Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Мари… с ней я до самого воскресенья больше не виделся. Подозреваю, что она обиделась и теперь «дуется», выказывает мне своё «фи!». Избегает встречи. Правда, это настолько легко, что и усилий-то особых прикладывать не надо. Я же сам искать её и встречи с ней не пытаюсь. Да и загружен работой под самую маковку. Со мной встретиться труднее, чем не встретиться! Но, впрочем, я об этом раньше уже говорил.

Я учился: пять дней ударной зубрёжки – это, конечно, хорошо, но повтор материала непосредственно перед каждым следующим экзаменом тоже необходим, как минимум, для психологической настройки на него. Днём посещал занятия, которые не стали сильно разнообразнее: всё те же медитации, физическая подготовка, верховая езда, практическая отработка, ТТХ основных средств армии Империи и армий вероятного противника, тактика действий малых групп, тактика малых подразделений, тактика фронтовых боёв… ну а ещё углубленные курсы естественных наук: физики, химии, биологии, геологии.

Ко всему этому добавился ежедневный час обучения… хотел сказать «фехтованию», но данный термин плохо подходит к тому, чем мы занимались. Тут бы больше подошёл японский термин «кен до», но у нас называлось это «владение мечом».

Да, именно мечом. Не холодным оружием вообще, не копьём, не топором, не булавой, не ножом или чем-то ещё, а только мечом. Ну, оно и понятно: всё ж, меч для Имперского Дворянства – это даже больше, чем оружие, это статус. Ни один признанный Дворянин мужского пола на официальном мероприятии без меча не появится. Не позволит себе появиться.

А раз так, то глупо было бы не уметь пользоваться тем, что всегда и везде у тебя с собой. Даже при том, что сам Одарённый, с его возможностями, куда страшнее меча в его руках может быть. Или… я ещё многого не знаю о здешних Одарённых. Помнится, тот же Алексей Сумерский, во время нападения на нас с Матвеем у того фонтана, очень интересные вещи со своим клинком показывал. Да и, в учебной литературе я довольно часто на Стихийные техники, выполняемые не только с мечом, но и через меч, наталкивался. Ведь, не может же это быть случайностью?

* * *

Глава 40

* * *

Раннее-раннее утро воскресенья. Там, внизу, в городе, ещё темно. А вот здесь, на высоте в почти десять тысяч, солнце уже видно над горизонтом и над облаками: яркое-яркое, светлое-светлое! Его таким никогда с поверхности не увидишь – помешают многокилометровые фильтры из пыли, водяного пара и прочих тяжёлых газов, а вот здесь всего этого нет, и свет проходит беспрепятственно.

Хорошо ещё, что озоновый слой располагается выше, гораздо выше, а то бы здесь, кроме света, ещё и жёсткая космическая радиация шарашила…

А свет… свет не проблема: опустил шторочку на окошко, и всё, нет света. Можно ещё полчасика подремать.

Можно было бы. Если бы не Алина, летящая вместе со мной на моём частном самолёте в Москву. Сегодня, одна только Алина. Мари, как уже упоминалось, меня в последнее время избегает. Выходной исключением не стал: с самого утра от меня прячется. И с вечера на звонки не отвечает. Но, это её дело. Бегать за ней и уговаривать я не собираюсь. Как говорится: была бы честь предложена…

Я честно пытался. Но на «нет», и суда нет.

А Алина была не против со мной до Москвы проехаться. Или «пролететься»? Как правильно? «Пролететься» – звучит не очень. Остановимся на нейтральном «прокатиться». На самолёте же – всё побыстрее и поприятнее, чем на поезде…

Правда, в этот раз, она со мной только в одну сторону. Обратно я один полечу. А она останется погостить дома ещё немного. До Петрограда её потом родители отвезут. Или отправят: тем же «Сапсаном», например. Он, кстати, и в этом мире точно такое же имя носит.

Куда я вообще лечу, у меня же намечен «культпоход» а сегодня? К брату. Повидаться. А «культпоход» вечером будет. К вечеру я успею вернуться. По крайней мере, по теоретическим расчётам, должен успеть: час туда, час обратно, час на дорогу в четыре стороны и пара часов там. Должен успеть. Не могу я его не навестить. Просто, не могу. Итак уже на неделю опаздываю.

Жаль только, что поспать во время полёта не получится: Алина не позволит. Ей до сих пор страшно. Чтобы от этого страха её избавить, приходится держать «водный покров» на бортах самолёта и во время его взлёта, и во время посадки. А на высоте в десять тысяч, где уже никакая ракета даже теоретически достать не сможет, всё равно бодрствовать. На всякий случай…

С одной стороны, всё это, конечно, разумные предосторожности, которые не так уж и сложно соблюдать. С другой же: «бомба в одну воронку второй раз не падает». То есть, надо быть круглым идиотом, чтобы пытаться повторить уже единожды не сработавший трюк второй раз. А фанатики идиотами не являются. Умными их, конечно, тоже не назовёшь, иначе они бы не были фанатиками, но и не идиоты. Они ударят. Обязательно ударят. Но позже и в другом месте. Там, где этого будут меньше всего ожидать.

Если же посмотреть на всё это с третьей стороны, то: лишняя тренировка не помешает. Всё ж, самолёт большой – окутывание всей его площади требует большого сосредоточения сил и внимания. Да и та новая идея с полётом при помощи прямого управления «водным покровом» нуждается в дополнительных проверках и развитии… Главное, при этом, движки штатные не перегреть, иначе придётся борт «на себе» весь оставшийся путь тащить. Да и сажать потом «в ручную»…

Однако, я отвлёкся, а Алина, между тем, уже повернула в мою сторону ноутбук, на экране которого было развёрнуто банковское приложение с результатами её труда за наш «долгий вторник».

– … -округлились мои глаза от количества значимых знаков в итоговых суммах. – А… а чего это так много-то? – смог всё же хоть как-то сформулировать свою мысль, спустя секунд десять разглядывания экрана.

– Алексей Константинович, – пожала плечами девочка.

– Алексей? – тут же нахмурился я. – А он тут причём?

– Ну, понимаешь, Юр… в прошлую среду он был по делам в Петрограде и заодно, по просьбе отца, навестил меня, – без особого какого-то стеснения или напряжения принялась рассказывать девочка. – Передал от него кое-какие вещи, которые я по рассеянности забыла взять из дома сама. Не могла же я его просто так выставить после этого на улицу? Пригласила попить хотя бы чаю.

– От оно как…

– Ну, а за чашечкой чая, Алексей Константинович признался, что отец в их с ним общении, расхваливал ему мою предпринимательскую жилку и мои успехи в игре на бирже. Похвастался, что у меня в этом прямо «чутьё»!

– Интересненько…

– Ну и сказал, что талантливых людей надо поддерживать. Основа любого успешного дела – это инвестиции в перспективных людей. Будущее Княжества – вложение сил и средств в его подрастающее поколение…

– И? – начиная уже догадываться, к чему идёт дело, подбодрил Алину я.

– Предложил своё содействие в моих будущих проектах. Сказал, что, если в будущем мне захочется попробовать свои силы в чём-то снова, то я могу не стесняться и обращаться к нему за плечом и поддержкой… ну и тебе привет передавать с самыми наилучшими пожеланиями, – улыбнулась девушка.

– Вот, старый лис! – не выдержал и эмоционально высказался я. – В прямую не прорвался, так через тебя зашёл!

– Я сделала что-то не то? – уточнила Алина.

А я задумался. Минуты на три замолчал, обдумывая, чем заставил девушку сильно напрячься. Потом пожал плечами и улыбнулся.

– А знаешь, нет. Пожалуй, всё очень правильно получилось. Не заметить твои фокусы с биржевыми спекуляциями заинтересованным лицам было бы просто невозможно, насколько бы ты осторожной ни была. Особенно, после того как из-за таких же самых «манипуляций» Имперская охранка двадцать дней пытала меня в своих застенках…

– Как это, «пытала»? – вскинулась обеспокоенно Алина. – Ты не рассказывал!

– Ну, помнишь… в школе ещё, – попытался максимально аккуратно подобрать выражение я, так чтобы не прозвучало вслух крамольное и опасное слово «петля». – Я пропадал почти на месяц…

– Помню. Но ты говорил, что это отец тебя «испытывал» на наличие Дара? – перебила она.

– Одно другому не мешало, – вздохнул я. – Но, официально меня забрали из Кремля для допроса по поводу моего участия в покушении на жизнь сына Императора. А главными вопросами, ответ на которые из меня пытались выбить дознаватели, были: как я за один день сделал шестьсот иксов на бирже, и кто мне слил всех следящих за мной агентов СБ.

– А…? – попыталась она что-то сказать, но я приложил палец к губам и обвёл глазами помещение, недвусмысленно намекая на возможные чужие уши в нём. Девушка округлила свои глаза в понимании моего намёка и кивнула.

– А я так им ничего и не сказал… цензурного, имеется в виду. Так-то говорил я много, конечно… и кричал много… да… Через двадцать дней отцу уже просто пришлось вмешаться и забрать меня. Иначе бы пострадала его репутация Князя. А так… подозреваю, ему и самому бы очень хотелось узнать ответы на эти вопросы.

– О… – кажется начала доходить до Алины серьёзность ситуации.

– А Алексей Константинович поступил гораздо умнее: не стал допытываться, как и почему это работает, просто дал тебе денег. И, как я понимаю, свой гешефт с этого он получил?

– Да, конечно. Он своё вложение, в результате, удвоил…

– Икс-два за один день – это супер-круто, учитывая, о каких громадных суммах идёт речь, – пожал плечами я. – Он – в прибыли, мы – в прибыли. Все довольны.

– Но… теперь же он…

– Не слезет? – улыбнулся я. – Алексей Константинович достаточно мудр и деликатен, чтобы не торопить и не напоминать, а в следующий раз… который обязательно случится… рано или поздно, – тяжело вздохнул я, потирая шею, ранее познавшую на себе остроту меча того Воздушника. – Ты ведь сама позвонишь ему с предложением о плече. Ему остается только ждать и не мешать – идеальная схема для хорошего инвестора.

– То есть, он… получает всё и бесплатно? – нахмурилась Алина и даже упёрла в бока свои руки. – Он нами пользуется?

– Все, так или иначе, всеми пользуются, – философски пожал плечами я. – Он, хотя бы, не мешает… Зато, мы с тобой получаем доступ к финансовому ресурсу целого Княжества.

– К которому ты и так этот доступ имеешь, так как сам Княжич, – хмуро буркнула девочка, оказавшаяся не самой умной комбинаторшей на свете.

– Тут большая разница есть: Княжич не Князь, самолично распоряжаться всеми ресурсами Княжества я не могу в любом случае. А та «кредитная линия», которая открыта мне, как члену Рода, ни в какое сравнение не идёт с теми потоками, какими оперирует Алексей. Ты ведь и сама это понимаешь: пыталась ведь, небось, раскрутить отца на участие его банка в твоей авантюре?

– Пыталась, – вздохнула Алина. – Кое-что дал, конечно, но в сравнении с финансовыми потоками, которыми оперирует банк, такие крохи…

– Так что, как видишь, сложившаяся ситуация нам выгодна… Если, конечно, никто не будет пытаться на тебя или на меня давить. Если начнут…

– А, если и правда начнут?.. – чуть побледнела Алина, сообразившая, какие ресурсы есть у Алексея, а тем более, у тех, кто за ним стоит, и каким именно «давлением» это может конкретно ей грозить.

– То придётся мне их всех кончать, – хмуро ответил я, понимая, что так и будет. Что это станет единственным выходом.

– Кончать?.. Но…

– Нельзя идти на поводу у шантажиста. Просто нельзя. Как и вести переговоры с террористами.

– Но это же… Ты, разве сможешь что-то им вообще сделать?

– Смогу. Уж, поверь мне… – очень многозначительно посмотрел я на неё, одновременно вспоминая недавние свои сражения с Гвардией… и то, чем они, теоретически, в перспективе, могли закончиться, если бы я не остановился.

– Но, переговоры ведь всегда лучше войны…

– Это взгляд торговца, Алина, – ответил я ей серьёзно. – А на вершине этого мира стоят Воины. И стоят они там не потому, что войн избегали. Я – не торговец, Алина. Как ты уже знаешь – переговоры веду плохо.

– Знаю, – тяжко вздохнула девочка. – Деньги ты считать не умеешь.

– А мне и не нужно, – улыбнулся я. – Для этого у меня есть ты… кстати! – вспомнил я вдруг.

– Да?

– На неделе был сюжет на «Муз-ТВ». Твоя работа? – внимательно посмотрел на неё я.

– Ну, не прямо моя, – увела в сторону и вниз свой взгляд она. – Для этого есть специальное подразделение у студии…

– Но задачу ставила ты? – появилась у меня на лице ухмылка.

– Я, – признала она и с вызовом посмотрела мне в глаза. – Нельзя было?

– Можно, – появилось больше искорок смеха в моём взгляде. – Мой знакомый, который вместе со мной смотрел этот сюжет, спросил у меня – сколько стоит так пропиариться?

– Тебе точную сумму? – добавила немного язвительности в голос она.

– Желательно, – ответил я и улыбнулся, чтобы разрядить немного обстановку. А она достала телефон.

И минут через пять, я уже смотрел на выверенное до копеек число… которое тут же забил в записную книжку своего аппарата. Мало ли, пусть будет. Может, Максиму, при случае, вверну.

* * *

Снова вертолёты в аэропорту. Охрана прямо к трапу. Я начинаю привыкать к такому уровню жизни. Не даром же говорят, что к хорошему привыкаешь быстро. Главное, при этом совсем пешком ходить не разучиться.

Забрали в аэропорту, доставили прямо в Кремль, на его территорию, так как там, понятное дело, специальная площадка для приземления имелась. Даже Москвой толком полюбоваться не успел. Хотя, не больно-то и хотелось, на самом деле.

Брата я нашёл в зимнем саду, обустроенном в одной из галерей Кремлёвского Дворца. Высокие сводчатые стеклянные потолки, лучи успевшего подняться над горизонтом и стенами солнца, множество самых разных местных и экзотических растений в больших горшках и кадках. И Матвей, сидящий в кресле-каталке рядом с одной из особенно больших кадок, из которой поднималась целая настоящая пальма. Не знаю, правда, какая именно: кокосовая, банановая, финиковая или вовсе декоративная – я в них плохо разбираюсь. Но выглядела внушительно: толстый, в целый обхват ствол, уходящий вверх метра на три, длинные зеленые стрельчатые листья, опускающиеся чуть не до полу… и долговязый худенький бледный Матвей, задумчиво, с легкой улыбкой на лице, гладящий в пальцах кончик одного из этих листьев.

– Привет! – издалека, чуть ли не от самого входа, крикнул я ему, поднимая вверх руку.

– Юра? – повернулся он на голос и глаза его быстро начали округляться в изумлении. – Ты?

– Я, – весело ответил ему, подходя всё ближе.

– Меч⁈ – уставился он на означенный аксессуар, привычно уже болтавшийся возле моего пояса. Говорил ведь уже, что Дворянин в общественных местах без меча не появляется. А я-то ещё и в форме был. А оружие на поясе является её неотъемлемой частью. Или меч, или кортик должны присутствовать в обязательном порядке. Причём, если раньше, до введения в моё обучение нового предмета «владение оружием», на замену меча кортиком глаза ещё как-то закрывали, то после – уже нет. Меня бы в увольнение не выпустили бы, не нацепи я эту железяку.

– Так, постой-постой! – прикрыл он глаза и поднял руку к нахмуренной переносице. Затем снова открыл и посмотрел на меня. – А это что? Форма⁈ Царско-сельский Императорский Лицей? – разглядел он шеврон и погоны. – Но, как⁈ Ты же…

– Я? – мягко улыбнулся я ему.

– Ты же… Погоди-погоди! Дай с мыслями собраться… Ты же… У тебя Дар открылся?!!! – наконец сложились вместе указанные части головоломки в его голове.

– Да, – просто сказал я, останавливаясь рядом с ним.

– То есть, ты?.. И отец?.. Он…

– Да. Отец признал меня, вернул в Род и лично подарил меч, – спокойно подтвердил все его «дикие» догадки я.

– Поздравляю! – искренне улыбнулся он. – Я так рад за тебя!.. но, а как же… четырнадцать? Сколько тебе сейчас?

– Шестнадцать, – ответил я и легонько потрепал его по отросшим за время в больнице волосам. – Ты проспал мой день рождения.

– Извини, – стала его улыбка слегка виноватой.

– А четырнадцать… ну, выходит, что ты теперь не единственный гений в нашей семье… Ну и напугал ты нас! – посерьёзнел я. – Целых два Целителя не могли тебя разбудить.

– Я… Брат, я не смог защитить Марию… прости… – посерьёзнел он. И кулаки его на коленях непроизвольно сжались. – Они её похитили… я не смог ничего сделать…

– А тебе разве не рассказали? – недоуменно нахмурился я. Он отрицательно помотал головой.

– Отец куда-то уехал. Из братьев только Костя и Никита в городе, но они всё время загружены чем-то, к ним не прорвёшься.

– Так Костя за Князя остался, а Никита – начальник всей Полиции Княжества. В нынешнее неспокойное время будешь тут загруженным, – вздохнул я.

– Так, что с Марией? – вновь посерьёзнел Матвей. – Чего мне не рассказали?

– Нормально с ней всё. В Петрограде сейчас, в Лицее. Отбили её, не успели из города вывезти…

Матвей выдохнул. И настолько это был облегчённый выдох, что я чуть ли не воочию увидел ту огромную гору, что свалилась с его плеч при этих моих словах.

– Только… брат, – слегка замялся я. – Она больше не твоя невеста.

– А чья же? – удивился он.

– Моя. Нашу с ней помолвку вновь утвердили, пока ты спал.

– Да и ляд с ней, – легко отмахнулся Матвей. – Ты же сам знаешь, что я никогда и не хотел этой свадьбы… А… а Алина? Она ведь тоже была в том кортеже, а я видел, как ваш броневик протаранили… Как она? – снова напрягшись, спросил он.

– И Алина в Питере. Сегодня, как раз, две наших с ней новые песни должны выйти, – улыбнулся я. – Очень рассчитываю, что ты их послушаешь и выскажешь своё мнение. Оно всё ещё очень важно для меня.

– Обязательно, – тоже улыбнулся он, глядя на меня. Потом на секунду замер, нахмурился и внимательнее посмотрел на мою одежду. – Подожди… а почему форма… синяя? Разве, у «Земляков» не должна быть чёрная?

– Должна, – хитро улыбнулся я.

– Но, как тогда? Ты правила решил нарушить? – предположил он сразу самый вероятный со мной вариант. – Тебе синий цвет больше нравится? Для клипа?

– Нет, – стала моя улыбка немного шире. – Всё в полном соответствии с правилами ношения формы.

– Правила изменили? – удивился он. – Цвета теперь другие?

– Нет, правила не меняли.

– Погоди, то есть, это у меня с глазами что-то? – всерьёз забеспокоился он и даже поднял руки, чтобы коснуться их.

– Нет, глаза тебя не обманывают, – поспешил успокоить его я. – Она действительно синяя.

– Но… как тогда? – окончательно растерялся он.

– А ты подумай, – сложил руки на груди я. Потом верхней смахнул невидимую пылинку со своего плеча.

– Не понимаю… – через полминуты сдался он.

– У меня действительно открылся в тот день Дар, – сжалился над ним я. – Но только не Земли.

– То есть… подожди, Вода?!! – дошло до него наконец. – Но как⁈ Ты же боялся воды смертельно… Ты меня разыгрываешь, да? Специально у кого-то из друзей форму попросил, чтобы подшутить?

– «От ненависти до любви один шаг», – процитировал народную мудрость я и сформировал над поднятой раскрытой ладонью водную сферу. Ведь, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Матвей завороженно на неё уставился, замерев ещё секунд на двадцать. Потом моргнул и смачно выматерился.

* * *

Глава 41

* * *

Мы проболтали с Матвеем почти два часа, неспешно двигаясь по оранжерее – есть у меня такая привычка: я не могу беседовать, стоя на одном месте. Или сидя. Меня это раздражает. А вот, когда чем-то заняты руки или ноги – милейшее дело! Можно и потрендеть.

В данном случае, работали сразу оба варианта: то есть, заняты были и руки и ноги. Руки: тем, что я взялся за специальные рукоятки на кресле брата, ноги: тем, что принялся прохаживаться. А походить здесь было где: галерея большая. Назвать её огромной, понятное дело, назвать нельзя: огромная – это крытая часть Петроградского Ботанического Сада. Вот уж, где действительный гигантизм, но и маленькой – назвать язык не повернётся. Самое то для спокойных неспешных прогулок и поправки здоровья в зимнее время.

Вот мы с братом и прогуливались. Он был ещё очень слаб после болезни, поэтому быстро утомлялся. Ходить самостоятельно он мог, но пока не долго – поэтому и кресло-каталка. Чтобы было где отдохнуть, когда силы кончаются.

Врачи рекомендовали ему побольше двигаться, чтобы ускорить восстановление, но при этом не перенапрягаться, чтобы избежать риска получения травм. Вот я ему в этом и помогал, занимая разговором и поддерживая под локоть, когда он вставал со своего транспортного средства и разрабатывал ноги. А, когда уставал, усаживал обратно в кресло и просто катал.

Мы разговаривали обо всём и ни о чем. Больше всего ему был интересен Лицей, порядки в нём и мои личные впечатления. Не то, что бы Матвей о нём мало знал, нет. Всё ж, он готовился к поступлению именно туда, притом, что все наши с ним старшие братья закончили именно это учебное заведение. Вот только, насколько давно они его окончили? Насколько точны и актуальны на данный момент их сведенья? Ведь, даже ближайший к нам по старшинству брат имел возраст уже за сорок с лишним. В этом разрезе, моя информация была очень полезна из-за своей «свежести».

Я рассказывал. Мне было не трудно. Правда, старался максимально опускать подробности именно моих «нестандартных» похождений. То есть, и то, как отправил в больничку весь свой взвод, и то, как потом отсиживался в карцере, и то, во что этот карцер превратил. И, в особенности, то, какие именно у нас были отношения с Директором Лицея. Ни к чему Матвею вникать в эти мои заморочки. Мне и без того было, что порассказать.

Труднее всего он воспринял, конечно же сообщение о том, что мой Дар – Водный. Во всё остальное он поверить мог легко: и в то, что меня отправили на экзамен спустя всего месяц с лишним после открытия Дара, и в то, что отец притащил на этот экзамен аж шестерых Богатырей под председательством самого Императора, и в то, что по итогам этого экзамена, я был переведён сразу на третий курс, но Ранг мой объявить отказались… кстати, Матвей сказал, что это отнюдь не единичный случай – имеется в виду, не объявление Ранга. И это может быть не требованием Императора, а просьбой отца, так как вкладывалось в какие-то его схемы. Матвей лично знал о трёх таких случаях. В одном из них, экзаменуемый перепрыгнул-таки через Ранг: сдавал на Ратника, а сдал на Витязя, а в двух других интрига была создана на пустом месте: на что сдавали, на то и сдали, но, в процессе, пока результат ещё не был объявлен, обоим удалось заключить очень выгодные брачные союзы. Правда, в одном из этих последних случае, всё кончилось не так хорошо, как хотелось бы: «невеста» очень быстро снова освободилась… став молодой вдовой. Но самого факта это не меняло: мой случай уникальным не был. Редким – да, но не уникальным. Иначе бы он привлекал бы внимания гораздо больше. Но, вообще, Аристократия довольно трепетно относится к такой теме, как градация силы и Ранжирование. В этой теме здесь любят определённость. Интрига возможна – да, но держаться она может не слишком долго.

Вот и Матвей был твёрдо уверен, что всё с моим экзаменом разрешится совсем скоро. Даже скорее, чем я о том предполагал или того хотел. Брат считал, что объявление о моём новом Ранге, Император… или отец, хотят приурочить к Большому Императорскому Баллу, который традиционно проходит в Зимнем Дворце двадцать третьего декабря. В день, следующий за самой длинной ночью в году. Когда год поворачивает на Весну, а световой день перестаёт уменьшаться и начинает расти.

Этот день, «Праздник Нового Солнца», или просто «Новое Солнце», в Империи празднуют куда сильнее, чем привычный мне «Новый Год». Последний, кстати, здесь и вовсе не праздник. Так, просто дата в календаре.

Вообще, здесь всё, что связано с Солнцем, имеет большое значение. Праздниками являются и оба равноденствия, летнее и зимнее, и летнее солнцестояние, и вот этот вот праздник, о котором я только что распинался. Вот ведь, чем дольше я в этом мире живу, тем с большим количеством отличий в менталитете местных сталкиваюсь. Масса этих отличий, конечно же, ещё не критическая, но она ведь продолжает накапливаться…

В общем, Матвей никак не мог поверить в то, что мой Дар – Вода. Во всё остальное поверить мог: и в решения отца, и в мою гениальность, но в то, что Вода… никак! Вот не укладывалось это в его картину мира, хоть тресни. И даже неоднократные наглядные демонстрации его в этом не убеждали. Он всё спрашивал, точно ли я не шучу над ним, точно ли не прикалываюсь, не обманываю какими-то фокусами, которые лишь имитируют Водные техники, но ими, на самом деле, не являются… Слишком уж хорошо он помнил, как я раньше от каждой лужи, что лишь немногим глубже подошвы моего ботинка, шарахался, словно от смерти. А тут такой кардинальный разворот.

Да я бы и сам, наверное, не поверил на его месте. Однако же, я на своём.

Два часа пролетели незаметно. Пора было прощаться: ему надо на занятия с инструктором по восстановительной физкультуре, прописанные врачами, а мне – в аэропорт и далее в Питер.

Правда, не знаю, как он на свои занятия, а я в аэропорт не сразу направился. Мне требовалось ещё один маленький крюк сделать по пути – в свой… теперь уже свой, подаренный Костей институт заехать. Посмотреть, познакомиться, озадачить, с финансированием разобраться. Ведь плох тот хозяин, который хозяйства своего не разумеет!

Добирался до него я так же: на вертолёте, со звеном сопровождения, благо, где приземлить машину там было: во дворе здания оказалось достаточно свободного пространства для посадки вертолёта. Хотя, конечно, специализированная посадочная площадка с покрытием, разметкой и огнями отсутствовала… кстати, надо дать задание здешнему начальнику, чтобы она тут появилась. Не забыть. Ведь наведываться сюда я планирую частенько… хотя, расскажи Богу о своих планах…

Не важно. Место было знакомое: тот же вход, то же здание. И даже человек встречал тот же, что в прошлый раз. Правда, он тогда не потел так сильно при виде меня… притом, что на улице мороз минус десять.

Хотя, его, наверное, даже можно понять: в прошлый-то раз заглядывал, пусть хорошо и дорого одетый, но простой молодой человек, приехавший на такси, предлагавший деньги, а сегодня к нему заявилось боевое звено Княжеских вертолётов, из центральной машины которых, опустившейся к нему во двор, вышел Одарённый Дворянин, официально признанный Княжич, родной сын Князя, в форме военного образца, с офицерскими погонами на плечах и мечом на поясе.

В прошлый раз спонсор приходил. Тогда как теперь – полноправный и полновластный хозяин заявился! Без звонка и предупреждения. Спонсор и хозяин – это очень разные роли. Очень!

А ещё… но это я уже в процессе общения сообразил – результатов-то… нету! В том смысле, что по прошлому моему заданию, вся его хвалёная «рабочая группа» «молодых и перспективных» так и не нашла способа решить проблему огнеопасности и токсичности выбросов при воздействии высокой температуры. Нечем ему было порадовать своего нового начальника! И это – да, это – повод потеть! Это даже повод дрожать, учитывая нравы и возможности здешней Аристократии.

Мне же… Ну, хоть и немного досадно из-за этой неудачи, но нынче я здесь по совершенно другому поводу нахожусь. И с другими задачами. Не инспектировать «рабочую группу» прошлого проекта, вникая, как и на что потрачены мои деньги, а ознакомиться со своим новым активом. Понять, посмотреть и прикинуть, что у меня теперь есть, и что с этим «чем-то» можно сделать.

Да и… надо быть дебилом, чтобы ждать результата по такой сложной задаче, какую я поставил в прошлый раз маленькому подразделению этого института всего через несколько месяцев. Такие проекты так быстро не разрабатываются.

Но, даже в этом вопросе, всё было не настолько плохо и потеряно, как могло бы показаться с первого взгляда: не полный провал и забраковка всего направления, как абсолютно тупикового, а всего лишь отсутствие конкретного положительного результата прямо сейчас. Несколько ранних идей было уже взято, отработано, развито до единичных опытных образцов, проверено экспертами и отставлено в сторону, либо, как слишком дорогие и сложные в производстве, либо, как не выдерживающие жёстких граничных требований проектного задания. Так что, нельзя сказать, что результатов совсем не было: отрицательные, как раз, были. Вот положительных пока не было.

Однако, хоть удовлетворительного конкретного результата ещё и не имелось, но как у Джека Воробья с «рисунком ключа», было ещё несколько не отработанных и не обсчитанных интересных идей в очереди на проверку, где бы ещё можно было этот результат, теоретически, получить. В частности: ближайшей в очереди была идея попытаться приложить блочки из переработанного пластика к созданию достаточно дешёвых быстровозводимых цистерн-хранилищ для разных непищевых жидкостей. В первую очередь, подземных хранилищ… Если совместить «кирпичики» из уже разработанного группой материала с придуманной ими, но ещё не воплощённой «в металле» технологией «сплавления» этих кирпичиков между собой, на подобие того, как соединяют полипропиленовые трубы, то… может получиться что-то достаточно интересное. И, если как следует прооптимизировать, то, возможно, что даже будет выходить дешевле, чем со стальными цистернами.

Правда, это всё у них было ещё только на уровне идеи. Не было проведено ещё достаточного количества тестов на химическую стойкость материала к жидкостям, которые планируется хранить в такой таре, не было проведено расчётов по тому, какое внутреннее давление сможет выдерживать такая тара, не было проведено обсчётов по технико-экономическому обоснованию рентабельности данной идеи. Много чего «не было». Но радовало, что сама идея вообще была.

Однако, если быть честным, то я уже не сильно и надеялся, что из моего прошлого «стартапа» вообще что-то может выгореть. Ведь, как было? Передо мной поставили испытание. Я принял его условия. Добыл деньги, вложил их, превратив пустые разглагольствования в конкретный, начавший работу проект. И получил за это нужный мне «пропуск» в «деловой» круг Неодарённых Долгоруких, и, в принципе, успокоился – ведь свою цель выполнил. Результат же исследований был мне, по сути, не так уж и интересен. Выгорит – хорошо, нет – деньги мысленно, давно уже списаны в условный убыток. Ведь наука, даже самая прикладная – это априори убытки… в моменте. В короткой и даже среднесрочной перспективе. Есть лишь некоторый, исчезающе малый шанс на прибыль на очень длинном и далёком горизонте планирования.

И опять же: совсем бесполезным моё действие назвать, всё равно, нельзя – создан прецедент. Сформирована группа. Начаты исследования в конкретно этом направлении. Начал формироваться фундамент научной школы этого направления…

А теперь же, когда у меня не просто маленькая «рабочая группа», а целый институт, этот фундамент можно использовать для развития другой моей идеи, для реализации которой, прежних возможностей было мало.