Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

И я ничего не ответил. Просто тронул струны. Я не готовился к выступлению. Не заучивал эту песню и её ноты или аккорды, я просто хорошо помнил эти слова. И эту музыку. С самого своего детства.

Пусть, не впопад, может быть, не уместно… но меня прорвало. Это рвалось из души, шло от сердца. С болью, с щемом, со слезами, которых я-таки не сумел удержать – они заставили поле зрения помутнеть, а меня тщетно промаргиваться. Боже… не думал, что вообще ещё умею плакать…

– 'Буквы разные писать

Тонким перышком в тетрадь

Учат в школе, учат в школе,

Учат в школе.

Вычитать и умножать,

Малышей не обижать

Учат в школе, учат в школе,

Учат в школе.

Вычитать и умножать,

Малышей не обижать

Учат в школе, учат в школе,

Учат в школе.

К четырем прибавить два,

По слогам читать слова

Учат в школе, учат в школе,

Учат в школе.

Книжки добрые любить,

И воспитанными быть

Учат в школе, учат в школе,

Учат в школе.

Книжки добрые любить,

И воспитанными быть

Учат в школе, учат в школе,

Учат в школе…' – я пел. Наверное, это было не очень красиво. Уж точно не похоже на классическое советское хоровое исполнение детскими голосами, к которому я, да и все мои соотечественники привыкли. Но… я пел даже не для сидящей напротив меня женщины, которая ведь, на самом деле, к школе и учителям не имела отношения. Я пел для себя. Я самому себе напоминал о том, о чём нельзя забывать, но я, всё равно, забыл в суете, от чего и было теперь так больно. Мир – это не только Власть, Смерть, ресурсы, изворотливость и борьба. Мир – это ещё и настоящая искренность, и огонь в сердце, и плевать, что сделали с горящим сердцем Данко – он ведь его вырвал из груди не для того, чтобы оно уцелело, а для того, чтобы светить… и потому, что не мог не вырвать, так как слишком жарко и больно оно там внутри горело…

Я пел. Песенка не сложная, ритмичная. Музыку для неё я подбирал на ходу. Она, наверное, была совсем не похожа на оригинальную. Да и не могла быть похожа – набор инструментов-то совершенно другой. Почему-то мне кажется, что в оригинальном наборе гитары-то, как раз, вовсе не было. Я подбирал, как умел. Кстати, наверное, впервые в жизни, подбирал аккорды на слух, по ходу, а не по бумажке. Они лились как-то сами собой, естественно…

Не знаю, как это выглядело со стороны. И никогда уже не узнаю – Лариса Валентиновна не вела записи. И я не вёл. И камер в кабинете не было. Так что, единственный, кто видел этот позор со слезами на глазах и временами перехватываемым спазмом горлом, это она.

Песенка не сложная. Но довольно длинная. И, пока пел, я успел прийти в себя. Успел поостыть. И слёзы высохли. Их, кстати, и было-то не много – они даже по щекам не побежали, не хватило их даже для этого. Всё ж, мужчины на слезу скупы, даже, когда их-таки пробивает…

Так или иначе, а я успокоился. После испытанной и вышедшей наружу сердечной боли, стало как-то… легче на душе. Появилось умиротворение. И чувство благодарности.

Я закончил песню, остановил ладонью струны.

– Спасибо, – искренне сказал я, открыто посмотрев психологине в глаза. – Мне, оказывается, это было нужно.

– Пожалуйста, – улыбнулась она. – Споёшь ещё? Я ведь вижу: руки по инструменту соскучились.

– Почему бы и нет? – улыбнулся я. И спел.

Долго пел. Все те песни, которые уже успел исполнить и «написать» в этом мире. И те, что пел до этого сам, и те, что «писал» для Алины. Я ведь их все хорошо успел заучить – легко воспроизводилось.

Хотя, нет, не все. Высоцкого я больше не пел. Зарёкся. И пока свой зарок соблюдал.

Полтора часа сеанса проскочили как-то совсем незаметно. Вроде бы, только сел, а уже пора уходить. Всё ж, время – очень относительная штука. Я с сожалением опустил гитару и запаковал её обратно в чехол. С ещё большим сожалением отставил чехол с ней от себя в сторону и приготовился подниматься.

– Зачем? – удивилась девушка. – Оставь себе. Я всё равно не умею на ней играть.

– Но… – как-то растерялся я. – Она же такая дорогая…

– Дорогая? – удивлённо вскинула брови она. – Не знаю. Это ж, всего лишь, деньги, – недоуменно пожала плечами она. А я осёкся, задумавшись: а пользуются ли вообще Дворяне деньгами, как таковыми? Знают ли они, не то, что их ценность, а, что они вообще такое? Что-то про «обедневших дворян» я в этом мире вообще не слышал. – Бери-бери, она твоя. Думаю, сколько бы она не стоила, это, всё равно, меньше, чем может стоить эксклюзивный частный концерт звезды всеимперского уровня.

– Так уж, и звезды, – даже слегка смутился я.

– Не забыл? Я ведь не обманывала, когда говорила, что твоя поклонница, – подмигнула мне она. – Ну всё, беги уже в казарму – а то ужин скоро…

* * *

Глава 9

* * *

Мне не хватает времени! Совсем. Критично. И критически. Я совершенно ничего не успеваю по тем своим делам, которые мне действительно важны. Меня всё время все отвлекают!

Отвлекают скучнейшие уроки с инструкторами, которые не приносят, да и не могут принести мне ничего нового или полезного, отвлекает дисциплинарная практика, отвлекает ведение документации, заполнение журналов, наряды и подготовка к ним. Отвлекают муштра и строевая подготовка. Отвлекают посещения психолога, ставшие постоянными. Хорошо ещё, хоть не ежедневными. Отвлекают… дети.

Да-да – дети. А как ещё я могу воспринимать четырнадцатилеток? Особенно, с учётом того, что в мире писателя, у меня тоже идёт учебный год, и я, на своих уроках, работаю с детьми именно такого возраста! Восьмой-девятый класс – дети и есть!

Дети всегда тянутся и липнут к старшим. Это закон, который, в своём проявлении, может быть даже постояннее гравитации. Дети тянутся к старшим. И, кто бы мне не твердил про переходный возраст, бунтарство и ломку авторитетов – херня всё это. Не ломка у них идёт, а отчаянный и мучительный поиск новых.

Я – старше. И по фактическому возрасту, и по психологическому. Я имею авторитет. И в чём-то, даже, этот авторитет выше, чем у командиров с начальниками. А ещё – я ж с этими детьми живу в одной казарме! Сплю на соседней койке!

И закон выполнялся – дети стали ко мне тянуться и липнуть.

Первые дни – не в счёт. Там другой закон работал – закон стаи и борьбы за лидерство. Выяснялся вопрос: «Кто будет Альфой?». Кто кому будет подчиняться.

Я в этом акте вечной борьбы доказал, что меня лучше не трогать. Доказал своё право. Нет, не на то, чтобы быть «Альфой» – для этого не только сила нужна, но определённый социальный склад характера надо иметь, которого у меня точно нет – я слишком самодостаточен для этого. «Альфа» же нуждается в стае не меньше, чем стая в «Альфе». «Альфе» без стаи плохо, мне наоборот – хорошо.

Доказал же я право на то, чтобы не быть «Омегой», не быть угнетаемым. А так же: «Бетой», «Гаммой», «Тетой» или любой другой буквой греческого алфавита. Ну, пожалуй, кроме, разве что «Сигма»… но это слишком размытое и неопределённое новомодное понятие, под которое слишком многих подогнать можно. Для него ещё нет достаточно чёткого определения, так что, отбросим в сторону и не будем пока приплетать.

Я отстоял свой авторитет: показал, что имею и силу, и готовность её применять. Потом показал, что не только физическую и моральную, что, хоть и ценится в любой среде, но высшим мерилом социального положения именно в этой, в Дворянской, не является. Высшим мерилом человеческой ценности и значимости здесь считают Дар.

Дар я, кстати, тоже продемонстрировал. Позже. Уже после выхода из карцера. Во время уборки кубрика. Ну и потом ещё, в конце недели, во время традиционного субботнего «ПХД».

«ПХД» в кавычках – потому, что Парково-хозяйственным днём это действо здесь не называлось, да и не могло называться: никто не стал бы гонять здешних Лицеистов в автомобильные парки. Точно так же, как никто не заставил бы их мести дорожки, сгребать листья и подстригать газоны – на всё на это вполне хватает специально обученного Бездарного персонала. Отпидоривать толчки и раковины будущую военную Элиту Государства тоже, кстати, не отправляли. Повторюсь: на такую грязную работу есть специальные люди, куда менее редкие и ценные, которые с такой задачей куда лучше и качественнее справятся.

Но вот внутри казармы, точнее, спального расположения – тут уж, извините! Будьте добры, господа Лицеисты, рукава подзасучить и за собой прибраться. На ежедневной и еженедельной основе. Специальный персонал подключится только в том случае, когда что-то серьёзного ремонта потребует, как то же выбитое мной окно, к примеру.

Хотя, я бы, пожалуй, будь моя на то воля, всё ж и этих будущих офицерчиков толчки бы за собой драить-то заставил бы! И не из злорадной вредности своей, а только и исключительно пользы для. Из совершенно прагматичных соображений. Таких, что: офицер, как непосредственный командир и организатор жизнедеятельности подчинённых ему людей, должен понимать в полной мере все стороны и элементы быта с жизнеобеспечением этих людей. А, если он сам, лично, ручками своими, такой вот грязный момент не пощупал, не прошёл, не прожил, то может о подобной «мелочи» очень легко забыть в своих распоряжениях при распределении личного состава, упустить из виду – а момент-то критичный.

Но, во-первых, моей на то воли нет – я простой Лицеист, а не Император или кто-то из Имперских полных генералов, которые вопрос военного образования знати курирует. Во-вторых: могу, пока что, иметь не до конца верные и полные представления о роли здешнего «офицерства» в реальных войсках. Одарённых ведь, даже статистически, слишком мало, чтобы они могли быть полным аналогом офицерства мира писателя. Нереально мало. Притом, что ещё и в регулярных войсках службу несут далеко не все из них, хоть звания соответствующие и имеют (если верить Булгакову, а причин ему не верить, у меня нет).

Так что, судить систему не буду. По крайней мере, до тех пор, пока не стану в ней достаточно хорошо разбираться. Или Императором не стану.

В общем, на «ПХД» я, уже «на бис», демонстрировал свои навыки работы с Водой. Только теперь не в масштабе кубрика, который я и так, ежедневно «вылизывал», тренируясь в контроле, а в масштабах казармы. Точнее: «взлётки» плюс спальное расположение. Бытовые и санитарные помещения не затрагивал – повторюсь: на то специальный персонал имеется. Не фиг лезть, куда не просят.

Смотрелось, наверное, круто. Хотя, кому смотреть-то? Я ж там не один работал – всем дело находилось. Кто-то бегал воду вёдрами таскал, кто-то мыло крошил на взлётку. Кто-то бельё постельное собирал под руководством Семёныча для сдачи его в прачечную… А командиры наши, уверен, и не такое на своём веку видели.

Я же заставлял приносимую воду из ведер выпрыгивать и по полу расползаться тонким равномерным слоем, мыло растворять и впитывать, а потом разделяться и отдельными водоворотами закручиваться, срывая, сдирая въевшуюся грязь с поверхности и надраивая до блеска паркетный лак. Ну и обратно потом по вёдрам «заталкивал» набравшую в себя пыль, грязь и пену воду. Под мою ответственность вся взлётка определена была. И наш кубрик. В остальных кубриках вдохновлённые моим примером, другие Водники трудились – я ведь не единственный, не уникальный такой обладатель Дара Воды. Были и другие. Правда, как-то они все послабее меня были в нашей роте. Ну, да Вода – не самый топовый Элемент в местной градации.

Понятно, что всё это действо под присмотром командиров происходило: и ротного, и взводных. Куда ж без них-то потенциально опасной деятельностью заниматься? Это ж, всё равно, что стрельбы с подрывными работами без офицеров проводить. Ведь, случись чего, не удержи я контроль над техникой, и боюсь даже представить, какие могут быть последствия: от выбитых окон, дыр в полу, до кровавого фарша на месте некоторых студентов или вовсе – полного обрушения здания – вода стихия коварная.

Короче, и тут выпендрился.

Не то, чтобы я что-то такое уж запредельное выдавал – были те, кто мог лучше и больше… пара человек… на втором курсе. Но, для человека, что лишь неделю, как свой Дар проявил – это было действительно круто. Настолько круто, что многим даже не верилось. Большинство, не смотря на мои достаточно вялые заверения, о том, что я не вру, и действительно – раскрыл свой Дар только во время последнего боя в Москве, всё равно, остались при своём убеждении, что всё это лишь какая-то интрига Московского Князя, который меня зачем-то, до времени, от Дворянского сообщества прятал и придерживал в тени моего младшего брата, считавшегося Гением поколения.

Даже, была версия, что Пётр Андреевич и дольше бы меня скрывал, если бы в расследовании инцидента с похищением Княжны Борятинской Имперские следователи не были задействованы. Но, они были, а от них моё участие в бою скрыть уже крайне проблематично – Водников у Долгорукого в Дружине нет, «повесить» «мои» трупы и вырванную с корнем дверь затопленного в Москве-реке броневика не на кого.

Звучало настолько логично, что я даже сам как-то засомневался: так ли всё происходившее со мной в Москве понял? Причём, не только сам инцидент, но и вообще, все прошедшие годы? Может, правда, отец не на улицу меня выставил из-за моей бездарности, а от глаз интересующихся спрятал, давая возможность спокойно развиваться самостоятельно?

Впрочем, не важно. Не до того мне нынче. Экзамен на носу! А мне времени ни на что не хватает. Ни на теорию, ни на практику. Ещё психологиня со своей гитарой мне удружила…

Вот чуял же задницей, что не надо на эту её провокацию поддаваться, не надо брать гитару, не надо! Но взял. Подарок же. От «чистого сердца»…

Взял. И что в результате? Попробуйте догадаться: казарма, отсутствие сотовых телефонов и интернета, отсутствие увольнений, свободные часы, скучающие подростки и… гитара. На что это всё похоже? Правильно: на бессонные ночи и спущенные в унитаз часы моего времени, которые я мог бы потратить на подготовку к экзамену.

Стоило мне появиться в казарменном расположении с чехлом в руках, как все, вся рота, блин, разом вспомнили, что, вообще-то Юрий Петрович Долгорукий, он же не просто сын Князя Московского, перестарок с Даром Воды, он же ещё и Юрий Кавер – популярный певец, чьи песни берут первые места в музыкальных рейтингах Империи!

Всем как-то разом захотелось послушать мои песни в живую… Кто-то шустрый тут же организовал «поляну», еду, напитки, а главное, разрешение от дежурного офицера роты на небольшие тихие посиделки… после отбоя.

Жесть, короче.

И никуда не денешься – на хрен не пошлёшь, только-только ведь начал контакт с сослуживцами налаживаться. Снова конфликтовать?

Согласился на пару песен. А там, где пара, там, блин, и тройка, и четвёрка… Только заполночь по койкам своим расползлись. В этот вечер.

А на следующий, уже не только свои песен ждут, а ещё и гости с соседней роты. Естественно, что не вся она в полном составе, а только самые авторитетные её представители из «сержантского состава». Больше того: пара человек и со второго курса.

Тут уже не только личный статус, тут честь роты затронута!

Жесть, короче.

Нет, я прекрасно понимаю задумку психологини, на которую попался: форсированная социализация, налаживание отношений с сослуживцами, завоевание их внимания и уважения – всё это есть, и всё это прекрасно сработало. Буквально, за неделю я стал полностью «своим» в подразделении. Моё место «замка» прочно за мной закрепилось, положение стало устойчивым и прочным. Никакое возвращение прежних «замков» с «комодами» уже никак не смогло бы его пошатнуть. В возможном повторном с ними конфликте, вся остальная рота, со всем её «активом» встала бы уже на мою сторону. Отличная комбинация, тонкий психологический ход, решивший проблему и погасивший напряжённость в зародыше – снимаю шляпу и аплодирую стоя. Эта Лариса Валентиновна настоящий профессионал своего дела: и на контакт замкнувшегося клиента вывела, и личность проанализировала, и конфликт, приведший в лазарет целый взвод, погасила. Молодец!

И я ей, пожалуй, безо всякого ёрниченья, благодарен. Вот только, решение одной проблемы, как-то автоматически создало другую: я не высыпаюсь и мне не хватает времени для подготовки к экзамену. А три недели, из отведённого Ротным месяца, уже прошло. Уже весь взвод успел из лазарета в строй вернуться.

Кстати, интересно, что вернувшийся прежний «замок», Захар Меншиков, средний сын Князя Суздальского Владимира Александровича Меншикова, тот самый пацан, который и начал всю ту бучу, как-то очень быстро и органично признал моё главенство во взводе. Причём, парнем оказался действительно дельным, из-за чего, буквально за пару дней, вернулся на «сержантскую должность». Правда, уже не на заместителя командира взвода, плотно занятую мной, а на командира одного из отделений.

Не даром говорят, что один из лучших и самых быстрых способов для мужиков найти общий язык, или даже подружиться – это драка. Правда, там про честную драку говорится, открытую, а та наша ночная возня под данное определение подходит с большим трудом, но факт вот он – работает.

Но, это так, к слову. Главная же моя проблема – отсутствие необходимого свободного времени, никак не решалась от того, что я прекрасно сумел влиться в коллектив малолеток.

Нет, я пытался решить эту проблему «правильным», цивилизованным способом. Я задал вопрос своему психологу, которую теперь посещал трижды в неделю. Я попросил её выбить мне какое-нибудь освобождение от занятий у начальства, чтобы я смог спокойно подготовиться к экзамену.

Попросил. Она даже согласилась попытаться. Но… не знаю, она действительно пыталась? Или просто сказала мне, что пыталась, но у неё ничего не вышло. Однако, так или иначе, а результат нулевой. С её стороны освобождения я не получил.

Я пытался проделать то же самое, но через своего взводника: «передать рапорт по команде». Взводник ротному передал. Но на том вся «команда» и закончилась. Ротный вернул мой рапорт с резолюцией «отказать». Точка. Не стал даже лично к себе вызывать.

Я поделился информацией об этом с психологиней. Попытался нажать, что подобное обращение очень пагубно влияет на мою тонкую и ранимую душевную организацию. То есть, попытался снова выбить себе освобождение по линии психологической службы Лицея.

Не вышло. Только два лишних дня потерял. Да ещё и получил «ободрение», что не будет ничего страшного, даже, если я экзамен на Ранг провалю. Юнаком в шестнадцать лет быть вполне себе нормальная и незазорная практика. Вон, она сама, к слову сказать, до сих пор всё ещё Гридень. И это ей жить и работать совершенно не мешает. Притом, что на эту ступень, сама она сдала всего пару лет, как. И она уже работала здесь, на своей нынешней должности.

И непонятно, чего я вообще так завожусь? Юнак – это ведь полноценный Одарённый, имеющий все те же права, что и Гридень. Многие вон, десятками лет в Юнаках ходят, не больно-то стремясь повышать свой уровень. Ни на звание, ни на будущую должность эта разница не влияет.

А то, что мой младший брат уже Вой, в свои неполные четырнадцать – так на то он и Гением считается, что случай это весьма и весьма редкий.

Тогда, я предпринял следующую попытку: написал рапорт, всё так же «по команде», с просьбой об отмене назначенного экзамена. Или, хотя бы о переносе его на какое-нибудь неопределённое «потом».

Рапорт свой получил обратно на руки, с такой же резолюцией: «Отказать», что и раньше. Только проставлена она была уже не рукой Ротмистра, а рукой Полковника. И подтверждалась личной подписью Булгакова.

– Не понимаю, Юр, чего ты так мечешься-то? – прочитав и отложив мой крайний рапорт, который я, в расстроенных чувствах, принёс с собой на очередной наш сеанс с Ларисой Валентиновной. – Не успеваешь, и не успеваешь. Не отменили, так не отменили. Просто сделай, что сможешь, покажи тот уровень владения силой, какой уже у тебя есть, а «сдал» или «не сдал» – какая разница? Это уж экзаменаторам решать. Тебе-то от этого ничего не будет. Сдашь или провалишь – ничего же не изменится.

– «Провалишь»… – хмуро буркнул я. – Не хочу я его проваливать! Вообще не хочу его сдавать!

– Да что такое-то в нём? Что не так-то? – совсем растерялась психологиня. – Подумаешь, младшего брата не догонишь – ты из-за этого?

– Что не так? – проигнорировал я часть вопроса про брата. – А то, что одним из главных испытаний на экзамене будет пуля! Я, блин, должен её прямое попадание в грудь выдержать! Как прикажете это вообще «проваливать»?!!! Покров Гридня должен спокойно выдерживать однократное попадание ружейной пули с расстояния в пять метров! В меня стрелять там будут! А я даже понятия не имею, что это за «покров» такой, и как его делать!

– Оу, – как-то осеклась Лариса Валентиновна и даже замерла. – Ничего себе… Я как-то даже о таком не подумала, – потом извиняющимся тоном добавила. – Просто, у нас, Одарённых Разума, совсем другие тесты. «Покров» мы можем тренировать или нет – это… как бы сказать, факультативно. У нас силу и тонкость воздействия проверяют… А ты точно не владеешь «покровом»?

– Я не знаю, – признался я. – Не знаю: то, чем владею я – это «покров» или нет. И насколько это «что-то» вообще надёжно. «Покров» я в действии видел дважды. Первый раз у Ратника. Тогда она выдержала несколько полных магазинов из короткоствольного автомата почти в упор… А вот второй раз, и тоже у Ратника: всего пятнадцать пистолетных выстрелов на бегу. Причём, пятнадцатый выстрел его «покров» пробил! И «покров», и тело за ним – насквозь! То, чем владею я, на оба эти «покрова» не похоже. И сколько-то надёжным оно вообще не выглядит.

– Оу, – задумалась девушка. – Даже не знаю, чем тут тебе помочь. А ты пробовал у других Стихийников спрашивать? У своих командиров хотя бы?

– Эм… нет, – как-то растерялся я. Почему-то, такой простой вариант мне в голову даже не приходил.

* * *

Примечание:

Герои IV – Зло! они украли меня и лишили работоспособности почти на неделю! Кошмар какой… Но, теперь я снова ими переболел и постараюсь больше так надолго не задерживать проду)))