Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Глава 9

* * *

Это были очень суетные четыре дня, за которые пришлось очень много летать, много говорить, много провести встреч. На самом деле, посетить потребовалось не только Варшаву, но и Гданьск, Познань, Краков… Прагу, Братиславу, Бухарест, Будапешт… А после ещё раз вернуться уже с официальным визитом в Берлин для заключения союзнического договора с другим Вильгельмом – Кайзером Германии.

Договора о всеобъемлющем стратегическом сотрудничестве с Германской Империей, которая за эти же четыре дня успела резко прирасти территориями Австрии и Словении с Хорватией. В конце концов, накануне начала поездки, во Дворце Кайзера, Ирина собиралась довольно долго, чай у Вильгельма был вкусный, поговорить было о чём…

В целом, Великий Магистр Кайзеру тоже не нравился. Вся эта навязанная необходимость подчиняться неприятным, порой безумным и несуразным требованиям Брюсселя, не только ему, но и другим правителям территорий, входивших в состав чудовищного образования с названием ФГЕ, изрядно поднадоела. Внутри Федерации давно назревал чуть ли не бунт. По крайней мере, противоречий недовольства накопилась почти что критическая масса. И ФГЕ, как образование, могла спасти только и исключительно экспансия, продолжение расширения границ ради включения в себя новых территорий и ограбления их. Иной экономической основы для удержания привычного и приемлемого уровня жизни населения и элит просто не было. И именно это стало той причиной, которая толкнула Магистра на начало авантюры с «Польским восстанием», в случае удачи которого, следующей целью должны были стать территории Украины, Прибалтики и далее Финляндии, где уже во всю начиналась подрывная деятельность, направленная на дальнейшую дестабилизацию обстановки.

Союз с Южно-Американской и Османской Империями, а также место Председателя Наблюдательного Совета позволяли Вильгельму Оранскому создавать достаточное давление на Императора Бориса, чтобы затруднить ему полномасштабный силовой ответ на данную долговременную операцию. А она была рассчитана не на «блицкриг», а на десятилетия «просачивания» вперёд.

О чём мне успел за чашечкой чая поведать мой новый приятель Кайзер Вильгельм. Впрочем, практически ничего нового он мне не сказал, ведь всё то же самое ещё до этого объяснили и разложили мне Борис с Дмитрием. Кайзер только подтвердил их выкладки.

А ещё он выразил готовность поддержать меня в случае, если нынешний Великий Магистр… случайно по рассеянности перестанет дышать. А, если учесть, что больше трети всех задействованных для удержания Польши Магистром Паладинов были именно его подданными и вассалами, то поддержка Кайзера Германии становилась совсем не пустым звуком. Ведь, стоило до него дойти информации о том, что голова Оранского покинула своё законное место на плечах (а информация эта дошла почти мгновенно, зря что ли Алина вела съёмку всего процесса и поддерживала с Вильгельмом звонок по видеосвязи), как все Германские Паладины получили Приказ на немедленное оставление всех своих позиций в Польше и убытие… к границам Австрии.

Нет, Вильгельм изначально хотел ещё территории Венгрии и Чехии, но слишком сильно настаивать на этом не решился. Всё ж, всерьёз спорить с тем, кто только что пролез к тебе, в самое охраняемое здание страны через телефонную трубку – такое себе, малоперспективное занятие. Тем более, что Австрия, Словения и Хорватия – тоже очень неплохая прибыль от почти ничего не требующей от него лично операции. В конце концов, всегда лучше синица в руке, чем дятел в ж… кхм. В общем, не стал он спорить. Чехию, Словакию и Венгрию с Румынией я забрал себе.

Почему не больше? Почему не всю Германию заодно, раз уж уже сумел продавить Кайзера на уступки? Ну, тут, на самом деле, всё очень просто: не хотел откусить кусок больше, чем был в состоянии прожевать. Ведь новые территории – это не столько прибыль, в первое время, сколько расходы. В первую очередь людских и силовых ресурсов. Ведь мало взять, надо ещё обеспечить удержание, подчинение, лояльность местной администрации, логистику, связность, новые цепочки поставок и управления… и много ещё чего, на что у Империи банально не хватало людей. Одарённых высоких Рангов. Ведь не пошлёшь же на Генерал-губернаторство Ратника, при наличии на месте старого Паладина. Тут и Витязь-то едва ли сможет справиться. А свободных Пестунов, которых можно было бы сорвать с места и отправить в новые присоединённые земли, в Империи не так, чтобы много. И так-то придётся сильно оголять центральные регионы страны…

С другой стороны, появляется уникальная возможность «молодым» сыновьям практически бессмертных (по людским меркам) Князей прорваться наверх, обзавестись своими землями и титулами, в обход своих отцов, не устраивая распрей, заговоров и переворотов – дорога, перспективы, возможности. Заодно и «спуск пара» социально-пассионарной напряжённости, что постепенно копилась в стране, давно не менявшей своих границ.

Всё это было обсуждено и согласовано с Борисом. Он же успел подготовить все необходимые распоряжения и приказы для того, чтобы столь масштабная операция стала возможной. Для того, чтобы «машина» заработала и закрутилась сразу, как только… в конце концов, Алина поддерживала видеосвязь не только с Вильгельмом, но и с Борисом.

Треть Паладинов вывел с территории Польши Кайзер. Три шестых составляли англичане с французами, итальянцами, португальцами и прочим мелким европейским сбродом. И последняя шестая часть – Американцы.

Французы и англичане получили приказ на отход сразу после немцев – об этом позаботился Кайзер, через свои каналы связавшись с их Королями и изложив им своё виденье ситуации. Да и в целом, европейцы не больно то горели желанием оказывать сопротивление, когда видели несущийся в небесах с бешенной скоростью Драккар Рюрика – видимо, хорошо знали историю и представляли себе, что именно означает жёлтый «двузуб» на его красном парусе, генетическая память, так сказать… А вот с Американцами пришлось разбираться лично, благо они очень удачно скучковались в одном месте – в Варшаве. Все двенадцать человек. Они-то никакого страха или пиетета перед непонятными символами на красной тряпке не испытывали, они ведь гордые, сильные, непобедимые представители сильнейшей Империи мира…

Не могу не признать некоторого… злорадства и недостойного высокоморального человека мелочного удовлетворения, возникших в моём сердце, когда… Драккар опустился на центральную площадь Варшавы. Прямо на головы кричавших мне оскорбления Американцев. Не сложив пламенных крыльев.

Пришлось, правда, как следует придавить их там Менталом, чтобы они не успели разбежаться или зарыться. Серьёзно пришлось вложиться, так, что я уж думал, у меня кровь носом пойдёт: всё-таки двенадцать Одарённых Седьмой Ступени – не шутка! Очень помогло внимание местных, направленное на наш Драккар, ведь, так или иначе, а практически весь город следил за нашим прибытием, такое событие, как появление над домами летающего на пламенных крыльях корабля, пропустить или не заметить не реально. А Варшава – город миллионник. Перенаправления лично на себя даже части этого потока внимания оказалось… очень мощным. Я снова чуть не потерял самоконтроль и не начал чудить. Однако, повезло – удержался. Сумел вовремя отпустить и перенаправить этот поток, сознательно задействовав «отвод глаз».

Однако, у Южно-Американской Империи стало показательно на двенадцать высокоранговых Одарённых меньше. Опять же, под камеру: Алина очень старалась в этом полёте не упустить ни единого интересного кадра. И, с её продолжавшей развиваться способностью к Кенезу, у неё это получалось. А уж потом, в спокойной обстановке, вместе с Борисом, мы разберёмся, какие из них сделать достоянием общественности и пустить в эфир.

Понятно, что от Америки будет очень много криков и нот возмущения по поводу убийства их граждан «без достаточного на то повода». Однако, здесь не мир писателя, здесь правит Сила, только она имеет значение. И то, что двенадцать Грандов (не буду разбираться, кто там ещё у них был), мгновенно погибли, не сумев оказать не то, что достойного, но вообще никакого сопротивления – это удар! Серьёзнейший удар по репутации державы, позиционирующей себя, как сильнейшую. Особенной пикантности ситуации добавляло то, что к моменту нашей Варшавской «встречи» на борту драккара оставались, кроме меня, Матвея и Алины, только четверо Князей. Остальные были оставлены в ранее посещённых городах «боевыми парами и тройками» для обеспечения контроля за выходом с территории европейских Паладинов. Ведь невозможно просто прилететь, показаться и улететь, а там всё сделают так, как тебе нужно – так просто не бывает. Если хочешь добиться выполнения своих требований, кто-то обязан остаться и проследить за этим.

Не мало ли одной тройки Богатырей на крупный город? Нет! Не мало! Более, чем достаточно! Чтобы, в прямом сражении, гарантированно их уничтожить… быстро, необходимо минимум вдвое больше Паладинов. Даже, лучше в два с половиной раза, или три – а это уже шесть-семь, или девять Паладинов! А их в тех городах в таком количестве не имелось. Да и… Драккар летает очень быстро. ОЧЕНЬ! Вернуться до окончания завязавшегося боя я бы всяко успел. И это прекрасно понимали все стороны.

Видимо, это численное преимущество и вскружило голову Американцам – они отлично видели, что нас на борту только четверо (пацан и девчонка не в счёт). А четверо против двенадцати… вот они и были настолько наглыми и самоуверенными, что посмели озвучить вслух несколько прямых оскорблений и меня, и Алины, и Матвея, да и по Князьям пройтись не забыли.

Ну и формальное предупреждение-требование я зачитать не забыл. И даже минуту дал на исполнение этого требования. Минута прошла. Требование выполнено не было. И всё это старательно засняла Алина.

А в Варшаве теперь, наверняка поменяется название их центральной площади. Честно говоря, даже предположений не имею, на какое именно – фантазия народная непредсказуема, но, скорее всего, там будут фигурировать какие-нибудь слова, вроде: «пепел», «прах», «гарь», «стекло»… так как только они после меня на той площади и остались: большое неровное выжженное до расплава каменной брусчатки пятно.

В общем, полетать в эти четыре дня мне пришлось очень много, пребывая постоянно на пределе нервного напряжения.

Но, что удивительно, всё удалось. Вся эта, если быть с собой честным, авантюра. Ведь, пойди хоть что-то не так, и в любой момент началась бы полномасштабная война Одарённых, которая грозила бы серьёзнейшими климатическими катастрофами, даже более страшными, чем простая ядерная. В данном случае, обоюдные ядерные удары только дополнили бы общую картину катастрофических боевых действий масс Одарённых. У России около трёх сотен Богатырей и население в двести пятьдесят миллионов, у Европы под четыре сотни Паладинов и под пять сотен миллионов населения. У Америки примерно столько же. И все эти три грандиозные Силы столкнулись своими интересами в одной точке на одной территории. И все три Силы имеют ядерное оружие. Так ведь понятно, что и остальные мировые Игроки в стороне не остались бы.

В общем, ставки были более, чем высоки. Так что, не удивительно, что все это время я не позволял себе спать. Даже подговорил Алину с Матвеем нести своеобразное дежурство: следить за мной. И, если только мои глаза начнут закрываться, обязательно дёргать меня – будить.

Уснуть я себе позволил только в конце третьего дня, тогда, когда мы уже возвращались в Москву. Уснуть прямо на палубе летящего драккара, укрывшись одним с Алиной спальником.

Но… всё получилось. Мировая Война, не помню, какая она тут по счёту, так и не началась. Чужие Паладины организованно и мирно покинули присвоенные мной территории. Оставшиеся на местах, согласились подчиниться прибывшей к ним вместе с войсками оккупационного корпуса новой временной администрации. Очаги всё равно кое-где вспыхнувшего сопротивления быстро и максимально жёстко подавлены.

Договор с Кайзером составлен и подписан. К сожалению, правда, только временно, так как у меня до сих пор не было официального статуса, позволявшего бы скреплять такие Договоры. Ведь, до Коронации, я всё ещё не Император. Борис – уже не Император, а я – ещё.

И поэтому, мы договорились, что Кайзер прибудет с чистовым, официальным текстом этого Договора в Москву на саму Коронацию, где он торжественно и будет окончательно подписан.

Кстати, звонил Борис, и сообщил, что с точно таким же Договором, тогда же в Москву собирается прилететь ещё и Дарий, Шахиншах Персии. А это уже пипец, как серьёзно! Всеобъемлющий союз Германии, России и Персии – это то, с чем уже не может не считаться никто на этой планете. В России – три сотни Богатырей и двести пятьдесят миллионов населения (не беря в расчет новоприобретённых территорий – их ещё «переварить» надо, ассимилировать), в Германии – сто двадцать Паладинов и сто миллионов населения, в Персии – сто восемьдесят Шашаваров и почти двести миллионов населения. Если всё это сложить вместе, то не смешно будет никому. Ведь «всеобъемлющее сотрудничество», оно и есть всеобъемлющее, то есть, и военную взаимопомощь оно тоже включает!

* * *

Удивительно, отец успел вернуться в Москву раньше меня. Видимо, дела прошли достаточно гладко, а он сам очень спешил, чтобы не опоздать и не пропустить настолько яркое и знаменательное событие, как Коронация сына.

Москва… я первый раз видел её с высоты птичьего полёта днём. В прошлый раз, мой перелёт из Питера домой происходил ночью. Да и кружить над городом мне не позволили – указали место для посадки на одном из аэродромов за его пределами, на окраине.

Сейчас же я летел прямо в её центр, к самому её центру, к Кремлю, на Красную площадь. Для этого мне надо было пролететь над половиной города.

Утро. Декабрь. В ночь выпал первый в этом году снег. Чистое голубое безоблачное небо. Над землёй на востоке поднимается в лёгкой зимней дымке огромное рассветное солнце. С другой, с запада, ничуть не уступая ему в яркости, раскинув свои огромные белопламенные крылья, летит на высоте метров в четыреста-пятьсот старый Драккар под ярким красным парусом. Эпическая, запоминающаяся на всю жизнь картина. И даже Гимн не надо запускать в воспроизведение с этого неба, чтобы дополнить её эпичность.

Москва… она действительно большая. Она красивая. Она мне… родная. Удивительно, но сейчас, летя над ней, стоя возле носа корабля, обнимая одной рукой одетую в длинное белое, отороченное мехом пальто Алину, я действительно чувствовал, что возвращаюсь домой… и возвращаюсь победителем.

Разум, Ментал… пролетая над городами Польши, Венгрии, Чехии, Славакии, Румынии, я чувствовал липкий страх, ужас, поднимающийся от её жителей по ниточкам их, направленного на Драккар и его Парус внимания. Тогда мне стоило больших волевых усилий закрыться от него, не позволить ему сосредоточиться именно на мне, стать конкретно моей подпиткой, которая сорвёт мне крышу и заставит безумствовать. А, учитывая, что каждая капля этого внимания была пропитана негативом, грозило это очень тёмными и кровавыми безумствами. Мне же надо было сохранять спокойствие и ясность головы, чтобы не отступиться от плана и не спровоцировать начало всепланетарной катастрофы… в которой я, скорее всего, бы выжил.

Здесь же… ниточки внимания тоже были. Вот только, по ним ко мне, к моему кораблю шли совершенно другие эмоции: радость, обожание, восторг, счастье. Этот город действительно ждал и любил меня. Такое было просто невозможно подделать.

Люди внизу. Завидев корабль, они останавливались и махали нам руками, шапками, сигналили автомобильными гудками. Приветствовали моё возвращение.

А, когда корабль пошёл на снижение к брусчатке самой площади, собравшиеся там и рядом люди рукоплескали мне! Кричали, хлопали в ладоши, топали, улыбались… всячески выражали свой восторг.

И я не мог остаться к ним равнодушен. Я тоже улыбался и тоже махал свободной от Алины левой рукой.

Какого невероятного волевого усилия мне стоило не поддаться соблазну впитать всё это светлое внимание, не устроить прямо тут очередной свой концерт!.. Останавливали чётко всплывающие в памяти цифры из той самой папочки с числом уже пострадавших от моих прошлых проявлений несдержанности. Я не желал этому городу такого. Не желал ему зла. Я любил этот город, который любил меня.

Драккар опустился на брусчатку Красной площади. Мы величественно спустились по выросшему изо льда трапу на землю, на расстеленную для нас красную ковровую дорожку, по сторонам которой выстроились московские Дружинники и Императорские Гвардейцы. А на самой дорожке встречали отец, мать и братья.

Я дома… я вернулся…

* * *

Глава 10

* * *

Большой парадный зал Московского Кремля – самое просторное и роскошное помещение во всём городе. Понятно, что ни по размеру, ни по отделке оно не может соперничать с помещениями Питерского Зимнего Дворца, не дотягивает – было бы крайне странным и вызывающим, если бы дворец одного из не самых крупных Князей Империи был бы круче и богаче Императорского. Раньше.

Теперь, в самое же ближайшее время, именно по этой же причине, ему предстоят капитальные перестройки и модернизации, ведь теперь Императорским является именно он, а не какой-то там заштатный Зимний…

Но это всё в перспективе. Хотя, проект перестройки и модернизации главного здания новой Империи уже находится в активной разработке: конкурс среди зодчих и оформителей в самом разгаре. Но, не стоит спешить, процесс переноса столицы начат, теперь он не остановится, со временем только набирая и набирая обороты. Просто, пока, он больше теоретический, умозрительный, «бумажный», на натуре почти незаметный. И будет таким ещё достаточно долгое время. Так что, парадный зал Кремля оставался всё ещё таким, как я его запомнил с того раза, как был тут последний раз. И было это, дай Писатель памяти, наверное, как раз-таки, ровно год назад. Да, именно – на праздновании прошлого своего дня рождения. Всего год, а, кажется, уже целая жизнь прошла с той поры. Время – удивительная штука, то тянется и ползёт, как улитка, то, вдруг, срывается вскачь так, что и не угонишься за ним, только растерянно затылок чесать остаётся.

И, кстати, только сейчас, подумав об этом, я вспомнил, что да – именно сегодня не только Коронация, но и мой восемнадцатый день рождения – десятое декабря! Моё официальное совершеннолетие! А со всеми этими политикой, беготнёй, с полётами, поединками, драками, убийствами, договорами и «петлями», я как-то о такой важной дате совсем-совсем позабыл. И никто ж не напомнил даже, засранцы!

Причём, что интересно, десятое декабря было и на календаре мира писателя. Мой день рождения сразу в двух мирах… Крайне странное и маловероятное стечение обстоятельств, что со всеми моими «петлями» и неравномерностью бега времени, миры снова синхронизировались, и именно сегодня – забавный выверт мироздания.

Только дата там, у писателя, совсем не такая красивая, круглая, крутая и интересная, как у Княжича – всего-то тридцать девять лет. Даже не сорок. Не начало пятого десятка, а так, что-то «серединка на половинку». Не юбилей даже. Хотя, нечто знакомое мне в этих двух цифрах, всё равно, чудится. Нечто тревожное, обдающее спину предательским холодком… но не важно.

Сегодня, здесь, в этом роскошном Кремлёвском зале, я неторопливо шёл по красной ковровой дорожке под руку с Алиной от входа к дальней его стене, к центральному и самому почётному месту, туда, где должен стоять мой трон. Туда, где вместо него, стояло какое-то жалкое кресло. Пусть и из какой-то там дорогущей древесины, с яркой отделкой дорогим красным материалом, названия которого я не знаю, даже украшено золотом и камешками, но кресло. Оно достойно Князя, но Императора?

Зал, через который я шествовал, прикладывая максимум усилий, чтобы это выглядело величественно, был полон. Князья, Бояре, важнейшие государственные чиновники, старшие представители Гвардии и армии, журналисты со своими камерами и микрофонами, гости.

Гости, пожалуй, заслуживают отдельного упоминания: лично Кайзер Вильгельм, лично Шахиншах Дарий, Английский Король, Император Франции, Турецкий Султан, Индийский Махараджа, Император Поднебесной, Император Японии. Каждый со своей свитой самых приближённых лиц и охраной. Это ещё из самых «крупных» и значимых, тех, кого и о ком я лично знаю, а ведь были ещё и те, кто для моего нынешнего восприятия – лишь массовка, просто незнакомые ничего не значащие лица, при том, что у себя они являются вельможами, правителями, даже государями. Но на уровне главных Империй…

Не знаю. Не я готовил эту церемонию. Всей организацией и подготовкой занимался Борис. Лично засвечиваясь, или нет – не могу сказать. Мне ещё этой хернёй занимать голову не хватало со всей той суетой с Польшей, советом, Магистром и развалом Европы, которая навалилась. На самом деле, даже, если бы во время Коронации присутствовали бы только отец и Борис с братом и ещё пятью-шестью важными для внутренней политики страны людьми, она бы всё равно состоялась. И мне плевать было бы с высокой колокольни на мнение соседей о моей легитимности. Никто из них не посмел бы высказать это мнение мне в лицо, даже не имей я полномочий Председателя Наблюдательного Совета. А значит, повторюсь: плевать, есть они или нет их… С другой стороны, они есть! Они все приехали, они здесь! И от этого даже как-то неловко. Понимаю, Вильгельм и Дарий – мне с ними ещё окончательные варианты Договоров о всеобъемлющем сотрудничестве подписывать после церемонии, но остальные-то чего припёрлись? Тому же Индийскому Махарадже что, заняться больше нечем? Или Турецкому Султану?

Хотя, если так подумать, то с заключением между Россией и Персией военного и экономического союза, у Индии появляется о-о-очень серьёзный сосед, не считаться с которым просто невозможно. Который способен зажать её аж с трёх сторон, обеспечив окружение и морскую блокаду. А, если ещё и с Китаем удастся договориться, то – с четырёх. Озаботишься тут прояснением и налаживанием отношений… пока тобой самим не озаботились.

У Франции с Англией та же история, только намного жёстче: для них военный союз Германии с Россией – это вообще кошмарный кошмар, которого они всю историю, как огня боялись, прикладывая все свои силы к тому, чтобы он заключён не был. И у них это получалось… пока вдруг я не нарисовался настолько быстро, практически из ниоткуда. И сразу с союзным договором. Понятно, почему англы с французами, только прознав о таком, поменяв по-быстрому памперсы, не чуя ног под собой, помчались ко мне – знакомиться.

А японец… ну, тут, скорее всего, история немножко с другого бока: со стороны Совета, который ему уже несколько месяцев «экстерменатусом» грозит, то бишь полной зачисткой островов от населения из-за подозрений в бесконтрольном разведении у себя Менталистов. А я нынче – Председатель этого самого Совета. Глупцом Японский Император был бы, ка б не попытался воспользоваться ситуацией. У него-то подгорает куда сильней, чем у всех остальных…

Вопрос остаётся только с китайцем. Он-то чего так резко подорвался? Учитывая их, довольно специфические внутренние отношения в «срединных царствах», где место Императора с семьёй определено где-то возле па… кхм, мало он, что там по-настоящему решает, смысл его тут появления для меня и вовсе загадочен. Вторжение-то со стороны России, Персии и даже Индии ему не грозит в любом случае – слишком проблемно это с географической точки зрения – большие армии через горы не протащишь, да и если каким-то невероятным усилием это сделать, то что они там захватывать будут? Те же горы? Или пустыни?

Единственная реальная опасность для Китая есть только на побережье, где сосредоточена самая большая часть его населения и природные условия более-менее благоприятны для жизни, со стороны Японии и Империи Коре. Но, где Япония, и где я? Не говоря уж о Корее, Император которой даже и не подумал здесь появляться, хоть, вроде бы, насколько я помню, с ним мы соседствуем непосредственно…

В общем, народу в зале было много. Самого пёстрого и самого разного. Очень много лиц. Очень много Одарённых. Очень много направленного на меня внимания, оставаться спокойным под накачкой непрерывным потоком которого, было даже физически сложно. Я прямо-таки кожей чувствовал эти взгляды. И мне казалось, что от этого напора, она буквально искриться начинает. Для меня слова о том, что «обстановка была наэлектризована до предела», приобретали совершенно особый смысл. Так и подмывало совершить какое-нибудь очередное безумство, но я изо всех сил держался. Меня ждала Корона. Точнее, шапка. Шапка Мономаха, что лежала на специальной красной подушке на постаменте под стеклом рядом с креслом. Точнее, раньше лежала под стеклом, когда я её видел до Коронации. Сейчас стеклянный колпак с неё уже сняли.

Зал… ну, сколько он может быть в длину? Сто метров? Ну, уж не более ста пятидесяти. Но, почему-то, эти метры на красной дорожке тянулись невероятно долго. Они казались бесконечными.

Вообще, настроение моё было двойственным. С одной стороны, хотелось уже побыстрей закончить все эти глупые пафосные формальности, и, получив, наконец, этот на фиг не нужный мне Титул, разогнать всех, и заняться своими собственными, по-настоящему интересными мне делами, предоставив дела Империи Борису. Я ведь никогда не был падок на всю эту глупую показуху и «торжественность». С другой же… глупо будет отрицать, что ситуация не льстила моему самолюбию и не чесала ЧСВ, как очень мало, что способно его почесать. Это ведь, мать её, ИМПЕРАТОРСКАЯ КОРОНА!!! И она уже практически моя! И это настоящие, всамделешные Правители огромных стран, приехавшие МЕНЯ поздравить! Меня засвидетельствовать! Мне выразить уважение! Ко мне приехали! Не я к ним, а они ко мне! Глупо отрицать, что такой вот «прогиб» с их стороны был мне болезненно приятен. Настолько, что, хоть и стыдно было за такие низменные чувства, противоречащие всему моему воспитанию, всему тому, что было вложено школой, родителями, обществом, кинематографом, книгами, тем боле, бабушками и дедушками, но мне буквально хотелось мурлыкать от самодовольства и самолюбования. Ведь, читы читами, но я добился этого всего сам! Сам заставил всех этих замшелых снобов признать меня! Заставил-таки весь мир прогнуться…

Губы сами собой норовили сложиться в самодовольно-агрессивно-хищную улыбку, а изнутри так и рвались слова старой песни «Машины времени»: 'Пусть старая джинса давно затёрта до дыр,

Пускай хрипит раздолбанный бас

Не стоит прогибаться под изменчивый мир,

Пусть лучше он прогнётся под нас

Однажды он прогнётся под нас'!..

Я далеко не со всем в этой песне был согласен. Да и с тем, кто её пел, тоже – не зря даже имя его нынче упоминать без дополнительных пояснений стало наказуемо. Но, блин: прогнулся же!!! И я обязательно спою эту песню. Потом. Чуть позже. После церемонии. Не время сейчас…

Бесконечно, мучительно длинная красная дорожка, наконец, всё-таки завершилась, и я остановился.

В мире писателя, сколько я помню, все коронации, все и всегда, как бы различны в антураже они ни были, всегда проходили по одному основному сценарию: корону на голову садящегося на трон нового правителя водружал жрец. Ибо, там «всякая власть шла от Бога», легитимизировалась духовенством, поводырями душ подданных. Какие бы ни были отношения у официальной власти с духовенством, но если была корона, то надевать её должен был жрец.

Здесь… было не так. Здесь отличалась, при внешней похожести, сама суть ритуала: здесь новый правитель надевал Корону на свою голову САМ. Ведь Власть здесь не дана каким бы то ни было Богом, а берётся СИЛОЙ.

И я не исключение. Пусть, она мне была не особо нужна, я не стремился к ней, как таковой (или… начинаю уже в этом сомневаться), но я её именно взял сам, и взял силой, сумев напугать, забороть, убить или заставить передо мной склонить колени всех, кто стоял на пути к ней.

Я не наивный мальчишка, я не думаю о том, что Власть – это вечный праздник. Я прекрасно осознаю, насколько тяжела эта ноша, которую я сейчас взваливаю на свои плечи. Так же я понимаю, что это навсегда. Что выхода из неё для меня не существует. Что это уже та ступень, с которой назад пути нет. Но… я делаю этот последний шаг. Небрежно взмахиваю рукой перед собой, и то кресло, что стояло в конце красной ковровой дорожки, со скоростью снаряда, выпущенного из пушки, уносится в стену, о которую бьётся и разбивается в куски, обломки и щепки. Я разворачиваюсь лицом к собравшимся. В то время, как Алина незаметно, с почтительным поклоном отпускает мой локоть и отходит в сторону, не поднимая на меня глаз. А за моей спиной, словно бы сам собой, вырастает из пола массивный и по-настоящему величественный каменно-железный трон. Сплошной, мощный, неподъёмно-тяжёлый, грубый и серый. Никакой резьбы на нём, никаких украшений, никаких цветных тряпочек или лоскутков, никакого золота или каменьев. Только камень и металл. Только грубые угловатые формы. Грубые, как сама Сила!

Маленький экспромт. Почти-что детская шалость. Но, насколько же она попала в цель! Я буквально по глазам присутствовавших читал, насколько в лист этот жест попал. Никто не посмеялся. Ни у кого даже малейшей мысли не возникло пренебрежительно скривиться на «такое показное ребячество». А уж я-то своим Разумом это отчётливо даже не чувствовал, а воспринимал, «видел». Все намеренья собравшихся, их настрой и эмоции были сейчас открыты передо мной, как книга.

Мой жест был принят, словно изначально всё так и было задумано! И только бешенные вспышки фотоаппаратов журналистской братии, пытавшейся запечатлеть буквально каждую секунду, каждое моё малейшее движение, в этой звенящей тишине, в которой люди боялись даже дышать, чтобы не спугнуть царствующее настроение, чтобы не пропустить ни единой детали происходившего эпохального события.

Я властно протягиваю руку в сторону и беру с красной подушки золотую шапку отороченную собольим мехом, чтобы перехватить её уже двумя руками и поднять перед собой на уровень глаз.

Красивая штука: золотая, собранная из восьми соединённых вместе пластин полусфера, украшенная драгоценными камнями: синим и жёлтым сапфирами на «яблоке», тремя красными шпинелями, двумя рубинами и четырьмя изумрудами. Кроме того, в её отделке использовались тридцать две крупных жемчужины: четыре на кресте, три на яблоке и двадцать пять на восьми пластинах.

Красивая… Вот только, кроме этой внешней, заметной всем красоты, я лично видел ещё и внутреннюю, ведь это же был, мать его, Артефакт!