валов за ней следом. Чёткий, совершенно заметный и явный всплеск! Такого не могло бы быть, если бы я выстрелил какими-нибудь мелкими задержавшимися в кожаной «пятке» чешуйками выпавшего камешка. Нет, всплеск был от полноценного снаряда, от полноценного, полносильного выстрела. И даже заметно мощнее всех предыдущих выстрелов…

– Да ну на х…!! – едва удержался я от того, чтобы бросить в раздражении рогатку на камни пляжа. Она ведь ни в чём не виновата. Но всплеск эмоций…

Я опустил левую руку с зажатой в ней рогаткой и вскинул руку правую со сложенными «пистолетиком» пальцами на ней. Вскинул, прицелился в новую волну и… прозвучал тихий, до боли знакомый лязг выстрела «Лебедева» с глушителем, то есть, с прибором малошумной стрельбы… и волну прорезал всплеск, как от пули.

Ещё раз! Не опуская руки. Ещё, ещё и ещё! Лязг за лязгом, всплеск за всплеском… два, четыре, восемь, шестнадцать…

Я в изнеможении опустил руку, закрыл глаза – в голове было пусто до звона. Даже ругательств не было… по началу.

– Твою же мать… – тихо выдохнул я. Тихо, чтобы детей не пугать. Потом положил рогатку и закрыл лицо ладонями, делая глубокий усталый вдох сквозь неплотно сжатые ладони. Медленно провёл ладонями вниз по лицу, немного задержал их на губах и подбородке, медленно тяжело выдохнул, снова закрыл глаза. Потом открыл их. Потряс головой. Поднял рогатку, вложил камушек и, не целясь, отправил его в дальний полёт в сторону моря. Отправил, опустил, проследил полёт, отследил глазами всплеск, вложил новый камушек, поднял… Медитация продолжается! Дети ещё не наигрались, у жены занятия не кончились, уходить рано. На хрен все магические штучки! Просто сидеть буду и стрелять камушками в море. Глупо, тупо, скучно, бесполезно, но я так хочу. На фиг паранормальщину! К сахару чудеса! Мне их и во сне хватает…

* * *

Сегодня я не спрашивал Алину, готов ли у неё новый «план идеального дня». И не стал ни вокалом заниматься, ни гитарой, ни тем паче, немецким. С самого утра я достал золото, свой «алхимический набор», «Лебедев» и патроны к нему.

Алина ушла по своим делам – я не интересовался, куда. Я остался один на кухне. И я «отливал»… пули. Совершенно логичное продолжение «вчерашнего» опыта с гранатой. Золотые Артефактные пистолетные пули для моего верного «Лебедева», из которого я уже столько народу покрошил во всех своих «петлях»… Честно говоря, после открытия Дара, я уже думать начал, что больше он мне не пригодится, что против новых моих врагов он совершенно нелеп и бесполезен, ан нет! Снова к нему вернулся.

Плоскогубцами выкрутить пулю из патрона, не просыпав пороха из того. На место извлечённой пули, поставить новую, золотую. Затем обжать шейку гильзы, используя кольцо сильно уплотнённой воды, готовый патрон отставить в сторону, взять другой…

Полная обойма подготовлена. Можно начинать процесс «пробуждения», без него ничего из проделанного не будет иметь смысла. Золотые пули будут всего лишь кустарными, слишком тяжёлыми и мягкими, неустойчивыми на траектории и слабоэффективными кусками металла. Не более. А вот с «пробуждением»… Застрелиться мне точно хватит.

Полная обойма и одна пуля сверху.

Я пробуждал их весь оставшийся день. Одну за одной, одну за одной, делая длительные перерывы для восстановления сил и отдыха между каждой операцией. В противном случае, либо пули получились бы намного слабее нужного, либо я бы свалился с истощением в коматозном состоянии, как ранее уже падал после «пробуждения» жука.

А так… незадолго до возвращения Алины я всё закончил.

Загнал в патронник один, тот самый «лишний» патрон. Извлёк остальную обойму. Снял с предохранителя. Поднёс пистолет к подбородку и… я-таки смог прожать спусковой крючок. После «вчерашнего» безумия, видимо, что-то сдвинулось, стронулось в мозгу. Я перестал воспринимать пистолет, как то, что может меня убить, окончательно. Не умом перестал воспринимать – умом-то я давно это понял, чувства с этим обстоятельством смерились. До подсознания дошло.

Так что, рывок пальца, выстрел, пуля, спокойно, словно бы и вовсе не заметив, пробившая все слои всех «покровов» и вынесшая мозги из простреленной черепной коробки, полетевшая после этого дальше, ушедшая куда-то в потолок и… дальше. Настолько дальше, что, после того как мозг и череп были восстановлены, я смог увидеть свет неба сквозь оставшуюся дырочку.

Мягкая золотая пистолетная пулька насквозь пробила железобетонное межэтажное перекрытие и крышу над ним – совершенно нереальный результат для физики нормального мира. Но совершенно нормальный для «пробуждённого» Ратником Артефактного оружия…

Я загнал в рукоятку «Лебедя» подготовленную обойму, спрятал пистолет в «оперативную» кобуру под полу форменного пиджака-кителя и пошёл встречать Алину.

А после ужина и обмена новостями, улетел через балкон, не сказав, куда.

* * *

Ночь. Зима. Снег. Сквер. Лавочка рядом с замёрзшим каналом, закованным в каменные берега. Огромное звёздное небо над головой. Жёлтые уличные фонари.

Я сидел на лавке и играл в шахматы на своём телефоне. Противник попался примерно равный, поэтому играть было достаточно интересно. Не чувствовалось предопределённости исхода партии. Интрига оставалась до самого нынешнего момента: я нацелился на его короля, забившегося в угол, посредством совершения рокировки, а он подкрадывался к моему, расчищая центр. И, пока ещё было непонятно, кто успеет добиться своей цели первым.

Время подходило к сакраментальным «ноль-ноль тридцать». Ждать дольше, наверное, не имело смысла. Пора было решать – вернуться в общежитие сейчас и продолжить «петлю», или остаться здесь, и, по ходу, «петлю», наконец-таки, разорвать оказавшимся таким простым и тривиальным способом.

Сквер был мной выбран не случайно – он располагался достаточно недалеко от дома Алины, чтобы можно было наблюдать за её этажом невооружённым взглядом. Но, на достаточном расстоянии, чтобы возможная битва с Грандом её дом не задела.

И огненная фигура на её балкон всё ещё не наведывалась.

Я поёжился и плотнее запахнул полы своего форменного пиджака. Потом размял шею и сделал ход на шахматной доске экрана моего смартфона – передвинул пешку, подогнав её к самой линии обороны противника. Теперь был вопрос, что он сделает: убьёт мою пешку своей, оголив своего короля для моей последующей атаки или позволит моей пешке продолжить движение, создавая угрозу тому же королю уже самой пешкой? Или придумает что-то ещё и отвлечёт меня от атаки, создав угрозу где-то на другом фланге?

Игра была интересная, так что я решил ещё немного посидеть здесь, как минимум, закончить её. Ведь ничего принципиально важного от пяти-пятнадцати минут не изменится.

Не должно было измениться. Вот только, когда это самое «не должно» срабатывало?

Я медленно отложил телефон на лавку рядом с собой, глядя на то, как по небу летит пылающая точка, по мере приближения, приобретающая всё большую схожесть с человеческим силуэтом. И этот человек-факел летел не к дому Алины, а ко мне.

Не искал, не шарил, а летел прямо ко мне.

Я вздохнул и достал пистолет с уже заранее досланным в патронник патроном – это приближение полностью подтверждало высказанную мной Алине теорию о чьей-то наводке. Не говоря уж о смартфоне, который у Огненного Гранда был зажат в не горящей руке, на который тот постоянно поглядывал, явно сверяясь с его указанием направления. По мере приближения фигуры, это стало хорошо заметно.

Гранд подлетел и снизился, зависнув на расстоянии в четыре-пять метров от меня. От исходящего от него жара тут же поплыл и начал протаивать снег под ним и в радиусе пары метров.

Гранд ничего не стал говорить. Он спрятал смартфон и поднял руку в моём направлении. А дальше я выстрелил, а с его руки сорвался поток пламени в мою сторону.

Бах, бах, бах, шшшш!..

Глава 27

– Кать, а как может Ратник Воды победить Огненного Богатыря в прямом бою? Ну, если, чисто теоретически?

– Никак, – последовал чёткий, простой и незамедлительный ответ от Катерины, развалившейся на диванчике и увлечённо обрабатывавшей ноготь на своём левом мизинце пилочкой.

– А Витязь Воды? – с надеждой уточнил я с пола, где лежал без ноги и не особенно торопился приделывать её на место. Не то, чтобы не хотел или не мог, просто сегодня я пришёл поговорить, а не практикой заниматься.

Интересно, конечно, что моя учительница предложит следующим после сноса головы этапом развития, но поговорить для меня было сейчас важнее. Ведь, именно теории и знаний мне не хватает, а не практики. С практикой-то у меня, благодаря «петле», всё в порядке. И даже, пожалуй, что перебор.

– Да хоть Богатырь Воды, Юр, – усмехнулась Катерина. – В прямом бою Огненного Богатыря Водник не победит никогда.

– Но…? А как же… – даже потерялся от того, с какой уверенностью она это заявила.

– Потому что, вступающий в прямой бой с Огненным Богатырём Водник – идиот, – припечатала девушка. И столько категоричности было в этом ответе, что, происходи дело в аниме или манге, меня бы сейчас здоровенной гирей с выбитыми-вырезанными на ней крупными буквами «ИДИОТ» к полу припечатало. Как минимум, в моём воображении, именно это со мной и случилось. Крайне! Крайне неприятное чувство.

– Сила Водника не в прямых противостояниях, – добавила Катерина. – Даже на непосредственном поле битвы, Водники никогда не идут в первых рядах. Это глупо и нерационально. От них этого никто и не требует.

– Но ведь вода – одна из мощнейших Стихий, если даже не самая мощная? – попытался хоть немного не то, чтобы оправдаться, но, хотя бы, немного посопротивляться я.

– По голой мощи, – не поднимая на меня глаз, абсолютно спокойно отбила выпад она. – Самые – это Огонь и Металл. Всё нутро нашей планеты – Огонь и Металл. Земля, Вода, все материки, горы, океаны, глубины – есть не более, чем тоненькая хрупкая корочка, застывшая в шатком равновесии на поверхности огромного горячего металлического шара… Сам подумай: как Вода, являющаяся лишь составной частью этой «корочки», может спорить с мощью Огня или Металла являющихся основой и сутью этой планеты? – продолжала вещать Катерина. – Если Огненный Богатырь раскочегарится, то никакие укусы Воды или Воздуха его остановить уже не смогут, как никакой океан не в состоянии потушить вулкан, берущий начало из недр планеты.

– Серьёзно? – не слабо шокировали меня её слова. А точнее, моё их осознание. И ведь, самое проблемное, что аргументов против сказанного у меня не было. Ведь я и без неё, и сам раньше знал эти факты о строении нашей планеты. Вот только не думал, что они как-то влияют и на распределение сил Стихий этого мира.

– Абсолютно серьёзно, – сказала она. Затем добавила. – Вот только, кто же даст Огневику, как следует, раскочегариться? Самая распространённая смерть Огневика – смерть во сне. Вторая по распространённости – смерть в туалете. Третья – смерть на бабе. Поэтому, Огневики – самые главные параноики среди Одарённых. Во вражеском лагере их – выбивают первыми.

– Оу… – непроизвольно сглотнул я.

– А самые лучшие убийцы среди Одарённых – это Вода и Воздух. Так что, никогда не обманывайся весёлой лёгкостью Воздушников и благожелательной мягкостью Водников. Яд, тайное проникновение, отравленный укус, удушье, угар, подмена безопасного опасным, болезни, эпидемии, эпизоотии… это всё арсенал Водников и Воздушников. Высокоранговых Водников и Воздушников, я имею в виду. Это слабосильная молодёжь всерьёз кичится «лезвиями», «таранами», «пулями», «кулаками» и прочим баловством. Настоящая сила Воды и Воздуха – тонкие воздействия, невидимость, всепроникаемость и незаметность, – закончила она свою мысль.

– А как же скорость Воздушников и живучесть Водников? – всё ещё пребывая в растерянности, спросил я.

– Тоже имеют место быть, – кивнула Катерина. – И, да – ерундой их не назовёшь. Но… не скажу за Воздух, а среди Водников очень немногие достигают настоящих высот в этом – слишком трудно и болезненно, – поморщилась она.

– Погоди, – нахмурился я. – То есть, вот это вот всё: «восстановление из капли воды» – не обязательно для достижения следующих Рангов овладения Водным Даром⁈

– А я разве не говорила? – удивилась она.

– Не-е-ет!

– Ну, так ты и не спрашивал, – пожала плечами она.

– Теперь спрашиваю, – настойчиво сказал я. И даже слегка надавил на голос. Очень уж зацепило меня это её показное равнодушие. Понимаю, что глупо, понимаю, что это она специально, но одно – понимать, и совсем другое – не повестись.

– Экзамен на Витязя достаточно прост и примитивен, – ответила она, снова принимаясь за полировку ногтя. – Ведь Витязь – это начальная ступень слияния со Стихией. На экзамене проверяется только масштабность воздействия, а не то, насколько ты свою Стихию чувствуешь и понимаешь. Экзаменаторов интересует только то, как сильно ты можешь на неё влиять. К примеру, одно из заданий для Водника – родник в пустыне открыть или там же дождь вызвать. Лишь от того, над какой территорией ты дождь пролиться заставишь или с какой глубины ключ поднимешь, будет оцениваться твой Ранг. Или другой классический пример: оголить дно морское. Опять же – в зачёт пойдут только площадь и глубина.

– И только? – удивился я.

– Ну, так-то нет, не только, естественно. Но это, пожалуй, самый основной параметр. А так: надо уметь дышать под водой, формировать и удерживать сложные геометрические объекты из воды; само собой, держать «покров» под атакой и провести три спарринга по две минуты с Одарёнными уже имеющими ранг Витязя… ничего особенного или особенно сложного. Не сильно отличается от экзаменов на предыдущие Ранги, правда?

– Пожалуй, – согласился я.

– Но ты ведь и не за этим тогда ко мне пришёл? Не за тем, чтобы к формальной сдаче экзамена подготовиться? Тебя ведь не значок интересует? – опустила пилочку и внимательно посмотрела на лежащего в луже фарша меня. – Правда?

– Правда, – вздохнул я, признавая её правоту.

– Тогда, чего придуриваешься и филонишь? Чего ты там разлёгся? Не вижу попыток излечиться. Хочешь калекой остаться? Или на меня надеешься? – изогнула бровь она. – Знаешь ведь, что совершенно зря.

– Знаю, – тяжело вздохнул я, понимая, что теория и разговоры заканчиваются. Дальше снова будет больно, и бревном прикинуться не получится. – А Артефакты? – всё ж предпринял ещё одну попытку продлить разговор я.

– Что, Артефакты? – удивилась Катерина.

– Артефакты могут переломить ход боя высокоранговых Одарённых? Могут склонить «чашу весов» в нужную сторону?

– Артефакты… это отдельная и довольно сложная тема. Сами по себе, они не являются, ни «непробиваемым щитом», ни «всепробивающим мечом». Сила Артефакта зависит от искусства создавшего его Артефактора и силы «пробудившего» его Одарённого. И, естественно, от того, насколько правильно, точно и вовремя этот Артефакт будет применён. Эффект неожиданности ещё никто не отменял. Но… в целом, Артефакты, обычно, очень узко специализированы. Сильные, я имею в виду. Артефактный меч способен пробить «покров», но ты ещё дотянись им до тела. Артефактный щит способен отразить прямую линейную атаку, но ты успей его правильно подставить и с правильной стороны.

– Но всё же? Могут существовать Артефакты, способные, в умелых руках, быстро убить Богатыря?

– Не корректный вопрос, убивает не оружие, а тот, кто его держит, – ответила устроившаяся на диване женщина, осматривая качество подготовки ноготка под покраску лаком.

– Хорошо, – задумался я. – Скажу иначе: если пофантазировать, чисто в теории, то каким должен быть Артефакт, которым Ратник Воды может убить Богатыря Огня в прямой схватке?

– Ну… если пофантазировать и в теории… то, пожалуй, первое – такой Артефакт должен быть огнеупорным и стойким к воздействию очень высоких температур. Очень высоких! В бою Богатырь Огня всегда окружён пламенем, его, не то, что ударить, к нему подойти-то трудно, – задумчиво ответила она. – Толку от меча или копья, если они ещё при приближении к телу плавиться начнут.

– А ещё? – уточнил я мрачно. Ведь, «прошлой ночью» именно это и произошло: мои золотые пули не смогли даже долететь до тела Гранда. Точнее, они долетели, но уже не пулями, а плевками расплавленного, кипящего и испаряющегося жёлтого металла. Ударить, за счёт массы и набранной скорости, они его смогли, чего тот явно не ожидал. Но и только. Синяк или кровоподтёк, разве что оставили.

Не знаю. Я успел лишь увидеть, как Гранд дёрнулся и отшатнулся, схватившись за лицо, в которое я и стрелял. Три раза успел выстрелить. Потом его атака – яркий поток пламени, добрался до меня, и мне стало не до наблюдений.

Я пытался прыгнуть в канал, в заранее подготовленную там прорубь. Не получилось – огонь достал меня и там. Гранд испарил вместе со мной ещё приличный кусок канала. До дна его высушил и прожарил. Не было у меня шансов там спрятаться. Перенос сознания в сферу я опробовать уже не успел – умер раньше.

А ведь, если бы раньше подумал об огнеупорности, мог ведь и… если не победить, то, хотя бы в ничью сыграть – с собой на тот свет этого Гранда утащить. Или не мог? А является ли для Огневика вообще простреленная голова фатальным повреждением? Теория, знания… как же мне их не хватает.

– Ещё, хорошо бы, что б такой Артефакт был… эм… быстрым? Да, пожалуй, это подходящее слово. Ведь, Огневики достаточно подвижные ребята. Какой-нибудь фламберг или алебарда – не лучший выбор.

– А стрела?

– Стрела? В открытом прямом бою? Серьёзно? – усмехнулась Катерина. – Да ты натянуть тетиву лука не успеешь, как он тебя уже пеплом по ветру пустит. Вместе с луком, тетивой и древком. Их-то огнеупорными не сделаешь при всём старании. Да и себя тоже.

– А арбалетный болт?

– Уже ближе, конечно, но смысл тот же: сгоришь ты, твой арбалет, его тетива, а стрела… может быть, успеет полететь… куда нибудь. Но тебе-то от этого точно легче не станет.

– А пуля?

– Хм… – задумалась Катерина. – Теоретически, возможно, при большой удаче, это и может сработать… но…

– Но, что?

– Огневики довольно живучие ребята. Одной пулей можно и не убить. Или убить… недостаточно быстро, чтобы он не успел прихлопнуть тебя в ответ на выстрел.

– То есть, надо… – задумался я. – Чтобы пуля наносила больше урона?

– Ну, или стрелять точнее… и да – больше урона не помешает.

– Разрывная или экспансивная? – деловито осведомился я.

– Пожалуй, – чуть подумав, ответила девушка. – Ну, или просто калибр взять побольше…

– Хм… – задумался я. – Тоже вариант. А вообще, для Огненного Богатыря, пуля в голову – это смертельно?

– Оно и для обычного человека, смертельным может быть не всегда – сам знаешь. Смотря, как попасть. Смотря какие участки мозга заденет. Но, в целом, остановить должна. Если «волевой покров» пробьёт – он ведь, как ты знаешь, для всех Одарённых обязательным навыком является. Без него дальше Юнака не пройдёшь.

– А как у Огневиков вообще с живучестью дело обстоит?

– Точно не так, как у Водников, – улыбнулась Катерина. – На кровотечение можешь не надеяться – не истекают Огневики кровью, она у них сразу спекается и рану закрывает, какая бы у этой раны не была площадь. Яд – тоже не самый надёжный вариант, если только он не мгновенного действия: Огневик высокого Ранга способен «огонь по венам пустить», то есть, выжечь всё инородное из своего организма. На жар и воспаление тоже рассчитывать не стоит, по той же причине. Но вот механические поражения внутренних органов, отрезание-отрубание конечностей, повреждение мозга и сердца – это да. Это у них так же, как и у обычных людей. Ну, почти, с поправкой на общую силу и выносливость, свойственную всем Одарённым.

– То есть, основные цели: голова, сердце, печень? – уточнил я.

– Печень вычеркни, – посоветовала Катерина. – Я ведь уже говорила о кровотечениях. Может, и умрёт, но недостаточно быстро, чтобы не успеть ответить.

– По-о-онял, – протянул я, определяясь с основными деталями плана предстоящего боя.

– Но где ты найдёшь Артефактора, который согласится для тебя Артефактные пули штамповать? Да ещё и настолько специфические? Ты себе цену одного хорошего Артефакта вообще представляешь?

– Честно говоря, не очень, – признался я.

– Тот меч, что тебе отец подарил, и который ты так небрежно носишь, стоит, как хорошее поместье с парой сотен десятин земли и парой деревень по полста дворов каждая. Пуля, которую ты тут описываешь, будет, из-за своей эксклюзивности, не сильно дешевле стоить, притом, что она ещё и одноразовая. А ты ведь с первого выстрела и промахнуться можешь – значит, их надо больше одной.

– Ого, – впечатлился я. Особенно царапнуло по восприятию упоминание деревень. Сразу как-то вспомнилось, что хоть «крепостного права» здесь и не было, но и по-настоящему свободными местных крестьян не назовёшь. Каждого в отдельности здесь не продают и не покупают, но они, по умолчанию, как бы дополнением к той земле, на которой проживают, являются. Уехать могут. И сами, и детей своих, например, в город отправить, но должны откупных хозяину земли заплатить за это.

Там система, вообще, довольно сложная. Я не очень сильно в неё пока вникал. Только то, что в школьные учебники истории и Права попало. Да и то, обзорно (вспоминаем «три зэ»). Но, «Юрьев День» здесь есть – это я хорошо запомнил.

– Артефакторы… их мало. Да и ребята они… себе на уме. Заставить Артефактора сделать то, что ему не нравится… не то, чтобы совсем невозможно: угрозы и грязный шантаж ещё никто не отменял, но трудно. Учитывая, какие силы за спиной у каждого из них стоят. А изготовление специальной пуля для убийства Богатыря… очень специальной, под очень конкретного Богатыря – это, всё равно, что прямо принять участие в самом убийстве. Это тебе не меч, который универсален и вообще может сотни лет на стенке провисеть, ни разу не быв использованным, это – очень конкретная вещь.

– Ну, мы же сейчас чисто теоретически рассуждаем, – отвёл взгляд в сторону я.

– Да? – хмыкнула она. – Ну-ну. Вот только, Юрочка, учти ещё один момент: изготовление оружия, позволяющего Бездарям убивать Одарённых находится… под запретом. То, о чём я сказала ранее – это чисто технические сложности. А то, о чём говорю сейчас – уже юридические. В Конвенции Наблюдательного Совета от 1816-ого года, подписанной и ратифицированной Главами ста семидесяти трёх стран, об этом запрете говорится прямо. И контроль за его исполнением возложен на Глав этих стран, под контролем Исполнительного Камитета при Наблюдательном Совете. То есть, в нашем сугубо теоретическом случае, конкретно на Императора и его «охранку». А Артефактная пуля, способная убить Богатыря, хоть и не совсем прямо, но под этот запрет попадает.

– Оу… – только и осталось мне, что это вот междометье.

– Другими словами, если означенный тобой теоретический Ратник Воды всё же сумеет найти Артефактора, сможет его уговорить или заставить создать эту теоретическую пулю, после чего теоретический Ратник Воды её «пробудит» и теоретически применит против теоретического Богатыря Огня, теоретически удачно… то он, во-первых, должен об этом помалкивать. Во-вторых: уничтожить после дела и саму теоретическую пулю, и все следы её применения, если, конечно, не желает заиметь себе не теоретических, а вполне конкретных неприятностей с «охранкой», Императором и Набсоветом, – со значением во взгляде посмотрела на меня Катерина. А я, блин, серьёзно и понятливо кивнул – придурок. Считай, сам же себя и сдал.