Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Соавторы: Харитон Мамбурин,Михаил Француз,Анастасия Машевская,Аисс Виал,Владимир Андрейко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 349 страниц)

После смерти Астальда.

Когда молодой король с охраной вышел, наконец, к Летнему морю, Удгар со свитой уже был здесь. Наскоро обменявшись новостями, Агравейн обвел взором водную гладь.

– Ладьи еще не было?

Удгар мотнул, было, головой, но тут Агравейн уловил в отдалении легкое движение, и совсем скоро, будто из ниоткуда соткалась в воздухе удлиненная ладья из беленого дуба, бесшумно скользящая по воде. В ней было всего двое гребцов из числа младших жрецов, которые хранили обет молчания – как было всегда – и одна жрица. И еще до того, как лодка пристала к берегу, Агравейн потерял дар речи.

Шиада стояла в середине суденышка, гибкая и величавая, как рука Судьбы. Облаченная в черное жреческое платье и черный плащ, защищавший от не по-летнему холодного ветра, покрытая капюшоном, как покровом Нанданы, она смотрела прямо на двух королей, без слов приглашая к великому острову. Её лицо, белое, словно омытая веками дождей известь на утесах вокруг Ангората, светилось на фоне черного одеяния, а обсидиановые глаза, смотревшие не моргая, мерцали как Завеса.

И глядя в них, Агравейн более не узнавал никаких прежних выражений в лице, знакомом до скрежета в груди.

– Храмовница ждет, – сообщила жрица. Приглядевшись, теперь и Удгар отчетливо вспомнил это лицо.

– Ты же…

Шиада отвернулась, не отвечая, показывая, что готова отплыть. Старый король затих, нахмурился. Затем отдал несколько распоряжений охранникам и мотнул головой. Агравейн поднялся на ладью первым.

* * *

До слуха королей не доносилось ни звука, пока ладья рассекала водную гладь. Шиада присела у носа лодки, ожидая нужного момента, и по тому, как она держалась, мужчины понимали, что к разговору сейчас не располагает ничто. Хотя, видят все Боги, Агравейну сводило даже позвоночник, от желания схватить Шиаду за руки и заговорить. Поэтому, если вдруг и случался какой-нибудь едва уловимый шорох или всплеск, Агравейн вздрагивал всеми мускулами сразу, будто надеясь, что вот сейчас, вот именно теперь Шиада непременно что-нибудь скажет.

Наконец, Часовые, каменные исполины, восставшие меж утесов, врезавшихся в Летнее море с востока и запада, стали достаточно велики. Хотя на взгляд Удгара до сведенных под небесами копий было еще далеко, Шиада поднялась на ноги.

От фигуры женщины раскатилась волна необъяснимой силы, и всех мужчин в лодке так обдало холодом, что на миг стало трудно вдохнуть.

Шиада расправила плечи, сняла капюшон, раскинула в стороны руки, чуть приподняв. Потом развернула ладони вниз и мягко опустила вдоль тела. К вящему изумлению обоих королей ладья оказалась всего в нескольких шагах от берега.

– Как? – протянул Агравейн и в поисках ответа поглядел на отца. Тот тоже пожал плечами.

Артмаэль стоял на берегу, протягивая руку – поддержка, которую при схождении с ладьи Шиада с готовностью приняла. Они обменялись только взглядами, но Шиада мимолетно улыбнулась. Она двинулась дальше, безмолвно указывая дорогу. Артмаэль жестом показал на спину женщины, призывая Тандарионов двигаться вслед. Сам остался на берегу.

Минул полдень. На тропе встречались жрицы и жрецы, расходившиеся после обряда чествования Илланы, которые склоняли головы к сложенным у лба рукам в приветственном жреческом жесте перед Второй среди жриц. Агравейн смотрел Шиаде меж лопаток, и Удгар всерьез опасался, как бы сын не просмотрел в спине жрицы дыру насквозь. Даже он, не будучи никаким жрецом, чувствовал, что Молодого короля скручивает неутолимая тоска по человеку, какую, пожалуй, испытал бы сам, восстань его жена из мертвых. Старый король оказался поражен тем, что женщина, спасшая его внучку, оказалась Второй среди жриц. Но все недоумение, изумление и даже растерянность Удгара нельзя было сравнивать с тем, что творилось в груди Железной Гривы.

Да он дважды едва не наступил на змею! – в сердцах раздосадовался Удгар, наблюдая за помешанным отпрыском. И если бы не легкий жест Шиады рукой… Она что… она может подчинять их?!

– Скорее просто попросить уйти, – отозвалась жрица.

У домика храмовницы, который показался вскоре, ждала Айхас. Она встретилась на мгновение глаза в глаза с Агравейном, будто зная, что он повинен в необъятных бедах её родины. Потом почему-то повесила голову набок, усомнившись в чем-то. Наконец, тоже поклонилась Шиаде и изрекла:

– Почтенная ждет.

Открыла дверь; Шиада вошла первой. Храмовница расположилась в гостиной, облаченная в платье глубокого цвета вишни, с выплетенным из золотых нитей венцом в волосах. Встретившись взглядом с Неллой, Шиада молча кивнула и присела в свободное кресло недалеко от двери. Кресло самой храмовницы стояло у окошка, продольного, с открытыми ставнями, а еще два – недалеко от стены. Между ними всеми – небольшой стол из старого граба.

– Я сожалею о ваших утратах, – сообщила Нелла, когда минуло приветствие.

– И мы о твоей, – отозвался Удгар, присаживаясь последним. – Таланар был огнем в руке Праматери.

«Так».

– Что происходит в Иландаре? – спросила храмовница отстраненно. О смерти сына по вине брата и смерти брата от руки Агравейна она уже узнала, но следовало узнать о решениях, принятых после осады Кольдерта. Агравейн рассказал все, как было, с трудом заставляя себя не оборачиваться на Шиаду, безмолвно замершую в кресле у двери.

Жрица, напротив, сидела с таким видом, будто вообще впервые видит королей Архона, никак не реагируя на их присутствие. От чувств Агравейну казалось, что по ногам, рукам, животу и спине все выше и выше ползут огромные пауки с царапающими лапками, которые так и норовят съесть. Шиада чувствовала то же, но тратила все силы, дабы храмовница не поняла. Наконец, прозвучал главный вопрос: кто убил Виллину, и женщины напряглись.

– Сайдр сказал, – бойко продолжил Агравейн, – есть способ узнать…

И вдруг осекся, поймав глаза храмовницы. Нелла не говорила ничего. Чтобы хоть как-то разобраться, Агравейн взглянул на Шиаду, но та по-прежнему сидела, как статуя, и лишь тонкие пальцы сильнее вжимались в подлокотники кресла из выбеленного дуба.

Не найдя никакой помощи, Агравейн глянул на отца. Тот тоже имел такой вид, будто больше всего сейчас хотел оказаться в пасти у льва, но точно не тут: нет ничего хуже, чем быть среди тех, от кого нет шансов иметь секреты.

– Способ есть, – размеренно протянула Нелла. – Но, если я позволю вам узнать, – заговорила так, что стало ясно: никаких личных связей сейчас меж ними нет, – все последствия ритуала вы примите на себя. И что бы ни стряслось, вы не попросите у меня ни помощи, ни заступничества. В этом – и только в этом! – случае, я помогу вам увидеть этого человека.

Тандарионы переглянулись. Звучало почти зловеще, но Агравейн четко знал, к чему шел, а Удгар давно подпал под обаяние собственного неукротимого сына. Кивнув отцу, Молодой король сообщил:

– Мы готовы.

Нелла набрала полную грудь воздуха:

– Шиада.

Вторая среди жриц оперлась на подлокотники и встала. Не оглядываясь на наставницу, спросила мысленно, уверенна ли та. Нелла отозвалась согласием; остальное она доверяет преемнице. Шиада поклонилась и развернулась к двери:

– Я могу остаться?

Нелла ответила не сразу.

– Ты провела там достаточно времени.

– У меня еще есть вопросы, а после утренней беседы возникли новые.

Тандарионы, подошедшие к выходу тоже, теперь переводили глаза с одной жрицы на другую.

– На все ты все равно не найдешь ответ.

– Мне нужно побыть там.

Нелла настойчиво глядела в спину преемницы, поджав губы.

– Два дня, – позволила храмовница в оконцовке. – Не забывай, что ты не принадлежишь храму Нанданы, Шиада.

– Да возвеличится твое имя, о, почтенная, – поблагодарила Шиада, выходя.

* * *

Едва они оказались за дверью, Агравейн не выдержал. Он в один громадный шаг преодолел расстояние между ними и развернул Шиаду к себе, поймав за плечо.

– Шиада, – сбивавшееся дыхание выдавало его до мозга костей. – Шиада, мы, наконец…

Жрица положила ладонь поверх руки на своем плече, и Агравейн вздрогнул, ощутив тот же холод касания, какой чувствовал в лодке.

– Ты уже здесь. Неужели прождав семь лет, ты не прождешь семь часов?

Не дожидаясь ответа, Шиада отступила. Агравейн, не сводя с женщины растерянного и раздосадованного взгляда, отпустил без вопросов.

До чащи Нанданы они прошли молча, и, уже минуя марь, Шиада подала голос: оружие стоит оставить на краю болот. Это к Шиаде, Матери Сумерек, можно войти с мечом наголо, а Великая Старица любит покой.

Наклонившись, Шиада скинула туфли и плащ, распрямилась. Мужчины чувствовали, как холод, неясный, не такой, какой бывает от природы, пронизывает до костей, и лишь удивлялись, зачем жрица сняла покров. Вдалеке блеснул огонек.

– Нам… Нам что, туда? – озадаченно спросил Удгар.

– Да, – отозвалась Шиада.

– Но здесь ни одной тропинки! – возмутился Агравейн.

Шиада обернулась к мужчинам.

– В этом болоте приносится величайшая жертва Матери Умертвия. Ступайте за мной след в след и старайтесь не отставать.

– Но я не вижу ни одной тропы, – настоял Агравейн и для пущей убедительности посмотрел на жрицу со всей строгостью, на какую был горазд.

– Ответ, который вы ищете, нельзя получить у живых, но даже в этом случае Праматерь ничего не дает без усилий. Хочешь найти убийцу сестры – следуй за мной.

Жрица повела плечами и пошла в топь. Неотрывно глядя на то, как под ногами женщины один за другим появляются островки рыжеватой земли, Удгар посмотрел на сына, потом на удалявшуюся жрицу и зашагал первым.

Шиада обнимала себя, боясь сбиться. Несколько раз ей чудилось, будто то немногое, что удерживает над топью её и мужчин, уплывает куда-то вглубь. Потеряв равновесие в очередной раз, жрица остановилась, задышав до основания легких, морщась, оглядываясь. Хотя стояло лето, воздух казался по-настоящему морозным. Каждый глоток не только Шиаде, но всем сковывал легкие, и грудь жрицы поддавалась вторжению воздуха едва ли не со скрежетом. Кое-как совладав с дыханием, почти оступаясь, Шиада обернулась.

Гневные глаза тон в тон с одеждой смотрели сквозь Удгара, который кроме этих глаз больше ничего не видел. Зато Агравейн, к которому был обращен жреческий взор, замер, поежился.

– Тогда в Орсе, – голосом, который не мог принадлежать обычному человеку, обратилась жрица, – ты должен был умереть. Но обманул Её, – с упреком бросила жрица. – А теперь ты снова хочешь прийти к Нандане живым, – её лицо недовольно скривилось, – и уйти просто так?!

Агравейна Железногривого, побеждавшего в битвах с тринадцати лет, прошиб пот. Влага катилась по вискам, шее, стекала по позвоночнику. Молодой король безотчетно сделал шаг назад и провалился бы, не поймай его вовремя отец.

– Даже для тех, кто знает Её, есть своя цена. А ты обманываешь Нандану, – обвиняла жрица по-прежнему, и голос, непривычный, гулкий, не мужской и не женский, как и раньше, разносился над всем болотом. – Раз за разом уходишь, не заплатив.

Удгар в последнем порыве загородил сына собой:

– Он заплатил Нандане женой и детьми.

– Ты заплатил, – пригвоздила Шиада. – Ты, Удгар, заплатил будущим династии в обмен на его желание обладать Второй среди ж…

Речь жрицы оборвалась, и она посмотрела на мужчин обычными глазами – удивительно черными, мерцающими, но такими, какие и должны быть у человека. Огляделась, как если бы забыла, где находится и о ком говорила, встретилась глазами с растерянны взглядом Агравейна, и позвала идти дальше.

– Мы должны дойти, – по голосу стало ясно, что о произошедшем жрица помнила превосходно. – Я не могу растянуть тропу через все болото так, чтобы Удгар шел со мной, а Агравейн вернулся в марь.

Он пошла, заставляя мужчин глотать вопросы и панику, ведь теперь стало очевидно, что последствия согласия на ритуал и впрямь приходится нести самим.

Ветер раздувал полы плаща и платья, вытягивая абрис Шиады, как тень и драл женские щеки все сильнее. Казалось, жрицу вот-вот сдует с таинственной тропы, а вместе с ней и цвет династии Тандарион отправится кормить бездонную тьму Праматери, всегда голодную до жертвы.

– Шиада, – шепнул Агравейн, немного задыхаясь. Голос терялся, съедаемый ветром, и будто пытаясь поймать собственное слово, Железногривый протянул руку вперед.

Внезапно вздрогнул, накрытый густой тенью, одернул длань, поджал плечи, оглядываясь вверх. Рука сама собой потянулась к мечу, которого не оказалось на месте. Бывалый воин запаниковал, дернулся от громкого хлопающего звука. И, наконец, прямо перед ним, на плечи Шиады приземлился громадный кондор.

Удгар отпрянул, замерев, Агравейн налетел на отца. Шиада просела в коленях, но шла дальше, не останавливаясь. Кондор не сразу собрал могучие, как небесные паруса, крылья, и мужчины теряли собственные выдохи, ужасаясь ширине их размаха. Агравейн хмурился, понимая, что от пера до пера, стрелами венчающих крылья гиганта, мог бы втиснуть полтора своих роста.

Кондор, перебирая огромными когтями по плечам молодой жрицы, подобрал крылья, напомнив вершинами сгибов перевал в горах. Однако Агравейну было не до гор и уже даже не до Шиады. Он с трудом справлялся с собой и тупо твердил: «Иди, иди!».

Путники распознали вдалеке очертания грота, и когда под ногами на несколько метров в стороны оказалась твердая земля, Агравейн упал на колени, переводя от облегчения дух.

Шиада головой указала на пещеру, задержавшись у входа. Кондор по-прежнему мял женские плечи, до крови терзая когтями через одежду. Несколько секунд птица подбирала наиболее удобную позицию для толчка, а потом, с шелестом расчехлив огромные крылья, взметнулась.

Шиаду повело от силы толчка, но вдаль животному жрица глядела улыбаясь.

– Идем, – обернулась она к остальным.

В гроте Нанданы все было, как и многие годы до этого. Нилиана, хранительница святая святых, находилась у пустого котла, мерцая и истаивая, как силуэт в пустыне. Поодаль был разожжен костер, возле которого были разбросаны оленьи шкуры. Из всех обитательниц храма сейчас в гроте было двое: дряхлая старушка тихо посапывала в дальнем завитке прохода, а коренастая, крепкая Митаба суетилась недалеко от костра, что-то размешивая в маленькой деревянной плошке. Рядом стоял котел, еще немного дымившийся, но явно остывающий. За ним, будто отогреваясь от теплой чаши, свернулась кольцом змея.

– Честен твой день, – поздоровалась Шиада.

– И длинна твоя ночь, – отозвалась старшая жрица. Она так и осталась сидеть у отставленного котла, с плошкой в руках, никак не выказывая и тени того почтения, которое было привычным для храмовницы и её преемницы. Агравейн было возмутился вместо Шиады, но Митаба хмыкнула до того дерзко, что богатырь прижух.

Бегло окинув пришедших мужчин, Митаба кивнула в их сторону с таким лицом, будто поймала языком кусочек еды меж зубов.

– Даже ты не вытянешь двух не посвященных на Тропах.

– Знаю, – Шиада приблизилась к костру и скинула плащ, бросив поверх оленьих шкур. – Как давно храмовница попросила тебя об этом? – жрица взглядом указала на змею и котел.

– Часа два назад, – Митаба пожала плечами. – Думаю, после вашего ухода она успела еще пообедать прежде, чем сообщить мне, – хмыкнула жрица. Потом медленно прощупала взором лицо жрицы, шею и плечи. – У тебя царапины, – сообщила Митаба.

– Путь оказался труднее, чем я ожидала.

Митаба поглядела на спутников Шиады. На Агравейне взгляд женщины задержался особенно. Жрица разулыбалась почти привлекательно, но слова всерьез задели Молодого короля.

– Он должен был умереть.

Шиада не отозвалась, да Митаба и не ждала.

– Думаю, – продолжала она вслух, – тебе тоже стоит выпить отвар, если поведешь его.

Шиада была согласна. Митаба без лишних слов поднялась на ноги, приблизилась и подала Шиаде плошку. Та пригубила, облизнула перепачканные в пахучем отваре губы и передала Железногривому. Тот сморщился от одного только запаха, но под взглядом остальных выпил.

– Справишься? – спросила старшая из женщин.

– Да.

– Тогда я к морю. Надо поспать.

Шиада с пониманием усмехнулась. За время, проведенное в этом гроте, она доподлинно поняла, что больше всего времени в этом храме уходит именно на сон.

Потянувшись, Митаба подняла с земли одну из нескольких шкур и, кутаясь, пошла к противоположному выходу из пещеры, который вел к берегу. Удгар и Агравейн явно выглядели озадаченными.

– Поскольку Агравейн считает долгом своими руками отомстить за Виллину, я возьму его. Митаба права в желании поспать. Это – святая святых храма Нанданы, и живым тут место. Поэтому пребывание здесь даже опытным жрецам стоит огромных сил. Если, ожидая нас, ты заснешь, – обратилась она к Удгару, – это в порядке вещей. Там, где мы будем, время почти не существует. Нам может показаться, что пройдет всего четверть часа или около того, но здесь, скорее всего, уже будет ночь. Не теряй сына и не паникуй, король Удгар. Нилиана, – Шиада чуть повела головой, будто указывая на мистическую старуху поодаль, – не любит шум.

Шиада покачала головой влево-вправо, будто помогая себе вернуть реальность происходящего, перевела дух и …

– Что я выпил? – спросил Агравейн, опасаясь, что потом может стать поздно для такого вопроса. Слишком уж странное чувство разливалось по всему телу.

Шиада на мужчину не посмотрела:

– То же, что и я. Твое сердце будет биться медленней, а дыхание станет почти неслышным. Это, конечно, не обманет Нандану, но, возможно, Она не окажется столь свирепа, чтобы забрать тебя сразу.

Дав столь неутешительное объяснение, Шиада вытянула вперед руку. Несколько секунд, кажется, ничего не происходило, но вскоре мужчины начали различать, как от всей ладони, вокруг пальцев по воздуху расползлись едва заметные мерцающие волны. Они посеребрились совсем чуточку и исчезли. Шиада отвела руку в сторону, будто срывая покров, и, хотя ничего не изменилось, мужчины отчетливо услышали тихий хруст.

– Что это? – Удгар опасливо заозирался.

Шиада в ответ только улыбнулась, не отводя взор от образовавшейся трещины в междумирьи. Она предложила руку ладонью вверх стоящему справа Агравейну и тот, не сообразив и не задумавшись, накрыл её своими огромными пальцами.

Шиада сделала шаг, и Агравейн выпучил сведенные ужасом глаза, наблюдая, как жрица проваливается куда-то в воздух. А затем, потеряв все ориентиры вокруг, провалился и сам.

* * *

Их не было действительно долго, и в скором времени Удгар, не сводивший глаз с пламени, от которого предпочел сесть подальше, задремал.

Очнулся он от прикосновения к плечу. Вскинул голову, оглянулся.

– А… Артмаэль? – удивленно поинтересовался король, хотя ответ и так стоял перед ним. – Ты откуда тут?

Артмаэль поведал: храмовница прислала еды. Удгар обвел глазами содержимое уже расстеленного свертка: несколько лепешек с зеленью и сыром, кусков обжаренной птицы и яблок. Яблоки – плоды тайных знаний, зачем-то вспомнил Удгар.

Артмаэль, услышав мысль, улыбнулся, но от ответа воздержался. Вместо этого протянул королю мех с водой – тот выглядел жаждущим.

Отерев рукавом губы, Удгар вернул мех. Они разговорились. Сначала о всяком: неужели каждый из жрецов ходит этой ужасной дорогой? Нет, отзывался Артмаэль, здесь бывают очень немногие и далеко не всегда нужно идти через топь.

– Значит, можно и так, как ушла Вторая среди жриц?

Артмаэль подтвердил: можно.

Слово за слово, Артмаэль вытянул из собеседника все, что тот мог рассказать о войне с Иландаром и том, зачем архонские короли прибыли на священный остров. Слушая все дальше, Артмаэль мрачнел в душе, но вида не подавал. Постепенно Удгар рассказал о путешествии до грота, и Артмаэль отвлекся от размышлений о необходимости делить Шиаду с какой-то из её прошлых связей.

– Кондоры удивительные птицы, – заметил друид. – Как и вороны.

Удгар в вопросительном сомнении опустил уголки губ.

– Чем это?

– Те и другие – священные птицы Шиады и Нанданы одновременно. Других таких животных нет.

Удгару это объяснение мало, что дало, и он явно ждал продолжения.

– Вы видели их крылья и когти, а я видел, как в эти когтях и на этих крыльях кондор уволок волка. Достойный хищник Матери Сумерек. Но вместе с тем, кондор поедает то, что уже истлело, очищая землю от самого запаха смерти. И так он служит Нандане, воплощая один из способов погребения, доступных жрецам культа.

– Это как? – удивился Удгар. – Быть склеванным – значит, быть погребенным для жреца?!

Артмаэль, наблюдая за лицом Старого короля, отчего-то повеселел. Тот, между тем сочувственно покосился на еду. Самое время, честно сказать.

– Смелей, – подначил Артмаэль, и владыка Архона взял кусок обжаренной дичи.

– Все просто. Всех служителей храма Тинар и храма Илланы погребают в зависимости от положения солнца, служителей Шиады и Нанданы – по положению в небесах луны. Когда солнце или луна воцаряются в водном знаке, умершего отправляют в море, по которому ты приплыл. Когда в земном – они умирают здесь, в болотах, которые ты прошел. Когда в огненном – их сжигают, а когда в воздушном – их переправляют к одному из утесов в озере. На каждом из них в гнездовьях кондоров выстроено по башне, – Артмаэль огляделся, но не найдя ничего, начал водить по земле прямо пальцем, надеясь, что Старый король разберет начертание в полумраке грота.

Друид изобразил две башни, больше напоминавшие колокол с выравненной верхней частью.

– Мы отвозим почивших туда и оставляем наверху, на решетках, отдавая падальщикам, а все, что проваливается вглубь и падает на землю… Словом, это тоже есть, кому поглотить.

– То есть, – решил уточнить Удгар, стараясь не думать, насколько неуместна данная тема для беседы за поздним ужином, пусть даже в пещере по ту сторону необъятных болот, – если здесь умирают, их даже не спрашивают? Погребение определяет только срок смерти?

– А что тебя удивляет, владыка?

– Я думал, тут только костры, – признался Удгар честно.

Артмаэль повел бровью и поправил волосы движением от виска за ухо.

– Храмовницу и верховного друида никогда не отдают Башням Гнездовий, потому что на прощании с ними должны присутствовать все обитатели острова и там нет для этого места. Но во всех других случаях право выбора имеют лишь те, кто рожден или умирает в срок главенства в небесах Заклинателя Змей.

– Мне казалось, – нахмурился Удгар, – я знаю об обычаях собственной веры больше. А я даже не понимаю, что сейчас происходит! – в сердцах раздосадовался король.

– Ну, – многозначительно протянул Артмаэль. – Если вас утешит, владыка, уверяю, даже среди старших жрецов далеко не все могли бы понять, что сейчас происходит. Да почти никто, если честно, – посмеялся друид.

Удгар справедливо спросил, что это вообще такое и куда делись Шиада и его сын. Однако, вопреки расположенности друида, тут он предпочел уклониться:

– Не думаю, что я тот, кто мог бы рассказать вам.

– Но ведь это нечто сродни тому, что происходит, когда отверзаются копья Часовых, разве нет?

Подобной сообразительности от старика друид не ожидал.

– Да, что-то в этом духе. Ангорат, как вы понимаете, находится…

– Не совсем в Этане, это ясно, – улыбнулся Удгар. – Но это не объясняет, как мы прошли по болотам! – в конец отпустил силу эмоций Удгар. Теперь можно было ужаснуться происходящему в полный голос. – И не объясняет, как Вторая среди жриц и мой сын пропали в никуда прямо у меня на глазах! Это что, какой-то другой мир?

Артмаэль вздохнул: Удгар задавал хорошие вопросы, но он и впрямь не ощущал себя вправе откровенничать о Завесе.

– Я попробую объяснить, – начал друид, все еще не зная, как уйти от ответа.

Ситуацию спас неясный звук. Что-то где-то хрустнуло, потом будто раздался тонкий женский выдох-всхлип, и картина перед глазами опасно дрогнула. Артмаэль осекся, вскинул голову. Непринужденное выражение жреческого лица мгновенно сменилось тревогой. Друид оглянулся – тонкие очертания Нилианы засеребрились. Плохо дело.

– Что-то не так, – шепнул жрец. Нилиана вцепилась призрачными руками в пустой котел перед собой, и Артмаэль понял, что времени рассуждать нет. Протянул руку, раскинув пальцы, и …

* * *

Агравейна трясло.

– Мерзкая сука! – шептал он с трясущейся челюстью.

Перед их с Шиадой взорами королева Гвен что-то без умолку талдычила Виллине. Не надо было быть жрецом, чтобы понять, что христианская фанатичка была последним человеком, который видел принцессу.

– Подлая тварь! – не унимался Железногривый.

– Я не смогу держать тебя здесь, если ты не можешь контролировать собственный гнев, – напомнила Шиада. Она бледнела быстрее обычного, ощущая, как кровь откатывается от рук и ног, отливает от щек, как холодеют части тела. Даже тот, кто научен ходить меж миров по Дорогам Нанданы не может оставаться здесь долго, а уж удерживать обычного человека, далекого таинств Завесы, стоило каждого второго удара сердца.

– А ты бы не гневалась, будь это твоя сестра?! – разбушевался Агравейн, быстро уяснивший, что присутствующие в воспоминаниях люди их не слышат и не видят.

У Шиады не было ответа: единственная дорогая ей родственница – Ринна, чье место она заняла – была для неё не только сестрой, но и госпожой, и отношение к ней было соответственное. А на семью по матери, на отца и братьев, Шиада теперь едва ли могла смотреть иначе, чем как на чужих.

Шиада промолчала, и Агравейн поджал губы, покосившись на жрицу. Шиада чувствовала, что теперь, когда первый запал встречи иссяк, былая обида во весь рост вернулась к нему.

– Ах ты, мразь! – Агравейн рванул вперед, пытаясь задушить Гвен собственной рукой, но Шиада вовремя опомнилась и вцепилась ему в плечо.

– Не вздумай!

– Я не дам ей сгноить Виллину!

– Ты ничего не сможешь сделать!

– Разве? – из принципа спросил Агравейн и задумался. Если он ничего не может сделать и никак не может повлиять, тогда зачем Шиада пытается удержать его? Неужели, он все-таки способен спасти сестру?!

– Пусти!

– Агравейн!

– Я сказал, руки прочь! – от с легкостью сбросил жреческие кисти, которые, как казалось Шиаде, клещами держались за раздутую мускулами руку богатыря. Шиаде ничего не осталось, кроме как удержать его чарами, лишая шансов пошевелиться. Поняв, что произошло, Агравейн обернулся, и его глаза жрица больше не узнавала.

– Пусти немедленно!

В этот момент во видении из алькова в нише вынырнул Гор, взрезав горло принцессы, и Агравейн обезумел окончательно.

– Шиада, пусти! ПУСТИ НЕМЕДЛЕННО! ШИАДА!!

Жрица удерживала мужчину, как могла, понимая, что еще немного и попросту потеряет сознание.

– ОТ-ПУ-СТИ! СЕЙЧАС ЖЕ!

С багровыми от ярости глазами Агравейн кинулся вперед, к незнакомому чудовищу, с которым сейчас разговаривала королева Гвен. Он едва ли слышал, что пришелец как-то связан с царем Алаем и точно не мог сообразить, что, значит, незнакомец напрямую связан с Орсом.

Все, что понимал Агравейн – что Шиада не дает ему отомстить за убийство Виллины, как секундами раньше не дала предотвратить её смерть.

Железная Грива размашисто развел руки, будто раздирая надвое сковывающие путы заклятия, и бросился к жрице, схватив за горло. Шиада вздрогнула, вцепившись в мощные пальцы на собственной шее, но не смогла даже пискнуть.

– Зачем ты это сделала?! – заорал ей в лицо Агравейн и швырнул от себя.

Картина вокруг дрогнула. Шиада попыталась подняться, но Агравейн уже снова настиг её, поймав за волосы. Воспоминание окончательно смазалось, завертевшись тысячей перемешанных красок. Надо вернуться, надо как-то вернуться, понимала жрица. Но сколько ни пыталась найти нужный путь, сколько ни отверзала Завесу, раз за разом перед ними оказывалась совсем другая тропа. Агравейн растерялся, огляделся, и в безумстве сдавил женское горло:

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИ ВСЕ, КАК БЫЛО!

Глаза женщины закатились, Агравейн внезапно почувствовал тяжелый, как падение звезды, удар в челюсть, а потом утратил всякое чувство реальности.

– ТЫ В СВОЕМ УМЕ?! – раздался голос над ухом Молодого короля. Немного сориентировавшись, Агравейн понял, что снова находится в гроте.

– Что здесь…

– ЭТО Я СПРАШИВАЮ, ЧТО ПРОИСХОДИТ?! – не своим голосом орал Артмаэль, с помощью Удгара оттащивший Агравейна от жрицы. – Я еще мог понять, когда нечто подобное выделывал христианский герцог, у которого она жила вне острова, но чтобы старовер поднял руку на Вторую среди жриц!! Клянусь Небом и землей, Агравейн Тандарион, ты ответишь за содеянное перед священной династией! КЛЯНУСЬ!

Агравейн не слушал.

– Праматерь Всеблагая, Шиада… – шепнул он, поддевая руку под шеей женщины и укладывая её голову себе на колени. Будто чувствуя неладное, Шиада отмахивалась.

– Арт, – позвала жрица, приходя в себя. Друид подал руку и, покачиваясь, Шиада поднялась на ноги. Мужчина приобнял жрицу, поддерживая, когда, закашливаясь, она особенно теряла чувство равновесия. Её роскошные, мерцающие в факельных огнях медно-рыжие волосы были всклокочены, а на шее уже наливались фиолетовые отметины.

Лицо Агравейна дрогнуло, он шагнул вперед и пал на колени:

– Прости, Шиада, – горячо зашептал мужчина. – Умоляю, прости! Я…

– Прости?! – Артмаэль мягко отодвинул Шиаду и загородил собой. – Ты чуть не убил её!

– Я не знаю, что на меня нашло! Я…

– На тропах нечего делать тому, кто не хозяин самому себе! Как храмовница вообще могла это допустить?!

– Арт, – сипло позвала Шиада и взяла друида за руку из-за спины. – Послушай…

– Зачем ты взяла его?! – Артмаэль обернулся со скоростью молнии. Шиада столь же быстро собралась с мыслями.

– Я надеялась, что боль от утраты сестры будет меньше, чем от потери ребенка, и взяла Агравейна. К тому же он лично хотел поквитаться за Виллину и имел право видеть лицо человека, которому положена его месть. Я думала, он справится лучше…

– Он, – непререкаемо начал Артмаэль, – обычный человек. Даже тебе, Второй среди жриц, потребовалось десять дней, чтобы научиться отличать на Тропах возможное от реального. Даже тебе, Шиада!

«Откуда он знает?!» – с злобной укоризной подумал Агравейн, не сводя глаз со жрицы.

– Не говоря о том, что Тропы Нанданы всегда – всегда! – достают из недр сущности всю грязь. Если ты чудовище, от Матери Смерти этого не скрыть, – припечатал друид.

– Шиада! – Агравейн не выдержал и, не поднимаясь с колен, потянул к женщине руки.

– Ему полагается казнь, – пригвоздил женский голос. У дальней стены стояла проснувшаяся Митаба. От былой непочтительности и будто бы равенства всех перед всеми, не осталось и тени.

Агравейн, обернувшись на голос, вскочил.

– Да! Хорошо! Пусть меня казнят! Я согласен! Но сперва я хочу поговорить с ней! – мужчина обернулся к жрице. У Шиады дрожали губы, в черных глазах плескалось сомнение. Но зато в глазах самого Агравейна больше не было ничего незнакомого.

– Арт, отведи, пожалуйста, владыку Удгара к храмовнице и сообщи о случившемся.

– Шиада, – затея показалась ему откровенно провальной. Друид подошел к жрице вплотную, отодвигая Агравейна с дороги, и положил руки женщине на плечи. – Ты уверена? – заглянул в самое дно глаз.