Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Максим Леонидович сделал несколько звонков, и довольно скоро, не успели мы с ним и экскурсию нашу по лабораторным помещениям закончить, прибыли четыре студента-четверокурсника и два аспиранта. Один, специализирующийся на сопромате и свойствах материалов, второй – химик. Дальше мы с ними разговаривали уже в расширенном составе, ввосьмером. Знакомились. Присматривались друг к другу. Проводили, так сказать, мозговой штурм. Было весело.

Веселье, к сожалению, кончилось, когда было сформировано техническое задание для рабочей группы и Максим Леонидович озвучил ту сумму, которую я выделяю на эту разработку. Да ещё и фамилию мою он назвал только теперь. Не раньше. До этого: Юрий и Юрий. Подумаешь? Тем более, пацан, школьник ещё. Пусть и выглядящий старше своего возраста за счёт медведеобразной фигуры. А тут: не Юрий, а Юрий Петрович Долгорукий, да-да, из тех самых Долгоруких, сын Князя.

Но, это, опять же, к сожалению, было правильным. Веселье весельем, а меру ответственности осознавать надо. Заключили договор. Отпустили парней. Съездили в главный корпус, в бухгалтерию и к юристам, сверились с ними, уточнили несколько моментов. Потом зашли к Ректору и подписали договор у него. Он – со стороны института, я – со своей стороны. После чего я позвонил в банк и дал им поручение по переводу денег на специальный счёт института… потеряв на этом ещё полтора процента в виде комиссий. Но, об этом я уже старался не думать. В конце концов, я ведь уже, фактически выбрасываю эти деньги. По договору, они мне не возвращаются. А разработанный продукт и его технология могут и не «выстрелить» потом в коммерческом плане. Инвестиции в науку – дело такое… чаще всего, безнадёжное.

* * *

За всем этим, в школу на занятия я уже не попал. Не было смысла туда даже заходить – на середину последнего урока. Он никакой погоды уже не сделает. Так что, я решил подождать у выхода с территории. Как раз успел в специально скачаной программке для телефона набросать ноты и слова той песни, которую собирался начать записывать сегодня. Параллельно с работой над Алининым «Дождём».

Алина… она хорошо владеет лицом. Для подростка. Как минимум, прикладывает к этому массу сил и внимания, понимая, что этим инвестирует в своё бизнес-будущее. Осознаёт, насколько важный и необходимый это навык в её общественном положении.

Обычно, хорошо владеет. Но, в случаях, когда накал эмоций слишком силён…

Вот и в этот раз, за те десяток секунд, которые прошли с момента выхода её из дверей КПП до момента, когда она меня увидела стоящим возле её машины, нагло привалившимся к задней двери этой машины своим костлявым задом (при полном молчаливом попустительстве со стороны сидевшего внутри водителя), я смог без усилий прочитать всю гамму. И даже слегка устыдиться. Ну и чуть-чуть взгрустнуть. И немного помрачнеть.

Даже такой тормоз как я, понял, к какому именно выводу пришла Милютина, не обнаружив меня в классе утром. К выводу, что я уже на пути в Петроград, в ранее озвученный Царско-сельский Лицей.

И вот теперь, моё появление здесь, ждущего её… пусть и без цветов, вызвали неподдельный прилив радости.

Сволочь я всё же – так издеваться над чувствами девушки… Но, что делать, если я действительно не строю на неё собственнических планов? Я не хочу на ней жениться. Я не собираюсь добиваться её тела. Мне просто нравится с ней общаться и записывать крутую музыку.

А сегодня музыка будет действительно крутая! Я определился с новой песней, которую хочу спеть в этом мире. Определился, провёл всю предварительную подготовку и теперь прямо-таки рвался начать запись.

И вот, наконец, комната с мягкими стенами (что поделать, если акустический поролон, препятствующий образованию эха в помещении, действительно мягкий?), свисающий с потолка микрофон, наушники, отсчёт последних секунд проигрыша звуковиком в специальном окошке, и… поехали!

– 'С головы сорвал ветер мой колпак

Я хотел любви, но вышло всё не так

Знаю я, ничего в жизни не вернуть

И теперь у меня один лишь только путь', – пауза для набора дыхания и создания драматического эффекта, и… во весь голос:

– «Разбежавшись, прыгну со скалы…»

* * *

Глава 22

* * *

Прогуливание школы, оказывается, настолько увлекательное занятие! В том смысле, что, попробовав раз, так этим занятием увлекаешься, что прогуливаешь и второй, и третий… и уже настолько не хочется в школу возвращаться, что начинаешь удивляться, как ты вообще туда раньше ходил⁈

Я… никогда не прогуливал в своей жизни писателя. Всегда ходил на работу и на все уроки честно… Хотя, лукавлю: кое-какие пары всё-таки пропускал. Но это только в институте. А вот в школе…

Боже! Даже не представлял, оказывается, какого кайфа я лишал себя этим! Правду говорят: не попробуешь – не поймёшь.

А, если серьёзно, то в нынешних, сложившихся условиях, я мог себе это позволить. Просто, забить на школу.

Почему?

Ну, единственное, что меня заставляло туда ходить раньше, особенно до «пробуждения», это возможный гнев со стороны отца. И карательные меры, которые он мог ко мне применить, в виде лишения содержания или выселения из квартиры. Теперь, я этого уже не боялся.

Трудно, вообще, чего-то ещё бояться после того, как умрёшь раз сто насильственной смертью. Да и объективно: судя по резко взлетевшим физическим кондициям и косвенному признаку, вроде сопротивляемости контролю Разумника, у меня просыпается Дар. А это автоматически означает, что в покое меня не оставят. На улицу не выкинут – так точно.

Хотя, я был бы, пожалуй, даже и рад, если бы выкинули. На тихую, скромную и непритязательную жизнь я себе, в любом случае, смогу заработать. Это для меня не проблема. Зато, буду свободен от постоянной слежки, «семейных хвостов», излишнего внимания к себе и… этих осточертевших постоянных покушений. Вот только, «тихая, скромная и непритязательная» мне, в нынешних раскладах, не светит – даже, если от меня окончательно откажется Князь и лишит Фамилии, меня однозначно приберут к рукам Милютина и её отец. Алина никому и ни за что не отдаст автора, пишущего ей такие песни. Отец Алины не отдаст конкурентам трейдера, способного за день поднять шестьсот иксов… и имеющего выход на Клан Долгоруких. На его Бездарную часть.

Да-да, тест Алексея Константиновича я, оказывается, прошёл. Как я это понял? Ну, наверное, потому, что он мне позвонил и предложил пообедать с ним в одном тихом и уютном ресторанчике на Тверской площади. Буквально через улицу от здания Московского Правительства, с прекрасным видом из окон на него.

– Я смотрю, ты делаешь успехи, Юр, – после всех вступительных приветствий и ничего не значащих вежливых слов, начал разговор Алексей Константинович, когда мы с ним уже устроились на своих местах за столиком возле окошка в зале на втором этаже. Достаточно просторном зале, чтобы за приятной, ненавязчивой и не слишком громкой музыкой, льющейся из хитро расположенных и хорошо замаскированных динамиков хорошей дорогой акустической системы, соседи не могли разобрать чужих бесед. Однако, при этом, это всё равно был именно зал. То есть, другие посетители имели возможность видеть друг друга и всех тех, кто в этом зале находился.

Этих посетителей было немного, но они были. С тремя из них, Алексей Константинович, проходя в след за официантом к назначенному нам месту, поздоровался за руку. Ещё четверым приветственно кивнул, одному помахал рукой.

Такое вот «заведение для своих», для людей одного круга. Подозреваю, что человеку с улицы, не имеющему определённого статуса, не «прописанному» здесь, попасть в этот зал просто невозможно. Для таких людей существует первый этаж. Там тоже круто, там тоже красиво, там столь же качественное обслуживание и высокие цены, но… это всё равно не то.

А этот вот зал, и само приглашение… можно расценивать не иначе, как публичное признание моего вхождения, точнее введения, в этот самый «круг», как человека Алексея Константиновича. И, возможно, даже, не в качестве одного из его клиентеллы, а «протеже»…

В любом случае: приглашение меня сюда – шаг демонстративный.

– Странно только, почему ты выбрал вариант с исследованиями, а не тот, который описывал мне первым, – продолжил он свою речь, берясь за нож и вику, придвинув поближе к себе тарелку с каким-то, судя по запаху, рыбным блюдом.

И я не мог не оценить силы этого его жеста – в том смысле, что заказал он себе рыбу, а не мясо. Значит, запомнил, что к запаху мясного жаркого или супов я отношусь неприязненно. И не просто запомнил, но и посчитал важным учесть этот момент. Тем самым, показав мою значимость для него. Мог ведь и наплевать. Или сделать наперекор специально.

Не то, чтобы в таком случае, наша встреча не состоялась, но посыл бы я тогда тоже понял правильно.

Сам по себе, запах жареного мяса меня уже очень давно не триггерит. Я сумел справиться с этим. Усилий пришлось приложить не мало, но теперь он не бесит меня, не заставляет срываться. Он мне… даже не сказал бы, что очень неприятен. Просто, предпочитаю находиться от него подальше, не испытывая лишний раз свою волю. В конце концов, если бы я, слишком остро на него реагировал, то не смог бы жить со своей женой, которая моих взглядов на «правильное питание» не придерживается.

Рыба же… ну, к ней я отношусь нейтрально. Никак.

– Ведь, исследования – штука дорогостоящая, но не дающая вообще никаких гарантий доходности в будущем. Тем более, не может похвастаться быстрыми сверхприбылями, как вариант с криптовалютой? – закончил свой вопрос он и отправил в рот первый кусочек своего блюда.

Я тоже подвинул к себе тарелку и взялся вилку. Мне, по моему заказу, принесли обычный «Греческий» салат, только без сыра. Может, у них и другие блюда были, могущие лучше подойти к моим «пищевым убеждениям», но искать их в довольно толстом меню было бы долго, что могло выглядеть, в этом месте неуместным и некрасивым. А про этот салат я знал точно: он в любой забегаловке есть, и готовится по примерно одному и тому же рецепту. Пожалуй, лишь дороговизной сыра и различается. Поэтому, если этот ингредиент исключить, то можно быть уверенным, что принесут именно то, на что ты рассчитываешь, а не какой-нибудь «сюрприз».

– Спасибо, Алексей, – ответил ему я. – Твоя похвала многого стоит, – совершенно не лукавил при этом. Похвала или поздравления этого человека, в Москве, действительно стоили очень и очень дорого. – А исследования… Как ты понимаешь, заработать деньги быстро, я могу и не заморачиваясь с организацией промышленного майнинга.

– Действительно, – усмехнулся Алексей Константинович. – Как-то я не подумал об этом. Зачем нужны лишние сложности и «костыли», если спокойно бегаешь и без них, – при этом взгляд его непроизвольно скользнул к его прислонённой к краю стола трости, и улыбка сама сползла с его лица.

– А с исследованиями, – продолжил говорить я, уводя разговор от неприятных для собеседника ассоциаций. – Мне на самом деле интересно, что вообще может из этой идеи получиться. Возможно, в будущем, найдя ещё денег, я организую вообще отдельный институт исследования проблем пластика и его утилизации. Всё ж, это – одна из самых острых проблем, стоящих сейчас перед человечеством и планетой.

– Самых? – приподнял в удивлении или изображении удивления свои белые брови мой собеседник. – А как же и глобальное потепление?

– Бред это псевдонаучный и политика, а не проблема, – хмыкнул я.

– Почему же, бред? – с хитрецой посмотрел на меня он. Хотя, хитреца в его взгляде присутствовала практически постоянно.

– Потому, что планета Земля – система закрытая и сбалансированная. А углекислый газ – отнюдь не «изобретение» человека. Он был до него, он есть при нём, он будет после него. И он является неотъемлемой частью этой замкнутой саморегулирующейся и балансирующейся системы. С которой система умеет работать. Да – действительно стало выделяться больше. Это факт. Но совершенно так же, факт и то, что в мировом океане значительно увеличилась популяция водорослей, поглощающих этот газ. Да и мировые леса так же не находятся на стадии критического сокращения, особенно в Российской Империи и в Африке с Южной Америкой. А они тоже участвуют в переработке. Так что, здесь не проблема, а политика: более развитые страны пытаются под этим предлогом заставить платить дань страны менее развитые. Это повод, предлог и рычаг давления.

– Какая интересная мысль, – улыбнулся Алексей Константинович. – Особую пикантность ей добавляет то, что произнесена она подростком, фактически, уже бросившим школу ради занятий музыкой, – не преминул вставить шпильку или же попенять мне он.

Я на это только виновато улыбнулся и беспомощно развёл руки, признавая полную справедливость и соответствие действительности этого замечания.

– А про глобальное потепление ты, тогда, что скажешь? Или его, по-твоему, тоже нет?

– Почему же? Есть конечно, – пожал плечами я, возвращая внимание салату. – Только обусловлено оно вовсе не выбросами углекислого газа в атмосферу, а совсем другими причинами. Естественными.

– Это какими же? – заинтересовался сидящий напротив меня Первый заместитель Княжеского Тяуна – Главы Правительства Княжества Московского и член-корреспондент Российской академии естественных наук.

– Геологическими, – ответил я ему без стеснений и пиетета перед его научным авторитетом. Я – подросток, бросивший школу, мне можно нести любую чушь. Спрос с меня маленький. – Тектоника плит, вулканическая активность, выбросы метана из подземных пустот и высвобождение его из толщи тающих ледников. А метан, кстати, имеет парниковую активность в двадцать пять раз большую, чем углекислый газ. При этом, в атмосфере метан существует не долго, всего несколько лет – он довольно быстро окисляется кислородом до того самого, увеличение которого в атмосфере учёными и фиксируется… В общем, влияние человека на этот процесс довольно сильно преувеличивают. Оно есть – бесспорно, но в общем процессе – это капля в море… – свободно лилась моя мысль, не скованная обычными волевыми ограничениями. Перед этим человеком я не боялся выглядеть глупым и наивным юнцом, считающим, что он знает всё на свете. Почему бы и нет? Я, итак уже, слишком сильно засветился своим фокусом с биржей и деньгами. Тут впору, наоборот, понижать свою интересность, а не повышать её. Вот, ещё бы мой проект, в который я всю «лишнюю» капусту вложил, провалился бы, окончившись пшиком…

Вот только, выражение лица моего собеседника, слушающего этот мой псевдонаучный бред, мне совершенно не нравилось. Так не смотрят на пи… звездоболов и глупых юных болтунов.

То есть, сначала, когда я только начал распрягаться по поводу «глобальных вопросов», в которых любой сантехник на своей кухне разбирается лучше всех профессоров и докторов наук всех академий мира, он смотрел на меня именно так, как и надо: с благожелательной насмешкой и достаточно вежливо скрываемым скепсисом. А вот потом, когда начались слова про метан, его взгляд уже изменился. Он, блин, слушал меня серьёзно!

Член-корреспондент академии наук – серьёзно слушает мой вольный пересказ бреда альтернативщиков от экологии! Сахар и все сахаразаменители! Мне не нравится этот взгляд этого человека!

– Хорошо… – проговорил он задумчиво и потёр подбородок, даже отложив в сторону свои столовые приборы. – И что же тогда ты предлагаешь? Ничего не делать?

– Почему же? – удивился я. – Делать, ещё как делать. Только не эту ерунду с «сокращениями выбросов» и «зелёной повесткой», а реально нужные вещи.

– Это какие? Конкретно?

– Составить новую модель процесса, построенную с учётом метановых выбросов и вулканической активности, загнать её на хороший шустрый компьютер… можно даже с приставкой «супер». Получить в результате более-менее конкретные темпы и сроки развития процесса и…

– И? – окончательно потерял всякий интерес к своей тарелке он, сосредоточившись на мне.

– Готовиться первыми столбить новые удачные для жизни территории. Не пытаться руками толкать ветер, а поставить парус и плыть первыми, впереди всех, кто продолжает маяться дурью в попытках отвратить неотвратимое.

– Подожди-подожди, как это? Что значит, «поставить парус»? – поёрзал на своём стуле Алексей Константинович.

– Воспользоваться моделью и посмотреть, где будет потоп, а где пустыня. Там, где потоп – заранее начать строить дамбу, а там, где пустыня – копать оросительные каналы и ставить защитные лесополосы. Из любых изменений территории можно извлечь выгоду, если принять их неотвратимость и начать думать позитивно. Могли динозавры пережить ледниковый период, если бы имели нынешние возможности человечества по изменению пространства вокруг себя, имели «инсайт» в виде такой модели и достаточный запас времени, чтобы его использовать перед «катастрофой»?

– Чисто теоретически… хм, могли, – снова потёр свой подбородок и хмыкнул на собственные мысли мой собеседник. – Но им, в любом случае, пришлось бы сильно потесниться…

– «Потесниться» и «вымереть» – что звучит приятнее? – усмехнулся я и поднял стакан с апельсиновым фрешем.

– Нет, ну, если именно так ставить вопрос…

– А про «потесниться»… кто успеет занять больше и более «вкусных» мест: тот, кто суетится над удушением собственной промышленности, ради «сокращения выбросов», или тот, кто начинает строить плотину посредине пустыни, которая в обозримом будущем станет либо морем (без плотины), либо цветущим раем (с ней)? Кто будет в экономическом и военном плане сильнее: тот, кто ставит бесконечные ветряки и солнечные панели, перегружая свою сетевую инфраструктуру и занимая ими пригодные для пахоты и садоводства земли, или тот, кто ставит новые атомные электростанции и развивает технологию «очистки» угольных и мазутных ТЭЦ? Тем более, Российская Империя в грядущем климатическом изменении становится чуть ли не главным бенефициаром: мы на двух больших старых тектонических плитах. Нам тонуть некуда: мы достаточно высоко над уровнем моря практически на всей своей территории. Нас – мировым океаном не зальёт. Зато в Москве снова начнут расти мандарины и персики, а по Сибири ходить слоны и верблюды. А кедры и сосны замечательно растут и в субтропиках: Сочи и Адлер не дадут соврать. Это запад Европы должен дёргаться, а не мы. Это им грозит судьба новой Атлантиды… Подумаешь, Гольфстрим остынет? Нам-то с этого что? Это Европа получит климат нашей нынешней Сибири и перестанет выё… кхм, – окончательно разошёлся я, видя такое внимание к своим измышлениям. Всё ж, льстит оно! Так и хочется продолжать «блистать остротой разума», «открывать глаза на факты», «резать правду-матку» и «вещать Божественные Откровения»… пушить павлиньи перья.

Что⁈ Я тоже человек, и не лишён человеческих недостатков! Вот меня и несло… всё дальше, дальше и дальше…

– А они и дёргаются… – очень-очень задумчиво проговорил Алексей Константинович. – Ладно, тут я тебя услышал, – встряхнувшись, произнёс он. – А пластик? Что ты думаешь по его поводу? Ведь, если ты собираешься в будущем вложиться в ещё одни исследования, то что-то ведь думаешь?

– Пластик… – повторил его жест и потёр свой голый подбородок, действительно задумавшись. Готовых ответов по этой теме у меня не было. Только одна интересная мысль. Интересная для меня. Не могу сказать, насколько она вообще может быть кому-то, кроме меня интересна. – Знаешь, Алексей, с пластиком всё… очень неоднозначно.

– В чем же?

– Он же создаётся из того, что на нашей планете, итак, уже есть. Из углеводородов. То есть, из совершенно тех же исходных «кирпичиков» углерода и водорода, что и вся остальная «природа» вокруг нас. Вся остальная «природа», которая древнее человечества, которая входит в ту самую «сбалансированную систему», даже «самобалансирующуюся систему»… я прекрасно понимаю, что «кирпичики» те же, но их порядок другой, и алмаз от сажи отличается тоже только этим самым «порядком», но разница при этом огромна, но… – замолчал я, даже не зная, как продолжить. Итак уже наговорил глупостей.

– Но? – поторопил меня Алексей Константинович.

– Но, не верю я, что у этой системы не найдётся механизма по разложению пластика! Не верю, что проблема не имеет простого и гениального «естественного» решения! Его нужно только увидеть и развить…

– И, в каком же направлении ты бы посмотрел? Где бы стал искать, в первую очередь?

– Знаешь, Алексей, я скажу банальность, но – в бактериях. Они быстрее всех других живых существ на планете могут меняться и приспосабливаться под изменения окружающей среды. Адаптироваться. Они живут даже на обшивке космических станций и на дне океанов. Вроде бы даже в вулканах и в реакторах АЭС водятся… При этом, бактерии – это же настоящие живые фабрики, способные синтезировать самые сложные вещества и ферменты, которыми перерабатывают всё, что угодно: мох камень растворяет и ест! То есть, не сам мох, а те бактерии, которые в нём и на нём живут в симбиозе с ним.

– И? Человек, при всём своём «могуществе» не способен создавать бактерии с заранее заданным функционалом.

– Зато он может их найти и размножить!

– Где?

– На «мусорных островах»!

– То есть? – нахмурился в непонимании Алексей Константинович.

– Те самые «мусорные острова», которые сами собой собираются из выносимого реками с континентов пластика в мировом океане, о которых не первый год уже твердят учёные и исследователи, трубя в трубы и пробивая тревогу, – решил пояснить я. – Это же, буквально – идеальные инкубаторы-полигоны для выведения того вида бактерий, который так-таки и научится этот пластик перерабатывать: тепло, влажно, огромное количество «подопытного материала». Там же, вот прямо сейчас, в реальном времени, пока мы с тобой разговариваем, создаются совершенно новые, доселе не существовавшие экосистемы, полностью заточенные на одну задачу: освоить и переработать этот гадский пластик, которого там тысячи и тысячи тонн. Который является совершенно буквально – основой формирования этих новых экосистем…

– И ты предлагаешь… что?

– Я бы, если бы имел для этого ресурсы, отправил бы несколько экспедиций микробиологов-исследователей к этим островам с задачей – исследовать их. Найти, отыскать, выделить тот самый «золотой» вид бактерий, способный быстро и в нужные нам вещества перерабатывать те виды пластика, которые мы не можем до сих пор перерабатывать сами. Вот, не знаю, как ты, а я просто уверен, что среди миллионов видов, которые там водятся, как минимум, один такой уже точно есть. Осталось его только найти, выделить и размножить, чтобы потом тиражировать… сложная задачка. Дорогая и не быстрая. Но каковы перспективы! Тот, кто на должном уровне овладеет такой технологией… к нему очереди заказчиков, готовых нести свои деньги, выстроятся. Как сейчас выстраиваются к порогу Росатома с заказами на постройку АЭС, переработку облучённого топлива и чистку «урановых хвостов»…

– Да… уж, – откинулся на спинку своего стула Алексей Константинович. – Умеешь ты… озадачивать.

– Ну, – только и смог, что пожать плечами и с новой силой и разыгравшимся аппетитом накинуться на свой салатик. – «Пиздеть, не мешки ворочать»… – прочавкал я, набивая рот.

– Да уж, – весело ухмыльнулся он. – Трудно не согласиться…

Какое-то время мы кушали молча. Алексей, наконец, тоже вспомнил о своей рыбной вкуснятине и решил воздать ей должное. Однако, потом, разговор всё-таки продолжился.

– Знаешь, Юр, послушал я тут, на досуге, твою песню… – начал Алексей Константинович, отодвигая опустевшую тарелку и придвигая чашку с чуть поостывшим чаем.

– О? – искренне заинтересовался я. – И как?

– Голос у тебя хороший, – пожевав губами, начал он. – Музыка интересная… стихи красивые… но… Как бы это сказать, Юр? Не мог бы ты как-то полегче, что ли?

– В каком смысле? – не понял его я.

– Нет, я, конечно же понимаю, что ты на отца обижен за то, как он с тобой поступил, за то, что не оставил тебя в Кремле. Тебе, наверняка, кажется, что он тебя бросил, что это жестоко и подло… я сам через это проходил, но…

– Но? – вообще уже ничего не понимал я.

– Но называть кровь Долгоруких «просто водой»… не перебор ли? – просто убил меня следующей своей фразой Алексей Константинович. – А Императорскую семью – «нищими»? – ещё и контрольный в лоб сделал Алексей. – Не знаю, как Император, а Князь обиделся. Да ты, наверное, и сам его уже видел…

– Вот, значит, как… – заторможенно проговорил я, вспоминая мрачное лицо отца в белой комнате. И то, как он тяжко молчал всю дорогу до Кремля. Это что же? Он из-за песни?

– Ты, Юр, возможно, и правда гениальный поэт и композитор, но… твои песни ранят близких тебе людей…

* * *