Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

* * *

Глава 29

* * *

СОШ №253. То есть, «Средняя общеобразовательная школа №253». Никаких тебе «МОУ» или новомодных «МАОУ», просто «СОШ». То есть, не «Муниципальное образовательное учреждение средняя общеобразовательная школа» или «Муниципальное автономное…» тоже самое. А просто: «Средняя общеобразовательная школа №253».

Меня, как человека, немного связанного с системой, такое сочетание буковок по восприятию царапнуло. Не сказать, что прям очень сильно, но царапнуло. Была в этом какая-то неправильность, непривычность… Однако, крайние дни перед Линейкой были настолько тяжелы и загружены, что времени и сил на докапывание и выяснение подробностей этого вопроса, просто не нашлось. Некогда мне было, недосуг. Да и, мало ли? Может, у них, в этом мире все школы такие? Своя собственная система классификации, подчинения и финансирования. Может такое быть? Да запросто!

Но вот, когда, пройдя знакомой по прошлому своему существованию дорогой, я вывернул из-за последнего угла и лично, своими собственными, нынешними глазами увидел свою новую-старую школу, то «СОШ»… эти три весёлые буквы вспомнились сами собой. А, главное, отсутствие перед ними любых других весёлых букв. Никакой «муниципалитет» и рядом с этим сооружением не мог валяться. Ни у одного муниципалитета, даже такого мощного и крутого, как Московский, банально нет и не может быть достаточного объёма свободных финансовых средств, чтобы все сотни и даже тысячи (раз уж речь идёт о Москве) школ были такими, как эта.

Хотя… ну а что уж такого особенного я увидел?

Подумаешь: вся территория школы обнесена трёх с половиной метровым каменным забором, по верху которого, через равные промежутки, в достаточном для надёжного перекрытия всего периметра количестве, установлены камеры видеонаблюдения. Подъезд к воротам усложнён противотаранными бетонными блоками. Сами ворота – автоматические раздвижные, высотой в забор, решётчатые, сваренные из толстых металлических труб, выкрашенных в однотонный серый цвет. Что такого-то?

Рядом с воротами – шесть дверей для пешеходов, расположенных в ряд, на равном расстоянии друг от друга. Сами двери – добротные, металлические, цвета «антивандальной бронзы». Между ними небольшие тонированные «зеркальные» окна, открывающиеся створками вовнутрь и забранные противогранатными металлическими сетками. Над каждой дверью по камере с автоматическим поворотным механизмом.

В принципе, опять – чего уж тут такого-то? Ну, подумаешь, стандартные КПП режимных военных объектов напоминает. Так ведь, школа, она же, тоже, того вроде как режимный объект… А почему дверей шесть? Так ты попробуй через одну такую дверку несколько сотен человек каждое утро пропусти! Притом, что прибывают они все практически в одно время. Тут очередь до обеда стоять будет. Снаружи. А после обеда, уже такая же очередь изнутри выстроится!

А так: очередь, хоть и образовалась, но была совсем не катастрофичного размера и быстро рассасывалась, утекая отдельными ручейками через все шесть дверей сразу. Так что, стоять мне в этой очереди пришлось не долго.

Когда подошла моя очередь, я нырнул в третью от ворот дверь. Внутри, стоял один турникет, через который пройти можно было свободно: он крутился вперёд… и стопорился при попытке выйти. Сразу за ним стояла арка металлоискателя и, сбоку, лента транспортёра для личных вещей, такая же, как на входах в вокзалы и аэропорты ставится.

Я прошёл через рамку и оказался перед вторым турникетом, который уже так просто не пропускал дальше. Пришлось прикладывать правую ладонь к экрану-сканеру. Тот пиликнул, после чего активировалось табло, и я ещё дополнительно быстро набрал привычный «ПИН-код», который, слава Богам, не забыл со всеми этими приключениями и метаморфозами, что со мной успели произойти за лето.

Мужик в форме охраны, сидящий сбоку, за стеной и стеклом от меня, сверился с какими-то видными только ему данными, сравнил с ними моё лицо, долго хмурился, но всё же что-то у себя нажал, и турникет пропустил меня. Я прошёл дальше. Туда, где стоял ещё один серьёзный мужик в такой же форме и с ручным металлоискателем. Он сноровисто прошёлся им по моему телу, выискивая скрытое – рамка-то при входе пиликнула, убедился, что отреагировала она на металлическую пряжку ремня и наручные часы, после этого пропустил дальше – к выходу из коридорчика, оканчивающегося такой же, как снаружи, массивной металлической дверью.

Пропустил слегка припухшего меня…

Припухшего от чего? От двухакторной аутентификации, от бронированных стёкол и школьных охранников в бронежилетах, вооружённых боевыми короткоствольными автоматами, производства Концерна Калашникова.

А ещё оттого, что на территорию школы запрещалось проносить вообще любую электронику. Будь то «лептоп», телефон, флешка или калькулятор. Даже часы разрешались только механические.

У меня-то с этим проблемы не было, так как я про эти порядки помнил. Не придавал им какого-то значения, так как раньше считал их обычными и находящимися в порядке вещей. И всё «лишнее» тупо оставил дома, пока собирался. Совершенно не задумываясь, это сделал, на автомате. Даже то, что у меня имелись отдельные часы для походов в школу, не сразу насторожило…

Правда, ничего бы страшного не случилось, если бы даже и взял с собой. Просто, на самом КПП меня тормознули бы и попросили сдать всю «запрещёнку», лично, собственными руками, поместив её в один из отдельный запечатывающийся ящик, под роспись и отметку в электронной карточке – чтобы забрать не забыл, когда территорию школы покидать буду. А, если бы отказался, тупо – не пропустили бы дальше. Однако, сделали бы это максимально вежливо. А в моём «табеле», автоматически высветились бы «прогул» или опоздание.

То же касалось и личного оружия, как я выяснил у пропускавшего меня охранника с «Сучкой» и металлоискателем, задав ему такой нескромный вопрос. На который он, меж тем, максимально вежливо мне ответил: мол, ничего страшного: есть – носи, если хочешь, но не на территории объекта. Принёс сюда – сдай вместе с телефоном, калькулятором, фитнес-браслетом и прочей мелочью. Положи и проходи. Пойдёшь домой – заберёшь.

Такая вот забавная, совершенно «обычная» система в этой простой средней общеобразовательной школе номер двести пятьдесят три. Совсем-совсем «простой», блин!

Если ЭТО, по мнению Княжича, не элитное учебное заведение, то я даже представить себе боюсь, что считается «элитным» в его понимании! Моя хрупкая и ранимая писательская фантазия может этого не выдержать.

Шучу.

Хотя, с Княжичем-то всё понятно: живя в Кремле, к подобному уровню обеспечения безопасности привыкаешь. Он становится будничным и незаметным. Ты просто уже не представляешь, что где-то и как-то может быть не так…

Однако, за забором и КПП всё оказалось… значительно проще, и совсем не так пафосно, как можно было бы ожидать после камер, бронестёкол и автоматов на охранниках: обычный асфальт дорожек и дорог, обычные лужайки (газонами их трудно назвать, так как «газонной» стрижкой они не блистали – обычное кое-как кошеное разнотравие), обычное кирпичное четырёхэтажное здание привычной мне по писательскому миру н-образной формы, обычный школьный стадион, он же игровая и футбольная площадка, обычный строевой плац, размеченный белой краской для торжественных построений, пара высоких флагштоков с уже подготовленными к подъёму флагами Империи и Княжества.

Я не люблю толкаться. Поэтому, специально пришёл сегодня пораньше. Поэтому, и КПП проскочил относительно быстро, и внутри имел возможность не торопясь, спокойно и основательно рассмотреть свою старую школу новым взглядом… Кстати, раньше за мной таких продуманства и пунктуальности не водилось. Вечно нёсся к своему месту построения или классу, как раненый носорог – такой же тяжёлый, такой же неповоротливый и такой же неостановимый. Вечно в кого-нибудь врезался, и, хорошо, если не сбивал с ног. Самого-то меня, при прежнем моём весе, особенно не собьёшь – всё-таки законы Физики в этом мире работают, хоть и были открыты, в основном, теми, кто плевать на них хотел и вертел на глобусе, то есть Одарёнными высоких рангов.

А ещё: взмыленный и, соответственно, ароматный. От чего, и так небольшой круг желающих со мной пообщаться, уменьшался ещё сильней. Хотя, меня это никак не смущало. Я, вообще, этого практически не замечал, так как был довольно антисоциальной личностью. Не сказать, что теперь последний параметр сильно изменился: людей я, как не любил, так и не люблю, но, с недавнего времени, я их, хотя бы, вижу и отношусь к ним не как к подвижной части окружающих декораций.

Начнёшь тут видеть, когда эти «декорации» тебя уже трижды, на полном серьёзе, убить пытались! Страх и опасения за свою жизнь быстро приучают к внимательности.

Сегодня я пришёл пораньше и имел возможность со стороны наблюдать, как снаружи школьной территории скапливаются классы учеников вместе с их родителями. Как приходят классные руководители этих классов со списками. Как пропускают детей отдельно от родителей. Как мурыжат на проходной родителей, проверяя каждого на наличие с собой «запрещёнки» и на соответствие их личности той, что указана в списках. С предъявлением документов, сверкой по фотографии и отпечаткам пальцев.

Что интересно, никто из родителей даже и не думал возмущаться. Они относились ко всем этим процедурам, как к должному, как к чему-то, само собой разумеющемуся. Очень спокойно и очень дисциплинированно.

Сразу как-то вспомнилось рабочее место писателя в его мире, а заодно и то время, когда я сам заступал в наряды по КПП, сколько же тогда было «вони» от спешащих туда и сюда людей! Какие очереди и толпы ими создавались…

А здесь – ничего! Каждый класс приходит к своему времени, собирается, ждёт классного руководителя и проходит через свою дверь: быстро, просто, организованно. Один я, как отщепенец и злостный «опаздун» в прошлом, даже и не подумал о такой возможности. О том, что надо ждать свой класс снаружи, и просто ломанулся, как тупой лось, в ближайшую дверь. Охране так-то, пофигу – особой толпы в тот момент не было, вот и «оформили» меня «в розницу», а не «оптом». А в результате, получилось, что я снова оторван от коллектива, хоть, в этот раз, и не опаздывал.

Мой класс – десятый «А», бывший девятый, как раз, сейчас, во время моего наблюдения, за воротами, проходил на территорию школы. Все в парадной форме школы – она тут стандартизована, и покупается только в двух местах, оба из которых, расположены недалеко, в нашем же районе города. И в обоих – жёсткая очередь и лист ожидания на месяц вперёд.

Я, «выпущенный» из Кремля двадцать девятого августа, не имел никаких, даже теоретических шансов записаться к ним и успеть пошить новый комплект к «линейке». За что, признаться честно, был довольно сильно обижен на Мамонта. Хотя, «обижен», это, наверное, всё ж не совсем то слово. На «обиженных» воду возят! И «обиженных» в жопу еб…т. Так что, скорее, не обида была, а некоторое недовольство. Или даже – раздражение.

Пришлось искать ателье, которое не так сильно загружено, и, за небольшую доплату «за срочность», согласилось бы перешить мой прошлогодний комплект по моим нынешним размерам. И, ещё хорошо, что я за прошедшее лето уменьшился, а не увеличился! Иначе, всё было бы куда сложнее: ткань-то в нашей школьной форме использовалась довольно дорогая и редкая. По счёту «раз» её в нужном количестве не достанешь!

А так – да, получилось. Где-то подрезали, где-то ушили, где-то подтянули, где-то дополнительно прострочили. На вид получилось не плохо. За исключением того маленького «но», что она всё равно прошлогодняя и… не слишком аккуратно ношеная. Даже «химчистка» не смогла вернуть ей полный лоск и первозданный вид. Её «ношенность» была заметна. В глаза не бросалась, но на фоне других, одетых «с иголочки», всё-таки выделялась. Что ещё сильнее делало контраст моей «новой» личности с «прежней». Всё ж, раньше, на свою одежду я денег не жалел, предпочитая купить десяток новых рубашек, вместо того чтобы постирать одну старую.

Не удивительно, что меня мои одноклассники не узнали. Прошли мимо, как мимо совершенно левого и незнакомого чела, никак к ним не относящегося. На то, что я пристроился им в хвост, тоже не обратили особого внимания – в конце концов, народу на школьном дворе уже собралось не мало. И даже при всей «паранормальной» дисциплинированности местных обитателей, всё равно, некоторое «броуновское» движение присутствовало. И мой манёвр не сильно бросался в глаза. Не вызывал недоумения.

Как раз, в паре-тройке шагов впереди меня, двигались три девчонки, мои одноклассницы. Лариска, Ленка и Алинка. За лето они сильно вытянулись и «повзрослели» в определённых очень характерных местах. Они и в прошлом-то году дурнушками не были, а нынче-то и вовсе расцвели. Газ радовали. Невольно я ими залюбовался. И ненамеренно прислушался к их негромкому разговору. Тем более, в нём мелькнула и моя фамилия.

– … Долгорукого опять ещё нет? – покрутив по сторонам головой, спросила Лариска, стройная блондинка с выразительными голубыми глазами и приятными взгляду формами.

– Опять, небось, прибежит к самому построению, – хмыкнула идущая рядом с ней Алинка, тоже блондинка, только немного выше и с зелёными глазами. Ну и размер бюста у неё был тоже слегка побольше.

– Может, стоит сделать ставки? Успеет или не успеет? – предложила Ленка, живенькая брюнеточка с двумя «детскими» хвостиками, забранными большими белыми бантами.

– Не интересно, – отмахнулась Алинка. – Конечно, успеет. Если нет – ему ж отец просто шею свернёт, как курёнку.

– Это да, этот может, – зябко передёрнула плечами Ленка. – Я его лишь раз близко, в живую видела – неизгладимые впечатления, – затем с хитрым выражением лица повернулась к Лариске. – А ты чего это Долгоруким заинтересовалась? Не уж-то, планы на эту рохлю имеешь?

– Рохля не рохля, а он – Долгорукий, – пожала плечами Лариска, вроде бы и «нет» не сказав, но и не подтверждая своего интереса. Вроде бы. Но Ленке палец в рот не клади – руку по локоть оттяпает. Ей подтверждения и не требовалось.

– Лар! Ну он же страшный! Вонючий, жирный, тупой и Бездарный. Ещё и не наследует ничего…

– Он – родной сын Князя, – всё ж не выдержала прямого нападения и принялась обосновывать свою точку зрения уязвлённая Лариса. – Бездарный не Бездарный, а Князь своего сына в канаве подыхать не оставит.

– Ну, это-то естественно – местечко тёплое и непыльное для него, понятно, найдётся… – пожала плечами Ленка.

– Нашему банку не помешал бы свой Долгорукий в Правлении, – как бы между прочим, бросила идущая рядом Алинка.

– Девочки, вы серьёзно⁈ – переводила взгляд с одной блондинки на другую Ленка.

– Тем более, я слышала, что этим летом, наш «тюфяк» спас жизнь Матвею Петровичу, во время покушения на того. Как думаешь, он забудет об этом? О своём старшем брате, спасшем ему жизнь? – сказала Лариса с таким видом, словно бы тот «тюфяк», о котором они говорили, уже был её собственностью… или активом.

– Какое ещё покушение? – нахмурилась Ленка. – Когда? Где⁈

– Бензовоз в Пражском сквере, в начале лета, – расщедрилась на пояснения Лариса. – Это было покушение на сына Князя. Просто, об этом не стали объявлять официально. Мне отец рассказал.

– И что там было⁈ – загорелись глаза у Ленки.

– Взрыв бензовоза и Одарённый Огнём наёмник с рангом Ратника, – как бы нехотя, но явно млея от всеобщего жадного внимания, устремлённого на неё, решилась поделиться эксклюзивной информацией Лариса.

– Ратник?!! – ахнула и даже прикрыла ладошкой рот Ленка. – Матвей Петрович, он ведь только Гридень ещё? А Юрка – вообще Бездарный! Как они?..

– Матвей Петрович завтра на ранг Воя сдаёт, – как бы между прочим, вставила Алинка, идущая рядом с незаинтересованным видом.

– О!!! – восхищённо выдохнула Ленка. – Вой! В четырнадцать! Матвей Петрович такой крутой…

– Гений нашего Поколения, – пожала плечами Алинка, но было видно, что и она это восхищение разделяет.

– Но, всё равно, пусть Вой, но, как они справились с Ратником? – подтянулась к разговору до того шедшая немного впереди Галя – невысокая плотненькая, не по годам развитая шатенка.

– С ними был ещё телохранитель Матвея Петровича, Алексей Сумерский.

– Сумерский? Тот самый? Десятник Княжей Дружины? – заинтересованно уточнила Галя. – Ратник Земли?

– Тот самый, – кивнула Лариса.

– Но он почему-то пропал, и уже сколько про него ничего не слышно…

– Лечится и проходит реабилитацию в клинике. После пластической операции.

– Пластической? – удивилась Ленка.

– У него тридцать процентов тела обожжено было. В том числе и лицо сильно пострадало. Князь лично оплатил ему всё лечение и сам устроил его в клинику Агеевых, – с гордостью, словно это по её повелению совершено было, пояснила Лариса.

– Но, это получается, что Сумерский спас Матвея Петровича, а не наш Юрка?..

О! Я уже «наш» стал! Круто. Авторитет растёт. Глядишь, такими темпами, скоро и «вонючим тюфяком» быть перестану. Вот что причастность к истинным Авторитетам и Идолам делает.

– Сумерский остановил несущийся бензовоз, но тот оказался заминирован и взорвался. Взрывом его сильно ранило и обожгло. Он был не в состоянии вести дальше бой. Никто же не ожидал, что в за бензовозом Огневик прячется…

– Но, как тогда?

– Матвей Петрович прикрыл себя и Сумерского Щитом Земли. И держал щит, пока на него давил Огневик Потоком Пламени. А Юра сбил и отвлёк Огневика струёй воды из брандспойта пожарной машины, которая оказалась там рядом. Если бы не это, Огневик сжёг бы обоих: и Сумерского, и Матвея Петровича.

– О-о! – дружно и глубокомысленно выдали Лена и Галя.

– А я слышала, что Юра был вместе с Князем на церемонии прощания на Новодевичьем. После того теракта на мосту. Вместе с Князем и Матвеем Петровичем. Официально. Под камерами, – многозначительно сказала Алинка, как бы между прочим.

– О-о!! – последовал ещё более глубокомысленный звук от слушательниц. Причём, в этот раз заинтересованность показала и Лариса. А Алина стала выглядеть «отомщённой», одним своим этим замечанием она вернула себе авторитет самой сведущей и осведомлённой в делах «закулисы» власть имущих особы.

– Так, может быть, у него Дар проснулся? – с круглыми от дерзости собственного предположения глазами спросила Ленка. – И Князь его обратно в Семью забрал? И он теперь уже в Дружинной Избе. И в нашей школе больше не появится?

– Он, вообще-то, сзади тебя идёт, – как бы «мимолётом» заметила Алина. И, если я что-то вообще понимаю в женской мимике, «стрельнула» в меня глазами, эдак намекающе. Мол: «я-то тебя давно срисовала, и вообще – цени!».

– Ой! – последовал дружный испуганный писк со стороны Ленки, Гальки и даже Лариски, посмотревших, наконец, на меня, опознавших, после столь недвусмысленного указания, и вспомнивших, что они тут только что обо мне говорили.

– Здрасте, – только и осталось мне им ответить с лёгкой улыбкой и «виноватым» пожатием плечами. – Давно не виделись…

Глава 30

* * *

Разговор скомкался и увял. Это, в получившихся обстоятельствах, было естественно. Тем более, что класс уже подошёл к своему месту «плаца», и наша классная руководительница, Мария Васильевна, принялась нас пересчитывать и выстраивать, превращая неорганизованную стайку в элемент парадного строя «линейки». Не до неловких продолжений подслушанных разговоров стало.

Моё место, как уже ранее упоминалось – в первом ряду. И первым в ряду. Тут не отвертишься: и по росту я выше остальных мальчишек нашего класса, и по происхождению… Так что, обязан стоять, «держать лицо» и «оправдывать».

Это ещё хорошо, что в поднимальщики Флагов не отрядили – статью не вышел… эм, раньше не выходил. В прошлом году. До каникул. Теперь вот, и статью подходить стал, после похудения, плавания, бега, тренировок и всей остальной работы над собой. Очень возможно, что уже следующее торжественное мероприятие проводить мне придётся на новой, ещё более «почётной» позиции. Если, конечно, какой-нибудь достаточно веской отмазки придумать не получится.

Гимн Империи, Гимн Княжества, торжественные речи директора школы, завучей, подготовленная кружками поздравительная программа и самодеятельность… Ничего принципиально отличного от того, что я каждый год вижу в мире писателя первого сентября, приходя на работу. С тем только отличием, что нет десятков вытянутых рук с мобильными телефонами, фотографирующих всё подряд, нет десятков позирующих родителям детей. И к учителям с просьбой сфотографироваться никто не пристаёт.

Есть один «аккредитованный» фотограф, с проверенным и опечатанным специальной голограммой фотоаппаратом. Есть съёмочная группа с телевиденья. С точно так же проверенным оборудованием. И больше никого, кому позволено было бы вести видео или фотосъёмку на территории учреждения.

Да и гостей в целом, значительно меньше, чем в мире писателя.

А ещё, то, до чего я допёр не сразу: это была действительно СРЕДНЯЯ школа. То есть, «началки» тут не было. Никаких первачков. Самые младшие: пятиклашки. Самые старшие – одиннадцатиклассники. Начальная школа, видимо, находилась где-то в другом месте, и существовала отдельно от этой.

Но, опять же: не сказал бы, что это такая уж необычная система. В том же мире писателя, подобное разделение существует сплошь и рядом, делением учеников по корпусам в рамках недавно отгремевших «укрупнения и оптимизации» там никого не удивишь. Вот и здесь, я не сразу такое обстоятельство заметил.

«Линейка» закончилась. Классные руководители развели нас по классным комнатам, где начался «организационный момент».

Сначала, рассадка по рабочим местам… И, какое же место выпало мне? Есть догадки? Ха! Естественно – «место Главного Героя»! То есть, задняя парта возле окна. Кто бы ещё сомневался-то!

С другой стороны, а как могло быть иначе? Самый высокий мальчик в классе. С хорошим зрением. С относительно тихим и спокойным поведением. Куда ещё меня сажать, как не на последний ряд? Вперёд? Чтобы своей «широкой спиной» и долговязой фигурой перекрывал обзор другим ученикам?

Другое дело, что за одну со мной парту угодила и Алина. Та самая Алина, что участвовала в давешнем разговоре и ещё подмигнула мне тогда. Но, опять же: не придерёшься – одна из самых высоких девочек в классе. И тоже с отменным зрением и спокойным поведением. Так что выбор места учителем для неё формально обоснован.

Алина Ивановна Милютина… Которая обмолвилась про «наш банк», в Правлении которого не помешал бы свой Долгорукий. Ещё бы узнать, что там за банк такой… Но, без наличия телефона с доступом к Всесети под рукой, последнее не представлялось возможным. Однако, по возвращении домой, обязательно стоит исправить это вот упущение и разузнать всё, что возможно о моих одноклассниках. Очень уж проскочивший разговор красноречиво намекал на то, что детишки в этой вот «СОШ» совсем не простые. Да и не только разговор. Про само КПП ведь я уже упоминал. А вот про то, что большую часть детей к этому КПП подвозили совсем недешёвые по внешнему виду тонированные легковые автомобили – говорю сейчас. Для них, для этих автомобилей, даже специальная парковка рядом с воротами была выделена. А личный автотранспорт в Москве, напомню – редкость. И редкость статусная.

Потом, после рассадки по своим местам, новым и новым-старым – далеко не всех пересаживали, настало время следующего вопроса: выборы «актива класса». То есть: Старосты, заместителя Старосты и ещё каких-то уже более номинальных должностей, вроде «физорга» или «редколлегии». Я, слава великому Писателю, ни на одно из этих «геморных» местечек не угодил.

Потом была раздача расписания, обсуждение учебников, списка ближайших школьных мероприятий, дежурства в классе, работы кружков (а тут и таковые, оказывается, имелись), ни и, собственно, конкретного завтрашнего учебного дня: времени прибытия, количества уроков, времени обеда и прочих важных, но малоинтересных вещей. Вроде того, во сколько и через какую дверь нашему классу рекомендуется заходить завтра на территорию школы.

И… всё. Первый школьный день на этом заканчивался. А значит, можно было идти домой.

И я пошёл. Собрал свои вещи и пошёл. Я ведь та ещё антисоциальная личность. В отличие от других, ни в одном школьном кружке ведь не состою. Такое, правилами школы запрещено не было. Однако, и не приветствовалось. Остальные, по крайней мере, большая их часть, внеурочной деятельностью в школе, в той или иной форме, в том или ином объёме занимались. И сегодня кружки уже работали.

Вот только, далеко уйти не успел. Не дальше двери из класса, как был остановлен учительницей, напомнившей, что дежурство по классной комнате, в этом году, начинается как раз с нашей с Алиной парты. Тем более, что ни у меня, ни у неё, сегодня кружков нет. И приниматься за уборку класса можно уже сейчас, сразу, как разойдутся по своим делам все остальные.

И об этом, на «классном часу» говорилось. Просто я, пребывая в своих мыслях, этот момент прослушал. От того и стоял теперь с таким растерянным видом.

Не долго стоял. Секунд пять. Потом пожал плечами, вернулся к своей парте, положил на неё портфель, засучил рукава и, подхватив ведро, спокойно двинулся к туалетным комнатам за водой… Под гробовое удивлённое молчание всего класса. И их же недоуменные взгляды.

Почему на меня так смотрели, я понял только через пару минут, когда уже довольно далеко отошёл от класса. Понял, что поступил не так, как поступил бы до каникул. Как и поступал в таких случаях раньше всегда: просто ушёл бы домой, не став ничего убирать или с кем-то спорить. Помнится, в прошлом году у меня даже несколько воспитательных бесед по этому поводу с классным руководителем было, где она пыталась достучаться до моей сознательности. Не смогла. Так как не было у меня никакой сознательности. И плевать мне было на школу с её правилами. И на одноклассников.

Те, кстати, пару раз пытались мне как-то высказать своё коллективное «Фи!» по этому поводу, но мне было точно так же «накласть» и на одноклассников. Я их и за людей-то не считал – так, статисты и декорации. Бездари и простолюдины.

Побить меня, правда, так ни разу, за это моё отношение, и не решились – всё ж, я был выше и крупнее, а «масса» всё-таки «решает». Да и, как теперь понимаю, фамилии моей побаивались даже больше, чем «массы». Всё ж, родной сын Князя – мало ли…

А сейчас вот, пожал плечами и пошёл за водой. Достаточно резкое и радикальное изменение в поведении. Примерно такое же радикальное, как и во внешности. Однако, комментариев по этому поводу ни от кого не последовало… пока я ещё мог их слышать. После-то, уверен, мою выходку обсудили все и со всеми. Даже слегка интересно стало, какие именно версии кем выдвигались. Думаю, самыми популярными будут две: что я на каникулах от отца взбучку получил, или, что в Алинку втюрился… Какая будет популярнее, вряд ли мне когда-то доведётся узнать.

Я даже слегка развеселился, гоняя в голове эти мысли, пока промывал и ополаскивал ведро, пока наливал воду, пока шёл назад к классу. Когда вернулся, там уже никого, кроме Алины не было – все разошлись по своим кружкам и занятиям. Даже классная куда-то удалилась, хотя вещи свои на учительском стуле и оставила, что означало, что планирует ещё за ними вернуться.

– Как распределимся, Юр? – спросила меня девочка.

– Протри доску, посмотри цветы и подоконники, а я пол подмету и промою, – снова пожав плечами, предложил вариант я. В принципе, в классе и так было более-менее чисто: первое сентября – считай, ещё лето на дворе. Да и переобуваются все. Для этого даже специальные именные шкафчики, как в тех же японских школах мира писателя, на входе стоят. Бумажек и жвачек вроде бы, за один-то урок, тоже накидать не успели. Но, порядок есть порядок: промести и протереть надо обязательно – не полезна пыль для здоровья.

– Хорошо, – серьёзно кивнула мне в ответ она. – А чего ты так глазами по углам шаришь? – слегка удивлённо добавила она, не удержав любопытства.

– Камеры ищу, – честно признался я, не видя причин скрывать своего интереса.

– Камеры? Какие камеры? Юр, ты о чем? В школе нет камер. В здании и на территории вообще запрещено любое видеонаблюдение, так же, как и несанкционированная видео-фотосъёмка.

– О как? – взлетели мои брови вверх.

– Ты не знал? – снова удивилась девочка.

– Да как-то упустил из внимания… – почесал правой рукой в затылке я. В левой всё ещё было полное воды ведро, которое тяжёлым совершенно не казалось, поэтому и ещё не было поставлено на пол. – А как же, если драки какие? Или порча имущества?

– Ну, школа, как понимаешь, не бедствует, – улыбнулась Алина. – Вопрос порчи имущества здесь вообще не вопрос. А драки… что происходит в школе, то остаётся в школе. Пара синяков и ссадин не идёт ни в какое сравнение с репутационными потерями от случайно или неслучайно «всплывшего» в сети видео безобразной драки детей банкиров, чиновников или промышленников. Никто не хочет рисковать чем-то подобным.

– О как… – снова задумчиво почесал свой затылок я. Какие занимательные подробности я, оказывается, пропустил, пока был «хики-задротом-геймером». Тут же, правда, вспомнилось, что в Кремле, в жилой зоне, камеры тоже полностью отсутствовали. В зоне пищеблоков, обслуживающего персонала и технических помещениях были, на территории были, а вот в жилой зоне не было ни одной. Видимо, поэтому, Княжич и не обращал на подобное же положение вещей в школе внимания. Оно казалось ему естественным и само собой разумеющимся. А я вот вспоминал своего директора с его «идеей-фикс»: поставить, минимум, по камере в каждом кабинете и каждом коридоре, что б просматривалось вообще всё и везде под всеми возможными углами, что б никто и нигде, не дай Бог!..

– Или ещё чего похуже, – с намёком поиграла бровями девочка.

– А тут и похуже бывает⁈ – непроизвольно расширил глаза я, ставя ведро на пол и доставая метлу из предназначенного для её хранения шкафа.

– Ну, тут всякое бывает, – слегка уклончиво ответила Алина. – Здесь ведь дети не самых простых родителей учатся. Некоторые, привыкли… к особому положению и… вседозволенности.

– А школа? Учителя? Администрация? – ещё больше удивился я, тем не менее, принимаясь за прометание пола, начиная с дальнего от дверей угла класса.

– Учителя и администрация… не всемогущи. И предпочитают закрывать на многие вещи глаза. В конце концов, с них спрашивают, в первую очередь за высокий уровень знаний учеников. В клановые, корпоративные и прочие разборки они не сильно хотят влезать.

– И часто тут… эти самые «разборки»?

– Не чаще, чем в обычной жизни за школьными стенами, – пожала плечами девочка, специальной тряпочкой начиная протирать белую доску, предназначенную для письма по ней специальными стираемыми маркерами. – В школе, конечно, стараются сильно не жестить, но…