Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

– Воздуха.

– Кардона, что ли? – задумчиво прищурилась она, откидываясь на спинку. Весь разговор наш происходил в её рабочем кабинете. Она сидела в своём кресле за своим письменным столом, я же расположился напротив неё на стуле для посетителей.

– Он самый, – подтвердил её догадку я.

– Что-то я тогда не вижу следов у тебя на лбу. Не уж то, он промазал семейной коронкой? – чуть приподняла брови она. Затем, без предупреждения и каких-либо подготовительных движений, которые могли бы выдать её намеренья и предупредить меня, ударила чем-то до крайности быстрым. И «бронебойным».

Увернуться я не успел. Да и «покровы» не спасли, ни простой, ни «стихийный». Миг, и в моём теле две лишних дырки: одна во лбу, одна – напротив сердца.

К чести своей могу сказать, что со стула я не упал. И слоем воды, взятым из «покрова», успел закрыть раны до того, как началось обильное кровотечение. Да и та кровь, которую выплеснуло силой её атаки на дверь и стену за моей спиной, быстро и почти самостоятельно вернулась по воздуху ко мне. Вся и без потерь.

– Неплохо, – задумчиво проговорила Катерина, даже взявшая в правую руку со стола ручку и начавшая ей по этому столу постукивать, наблюдая за моими действиями и стремительно зарастающими ранами. – Кардону, полагаю, можно из списка живых вычеркнуть?

– Можно, – ответил я, когда смог снова говорить. После чего опустил глаза вниз и с неудовольствием посмотрел на образовавшуюся в моей Лицейской парадной форме дырку. Одежду было жалко. Не до слёз, конечно, ведь не я её у портного заказывал, и не за свои деньги, но всё же. Взять в ближайшее время новую мне было просто негде.

С другой стороны: мы же в «петле». А это значит, что «завтра» форма вновь будет целой. Если, конечно, чуда не случится, и я не смогу пережить ночь.

– Что ж, – снова постучала в задумчивости ручкой по столешнице Катерина. Характерный такой врачебный жест. Да и тон голоса был тоже характерным. С таким врачи пришедшему на своих ногах пациенту диагноз ставят. – Ситуация, в целом, понятна. Пошли учиться! – встала она из-за стола и решительно направилась в сторону давешнего, до боли знакомого помещения с шикарным джакузи… что прямо говорило – крови сейчас будет много, а с кафеля её собирать легче, чем с ковра…

Глава 22

Что ж, предсказание моё сбылось – было больно. И кроваво. Однако, всё-таки, не сразу. В этот раз, Катерина расщедрилась на вводный инструктаж. И даже не только теоретический, но и полноценный показ-демонстрацию провела. Можно сказать, «образцовое выполнение изучаемого норматива».

Она отсекла себе мизинец на левой руке, полностью растворила его в приобретшей агрессивные свойства своей воде. А потом из получившегося раствора создала себе новый палец сразу же там, где он до этого и был. Легко, красиво, наглядно. Единственная проблема: маникюр на новом мизинце надо было заново делать. Чем она незамедлительно и занялась. Достала из шкафа лаки, кисточки, тюбики с растворителем, ватки, ещё что-то там… А я… а что я? Я в это время валялся на полу возле джакузи и сосредоточенно пытался собрать обратно из лужи кровавого фарша и костяной крошки свою левую ногу.

Получалось… откровенно хреново. Утешало только одно – вечером меня точно убьют, и утром я проснусь целым, имея полный комплект необходимых частей своего тела. Утешало и успокаивало.

Ну а когда разум спокоен, предательского страха нет, то можно работать даже над такой вот классически-невыполнимой задачкой, как «провернуть фарш обратно в собаку».

И, что самое интересное: у меня получилось! С тысяча первой попытки, под самый вечер, но получилось!

Беседы с Булгаковым, кстати, «сегодня» не было. И названивать он мне не названивал. Но это было вполне объяснимо и логично. Ведь я же не в самоволке был, а на совершенно официальной «отработке за опоздание из увольнения». Именно так Катерина оформила наше нынешнее с ней занятие. Соответственно, предпоездочный инструктаж провела тоже сама. После своего телефонного разговора с ним, в котором она меня «отмазала», спокойно объяснила, куда и когда я должен буду прибыть для дальнейшей переправки в Берлин.

Само собой, я это всё уже знал, но выслушал со всем возможным вниманием, которое только моё лицо способно изобразить. Ну а как иначе? Выделываться перед человеком, который только что с оторвал тебе ногу, вообще – не самая привлекательная идея.

Нога… это было реально трудно. Особенно, учитывая потрясающую содержательность озвученной теоретической части задачи: «В прошлый раз, ты работал над сращением колотых, резаных ран и реплантацией чисто отсечённых частей тела. Это было просто. Сегодня будет немного сложнее. Сегодня надо будет восстановить часть тела, утраченную полностью. Для Водников это возможно и даже не очень тяжело. За что, нас, кстати, и недолюбливают остальные Стехийники – завидуют. Вот так (место для той самой демонстрации с пальцем). Во времени тебя не ограничиваю. Приступай». Всё.

«Это возможно и даже не очень тяжело» – вся теория процесса! И ни малейшего намёка на то, КАК это сделать⁈ Просто: «это возможно» – блеск! Педагог от Бога, блин!

А, если бы у меня «петли» не было? А, если бы я так и не справился? Если бы не смог восстановить свою ногу⁈ Что бы было тогда? Как бы она потом перед отцом моим оправдывалась? Или перед Императором?

Тут ведь нюанс какой: Одарённый может в таких потрясающих пределах лечить себя только сам. Одарённый не властен ни над чем внутри тела другого Одарённого. Вообще. Ни в хорошем, ни в плохом плане. Лечить даже Целители способны лишь опосредованно. Внешним воздействием. Практически, как самые обычные Неодарённые врачи, с той лишь разницей, что инструментарий у первых гораздо больше, и манипуляции они в состоянии проводить намного более тонкие. Целитель – он сам себе операционная в любом лесу или поле. Им оборудование клиники нет необходимости таскать за собой. Их Стихия для них и скальпель, и зажим, и нитка с иголкой. А, для самых искусных, ещё и томограф вместе с УЗИ и рентгеном. Но! Принцип-то совершенно тот же – нет никакой чудодейственной целительской энергии, какую рисуют в играх у «хилов». Нет универсальных «хилок». И то, что высокоранговый Водник может сотворить с собой, никогда и ни за что он не сможет сотворить с другим. Да и вообще: там ещё туева хуча нюансов, навроде того, что, чем сильнее Одарённый пациент, тем хуже на нём работает любое Целительское (как и вредительское) воздействие или, где конкретно проходит «граница» тела, где ещё можно влиять, а где уже нет…

И именно поэтому Целителей так мало, и стать таковым так сложно. Дело даже не в силе Одарённого, который решил пойти этим путём (хотя статистика показывала, что этого звания достигают в подавляющем большинстве те, кто уже перешагнул Богатырскую планку), а в его знаниях, опыте и упорстве. На учёбу уходят даже не годы, а десятилетия, если не века…

С Бездарями попроще. У них «граница дальше». При достаточном уровне личной силы, Одарённый высокого Ранга способен эту «границу» продавить. Он может влиять на вещества и проявления Стихий внутри организма Неодарённого человека. Может. Но усилий ему для этого придётся приложить на порядок, если не на порядки, больше, чем для манипуляций в «свободном» пространстве. То есть, по-плохому: убить Бездаря, срубив ему голову воздушным серпом или пулей, гораздо легче, проще и быстрее, чем устроить ему маленький пузырёк газа в артерии возле сердца. Гораздо!

Понятно, что есть и такие специалисты (читай – извращенцы), которые тратят годы на обучение и тренировки в таких воздействиях – элитные убийцы. Но цена, которую такой убийца запросит за свои услуги будет совершенно несопоставима с ценой жизни Бездаря. Никто такую цену просто не даст – нет такого профита, чтобы смог окупить потраченные усилия. А с Одарёнными уже вовсе не работает.

Так вот: если бы я не справился с восстановлением своей ноги САМ, то «почти Целительница Екатерина Васильевна» никак не смогла бы мне помочь с её восстановлением. Она не смогла бы сделать это за меня. Лучшее, что бы мне светило в таком вот случае – Артефактный протез. Да и то: при редкости и дороговизне Артефактов – очень вряд ли!

Кстати, об Артефактах – это был тот путь, которым я пошёл в первую очередь. Проторенной, так сказать, дорожкой. Ведь, какая, казалось бы, разница: дракончик, жук, комар, нога… Та же вода, те же – растворённые в ней вещества, та же «конденсация»… И у меня даже кое-что вышло. Кое-что, по форме и внешнему виду похожее на исходную конечность.

Просуществовало это кое-что, правда, не долго совсем. Подошедшая Катерина посмотрела, проверила и уничтожила, перемолов в исходную кашу.

– Не зачёт! – сообщила она мне. – Живое должно быть, а не имитация! – после чего вернулась обратно на свой диванчик к отложенной ранее книге.

А я… снова рухнул в лужу фарша и остался лежать в ней испытывая боль и беспомощность.

Вторым выбранным мной путём, была анатомия. Попытка полностью воссоздать свою конечность по найденным во Всесети анатомическим атласам. Кости, мышцы, кровеносную систему, лимфатическую, нервную, кожу… Волоконце за волоконцем, сосуд за сосудом, прожилку за прожилкой… Долго, нудно, трудно и… бесполезно.

Ни один атлас не даёт полного охвата, не предоставляет нужной мне детализации, не показывает необходимых подробностей. Так ещё и специализированы каждый на своём, а мне же это всё соединить в единую работающую систему надо!

Мозги просто кипеть начинают! То, что в результате получилось… наверное, я бы хотел развидеть, на фиг! Без содрогания смотреть на ЭТО было просто невозможно. Не говоря уж о реальной работоспособности.

Подняться с помощью ЭТОГО я-таки смог. Но, пожалуй, был даже благодарен, когда брезгливо поморщившаяся Катерина коротким движением превратила ЭТО обратно в фарш.

– Логичный путь, – пояснила она. – Но совершенно тупиковый. Даже разума Одарённого недостаточно, чтобы полностью воссоздать столь сложную структуру, как часть живого существа. Изменить существующее – да. Но не воссоздать…

А дальше была целая и весьма занимательная лекция о Химерологии. И – да! Такое здесь тоже было! Некоторые Одарённые целенаправленно пошли по пути изменения и «усовершенствования» живых существ. И всяческие «кентавры», «пегасы», «ангелы», «грифоны», «единороги» и прочее, прочее, прочее в этом мире реально существовало… когда-то. Наблюдательным Советом путь был признан тупиковым и… аморальным. Последователи этого пути совместными усилиями были убиты, их творения уничтожены, разработки, труды и лаборатории… официально сожжены.

Однако, на руинах Химерологии остались и до сих пор цветут достаточно пышным цветом Селекция, гибридизация, биотехнология и выведение новых пород. Те же самые уже виденные мной раньше огромные Богатырские кони – результат кропотливой работы таких вот специалистов.

Правила и ограничения там довольно… запутанные. Что можно, а что нельзя, прописано довольно… неоднозначно. Но подробности мне Катерина разъяснять не стала. Возможно, она и сама не слишком хорошо была погружена в тему. Сказала только, что главное и наиболее жёсткое ограничение, даже «табу» – это полный запрет на изменение человека и создание разумных видов из неразумных.

Такой вот ещё мне «кусочек пазла» в общую картину этого мира. Особенно пикантен он в той связи, что Наблюдательный Совет, если мне не изменяет память, был создан только пятнадцатом веке… Ну, над всем этим можно будет подумать и позже.

В общем, мучился я долго. Почти отчаялся. Почти уже собирался согласиться с тем, что проиграл, что не вышло. Вздохнул, плюнул, сформировал недостающую конечность просто из воды, как уже раньше формировал дополнительные руки на прошлом занятии, встал с её помощью и хотел, было, пойти к себе в общагу ждать «перезагрузки», как… подумал, что, может быть, стоит дать себе ещё одну попыточку? Тысяча первую…

Тем более, конструкт водяной уже был сформирован. И был он максимально точной внешней копией ранее существовавшей моей же ноги. Я просто «втянул» в неё весь тот фарш, что ещё оставался подо мной. «Втянул», максимально уплотнив его, максимально точно вогнав в границы созданного конструкта. А потом закрыл глаза. И сосредоточился не на форме, не на том, как там в ней, что из чего должно состоять и как работать, а на памяти. На своих ощущениях ноги. На том, как я её чувствовал, когда она у меня была.

Я концентрировался на этом так, как никогда раньше ещё ни на чём не концентрировался. До тех самых пор, пока… эти ощущения не стали казаться мне реальными, как сама реальность.

Знаете, если бы я открыл глаза и увидел не живую целую ногу, а тот же самый «фаршерованный водный конструкт», то, пусть и удивился бы, но даже не расстроился. Меня бы устроил и такой вариант, так как, если что-то «Выглядит, как утка, плавает, как утка, крякает, как утка – то, почему бы этому и не быть уткой?»

Ведь, что было в результате? Я мог стоять на этом конструкте. Мог свободно двигать и управлять им. Этот конструкт обладал достаточной силой для прыжков, приседаний, ударов и даже танцев. Его ощущения ничем не отличались от ощущений живой ноги. Тактильная чувствительность была чуть ли не выше, чем раньше.

Так, чем же он был бы хуже ноги настоящей? Только лишь тем, что при утрате нужного уровня концентрации, был риск того, что он снова станет водой и стечёт вниз, на землю? Хм, так ведь вернуть его – дело нескольких секунд!

Но, открыв глаза, я увидел не конструкт, а ногу. Живую плоть.

Я, к этому моменту, был уже настолько вымотан, и физически, и ментально, и морально, что даже не удивился. Хмыкнул удовлетворённо, выслушал скупое одобрение Катерины и потопал к себе в общежитие, ложиться спать и готовиться к новой «итерации».

Глава 23

Адлер за прошедший год практически не изменился. Точнее, Сириус: всё ж, этот район – это не сам Адлер, а всего лишь Адлерский район. Но, не важно. Не стоит быть буквоедом.

Огромный почти пустой вокзал, построенный специально к прошлой Олимпиаде, огромные открытые пространства, Олимпийский парк, пальмовые аллеи, фонтан чуть ли не прямо под ногами… Он здесь устроен прямо в середине лестницы, спускающейся от выхода из вокзала к парку. Вода течёт прямо по ступенькам, специально сделанным из нержавейки, на которую насыпана мелкая галька. Красиво и, когда сверху смотришь, и когда снизу: такие переливы солнечного света – загляденье.

А воздух… Дышать здесь – особое удовольствие. Но, правда, только здесь, а не на пятьдесят метров правее или назад. Там две крупных трассы сразу: одна федеральная, другая местного значения. Они идут параллельно, рядом друг с другом. И есть даже моменты, когда между ними расстояние не больше метра остаётся. И этот метр – пешеходная дорожка с двумя металлическими ограждениями высотой по пояс взрослому человеку. Длинная-длинная. Идёшь по ней, а справа и слева проносятся машины. По одну сторону – разрешённая скорость девяносто километров в час, по другую – шестьдесят. Вот только, камер нет, и хрен, кто её соблюдает. Весёленькое такое местечко – поинтереснее иного аттракциона будет. Здесь ведь реально жизнью рискуешь, а не номинально. А уж запах… концентрированный коктейль настоянных выхлопных газов, приправленных жёлтой пылью. Класс!

А местные именно так и живут. Сириус – вообще, местечко интересное. Здесь есть чёткое разделение на туристическую зону и ту часть, где живут местные, эту зону обслуживающие. И зоны эти практически не пересекаются. Границей разделения как раз и служит эта федеральная трасса.

В туристической зоне: простор, чистота улиц, зелёные насаждения, подстриженные газоны, аккуратные домики и целые жилищные комплексы на несколько кварталов, огороженные трёхметровым сетчатым забором, море, парки, аттракционы, крутые красивые машины, самокаты, велосипеды, резиновые беговые дорожки, красивые магазинчики и кафешки, яхты и прогулочные катера… А в части местных: горы, теснота, дома, налепленные один на другом и под другим, высоченные глухие заборы и бетонные стены, видимость не дальше тридцати метров, пробки и теснота транспорта с, временами, полностью исчезающими пешеходными дорожками (так как тротуарами это назвать язык не повернётся), густая неухоженная зелень и не самые приветливые лица.

И это ещё самая близкая, самая цивилизованная часть, самые низкие горы. Дальше – и горы выше, и ущелья глуше, и кто, как там живёт, по каким правилам – то уже только Писателю ведомо.

Но в туристической зоне здесь хорошо. Здесь сдаётся и продаётся всё. И всё покупается. Сюда можно вовсе без чемоданов и вещей ехать. Достаточно иметь только деньги в толстом кошелке или на тонкой карточке, либо вовсе на электронном счету, привязанном к телефону. И у тебя сразу появится всё: и крыша над головой, и машина для перевозки твоей туристической задницы, и сменная одежда, и еда… А не хочешь утруждаться или не имеешь водительского удостоверения – да и не надо! Сами и отвезут, и привезут куда надо, и ещё сотню баек в пути расскажут. В общем: «Здесь под каждым ей листом был готов и стол, и дом»… пока деньги не кончатся. Что происходит с теми, кто не уследил, и обнулил-таки свой счёт, я как-то даже представлять не очень хочу, не то, что проверять!

Но, в целом, город мне нравился. Именно поэтому, приезжаю сюда уже второй раз. Люблю честные отношения. А деньгами расплачиваться, в конечном итоге – получается дешевле всего. Гораздо дешевле, чем силами, здоровьем, вниманием или отношениями.

Приехали, заселились, собрались, да пошли погулять знакомыми уже местами, по Олимпийскому парку. Красивый он. Просторный. Погулять есть где. Оглянуться не успеешь, как уже и ночь – спать пора. Спа-а-ать…

Я вылез из знакомой, но, однако же, не успевшей ещё осточертеть ванны, потянулся, принял короткий злой контрастный душик, оделся и вышел в общую гостиную к так же вышедшей уже Алине.

– Привет, как успехи? – тут же встретила она меня вопросом.

– Привет. Серьёзные, – кивнул ей. – Я стал сильней.

– Намного?

– Намного, – вспомнив свои «вчерашние» страдания, ответил я. – Но, для схватки с Грандом ещё недостаточно.

– То есть, с финансами можно пока не заморачиваться? – уточнила она.

– Однозначно, – тяжело вздохнул я. Она… от тяжёлого вздоха удержалась. Всё ж, в самообладании ей не откажешь.

– Что делать планируешь сегодня?

– То же, что и вчера, Алин, то же, что и каждый день… – на этом моменте так и подмывало ввернуть фразочку-цитату одной злобной лабораторной мышки из старых американских мультиков по имени Брэйн: «Попробую захватить мир!». Но, это было бы не к месту – ещё поверит, блин! Как потом оправдываться? Она-то этого мультика точно не смотрела. – Учиться. И становиться сильнее.

– К ней пойдёшь? – поморщилась девочка.

– К ней, – не смог сдержать тяжёлого вздоха я. Про Катерину я Алине рассказывал. Правда, в самых-самых общих чертах: мол, есть в Лицее такая Екатерина Васильевна, медик, Одарённая Воды высокого Ранга, которая согласна меня обучать продвинутым Водным техникам. Очень продвинутым. Таким, каким никто другой не обучит. Тем самым, которые позволили мне в свои шестнадцать значок Ратника на лацкан повесить. Уникальный шанс. Но учёба у неё… очень болезненная и тяжёлая. Смертельно опасная.

Всё! Это всё, что я о ней рассказывал. Однако… не знаю, почему, но мнение у Алины о Катерине сложилось… странное. Недолюбливает она её. Хоть ещё и не виделись ни разу, а уже недолюбливает. Боюсь представить даже, как бы она к ней начала относиться, если бы знала всё, что знаю я.

Хотя, может быть, я не прав? И Алина сумела навести свои какие-то справки? Могла она это сделать? Вполне. Я же не слежу за тем, чем она занимается в то время, когда мы не вместе. А возможности у неё… совсем не маленькие. Хоть и не Одарённая она, но имеет другую «суперсилу» – деньги.

– Надеешься за «день» два Ранга перескочить? – довольно скептически уточнила Алина.

– Я не настолько самонадеян, – ответил ей.

– А зачем, тогда? Не лучше ли начать придумывать план, как избежать драки?

– Для начала, надо понять, что вообще происходит. И повысить свою принципиальную выживаемость. А для этого надо учиться.

– Скажи уж прямо – тебе это просто нравится. К чему эти глупые оправдания? – поморщилась Алина.

– Мне кажется, или я слышу упрёк в твоём голосе? – вскинул брови, глядя на неё я. Фраза получилась вроде бы безобидная, вот только значение она имела: «Кто-то забыл своё место?».

– Тебе показалось, – отвела и опустила взгляд девочка, вспомнив КОМУ она тут высказывает и на КОГО морщится. Мало того, что на Княжича, так ещё и на Одарённого Ранга Ратник, нового Гения даже не поколения, а тысячелетия. Она – Бездарная и безродная.

Не то, чтобы я реально хотел надавить на неё, но… я терпеть не могу, когда начинают пытаться давить на меня!

– Мне нравится становиться сильнее. Но процесс обучения у Катерины… не доставляет никакого удовольствия.

– Она уже «Катерина»? – вскинула бровь Алина. А я… поморщился, промолчал. И молча вышел через балкон, откуда, не прощаясь и не говоря ни слова, улетел в Лицей.

Если умная – сама поймёт. Если ревнивая дура… то нам с ней не по пути. И пусть пока мы с ней связаны «петлёй», но, думаю, при большом желании я смогу способ, если не разорвать эту связь, то, как минимум, свести общение к минимуму. И опасность, которую её знание обо мне, для меня представляет.

В Лицее, я снова полетел прямо к Катерине. И, что совершенно логично – «петля» же, застал её, как и вчера, в её кабинете.

– Привет, отлично выглядишь! – с улыбкой во все свои двадцать восемь зубов («мудрые» пока не успели проклюнуться) поздоровался с открывшей дверь девушкой я.

– Ты что-то тоже, – хмыкнула она. – Подозрительно бодренький. Кокаин? Или химия?

– Обижаешь! Я не прикасаюсь к наркотикам.

– Странно, – проговорила она, уже внимательно осматривая мои глаза, руками поворачивая мою голову к свету. – Зрачки реагируют нормально… может, и правда «чист»… Чего припёрся?

– Учиться! – ответил я, продолжая улыбаться. Хотя, на самом деле, веселиться-то поводов не было. Это ведь с учителем гитары или вокала может прокатить та прежняя «петельная» схема. Здесь она уже точно не сработает – на какого «другого учителя» я могу сослаться перед Катериной⁈ Она – единственная в своём роде. Как свой прогресс оправдывать⁈

– Ты ебанутый? – опустила правую бровь и подняла левую женщина. Видимо, вопрос с наркотиками уже закрылся, перешли к следующей версии.

– На всю голову, – не стал отрицать я.

– Хм. Ну, заходи, тогда, – чуть подумав, пропустила меня внутрь кабинета она. – Садись, рассказывай. И давно это с тобой?

– С первого покушения? – предположил я.

– Мм, возможный вариант… А теперь серьёзно: чего тебе надо? Чего припёрся? У тебя три дня до отъезда остаётся.

– Я серьёзно, Кать, – убрал весёлость и улыбку с лица. – Мне надо стать сильней. В кратчайшие сроки.

– И насколько сильней?

– Ранг Витязя к отлёту – было бы, пожалуй, близко к достаточному.

– Витязя? – взлетели в вопросе её брови. – Ты Ратником сначала стань, Витязь.

– Уже, – показал ей свой значок на форме я. Она аж воздухом поперхнулась, когда разглядела четвёртую точку.

– Борька совсем охуел, что ли⁈ – не смогла сдержать чувств и выругалась жёстче, чем в прошлой «итерации» она.

– Не могу знать. Не мне судить о решениях Императора, но мне их расхлёбывать. Так ты поможешь мне стать сильнее?

– Ну, пошли, – всё ещё хмурясь, сказала она, вставая из-за стола.

* * *

Снова был короткий инструктаж и демонстрация. Практически, слово в слово, как в прошлой «итерации». Вот только, после уничтожения моей правой ноги, поднялся с пола и встал на обе я уже меньше, чем, через минуту. И это заставило слететь с лица моей учительницы маску невозмутимости. Она таращилась на меня в шоке и искреннем непонимании происходящего.

Разглядывание длилось не больше десяти секунд, после чего я снова упал на кафель, но теперь уже без правой ноги. Что ж, прекрасно её понимаю: один удачный эксперимент – это ненаучно. Да и два – это ещё не статистика. Выборка должна быть репрезентативной… Именно поэтому, в последующие двадцать минут я последовательно, по паре раз лишился каждой из своих конечностей. Лишился, чтобы восстановить их. В те же рекордные сроки, что и первый раз.

– Ты где этому научился? – строго спросила меня она.

– Здесь. У тебя, – совершенно честно ответил я.

– Когда? – ещё сильнее сошлись её брови возле переносицы.

– Сегодня. Я хороший ученик. Понятливый.

– Не врёшь… – так же хмуро проговорила она. Хм, а я и не знал, что у неё есть способы определять правдивость собеседника. Какой-то «магический» аналог детектора лжи? Прикольно. Но опасно. В будущем стоит учитывать.

Хотя, какое будущее? Мне бы сейчас «на перерождение» не отправиться! Очень уж взгляд у неё был… странный.

– А ты – хороший учитель, – решил добавить, чтобы хоть как-то подлизаться и выправить течение ситуации.

– А, если не руку? А голову? – стал её вид задумчивым.

– Не-не-не! – тут же вскинул руки перед собой и заторопился я. «На перерождение» мне ещё сегодня рано. С уничтожением головы я пока что опасаюсь не справиться. – Мы такого ещё не проходили!!

– Значит, сейчас пройдём, – разгладился лоб Катерина, а губы изогнулись в подобии предвкушающей улыбки. Вот только, даже с моим ограниченным восприятием и отсутствием «полиграфа», я мог заметить, что улыбка эта слишком напряжённая, чтобы быть искренней.

– А можно, перед «пройдением» хоть немного побольше теории, а? – взмолился я. – Как вообще возможно делать какие-то манипуляции без головы⁈ Как можно жить без головы?!!

– На самом деле, довольно просто, – пожала плечами она. – Нужно успеть перенести своё сознание-внимание куда-то ещё. Как, к примеру, в каплю воды ты его переносил, когда за Вадим Санычем подглядывал. А оттуда уже работать с восстановлением тела…

– Но… – аж замер я в изумлении. – Это же значит… что сознание может существовать отдельно от тела?..

– Может, – сказала Катерина и разнесла мою голову «водным тараном».