Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Да – к назначенному времени, к моему дому подъехала знакомая уже машина и знакомый уже мне молчаливый водитель открыл передо мной заднюю пассажирскую дверь этой машины, пропуская и приглашая садиться внутрь. Туда, где уже сидела шестнадцатилетняя красавица в красном вечернем платье.

Сколько могло стоить это платье, мне даже прикидывать не хотелось, после-то той суммы, что я только что сам оставил у портного. Про украшения на шее, в ушах и на пальцах девушки, я уж и вовсе молчу. Однако, ей шло. Не создавалось впечатления перебора, нуворишского выпендрёжа или дорвавшейся до денег деревни. Всё было «скромно», не броско, в тему и, как и должно, не отвлекало внимания от самой девушки, а лишь подчёркивало её красоту и элегантность… что стоит ещё дороже пошлой аляповатой роскоши. Что ж, слово «стиль» ей не чуждо.

Хотелось верить, что сам я выгляжу не хуже. Пусть и без украшений. То есть, совсем без них: ни дорогих часов, ни золотых перстней или колец, ни драгоценной булавки на галстуке, ни какого-то значка в петлице. Не считать же за украшение мой фитнес-браслет? Это вещь не статусная, а исключительно функциональная. Для меня. Как для других – не знаю. А так: у меня даже кожаного бумажника-портмоне не имеется – не ношу я таких вещей. Все мои финансы прекрасно в телефоне умещаются. Телефон, правда… довольно статусный. Я таких ещё ни у кого, кроме Князя и членов Княжеской семьи не видел. Но – нельзя считать телефон украшением?

Я сел в машину. Поздоровался с хозяйкой этой машины поцелуем руки хозяйки, отвесил несколько комплиментов её внешнему виду, чувству стиля и умению подобрать цвет. Кажется, если неверное освещение внутри салона автомобиля меня не обманывает и не вводит в заблуждение, смог этими действиями и комплементами вызвать лёгкий, еле заметный румянец на её щеках. И, вроде бы некоторое смущение.

Возможно, даже и не наигранное. Однако, машина тронулась. Из динамиков дорогой аудиосистемы, установленной внутри салона, полилась музыка. Которая, впрочем, довольно быстро кончилась, сменившись профессионально-перевозбуждённым трёпом ведущего – это оказалось радиотрансляцией, а не каким-нибудь собственным плэй-листом. Новая песня. Новый трёп ведущего, а потом… до боли знакомые начальные аккорды. Длинный проигрыш и… мой собственный голос! Мой голос по радио! Не где-то в душе с лейкой вместо микрофона, не где-то в глухом лесу, где кроме меня только птицы, да мелкие прячущиеся по норам зверьки, не где-то в бане с микрофоном от дешёвого караоке в руках… а по радио! По радио, которое транслируется, как минимум на весь город…

Я затаил дыхание. Я не мог не затаить дыхание, слушая эту песню. Не смог бы никак и не смог. Я ловил каждый её звук, каждое своё слово. Я замечал недостатки, ошибки, шероховатости, мелкие лажи, но… Боже! Это же радио!! Не студия, а радио! Моя песня с моим собственным голосом на радио!

– Спасибо, – когда песня закончилась и сменилась очередным мало-содержательным трёпом, сказал я Алине. – Ты умеешь делать сюрпризы.

– Я подумала, что сегодня удачный день для старта – суббота, вечер. У нас ведь уже всё было готово. Не так ли? – чуть отвернула голову вместе со взглядом в сторону она. Было заметно, что почти дёрнулась её рука, словно бы она хотела непроизвольно почесать нос, но остановила себя, очередной раз продемонстрировав свою уникальную выдержку и умение владеть собой – то, что остановилась. А то, что дёрнулась – так ей же всего шестнадцать. Ей простительно. Успеет ещё научиться и такие движения контролировать.– Да и будет повод теперь, о чём поговорить на вечере у Алексея Константиновича… – уже полностью овладев собой, пожала она плечами, оставленными её платьем открытыми и соблазнительно белеющими в интиме автомобильного салона.

На вечере… Я непроизвольно вздрогнул и нахмурился, посмотрев вперёд, через лобовое стекло машины, по ходу её движения.

Вот ведь! Умеет эта юная интриганка тему переводить…

* * *

Глава 40

* * *

Мой Шифу – сам достаточно успешный человек: член Общественной палаты при МВД области, член «Единой России», несколько раз выдвигался в депутаты областной Думы, владелец своего бизнеса и своей собственной франшизы, как-то говорил: «Чем круче и дороже ресторан, тем меньше понтов». Не знаю, почему, но эту его фразу я запомнил. Что называется: «У кого-то в одно ухо влетает, в другое – вылетает, а у меня – ухо с дырой, вот и запало». А теперь вот вспомнилось.

В связи с чем? Да уж понятно – с этим званым вечером. И, если ориентироваться на данную фразу, то это был ОЧЕНЬ «дорогой ресторан»!

Здесь не было ни красной ковровой дорожки, ни неоновой подсветки, ни толп журналистов с их вспышками, микрофонами и видеокамерами. Не было вереницы из дорогих сверкающих машин на входе. Не было и ярких джентльменов с дамами в вычурных пышных платьях…

Не было. Тут было другое: трёхметровый глухой, невыразительно-серый каменных забор с видеокамерами, пост охраны на въезде, представитель которой молча взглянул на моё приглашение, показанное через опущенное боковое стекло задней двери автомобиля Милютиной, сверился с собственным списком у себя на планшете и пропустил нас проезжать внутрь. Была здоровенная территория с идеально ухоженным садом и ровненьким равномерно-зелёным газоном.

Была мощёная гранитом дорога, ровная и гладенькая, как стол. Был целый подземный парковочный комплекс, куда уехал на своей машине Алинин водитель после того, как высадил нас возле входа в здание, которое тоже не отличалось какой-то особой яркостью или живописностью: серый каменный трёхэтажный особняк. Невыразительный, но более чем функциональный и надёжный. Без «львов и Титанов», без скульптур, ваз и завитушек. Без какой-либо вычурности. Один лишь серый натуральный камень, где каждый блок, или облицовочная плитка (так сразу и не понять), подогнан так, что между ним и соседним блоком, иголочку не просунешь, не то, что лезвие ножа. Гладкий, ровный, полированный камень. Стены из камня, перила из камня, ступени из камня с тяжёлыми массивными то ли чугунными, то ли бронзовыми решётками, положенными и привинченными на них сверху, чтобы ноги не скользили по полированной поверхности. Тяжёлые двустворчатые двери из массива какого-то тёмного цвета дерева. Скорее всего, насколько я вообще в этой теме разбираюсь – морёного дуба: только у него бывают такие «серебристо– седые» прожилки. И высотой эти створки в три с лишним метра. Длинные, тянущиеся снизу вверх бронзовые ручки на них – тоже простые и без каких-либо украшений.

И никакого «мажордома», «дворецкого», «привратника» или «герольда», который отворял бы перед нами эти двери и объявлял тем, кто уже внутри о нашем присутствии. Двери перед собой я открывал сам (ну и перед Милютиной тоже). И я бы помыслить даже не смог бы, что эти, на вид (да и не только на вид) тяжеленные двери, каждую створку которых и шестеро здоровых мужиков не поднимут, могут настолько легко и настолько плавно открываться без даже малейшего намёка на скрип в петлях.

Да ещё и, не смотря на полное отсутствие доводчика, тихо и незаметно, но надёжно и плотно будут закрываться сами. Для меня, как человека, не чуждого строительства, самолично, практически с нуля, отстроившего своими руками себе дачу, сараи, баню, такая точность подгонки, расчёта и установки такого капризного материала потрясали гораздо больше, чем любой неон или красные дорожки. Я просто знал, СКОЛЬКО это всё может стоить. Вот эти вот нарочитые простота и функциональность…

Хороший, блестящий и гладенький паркет под ногами за этой дверью уже совершенно не удивлял. Он был там ожидаем и совершенно естественнен. Я бы сильнее удивился, увидь на его месте какой-нибудь ламинат или керамогранит. Мнение о доме тут же упало бы на уровень плинтусов этого самого ламината или керамогранита, не говоря уж о каком-нибудь пошлом линолеуме. Но нет, здесь было всё так, как надо: пол – паркет, стены – дерево.

Однако, отсталым или консервативно-ретроградным этот особняк тоже назвать было нельзя: электричество здесь было. И в чашечках бронзовых люстр, где раньше, должно быть, стояли свечи или какой-нибудь их масляный аналог, сейчас были установлены вполне современные энерго-сберегающие светодиодные лампы, выполненные по форме этих свечей. Бронзовых люстр на высоких сводчатых потолках.

Небольшой коридорчик, видимо, выполнявший роль теплового тамбура, ещё одна, как две капли воды похожая на предыдущую дверь, и вот он зал. Светлый, просторный, отделанный всё в том же минималистично-функциональном стиле.

И здесь уже были люди, была какая-то мебель. Была лёгкая музыка. Правда, не живая – не было здесь музыкантов. Музыку воспроизводила некая встроенная акустическая система, судя по чистоте и качеству звучания, тоже – не из дешёвых.

Люди… Их тут было не много. Трое мужчин, две женщины. Одна пара – высокий широкоплечий мужчина средних лет и красивая женщина, визуально немного моложе него, самозабвенно, не обращая ни на кого внимания, двигалась в танце под музыку, льющуюся из скрытых в стенах динамиков, по идеальному паркету этого зала. Остальные трое стояли возле стола с бокалами, бутылками, графинами, легкими закусками и о чём-то разговаривали.

Я остановился возле входа в зал. Немного постоял, полюбовался грациозными движениями танцующей пары, осмотрелся в помещении, подивился высоте потолков, которые были в два раза выше, чем в том коридоре, через который мы только что прошли. Бросил взгляд на держащуюся за мой локоть и, при этом, прижухшую Алину. Затем решительно двинулся вперёд, в обход зала, чтобы не мешать танцующим, к столам, коих там было не один и не два. А ещё точнее, к стоящим возле столов людям.

Вообще, весьма смущающая ситуация: вроде бы и позвали – приглашение прислали, а встретить никто не встретил, проводить не проводил, представлять остальным не спешил. Далеко не каждый, особенно, молодой человек, сможет сохранить в таком положении присутствие духа. Многие, вон, даже в магазине подойти обратиться к незнакомому консультанту стесняются. Тем более, вот так: в незнакомом месте, полном людей, которых ты ни разу не видел, а всё, что ты о них знаешь, это то, что они – очень богатые и влиятельные люди.

С другой стороны, решительность, в подобных делах, приходит с опытом. К тому же консультанту, подходить тяжело в первый раз. Во второй – уже гораздо легче. Не говоря уже о том, чтобы впервые войти учителем в класс… Или переведённым бойцом в новое подразделение. Сержантом к новому отделению или взводу… А уж тому, кто ходил по микрорайону с «поквартирным обходом» переписывать проживающих там детей, имея из документов только справку, напечатанную на собственном принтере… уже ничего не страшно. И слова «стрём» или «неудобно» для такого человека уже в принципе не существуют.

Я ходил. Я знаю. И даже не один раз.

Поэтому, решительно приблизился к троице беседующих людей и с улыбкой сказал им.

– Здравствуйте! – чем привлёк их внимание к себе. – Я Юра. А вас как зовут?

– Юра? – удивлённо-недоуменно приподнял брови мужчина. Однако, всё же ответил, хоть и не совсем уверенно. – Вадим.

– Очень приятно, Вадим, будем знакомы, – с улыбкой протянул и пожал его руку я. – Представишь нам милых дам? – тут же, даже не отпустив ещё руки мужчины, повернулся я корпусом так, чтобы иметь возможность кивнуть на свою спутницу. – Это Алина. Алина, это Вадим.

– Валери и Моник, – освободив, наконец, свою руку из моего пожатия, указал сначала на белокудрую женщину слегка за двадцать пять он, затем на стоящую рядом, в пол-оборота к нам шатенку. – Дочери Пьера Никитича.

– Сына Никиты Петровича? – приподнял в удивлении брови я.

– Внука, – улыбнулся Вадим. – Только Константина Петровича. Сам Пьер Никитич приболел немного. Сегодня приехать не сможет. А ты? Юрий…?

– Юрий Петрович я, – снова выдал самую открытую из тех, на какие вообще способен, улыбку. – Юрий Петрович До…

– Можете не трудиться, молодой человек, – раздался сильный, но немного скрипучий голос из-за моей спины. Я обернулся, отступая на шаг в сторону, так, чтобы невежливо не поворачиваться затылком к своему нынешнему собеседнику, но ввести в поле своего зрения собеседника нового.

Это оказался высокий и мощный мужчина возрастом хорошо так за пятьдесят. Но, ещё мужчина, а не старик, даже, не смотря на трость, которую он использовал явно не для красоты или понта.

– Можете не трудиться, – улыбнулся он, спускаясь с лестницы, дугой уходящей на второй этаж. – Сегодня здесь у всех фамилия Долгорукий. По крайней мере, у всех мужчин, – поправился он, глянув на Алину.

– Не у всех, – возразил ему Вадим. – Не забывай про Артёма.

– То, что он сам отказался от фамилии, ещё не значит, что фамилия отказалась от него.

– Здравствуйте, – вежливо чуть поклонился ему в приветствии я.

– Меня зовут Алексеем Константиновичем, и это я тебя пригласил, Юра, – приняв мой кивок и ответив лёгким его отзеркаливанием, сказал мужчина и улыбнулся. – Или мне стоит продолжать обращаться на «Вы» к своему дяде?

– Пожалуй, лучше перейти на более удобную неформальную манеру обращений, – ответил на улыбку улыбкой я, показывая, что оценил хорошую шутку, ввёрнутую в удачный момент. – Иначе, мы вовек не распутаемся в запутанных родственных связях всех тут присутствующих.

– Пожалуй, – к этому времени он уже дохрмал до нас. Надо заметить, делал он это довольно бодренько для своего возраста и комплекции. – Вадим, не возражаешь, я украду у тебя наших гостей? Ты, как раз, сумеешь выяснить со своими кузинами, чью же всё-таки куклу ты закопал в саду Пьера: Валери или Моник…

Женщины тут же, как по команде, повернулись к Вадиму и совершенно синхронно упёрли руки в бока и раздули щёки.

– Алексей Константиныч… – укоризненно глянул на него Вадим. Но тот уже не пытался оправдываться, он уводил нас с Алиной в сторону дверей в боковой стене зала. И дальше, за эти двери.

– Здесь потише, – в оправдание своим действиям сказал он. – Не придётся напрягать голос, пересиливая музыку. Выключить-то её будет кощунством: Галина мне этого не простит. А она злопамятная.

– Галина, – уточнил я.

– Жена Захара Андреевича, – дополнил первую скудную информацию Алексей. – Она ведь профессиональной танцовщицей была. Победительницей конкурсов и турниров… пока к Захару на глаза не попала. А там: роман, свадьба, первый ребёнок, второй… Она ж теперь, каждой, само малейшей возможностью старается пользоваться, когда потанцевать может. Любым поводом…

«Как же это знакомо…» – чуть не сказал я вслух, но слава Писателю, сдержался, только вздохнул тяжело. Такое замечание было бы неуместным, учитывая, что здесь я пятнадцатилетний недоросль, а не почти сорокалетний отец семейства.

– Это – Алина Милютина, моя одноклассница, – решил проявить-таки вежливость я и представить свою спутницу.

– Здравствуйте, Алексей Константинович, – отпустила мой локоть и вежливо поклонилась девочка. – Премного о вас наслышана.

– Милютина… – задумался Алексей. – А это ли не Ивана Милютина дочка, случайно? Предсовдира Волжско-Камского коммерческого банка?

– Точно так, Алексей Константинович. Иван Анисимович – мой отец, – ещё раз, но уже не так глубоко поклонилась она.

– Хм, понятно, – потёр свой подбородок он. – Что ж, Алиночка, иди, развлекайся. А нам с Юрой потолковать пока надо. По-родственному.

Девочка на пару секунд было заколебалась, но затем взяла себя в руки, ещё раз поклонилась, но теперь уже совсем-совсем немного, но всё ж без вызова, и решила почесть за лучшее, совету старика последовать. В этот момент Алексей действительно стариком выглядел.

Он проводил внимательным взглядом её удаляющуюся спину и повернулся ко мне.

– Ты же не брал у неё денег, Юр? Нет? – спросил он.

– Нет. Не брал, – ответил ему, спокойно выдерживая его острый взгляд я. Кто он мне, чтобы я его взглядов боялся или тушевался под ними. – Ни у неё, ни у её отца. Однако, один совместный проект с ней мы начали. И проект уже приносит доходы.

– Что не брал – это хорошо, – замедленно кивнул Алексей Константинович. – Милютины те ещё мурены. Им только пальчик покажи, руку по локоть откусят. Ты ведь понимаешь, что ей от тебя надо?

– Фамилия, – спокойно, как само собой разумеющееся, ответил я. – И доступ к ресурсам тех, кто носит такую же.

– Правильно понимаешь, – остро глянул на меня из-под бровей он. – Почему же ты тогда с ней?

– Мне сейчас это выгодно, – не стал что-то придумывать я. – Да и связями, всё одно, ведь надо обзаводиться. Так чем Милютины хуже Бахрушиных или тех же Галицких?

– А эти…

– Тоже в одной со мной параллели учатся. Бахрушина в одном со мной классе, а Галицкий – в параллельном. Школу менять, как понимаешь, вариант не лучший. Если вообще возможный.

– Понимаю, – снова замедленно кивнул Алексей Константинович. – Понимаю… А что за проект такой? Не поделишься?

– Музыка, – пожал плечами. – Я пишу песни. Она их поёт. Да и я тоже. Пользуется популярностью.

– Музыка? – хмыкнул он. – Что ж, не плохое хобби, – заметил он, пока мы с ним проходили мимо стола бельярдистов, играющих на нём в это время. – Ничуть не хуже авиамоделирования, – чуть громче произнёс Алексей Константинович. Достаточно громко, чтобы один из играющих сумел услышать его фразу.

– Эй! А что ты имеешь против авиамоделирования? – распрямился тот. Такой же высокий и медведеобразный, как и почти все мужчины в этом доме. Что, впрочем, и понятно: наследственность-то у всех одна. Корень общий.

– Ничего-ничего, Валя, ничего! – поспешно поднял руки вместе с тростью перед собой Алексей. – Хорошее хобби!

– То-то же! – довольно пробурчал бельярдщик и снова повернулся к столу.

– Это Валентин Витальевич – внук Константина Петровича. Уже мой племянник, – пояснил мне Алексей, когда мы прошли немного дальше. – Ведущий конструктор боевых Дронов, – добавил он. А я уважительно присвистнул. Уж мне-то не надо было объяснять, что это такое и насколько важно для современной войны.

– Удалось хобби к делу приставить, – продолжил Алексей. – А вот с музыкой, пожалуй, посложнее задачка…

* * *

Глава 41

* * *

Алексей Константинович Долгорукий. Кто он? Шестьдесят пять лет. Доктор экономических наук, член-корреспондент Российской академии естественных наук. Действительный тайный советник. Первый заместитель Главы Правительства Княжества Московского.

В принципе, это всё, что было написано о пригласившем меня на этот вечер человеке во Всесети.

Нет, понятно, что там была и краткая официальная биография, и перечисление ранее занимаемых им должностей. Но и только. Достаточно этого, чтобы оценить человека? Его место в обществе, его важность, вес и значимость?

Не знаю. Кому-то, может быть и достаточно. Мне – не очень.

Естественно, я прочитал и перечитал не по одному разу всё это. Можно сказать, что наизусть выучил. Подобное ведь было естественным шагом при подготовке к серьёзной встрече. Кто бы не сделал так же, имея в своём запасе на подготовку целую неделю?

Но, опять же: достаточно ли этого?

И теперь, стоя рядом с ним, видя его непосредственно перед собой… всё так же не был в состоянии адекватно оценить его с этих точек зрения.

Мужчина, как уже ранее говорилось, «за пятьдесят», высокий, широкоплечий, ширококостный, полностью седой. Даже не так: волосы его были не просто «серебряными» или «посеребрёнными», серыми, редкими и выцветшими, как это, зачастую, бывает, а прямо-таки снежно-белыми. Высокие арки бровей. Гладко выбритый подбородок. Все черты лица какие-то резкие и четкие, заострённые, словно бы не природой созданные, а резцом на дереве выведенные. Глаза голубые, но тёмные, глубокие. Внимательный, очень цепкий, надолго на тебе задерживающийся взгляд, словно бы сканирующий или даже не так – делающий рентгеновский снимок. Либо томографию. Ни малейшего признака привычной вежливости, когда люди избегают слишком прямых и внимательных взглядов, нарушающих «личное пространство».

Одет без нарочитого лоска, в тёмно-синий деловой костюм без жилетки и галстука. При этом, было заметно, что он не «наряжен на выход», а эта одежда ему просто удобна и так же привычна, как «повседневка» солдату или спортивный костюм физруку. Я бы даже рискнул назвать этот его вид – домашним.

Отсутствие украшений: ни колец, ни перстней, ни вычурных запонок, ни браслетов. Однако, часы на левом запястье имеются. Простые на вид, но сколько эта вот «простота» может стоить? Как и весь его внешний вид. Как и весь этот особняк почти в центре Москвы.

У меня не было ответа. Я знал, что много. Но вот, насколько много? Не было даже предположений, так как я никогда ещё в своих жизнях не оперировал даже близко подобными суммами.

– Физика и математика у меня тоже идут не плохо, – пожал плечами я.

– Физика? – чуть приподнял одну из своих, итак, от природы, приподнятых и округлых арок-бровей мой собеседник, который был со мной почти одного роста. Или это я был с ним почти одного роста? Скорее, уж второе. Всё-таки, гены-то у нас с ним общие, а высокий рост и широкие плечи – это у нас семейное. Только, он взрослый, а я – ещё подросток. Да ещё и очень худой, если не сказать измождённый, подросток. Костюмчик, конечно, в какой-то степени компенсировал этот недостаток, но компенсировал для кого? Для тех, кто не привычен к таким костюмам. Для тех, для кого они в новинку, для таких, как я. Алексей Константинович к таким людям не относился.

– Физика, это дело хорошее, и в нынешних реалиях очень даже полезное. Без физики сейчас никуда. Про математику вовсе молчу, – один раз, медленно и не опуская своего внимательного взгляда, проговорил он, потом повернулся и неторопливо продолжил ненадолго прерванный путь по комнатам особняка. – Считать нынче не пересчитать. Особенно сейчас, когда Князь затеялся с этим своим заводом.

Я шёл рядом молча, не прерывал его и не перебивал.

– Ему то что? Подпись поставить только, команду отдать. А ты сиди дальше и думай, как это всё одно к одному состыковать. Завод-то – это что? Это оборудование и специалисты – так? – спросил он меня.

– Так, – чуть подумав, кивнул я, прикидывая, что не только, но уже этих двух обозначенных проблем за глаза может любому исполнителю хватить, чтобы задолбаться.

– А вот как бы не так! – ответил на моё кивание седой мужчина с тростью. – Завод – это, в первую очередь, энергопотребитель! И эту энергию к нему ещё подвести надо. А перед тем, где-то взять, сгенерировать. А там под девятьсот с лишним мегаватт проектное потребление. Где их взять-то?

Я, при этих словах, непроизвольно повёл подбородком, словно бы мне воротник тесным показался: названный объём представил. И сравнил его с известными мне величинами. В частности, по открытым данным, найденным мной в Интернете мира писателя, всем известная Тайваньская компания TSMC за 2019 год потребила 14,33 миллиарда киловатт-час. Что, после несложных расчётов, давало общую мощность потребления всех заводов этой компании в 1,6 гиговатт. То есть: тысяча шестьсот мегаватт. Повторюсь: ВСЕХ заводов TSMC – крупнейшей компании, производящей микрочипы на всей планете. Практического монополиста в этой области, обеспечивающего спрос ВСЕЙ планеты!

А тут один завод – девятьсот мегаватт! То есть, больше половины мощности всей TSMC. Не хило тут Князья замахиваются…

Стоп! Что-то не сходится! Я остановил сам себя. Ведь Мамонт же мне рассказывал про строящийся Тушинский завод. И там для его питания энергией вроде бы была Сходненская ГЭС задействована, переоборудованная под 65 МВт. Но 65 и 900? Это ж разный порядок чисел. Кто-то врёт?

Хотя, чего это я, право слово? С какого вообще перепуга, кто-то из них вообще мне должен говорить правду? Да ещё и в достаточно полном объёме? Тут, пожалуй, стоит про одно гениальное изобретение человечества вспомнить – про губозакаточную машинку. Радоваться надо, что вообще хоть какой-то информацией делятся.

– О? – хмыкнул Алексей Константинович. – Смотрю, с математикой и физикой у тебя действительно дело обстоит неплохо: представляешь, стало быть, себе, что это такое: 900 мегаватт?

– Это… примерно триста тысяч автоматических стиральных машинок, – прикинув, сказал ему я. – Или четыреста пятьдесят тысяч электрочайников, – а про себя добавил: «Или триста тысяч хороших ASIC-ов для майнинга». Но, понятное дело, озвучивать такую мысль не стал. Ни к месту она в этом разговоре. Тем более, что по соотношению вложения/прибыль, асики в чистую проигрывают заводу, выпускающему микрочипы, в том числе и для создания этих самых асиков.

– Или одна тринадцатая часть всей электроэнергии, потребляемой городом Москва. То есть, так вот просто, из кармана не вынешь и в строй не поставишь. И это та задача, которую надо решить первой. Ещё до того, как начинать вербовать специалистов и покупать патенты с оборудованием, – продолжил то ли рассуждать, то ли рассказывать Алексей Константинович. И чувствовалось в его манере речи, в расстановке пауз, в её чистоте от слов-паразитов, в умении рассказывать так, чтобы это зацепляло аудиторию, то, что к публичным выступлениям он привычен. Я бы даже сказал, что это была «преподавательская» манера. Сам… профдиформирован чем-то подобным. Хоть и немного отличающимся. Всё-таки, между учителем и преподавателем разница есть. – А почему?

– Потому, что выбор источника генерации равен выбору места расположения для будущего завода, – пожал плечами я. – Да и вообще – принципиальная возможность его создать. Нет энергии – нет завода.

– Улавливаешь мысль, – похвалил мой ответ племянник. – Хоть, я бы и не стал так категорично ставить именно знак равенства. Всё-таки, на выбор расположения объекта влияет и ещё масса факторов… Каких, кстати? Как думаешь?

– Что тут думать: логистика подвоза материалов и вывоза готовых изделий, сейсмоустойчивость площадки, наличие доступа к воде, возможность обеспечения безопасности производства, наличие поблизости условий для долговременного проживания персонала с семьями. Уровни шума, степень опасности загрязнений и выбросов… Но, логистика, конечно, приоритетнее всего – отсутствие возможности вывоза готовой продукции непосредственно к потребителю, как и отсутствие надёжного канала поставок сырья и расходных материалов для производства полностью обнуляют всю экономическую эффективность объекта. Каждый лишний километр, остановка, задержка или перевалка съедают прибыль.

– О! – изумился Алексей Константинович. – Вижу, молодой человек, вы разбираетесь в данной теме?

– Мы же, вроде бы, перешли на «ты»? – уточнил я.

– Извини, Юр, – поправился он. – Университетская привычка. Выскакивает сама собой. Откуда такие познания?

– В компьютерные стратегии много играл, – улыбнулся я.

– А если серьёзно? – не повёлся он.

– Много думал о своём будущем после… того, как отец вышвырнул меня из Кремля. Обдумывал возможность организации собственного… – чуть не ляпнул «стартапа». Еле удержался. Ведь в этом мире нет такого слова. Как и вообще, нет засилия англицизмов и заимствований в языке. – … дела, начинания. Используя в качестве начального капитала то содержание, которое мне положили до двадцатиоднолетия.

– И как? – совершенно искренне заинтересовался седой мужчина. – Какая была основная идея твоего возможного начинания?

– Я не успел остановиться на чём-то одном, – совершенно честно признался ему я. В конце концов, я ведь говорил правду: действительно достаточно долго и предметно обдумывал возможности постройки своего небольшого бизнеса в этом мире. Не в том, где я уже состоялся, как писатель и инвестор, где у меня уже выбрано направление развития, интересное мне, в котором мне ещё есть куда расти, а главное – хочется это делать. А в этом: где я – это ещё чистый лист, который действительно может попробовать что-то совершенно новое, то, чего ещё не пробовал в тех жизнях. – Наиболее простым и банальным вариантом было бы открытие точки общепита, местечковой службы доставки или мастерской по обслуживанию бытовой техники. Или, даже, ещё проще: парикмахерской. Работник расчёски и ножниц никогда без куска хлеба не останется: ведь волосы растут у всех и всё время, где бы ты не жил, и кем бы ты не был. Нужно лишь серьёзно и грамотно подойти к выбору района и места, в котором будешь открывать первую точку. Можно даже сразу прийти к уже действующему частнику и войти с ним в долю, профинансировав расширение его дела. Набраться опыта, войти в тему, изучить мелочи и нюансы дела, прежде чем «отращивать крылья» и уходить в собственный «полёт»…

– А какие были не банальные идеи? – ещё более заинтересованно спросил Алексей Константинович.

– Не банальные и не простые… их у меня было две: маленький цех по переработке «неперабатываемого» пластика в строительные материалы, используя его, как наполнитель для чего-то вроде пеноблоков или кирпичей…

– О как? – даже расширил глаза от удивления мой собеседник. – Крайне… неожиданная идея.

– Ну а что? Материал бросовый, ни один нормальный завод связываться с ним не хочет. Конкуренции на первых парах можно не опасаться. А сам продукт… я понимаю, что требует некоторых исследований, но так и спешки у меня особой нет – Княжеска казна ещё целых шесть лет будет исправно и стабильно оплачивать мои «научные» изыскания. Могу не торопиться.

– Хорошо… а вторая идея? Столь же…неординарная?

– Нет, – улыбнулся я. – Вторая намного приземлённее: организовать собственную «криптоферму» где-нибудь поблизости от, если не на самой территории какой-нибудь электростанции. Лучше всего, атомной – у неё генерация постоянная, нагрузка не скачет, – на самом деле, это была не моя идея. Подобные дата-центры в мире писателя давно стали обыденностью. Причём, там доход основной шёл даже не с самого майнинга криптовалюты, сколько со сдачи в аренду мелким частным майнерам вычислительных мощностей установленного в этих центрах оборудования. В конце концов, во время любой «Золотой лихорадки» больше всего прибыли получают не удачливые старатели, а те, кто продаёт им лопаты, карты, оборудование и провизию. И майнинг – не исключение.

– И именно поэтому, ты так хорошо разбираешься в электрогенерации? – чуть прищурился Алексей Константинович.

– Должен разбираться, если хочу добиться успеха в выбранном направлении. Осталось определиться с электростанцией и помещением, – пожал плечами я.

– То есть, та же самая проблема, что и у меня с заводом? – улыбнулся седой мужчина. – Выбор источника генерации и выбор площадки для строительства?

– Так вы-то свою проблему уже решили: завод уже начал строиться, – решил не скрывать своей осведомлённости я. В конце концов, это же не было секретом… вроде бы. Подписок с меня Мамонт не брал, да и собеседник мой носит фамилию Долгорукий, являясь при этом высокопоставленным чиновником в Правительстве Княжества, непосредственно имеющим отношение к объекту.