Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

– Сегодня тебе здесь не место. Лучше пойди к нему, – оглянулся Артмаэль на Шиаду с долей усталости, скидывая мантию друида и стягивая следом тунику.

– Я хочу остаться здесь.

– Шиада, – Артмаэль закусил губы. – Это чересчур даже для меня.

– Я хочу остаться здесь, – пригвоздила женщина.

– А завтра утром ты хочешь уехать с ним? Правильно? – Артмаэль озлился и тут же расплылся в ухмылке. – Мне, конечно, льстит, что мое общество ты предпочитаешь обществу огромного, как утес, короля с внешностью героя из легенд, но знаешь ли… Одно дело делить тебя со жрецами, зная, что нет мужчины, который мог бы называть тебя своей в полной мере, а другое, знать, что этот другой мужчина сейчас спит в каком-нибудь получасе прогулки в доме храмовницы.

– Так тебя смущает, что он здесь? – спросила женщина, не торопясь вставать с мужской кровати.

– Ты, похоже, не понимаешь. Завтра утром ты уедешь с Агравейном в Архон, а что останется мне? Блуждать на Тропах Нанданы, выискивая…

– Ты знаешь, – Шиада подскочила, уверенная в своей правоте, – что тебе останется, – прямо посмотрела на жреца. Тот задержался взглядом в черных, как отполированный агат, глазах и ощерился.

– Лучшее – четыре Нэлейма в год, – друид вскинул брови. – Я живой, Шиада. И сейчас ты меня обижаешь.

– Ты говорил еще давно, что не посмеешь коснуться меня без согласия. И сейчас я хочу, чтобы ты коснулся меня. Что здесь обидного?

– Все. Ты хочешь, ты, Вторая среди жриц, которой я не могу коснуться без согласия, сейчас хочешь, чтобы я коснулся тебя. У тебя право приказать мне, не так ли? Ты говоришь про Нэлеймы, которыми я должен довольствоваться. Ты говоришь про долг, Шиада. Мы уже проходили это, – Артмаэль качнул головой, – я был с тобой не потому, что так велел долг.

– И что изменилось с тех пор?!

– С тех пор одному из нас нужно врать, – отчеканил Артмаэль.

– Но ведь эта ложь не касается тебя! – Шиада взмолилась. – Между нами было много больше того, что было между мной и Агравейном. И ты прекрасно знаешь, насколько мне дорог, Артмаэль! – Шиада сократила расстояние между ними, не отводя глаз.

– То есть, – друид прочистил горло, справляясь с волнением от близости этой женщины, – ты врешь ему?

– Считай так, – отозвалась Шиада, становясь почти вплотную. Артмаэль не выдержал и накрыл её лицо ладонью, повел вниз, широко раскинув пальцы, и когда подушечки коснулись губ, Шиада слегка прикусила пальцы друида.

– И ты сможешь посмотреть ему в глаза утром?

– Я не смогу смотреть в глаза самой себе в любом зеркале, если буду знать, что упустила то немногое время, которое мне отпущено в твоих руках, Артмаэль. Ведь у Агравейна времени было намного, намного больше.

Артмаэль вдруг подумал, что ему даже немного жаль Агравейна. Но тот тоже должен был понимать, что претендовал на следующую храмовницу – женщину, которая по призванию, умей она рыдать, делала бы это чаще, чем заходит солнце. И если сейчас Шиада здесь, значит, ей нужна ласка, на которую, как выяснилось, архонец способен сомнительно. В конце концов, разве прошлой ночью не Агравейн посмел её обидеть?

Воспоминание об инциденте в гроте Нанданы, распалило и без того утомленное недосыпом сознание. Шиада уже терлась носом о шею друида, и тот больше не стал уступать досаде и гордости. Сейчас Шиада была здесь и была права: ему останется намного больше, чем когда-то давно он вообще смел надеяться.

* * *

– Прежде чем ты доберешься до Аэлантиса, придется сделать одно важное дело. И ты, Агравейн, – Нелла пронзительно глянула на Железную Гриву, – должен помочь.

– Что угодно, – отозвался Агравейн, почти подрагивая от нетерпения. Чем ближе была победа, тем сильнее пьянил аромат – как бывалый воин он знал доподлинно и чувство неминуемого триумфа ни с чем не путал. Сверкая глазами, Молодой король попеременно поглядывал на Шиаду, Неллу и отца, не зная, что сейчас делать правильней.

Нелла в складывающейся ситуации предпочитала делать вид, будто вообще ничего не происходит.

– Чтобы совершить ваш брак, нужен кто-то из нас: или я, или Сайдр. Мне уже не по возрасту бегать по Этану за моложавыми парочками, будь они хоть десять раз дочерьми династии или Тандарионами. Сайдр сейчас направляется к Хорнтеллу и собирается загоститься там на время. Без освящения верховным жрецом брак не может состояться. Тем более, брак Второй среди жриц, ибо это событие, конечно, поистине небывалое. Жрицы не вступают в брак, особенно храмовницы – действующие или будущие.

В этот момент Нелла снова посмотрела с укором и почему-то опять на Агравейна. Молодой король поежился.

– Но раз уж так происходит, заручитесь благословением Сайдра, в ином случае со временем её право на кресло охранительницы могут оспаривать.

– Я думал, на Ангорате с этим строже. Здесь беспрекословное подчинение в порядке вещей.

– Во многом потому, что в возрасте, когда очень хочется прекословить, жрецы несут обет молчания, – посмеялась Шиада. – Но в любом случае, твой наказ, о, почтенная, мудр. Мы так и поступим.

– Разумеется, – Нелла степенно наклонила голову. – К тому же, мне нужно, чтобы Айхас в безопасности добралась до дома отца, Клиона Хорнтелла. Ей пригодится вооруженный эскорт. В Иландаре сейчас даже страшнее, чем в дни войны.

Упомянутая Айхас приблизилась молчаливо и с достоинством. В руке у неё отогревалась еще одна ладошка поменьше – рядом с матерью-жрицей стоял мальчонка на вид лет семи.

– Шиада, ты проводишь её в любом случае. Остальные детали доверяю вам. Что до тебя, – Нелла глянула на Айхас, – вернись к равноденствию в сентябре. Хоть сразу, хоть потом.

Айхас поклонилась. Настал момент прощания, и Нелла предпочла не затягивать.

На берегу Летнего моря ожидало две ладьи. Когда подходил черед Шиады ступить на борт лодки, она вдруг замерла, обернулась через плечо и спросила, может ли Нелла передать кое-что Артмаэлю. Та повела бровью, спрашивая.

– Скажи ему, пожалуйста, что он жрец.

Нелла немного нахмурилась, сузив глаза, прожгла взглядом Шиаду до основания сердца, а потом поджала краешек губ в подобии усмешки: хорошо.

* * *

На берегу Этана их встретил эскорт королей Тандарион. Сразу было решено не тянуть. Послав вперед гонца в столицу, Агравейн отдал указ, чтобы им навстречу вышел еще один отборный отряд рыцарей. На всякий случай.

– Мы заедем в Аэлантис по дороге в Иландар, – Агравейн на вечернем биваке взял ладони Шиады в свои. – С тебя снимут мерки для одеяния и сопроводят вас с Айхас, куда нужно. Я, на самом деле, не вижу причины, почему за Сайдром ты должна ехать лично, но если хочешь…

– Нелла ясно выразилась, – напомнила Шиада, и Агравейн тут же согласился.

– Да-да, конечно. Как только портнихи получат мерки, можете двигаться дальше. А я к вашему с Сайдром прибытию подготовлю все к свадьбе.

Жрицы переглянулись между собой, Тандарионы – между собой. Идею одобрили единодушно.

Глава 2

– Что будешь делать теперь? – спросил Рамир друга.

– То же, что и ты, – ответил Гор, наблюдая с крыши Храма Даг, как отплывает судно с его бесценным сокровищем на борту. – Поеду в Ласбарн.

– Что ж, – прикинул Рамир. – Может, в этом и есть какой-то смысл. До Квиххо? – уточнил он.

– Угу.

– Тогда там и расстанемся.

Тиглат кивнул.

* * *

Свой главный вопрос Гор задал Рамиру, когда они всходили на корабль, отчаливавший из Храма Даг.

– У тебя остались какие-то связи в Адани, которыми я мог бы воспользоваться?

Рамир сказал, что остались. Гор слушал приятеля молча, сколь бы он ни рассказывал, всю дорогу. И нет-нет размышлял о том, как странно обернулась судьба. Бансабира приехала в храм за Рамиром, чтобы тот возглавил её разведку, как встарь, и ради этого даже прошла Железный путь. Он, Гор, приехал, скорее из-за самой Бану, но тоже оказался не прочь поуговаривать Рамира, дабы тот и дальше шпионил в Адани для Орсовского Змея. Однако смерть Шавны до того подкосила друга, что ни у Гора, ни у Бану, принуждать его к чему-то больше не хватало совести.

Особенно, конечно, у Гора. Может, не убей он Шавну, со временем Рамир добровольно примкнул бы к нему? Или к той же Бану? А что он будет делать теперь? Чего ищет в Ласбарне? К тому же один?

Размышления ни к чему не приводили, разве что к осознанию собственного просчета. А Рамир не спешил делиться никакими соображениями или доводами, кроме рассказов об Адани, на которых настаивал Гор.

Ласбарнский порт Квиххо встретил их привычными шумом, пылью и давними воспоминаниями. Клинки Праматери освежились в закоулочном борделе. На другой день Гор заглянул в комнату приятеля, чтобы позвать на последний совместный завтрак, но нашел только записку.

«Утрата сердца – цена, которую мы платим за то, что отнимаем чужие».

Гор, хмурясь, смял лист. Поджал губы, вздохнул. Попрощаться с Рамиром, несмотря ни на что, хотелось нормально.

* * *

Гор дал размашистый круг почета по всем борделям на востоке Ласбарна – пунктам, которые хотел осмотреть сам. Затем двинулся к тому, в котором когда-то встретил Юдейра. Здесь его должны были дожидаться помощники-командиры. Когда Гор вывез Юдейра, и сам отправился вглубь страны в поисках единомышленников, он оставил ребятам наказ вербовать всех, кого можночтобы, как и прежде, штурмовать южные наделы аданийских земель. Стоило глянуть, что из этого вышло.

Общим счетом удалось собрать почти восемь тысяч – с теми, кто наверняка выжил в штурме Красной Башни и теперь, осаждая оную, грабил там все вокруг. Говоря откровенно, к данному времени Гор – то есть Хртах – надеялся иметь больше, но теперь чувствовал: лучше действовать с тем, что было.

В другой ситуации он мог бы еще немного постранствовать среди песков в поисках бездельников, рабов, разбойников и бродяг, но, когда к снятию осады с Красной Башни приступил лорд Данат, главнокомандующий аданийской армии, медлить стало нельзя.

Гор дал приказ со всем рвением мобилизовать созванные отряды, независимо от того, насколько хорошо их успели натренировать, и выдвигаться в нужном направлении. Даната встретил на подступах к Красной башне. Вопреки ожиданиям всех сподвижников, которые теперь воочию видели, что Хртах – не мифологическая выдумка впечатлительных безумцев, что он и в самом деле поднял дело завоевания Адани с целью объединения против Орса, Гор уступил вражескому полководцу дорогу.

В буквальном смысле: Гор намеренно затянул немного с атакой, чтобы подпустить Даната ближе. Сдерживать отчаянные головы, особенно тех, кто в Ласбарне промышлял откровенным разбоем, было нелегко, но Хртах умел больше, чем большинство вояк в Этане, и справился. Они заняли позиции в укрытиях вокруг Башни и стали выжидать. Данат подошел к кольцу ласбарнцев вплотную, ударив всей мощью приведенной армии.

Когда победа была уже близко, когда её одурманивающий запах бил в голову, как опий, Гор нанес короткий, но яростный удар из засад по всей окружности схватки.

Данат всерьез дрогнул, не ожидая, что помощь ласбарнцам придет так быстро. А вот Гор как раз отлично понимал, что подкрепления для аданийцев прибудут со дня на день, и потому приказал перекрыть все пути сообщения, выставив гарнизоны как квадраты на шахматной доске. Необычное послание, но тот, кому оно адресовано, должен понять.

Судьбу Даната он пока предоставлял самому командующему. Тот прекрасно понял, что зажат, и попался абсолютно по-дурацки. Он поднял белый флаг переговоров, отправив к Хртаху посланцев мира, но в результате получил своего же человека, который в недоумении сообщил, что с ним никто не стал разговаривать. Как и нападать. Словно бы того, что Данат с армией стеснен, Хртаху вполне хватает. Да и еще бы не хватало, злясь на себя, думал Данат. Он полностью отрезал аданийцев от снабжения. Долго ли начаться сначала панике, а потом мародерству и людоедству?

На свой страх и риск Данат отправил в Шамши-Аддад несколько гонцов с плохими вестями и просьбой о помощи, понимая, что шансов прорваться через гарнизоны ласбарнцев ни у кого нет. Но когда ему сообщили, что захватчики пропустили посыльных без вопросов, просто делая вид, будто ничего не замечают, Данат вздрогнул. Что это значит?! Его водят за нос? Или это маневр призван заставить аданийцев думать, будто враг абсолютно бесстрашен? А, может, они и впрямь бесстрашны, поскольку к ним движется еще какое-нибудь громадное союзное воинство?

Данат не мог выбрать ни одного решения. Зная опасность, он все равно растягивал и растягивал собственные выжившие войска воль осадного кольца, не имея представления, когда и откуда ударит армия Хртаха.

Гор, наблюдая издалека за передвижениями частей аданийского воинства, ликовал. Нет врага страшнее, чем тот, которого нельзя прочесть: Бансабира Изящная научила его этому.

* * *

Сарват в Шамши-Аддаде почти обезумел. Данат был взят в кольцо и даже не попытался что-то сделать! Еще можно было бы понять, сетовал Сарват, громыхая на весь совет, если бы командующего убили, запытали, взяли в плен – тут ничего не поделаешь. Но сидеть просто так, ожидая помощи, как молочный щенок – это Сарват считал позором.

– Кому оказалась вверена наша армия и с ней – наша страна! Вся наша безопасность! Кому?! Старику, выжившему из ума, который не в состоянии отбросить свору ласбарнских рабов?!

Напрасно убеждали царя в один голос на совете, что в Ласбарне есть место не только рабам, но и отменным головорезам; что на войне бывают разные ситуации и не всегда можно выиграть сразу; что, в конце концов, Данат делал то, что повелел ему царь – немедля ни секунды, попытался снять осаду с Красной Башни, чего бы ни стоило, и спасти царевича Салмана.

Поспешность, в которой винил командующего, Сарват не мог распознать в себе. И тем не менее, озлобленный неудачами нерадивых соотечественников, Сарват с горячей головой кинул клич готовить его доспехи, коня, элитные воинские части личной гвардии царя. Если старый Данат не способен от немощи перебить кучку оборванцев, он, Сарват, с задачей справится.

Тут Таммуз и не выдержал.

– Ваше высочество, я прошу вас прекратить это немедленно, – жестко пригвоздил орсовец.

– Как ты… – Сарват до того опешил от наглости зятя, что даже не покраснел, как бывало обычно.

– Вы не женаты, государь! – воззвал к разуму Таммуз, поднявшись на ноги. – Одумайтесь! Никто не сомневается в вашей доблести, но подумайте, что случится, если вашему возвращению помешает какая-нибудь случайность. Старшая жрица Сафира по вашему указанию выбрала вам достойную невесту, и ваша задача сейчас – жениться и получить наследника. Когда он у вас будет, можете хоть сто раз на дню возглавлять военные кампании, но сейчас, мой царь! … – с самой горячей убедительностью в глазах Таммуз осекся, не сводя взор с шурина.

– При всем уважении, – поразмыслив, Сафира поднялась тоже. – Государь, царевич прав. Дело не в том, какую невесту я подыскала – выбирать все равно вам. Но ваш первейший долг перед страной – продолжить династию. И сейчас рисковать нельзя, даже, – Сафира позволила себе повысить голос, чтобы перебить мгновенно назревшее возражение Сарвата, – если доля риска ничтожно мала.

Сарват озлился пуще прежнего. Тот факт, что Сафире всегда было позволено больше, чем остальным, и что обычно в предначертаниях жрица оказывалась права, раздражал государя неимоверно. Сарват только хотел было с новым пылом протестовать – он царь, между прочим! – как другие члены царского совета – казначей, управляющий, наместники и министры – принялись поддерживать уже выступивших. У многих были свои цели: Данат, похоже, вечен, а у каждого есть какой-нибудь сын, брат, сват, для которого место во главе армии стало бы венцом военной карьеры. От орсовского мальчонки, кабеля царевны, они потом избавятся, его сжить со света проще, чем старого, закоренелого Даната, способного удерживать любую позицию в жизни, если придется, зубами. А раз так – не стоит упускать шанс освободить роскошное место в царском совете, ведь для любой из знатных семей, члены которых в него входили, иметь здесь второй голос означает существенное усиление власти.

Наконец, голос взяла Майя – и это стало решающим ударом. Разве их отец и мать могут успокоится в Залах Нанданы, если её будущее дитя – единственное в новом поколении Салинов? Разве для этого они старались всю жизнь, чтобы с закатом их первенца Сарвата угасла и династия? Свадьба для любимого брата сейчас – самый что ни на есть первостепенный долг.

– Но кто тогда? – скрипя зубами оглядел собравшихся молодой царь.

– Еще спрашиваешь, брат? – спросил Таммуз совсем по-семейному. – Там моя сестра и твой брат. И если я что-то сделаю не так, чего все опасаются, ты убьешь вторую мою сестру, которая остается здесь, а меня вздернут враги. Но если я смогу вырвать победу из рук ласбарнского сброда, ты назначишь меня охранителем своего первенца, как только будущая жена родит его.

Таммуз смотрел гордо, и даже у Сафиры что-то дрогнуло в груди. Неужели этот мальчишка настолько искренен, что в качестве награды просит чего-то настолько доверительно близкого, настолько родственного? Парочка аданийских вельмож в душе разделило удивление жрицы, никак не подав вида.

– Ну так что? – спросил Таммуз, не сводя взора с Сарвата, хотя краем глаза подмечал, с какой горделивостью и восхищением глядит на него жена.

Царь, впрочем, тоже видел влюбленную и, сколь бы он ни отрицал, счастливую сестру. Все это должно было быть иначе, думал Сарват. Все как попало! Все не так, как хотел отец и мечтала мать! Но, похоже, его попытки воплотить их надежды никем не приветствуются здесь, а он слишком устал, чтобы что-то доказывать. Пожалуй, стоит и впрямь уже жениться – разве не об этом он сам тосковал последние несколько недель. Да и кандидатка, говорят, есть.

– Я принимаю твои условия, – буркнул он Таммузу.

Не желая больше ничего слушать, Сарват подскочил, опираясь на подлокотники кресла, с такой силой, что восседалище отлетело на полтора метра. С грохотом хлопнув дверью, Сарват покинул кабинет, бросив напоследок, чтобы, самое позднее, через неделю Сафира благословила его брак.

Сафира обреченно вздохнула. Может, её опасения были вовсе не опасениями? Может, Срават и впрямь нездоров? Или просто недальновиден и горяч? Хотя, разве горячность и бедовая голова у человека, занимающего трон, не является смертельным недугом?

* * *

Таммуз, сияя до кончиков волос, благодарил жену за поддержку, когда они уединились после совета. Майя купалась в его обожании и цвела. Таммуз попросил супругу лечь пораньше – ребенок нуждается в большом количестве сна и отдыха, как и его мать, а она и без того сегодня всерьез понервничала.

– Когда я вернусь, – напутствовал Таммуз жену ко сну, – то надеюсь взять на ручки прехорошенького мальчика, а лучше – славную-славную девочку.

Майя зацвела пуще прежнего:

– Ты правда хочешь девочку? – ей, самой еще юной, очень хотелось бы иметь дочку.

– Разумеется. Хотя бы потому, что мне не придется за неё переживать. Сарват очень обеспокоен за свою власть. Пока у него не родится наследник, нам будет спокойнее воспитывать девочек, чтобы не нарушать мир в семье.

Майя, поняв ход мыслей супруга, опечалившись, вздохнула. Сарват, конечно, во всем неправ. Во всем, что касается Таммуза. Но ничего, когда муж вернется с победой, брат, наконец, переменит мнение.

– Конечно, переменит. Он ведь просто обеспокоен и пытается вжиться в роль царя, как может, – согласился Таммуз. – Едва ли кому-то из нас понятно, что творится у него на сердце.

Таммуз знал, подобный аргумент – лучший. Майя сама раз десять заставала брата за подобными обвинениями в адрес семьи. Кто из них мог его понять?! Такие разговоры Сарват почти полюбил, и Таммуз всячески ими пользовался.

Когда, наконец, Таммуз уложил жену и ушел в спальню, отведенную ему на время беременности Майи, помрачнел быстрее, чем вздымается грудь при вдохе. Ему определенно нужен сын и только сын. У Майи нет права сейчас рожать баб. Дай Бог, у неё родится мальчик. Было бы идеально, если бы при этом будущим первенцем Сарвата оказалась девчонка. Жаль, что он никак не может повлиять на результат.

Таммуз сжал зубы. В любом случае, даже если родится девка, её можно будет использовать позднее, а Майе придется рожать до тех пор, пока он, Таммуз, не достигнет успеха с сыном. И чтобы это было возможным, для начала придется вернуться в Шамши-Аддад живым с югов. Живым генералом Адани – вместо Даната, час которому пробил.

* * *

Царевич завалился спать почти сразу – чтобы пораньше встать и подготовиться к походу, насколько можно. Его звали на юг, к Красной Башне. Определенно, именно его. Помимо сведений о том, что «ласбарнское рванье выстроило гарнизоны вдоль путей сообщения в шахматном порядке», которые сами по себе были посланием для любого Далхора, выросшего на рассказах о военных кампаниях царя Алая, еще до вчерашнего совета Таммузу принесли письмо.

Некто из Орса, кто помогал Таммузу поддерживать связь с родиной, некто, кого царевич не видел никогда, звал поговорить – тайком от обоих царей.

* * *

Сайдр, верховный друид Этана в новом поколении, отдал Клиаму Хорнтеллу свой посох вместо костыля, чтобы тот мог поддерживать орудием вес в помощь ослабшим мышцам. Отощавший, измученный, с обвисшей кожей и безжизненным лицом, с почти полностью опавшими прежде золотистыми шальными кудрями, Клиам потихоньку следовал за Сайдром. Вопреки ожиданиям, он смог сохранить ясность рассудка и даже не воевал с крысами – как более ценный заложник, он содержался в более приближенной к выходу камере и более достойных условиях – на случай, если Клион Хорнтелл, герцог Излучины, вздумает вести переговоры и, как постоянно твердил Нирох, «взяться за ум». Так что до него очередь быть съеденным заживо, подобно Тиранту, так и не дошла.

Тракт выбирали с трудом и продвигались медленно, зачастую больше ночами и бездорожьем, прячась ото всех и вся. К тому же Клиам едва ли мог покрывать за день большим расстояния, и основную часть дня они сидели в привалах.

* * *

Страна напоминала погост.

Обглоданные земли опустели. Разбойники и мародеры встречались регулярно, как и их жертвы, умирающие на глазах у путников. Сайдр пользовался теневым плащом Завесы, прячась с Клиамом, но путники видели, как люди обезображивали некогда плодородные, густые от колосьев и цвета долы, хуже любой саранчи и крыс.

Теперь никто не делил встречных на староверов и христиан: все видели врагов во всех.

Снова собрать хоть какие-то силы, чтобы привести к порядку для начала столицу и округи Кольдерта, было непросто. Тройд делал, что мог, но все вело к тому, что те, кто выжил после вторжения архонцев и скахир, теперь должны были полечь от немощи. И не только голодной, с ужасом понимал молодой король в столице: передавленные до кишок люди под стенами гноились на солнце, заражая все вокруг, и многие из тех, кого Тройд отправлял сваливать в кучи и сжигать погибших, заболевали вскоре неизлечимой хворью. Костры заполыхали вокруг столицы повсюду, желающих поучаствовать в возрождении страны было все меньше.

От северного и южного герцогств не осталось практически ничего. Северное разрушено, южное, Ладомарское, теперь принадлежит недавнему врагу и давнему другу. Вся надежда нового короля зиждилась на договоренностях с Хорнтеллами и Лигарами. Но, опасался Тройд, теперь и эти двое ухитрятся стать непримиримыми врагами просто потому, что больше нет никого, с кем можно было бы воевать. Не считая его, разумеется, нового короля, которого Берад ненавидел всей душой.

Поэтому, прощаясь с Сайдром и Клиамом, Тройд сделал все возможное, чтобы заручиться поддержкой друида и испросить прощения у Клиона, перед котором лично он, новый король, повинен не был. В конце концов, разве сам он не меньше пострадал от тяжб и распрей между староверами и храмовниками? Тут поспорить было не с чем, и Тройд очень надеялся, что ему удастся убедить Клиона в ясности собственных намерений. А лучшего союзника в возрождении баланса между двумя силами – котлом староверов и крестом христиан – было не найти. В конце концов, разве внешние враги христианам и староверам достались не общие?

Сайдр поддерживал Тройда искренне. Не знавший тайн в чужих сердцах и душах, верховный друид всячески сопереживал королю и надеялся на успех. Иландар многократно перешивался, как отрез ткани, из которого раз за разом кроят новое платье для нового человека. И до сих пор стоял. Если Праматерь позволит, если люди, жившие в Иландаре, усвоят урок, он выстоит и теперь. И, да воздаст Всеблагая, из тьмы Нанданы, в которую оказалось погружено государство к возрождению Тинар его, как всегда бывало прежде, выведет тот, кто никогда не стремился управлять людьми.

* * *

Клион Хорнтелл воспринял возвращение сына в компании верховного друида, как провидение и вопиющую милость всех Богов, каким в Этане только нашлось место. Гета, жена Клиона, отощавшая не только от трудных времен, но и от потери всех четырех детей, вздрогнула всем телом, увидев сына, и дальнейшее её ликование захлебнулось потерей сознания.

Клион встретил сына со всем рдением, поддерживая, и едва ли не пал в ноги Сайдру, когда Клиама обиходили и расположили отдыхать.

Сайдр сказал, что подобные благодарности излишни: в конце концов, Тиранта он не привез. Клион поджал губы: Тирант был хорошим парнем и отличным сыном. Будь он законным по меркам христиан, наверняка был бы почетным рыцарем королевства. Жаль, что он всегда таскался с Гленном – Клион в свое время наделся, что бастард станет отличным щитом его наследнику Клеосу. Он так и не смирился с участью, которую Тирант избрал, но теперь, кажется, начал понимать, что сыновьям Неллы и впрямь нельзя было расставаться.

Сайдр соболезновал. Приняв его участие, Клион вспомнил о заветах гостеприимства, и наконец, предложил друиду поесть. Тот попросил деревянную плошку горячей похлебки – ибо чародейство никогда не проходит бесследно и всегда страшно выматывает – а потом рассказал о событиях Кольдерта в роковую ночь, которая уже никогда не изгладится из памяти очевидцев.

Хорнтелл выслушал молча, сказав, что пообещать не может ничего. Разве что подумать, что можно сделать и как, и стоит ли вообще.

Сайдр согласно кивнул.

Ночь напролет Гета, пришедшая в себя после обморока, просидела у кровати сына, обливаясь слезами, пока под утро её, с такими же слезами, не увел, обнимая, муж.

– Ты ведь старушка уже, поди приляг, – Клион заставил себя хоть немного улыбнуться, чтобы приободрить жену.

Через две недели, которые Сайдр позволил себе загоститься, отдохнуть и заврачевать Клиама, к полудню очередного летнего дня герцогу сообщили о приближении грандиозного эскорта без всяких флагов, и еще до того, как Хорнтелл смог распознать, что во главе всадников едет женщина, Сайдр, вставший на крепостной стене по правую руку от хозяина замка, сообщил:

– Это Шиада, Вторая среди жриц.

Клион немало удивился. Открывать ворота не торопился, хотя и терзался между учтивостью к храмовнице, которая не сделала ничего плохого никому из его подданных, и собственной безопасностью. На его счастье Шиада сама громко попросила эскорт остановиться и ждать снаружи стен. Ворота открыли охотнее, но вопреки ожиданиям, въехали сразу две всадницы. Вторую Клион не приметил сразу, а теперь не мог даже вдохнуть.

Сердце заколотилось в безумстве, и с каждым ударом волнение с грохотом билось о виски, подкатывало к горлу.

Сколько лет он не видел её?

– Позови Гету, – шепнул кому-то рядом, даже не понимая, кому именно. Стражник, кивнул и исчез. И когда женщины, прибывшие к Излучине Тарса, спешились, во дворе замка их встречали Клион, Гета, Сайдр и Клиам, опиравшийся теперь на настоящий костыль, поскольку левая нога по-прежнему была слишком слабой, чтобы удерживать вес. По возвращении домой он с глубокой печалью узнал, что его старший брат Клеос, в прошлом наследник отца, скончался в месяцы особенно тяжелой нужды, подхватив какую-то хворь.

– Айхас, – улыбнулся Клион совсем-совсем несмело. – Аклиния, – позвал он старшую из дочерей по имени, которое сам выбрал, едва та родилась. Он раскрыл объятия, принимая дочь – рослую, стройную, все еще удивительно привлекательную, хотя ей перевалило за тридцать. Женщина не медлила: кинулась на шею отцу, потом на грудь матери, потом – обняла исхудавшего до костей и теплого до щемящей ломоты в суставах брата. Айхас начала обучение почти в четырнадцать – довольно поздно. Но именно это позволило девушке побыть с семьей так долго, как не довелось другим жрицам.

Шиада скромно стояла в стороне, ожидая, пока о ней вспомнят, и, наконец, поприветствовала герцогскую семью. С Хорнтеллами у них никогда не было проблем, так что сейчас Клион предпочел не выяснять, что же на самом деле случилось у Шиады с Лигаром.

Позвали в дом, но Айхас задержала отца: она прибыла не только для того, чтобы повидать семью, о которой тревожилась столько времени. Гета дала добро обсудить все на месте, и по просьбе Айхас один из всадников, оставшихся за воротами, проехал внутрь двора. Впереди в седле сидел ребенок, которого мужчина снял с лошади и передал в руки матери. Айхас улыбнулась мальчонке, покрепче взяла за руку и приблизилась к остальным.

– Это Лиан, мой сын. Ему восемь, и он не может быть ангоратским друидом. Его отец был подданным барона Одоара и погиб при атаке архонцев. Мне некуда его деть, а на Ангорате ему не место.

Она замолчала, отводя глаза, будто в смущении. Но Клион и Гета, даже не переглядываясь, были единодушны. С широкой улыбкой шагнула женщина к внуку, приседая и раскрывая руки.

– Это твои бабушка и дедушка, – объяснила Айхас. – Я много рассказывала тебе о них. И твой дядя Клиам, – в голосе жрицы чувствовалось облегчение. Попробуй в такое трудное время привези в голодающую страну лишний рот – кто будет рад? Но, кажется, обошлось.

– Моему первому внуку здесь всегда найдется место, – Клион ободряюще обнял дочь. – Старшему ребенку старшего ребенка, – немного торжественно заключил герцог. – Пойдемте в дом. Вы устали с дороги. И пусть рыцари, вас сопровождающие, заедут во двор.

Шиада улыбнулась с благодарностью, но отказалась.

– Это архонцы.

– Что? – Клиам помрачнел.

– Я выхожу замуж за Агравейна Железногривого…

Шиада не успела договорить и прозвища, когда Клион поймал глаза Сайдра. Значит, все как он сказал: Железногривый назначил контрибуцию только потому, что отбил для себя Вторую среди жриц. Все могло быть хуже.

Шиада в ответ на эти домыслы ответила Клиону – собственным голосом в его голове:

«Бросьте, мне вы точно ничего не должны. Но будет разумнее нам как можно скорее убраться с территории Иландара. Я постараюсь сделать как можно больше, чтобы Агравейн оставил иландарцев в покое».