Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

– «Однако, Маверик не знал, что план этот заранее обречён был на неудачу, так как силовая группа, на которую он так надеялся, даже не смогла добраться до ГАЭС. Служба Безопасности Княжества, в этот раз, сработала, как надо. О группе знали, их проникновение в Княжество отследили, за ними велось наблюдение для определения целей и задач, поставленных перед ними. И именно в этот день, буквально за час до происшествия на мосту, группа была ликвидирована Дружиной Князя. План врагов Империи провалился сразу с обоих сторон. Вот только, жертв избежать не удалось. Если силовая группа была накрыта Дружиной Князя специально в максимально безлюдном месте, там, где от сражения Одарённых мог получиться минимальный ущерб, то обезумевший от боли и страха Разумник, применив свой Дар в центре города, устроил самую настоящую бойню!»

– «Всего, в тот день, на том мосту погибло триста пятьдесят шесть человек», – мрачно сообщил зрителям ведущий. – «И Зацепина Анастасия Дмитриевна оказалась в их числе».

– «Маверик убил её лично: застрелил из своего пистолета прямо на глазах у Юры. Целил в него, а попал в неё…»

На экран снова вывели фотографию Зацепиной, красивую, улыбающуюся, и с траурной лентой в углу. Затем были съёмки с похорон, на которых я стоял рядом с отцом и братом на кладбище. Отдельно сделали акцент на том моменте, когда я положил цветы на свежую могилу Анастасии Дмитриевны. Две ярких белых розы.

Я даже и не думал, что получусь на этих кадрах настолько мрачным, суровым и… романтичным. Настолько, что девчонок, сидящих рядом со мной, проняло настолько, что одна взялась за мою ладонь, желая оказать поддержку, другая же обняла мою другую руку и прижалась к ней, выражая то же самое.

Не знаю, как я выглядел в этот момент, смотря эту передачу, смотря на эту могилу… но челюсти разжимать потом пришлось с трудом, настолько сильно я их неосознанно сжал, что мышцы лицевые начало сводить.

Не уверен, действительно ли поддержка мне была нужна, но было… приятно.

Что ж, исторический экскурс с пересказом моей жизни на этом окончился. Дальше… пошёл боевик в стиле «девяностых». Самый, что ни на есть, разтипичнейший, тот, который о самых разнообразных мстителях. Сюжет – линейный шаблон: удар, потеря, горе, затем набор решимости, поиски силы, её получение и непосредственно, крутая пафосная месть обидчику.

Здесь это всё было в лучшем виде. Специалисты отца, работавшие над этой передачей, сделали крутую нарезку из служебных съёмок групп, ведших за мной все эти месяцы наблюдение за мной. Здесь было всё: и бег в стиле «Роки Бальбоа», и кунг-фу в стиле «Карате-пацан», плавно переходящее в Вандамовский «Кикбоксёр», и обучение моё стрельбе в полицейском тире. И даже съёмки со скрытых камер моей квартиры на процесс набивки ударных поверхностей рук на макиваре и процесс приготовления всяческих мерзкого вида «смузи» из разных неаппетитных ингредиентов… И даже «флешбек» стервецы умудрились вставить: ту сцену, где Анастасия Дмитриевна, пришедшая в мой дом, сидела со мной и принимала участие в дегустации всех этих гадостных смесей.

Настоящие, блин, профессионалы своего дела. Я даже сам охренел от того, насколько я невъебенистически крут, глядя на эту нарезку. И оно ведь правда смотрелось очень впечатляюще! Как из тюфяка с одышкой, прыщами и лишним весом вылепливается неутомимая поджарая, из одних ремней и стальных тросов сшитая машина убийства. Очень эффектно смотрелись кадры, на которых я, в одних шортах и босиком выполняю разные комплексы кунг-фу в отдалённых, малолюдных уголках парков или в арендованном мной спортивном зале. Круто смотрелось то, как я крутил шест и нунчаки. Опасно смотрелось, как я метаю нож в том же парке, со стойки, в движении и в перекате. Но вишенкой на торте был тир: то, как я кладу из своего пистолета двенадцать поднимающихся мишеней практически очередью… заставляло пробежаться холодку даже по моей собственной спине. Что уж говорить о прохождении «лабиринта».

А самый смак – это то, что тут были одни только настоящие кадры! Ни одного постановочного трюка! Только съёмки различных служебных камер. И это было видно невооружённым глазом. Тут даже пояснений никаких не требовалось.

Потом, правда, добавился небольшой сюжет о том, как мы с Алиной весело песни на её студии записываем… в перерывах между продолжением превращения меня в машину-убийцу…

– «И вот, мы с вами, наконец, подходим к тому самому моменту, с которого начали передачу. К массовому убийству возле ресторана „Ночной полёт“ в эту пятницу», – вернулся в кадр ведущий. И был он снова возле вышеозначенного ресторана. Правда, теперь там уже ни луж крови, ни обведённых белым человеческих силуэтов не было. Даже окно уже новое поставили взамен выбитого мной.

– «Маверик решился нанести новый удар. Теперь он целил уже не в Матвея Петровича, а в его невесту – Марию Фёдоровну Борятинскую».

– «Интрига началась с того, что Юрий написал песню „Разбежавшись прыгну со скалы“ на студии Алины Милютиной…» – в этот момент пошла вставка куска моей песни, – «откуда произошла утечка рабочих материалов в процессе сведения и отладки трека. Все вы наверняка эту песню уже слышали: она сейчас занимает вторую строчку Хит-парадов практически всех музыкальных каналов… сразу за „Дождём“ Алиен, который, к слову, написал для неё тоже Юрий. Что тут скажешь: талантливый человек талантлив во всём. Музыка и стихи, которые пишет Юра, действительно цепляют за душу. Находят в ней те струны, которые можно затронуть и на каких сыграть…»

– «Песня 'Скала» – тоже из таких. Но, оно и не удивительно, учитывая, что автор дважды падал с высоченных мостов. Правда, не пытаясь жизнь окончить, а борясь за неё, сражаясь и спасая… Но ведь так легко, в подобной ситуации представить, что спастись не получилось, правда? Представить, что «когда об этом, вдруг, узнаешь ты – тогда поймёшь, кого ты потеряла», – тут цитата была полной, и представляла собой новую вставку куска песни. – «Согласитесь, когда ты уже выплыл и сидишь на берегу, в голову могут приходить такие вот мысли?».

– «Но, преступник увидел в этом свой шанс. Свой шанс выманить бывшую невесту Юрия в Москву из Югорска и устроить здесь на неё засаду. Что им было проделано для этого? Ну, полной картины мы уже никогда не узнаем. Однако, кое-что известно точно: преступниками был взломан и украден аккаунт Юры. И с этого аккаунта, всё ещё находящейся у него в друзьях Марии Фёдоровне, в течение недели присылались множество сообщений, в которых, якобы Юра, унижался, просил и умолял девушку о встрече. Признавался ей в любви, писал, что жить без неё не может, и угрожал тем, что, в случае отказа, покончит с собой».

– «Вся история этой переписки уже находится в руках технических специалистов СБ Долгоруких и Борятинских. Ими проводится анализ, каким образом удалось взломать аккаунт, почему это не было обнаружено вовремя, и как не допустить этого впредь.».

– «Но, это теперь. В тот же момент, план Маверика прекрасно сработал – Княжна Мария в Москву приехала и на встречу с Юрой в назначенное Мавериком место пришла. Особенно в этом помог преступнику вышедший накануне происшествия репортаж-разоблачение о „Юре Кавере“, в котором были строчки из украденной с монтажного стола новой песни Юрия Петровича»

– «Как вы уже поняли, местом этим был тот самый ресторан с поэтичным названием „Ночной полёт“. И Юра там действительно тоже был. Именно в этом ресторане, они вдвоём с певицей „Алиен“ – Алиной Милютиной, его одноклассницей, собирались отпраздновать выход на телевидении сразу трёх их новых клипов. Согласитесь – повод весомый», – даже улыбнулся ведущий.

– «Однако, Маверик, планируя своё злодеяние, ещё не догадывался, что это не он охотится, а охота идёт на него. И песню свою Юра написал не просто так. Да и… не 'Юра» то больше – а Юрий Петрович Долгорукий – достойный сын своего, без преувеличения, Великого отца, веками охраняющего покой нашей Империи и наводящего ужас на её врагов!

«И Юрий Петрович ничего никому не забыл. И не простил. И всё прошедшее время он к новой встрече с Мавериком, преступником, убившим его наставницу, готовился. Он знал, что эта встреча состоится. Не может не состояться. Как там пелось в его песне?» – вновь последовала вставка куска даже не просто песни, а клипа. Той части его, где я медленно натягиваю лук и навожу стрелу на камеру.

– 'Я пущенная стрела,

Нет зла в моём сердце, но

Кто-то должен будет упасть,

Кто-то должен будет упасть,

Кто-то должен будет упасть… всё равно…'

Дальше следовал спуск стрелы с тетивы и болезненное падение какой-то чёрной тени в балахоне.

– «Маверик со своим помощником, личность которого удалось установить следствию – это оказался ещё один наёмник, преступник, разыскиваемый и заочно приговорённый к казни в шести странах мира, Джеймс Ньюпорт, Одарённый Воздуха в Ранге Ратника, ждал внизу, не заходя в ресторан. Да ему этого и не требовалось, ведь он, как Одарённый Разума в ранге Вой, способен брать людей под контроль на расстоянии до четырёх сотен метров без непосредственного зрительного контакта».

– «Вот он и взял под контроль Алину, сидящую в комнате вместе с Юрием. Взял её под контроль и заставил стрелять в него, рассчитывая убить сначала его, а потом заставить её совершить самоубийство, разыграв сцену ревности для создания ещё большего скандала».

– «Алина промахнулась. А дальше… дальнейшую сцену, за последнюю неделю, прокрутили, пожалуй, по всем телевизионным каналам. И не по одному разу. Но, всё же, давайте посмотрим это ещё раз», – произнёс ведущий и кадр сменился.

Теперь снова был ресторан, камера, снимающая это видео, была направлена точно на окно. Хорошая камера, профессиональная, закреплённая на хорошем штативе. Качество этой съёмки не шло ни в какое сравнение с качеством предыдущих «служебных» плёнок.

В следующий момент окно взорвалось облаком осколков, из него вылетел сначала стул, а затем и сгруппировавшийся человек с бесстрастно-пугающим лицом. Да-да, бывает и такое. Это, когда вроде бы оно совершенно спокойно, не дёргается ни одна мимическая мышца, нет ни улыбки, ни оскала, ни морщин или ещё чего-то в таком роде, но ты смотришь на это лицо и совершенно точно понимаешь, что тот, чьё оно, пряма сейчас будет тебя убивать. Быстро, безжалостно, возможно, жестоко.

Стало понятно, что съёмка замедлена. Сильно замедлена. Почти что покадровая. И только поэтому возможно было рассмотреть такие подробности, как выражение лица летящего человека, его одежду и позу.

Человек медленно снижался по баллистической траектории, одновременно с тем, занося руку для удара. Потом последовал непосредственно сам удар всей массой этого человека, через локоть, в задранное кверху лицо другого человека, стоявшего внизу, на тротуаре, слегка в стороне от остальной журналистской толпы.

В замедленном показе было видно и сам удар, и то, как смялись нос с переносицей под тяжестью локтя, и то, как неестественно дёрнулась и «сложилась» его шея, и то, как уже тело, а не живой человек, упало на асфальт, ударилось об него, как раскололся затылок, как брызнула оттуда кровь.

Как нанёсший удар человек сгруппировался, мягко и пружинисто коснулся асфальта обеими ногами, как прокатился по нему, как вновь оказался на ногах и уже рядом с телом. Как быстро и бесстрастно проверил, есть ли там признаки жизни.

Как повернулся в сторону, что-то там увидел. Как округлились его губы в каком-то слове.

Быстрое переключение на другую камеру, которая показывает то, что увидел прыгун. Точнее, кого. Девушку, вышедшую недавно из дорогой машины и теперь подходившую к толпе журналистов, которых тоже хорошо было видно с их камерами и фотоаппаратами.

Затем «серп» искажений воздуха, падающие тела. Снова переключение камеры на прыгуна, который как раз вытащил пистолет и нож. Рывок прыгуна вперёд, с одновременной пальбой из пистолета. Точнее, сначала было движение досыла патрона в патронник, а после рывок и стрельба…

В общем, всё то, что я тогда сделал. Только не «от первого лица», а со стороны. Склеенное из кадров съёмки разных камер, благо (для монтажёров) их там было много.

В замедленном виде это всё смотрелось… красиво. Страшно, но красиво. Хотя, конечно, особенно сочные детали, вроде плещущей крови и отлетающих частей тел журналистов, были «замылены» и, по большей части, вырезаны вовсе. Перед авторами ведь не стояло задачи показать «мясо», «жесть» и «натуру». Перед ними стояла задача показать… меня. И они показали. Так показали, что у меня самого холодные мурашки по спине пошли.

Сюжет закончился на той самой сцене, как меня уводят наверх, поддерживая под плечи, сразу две красивых девушки. Яркий момент.

Ведущий там что-то ещё говорил, но я особо не вслушивался. Я смотрел на отца. Тот смотрел в телевизор. Внезапно я вздрогнул от того, что услышал его голос… из телевизора. Резко повернулся.

Там на экране, в своём кабинете сидел за своим столом Князь. И он говорил, пронзительно глядя точно в камеру, настолько пронзительно, что давил даже через посредство телевизора. Ну, он так умеет. Он вообще, очень внушительный и давящий человек.

– «Мой сын – не слабак», – произнёс Князь. – «И никогда им не был. Юрий поклялся отомстить и сделал это».

Последовала достаточно долгая пауза. Потом он продолжил.

– «Вы не поняли его песню. „Стрела“ – это не про обиду на Род или Власть. „Стрела“ – это песня воина, идущего на бой».

Потом ещё одна пауза. Чуть поменьше предыдущей.

– «Кровь – вода… чья кровь вода для воина, идущего в бой? Своя или…»

Снова пауза.

– «Я всё сказал», – добавил он после паузы. И ролик уже действительно завершился. Завершился он тем, что на экране появились последовательно две пары фотографий. Сначала живого и мёртвого Воздушника, под которыми, словно титры, медленно проползли имена и фамилии всех убитых им, когда-либо, людей. Не только телохранителя Мари и тех журналистов, но, видимо, и тех, кого он убил раньше, в других местах, так как список был внушительный.

А потом была пара фотографий Маверика. Тоже: живого и мёртвого. И вот под этой парой список был в несколько раз длинней. Даже, притом, что прокручивался он быстрее, заняло это несколько минут.

Что ж, красочное, очень наглядное завершение сильного сюжета. Снимаю шляпу перед режиссёром.

Дождавшись, теперь уже действительно окончания, я повернулся к отцу.

– Не только тебе плюнули в лицо, сынок, – веско ответил он на повисший в воздухе, но не высказанный вопрос. – И не только ты должен был ответить. Публично. За весь Род.

После чего, отец переключил канал на «Муз-тв», встал с кресла и вышел.

А там, как раз закончилась говорильня ведущего и включился мой клип… Хотя, какой, к сахару, мой? От моего там осталась только музыка, слова, голос и периодические небольшие вставки меня самого, кривляющегося у микрофона. Всё остальное – нарезка кадров из только что увиденной передачи. Очень талантливо сделанная нарезка.

– 'Ты открывал ночь, всё, что могли позволить

Маски срывал прочь, душу держал в неволе

Пусть на щеке кровь, ты свалишь на помаду

К чёрту барьер слов – ангелу слов не надо

А мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы

Тёмные твари, и сорваны планки, но

Если нас спросят, чего мы хотели бы

Мы бы взлетели, мы бы взлетели

Мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы

Там, на пожаре, утратили ранги мы

Нету к таким ни любви, ни доверия

Люди глядят на наличие перьев

Мы не ангелы, парень

Сотни чужих крыш – что ты искал там, парень

Ты так давно спишь, слишком давно для твари

Может, пора вниз, там, где ты дышишь телом

Брось свой пустой лист – твари не ходят в белом

А мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы

Тёмные твари, и сорваны планки, но

Если нас спросят, чего мы хотели бы

Мы бы взлетели, мы бы взлетели

Мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы

Там, на пожаре, утратили ранги мы

Нету к таким ни любви, ни доверия

Люди глядят на наличие перьев

Мы не ангелы, парень

А мы не ангелы, паре-е-е-ень…'

Тут было всё: и поворот моей головы после момента убийства Воздушника, где на мою щёку попала пара капель крови с ножа, выдернутого из его глаза, которую я машинально стёр левой рукой, освободившейся от бесполезного уже пистолета. Стёр и, так же машинально глянул на кисть руки. Тут и пожар был: кадры момента взрыва бензовоза издалека и кадры приехавших специальных служб, на которых мы с братом вытаскиваем Сумерского из огненного ада, в который превратился Пражский сквер.

И кадр со стоящим на крыше многоэтажки мной (каюсь – сам снимал его для своей версии клипа). Этот был в хорошем, киношном качестве. На нём ещё, рядом со мной Алина появляется, одетая в том же «чёрном» стиле, что и я. Костюмеры ей прикольный брючный костюм подобрали, а парикмахер «строгую» причёску устроил.

Круче того: Мари тоже не утерпела – напросилась к нам в этот же кадр, одетая так же… Этакие три пафосных гада…

Конечно же в каждом припеве был мой эпичный «полёт» из окна ресторана. А под строчкой о том, что «пора вниз» вставили кусок записи, где я лечу с моста… Причём, не только с «Каменного», но и с того, на МКАДе, название которого я так и не удосужился узнать.

И чистый лист был. Из белой комнаты. Причём, в передаче про историю с покушением на Константина и сына Императора сказано ничего не было, а в клип пару кадров-намёков вставили, блин.

Естественно, была куча кадров моих тренировок. И с шестом, и с нунчаками, и с ножом, и рукопашных комплексов, и из тира.

Ну и не могли сценаристы пройти мимо момента на кладбище с розами. Просто не могли. Как и момента со смеющейся в моей квартире Анастасией Дмитриевной.

Получилось… мощно. Настолько мощно, как сам бы я ни за что не решился сделать, даже, если бы имел ресурсы и материалы для этого…

Что ж, на ближайшую неделю, я – самый популярный и обсуждаемый персонаж в Империи. С чем себя и поздравляю. Хотел, называется, славы… Бойтесь, блин, своих желаний…

* * *

Глава 33

* * *

Хм, как-то я не так себе представлял «утро, когда ты просыпаешься знаменитым». И дело даже не в том, что конкретно само утро, то есть, время с пяти утра до примерно девяти – совершенно ничем не отличалось от предыдущего или того, которое было до него, или ещё раньше. Они и не могли сильно отличаться, так как проходили внутри стен Кремля, где меня и так каждая собака знала.

Нет. Дело в том, что оно и дальше практически ничем не выделялось.

То есть, не было ни толп визжащих, писающихся от восторга поклонниц, ни жадных банд журналистов с камерами и микрофонами, пытающихся прорваться к моему такому важному и знаменитому телу, не было… а что ещё обычно приписывают славе? Какие ещё формальные признаки и атрибуты, кроме поклонниц и журналистов? Я как-то даже теряюсь в попытках подобрать ещё что-нибудь третье… а, нет – вспомнил – ещё обязательно должны были быть десятки звонков от лейблов и продюсеров с предложениями сотрудничества и контрактов.

Так вот: ничего из этого не было. Совсем.

Журналисты за Кремлёвские стены не могут прорваться в принципе. Они об этом знают, от того, даже и не пытаются это делать. Не тратят на бесполезные, заранее обречённые на провал, попытки своего времени.

Нет, какой-то там «журналистский пост» конечно стоит. Совсем немногочисленный, не сильно пылающий энтузиазмом и расположенный за пределами стен. Но он стоит там на-постоянку. То есть, вообще всегда. Там есть пара-тройка фотографов и столько же операторов. Заняты они только тем, что просто и тупо снимают каждый въезд и выезд из ворот Кремля.

Не самые полезные ребята. Так как, полученной от них информацией пользуются не только редактора газет и журналов различной «светской хроники», но и противники Князя. То есть, конкурирующие Роды, различные разведки сопредельных и иных государств, какие-то иные организации, имеющие свои интересы в нашей стране и нашем Княжестве. Однако и бороться с этими ребятами бесполезно: прогонишь этих, вдоль и поперёк тысячу раз проверенных СБ-шниками, придут другие. Только стоять будут не так открыто и контролировать их будет сложнее. Так как будут это уже не журналисты, а вполне себе штатные, профессиональные работники специальных служб, которые всё равно организуют круглосуточное наблюдение, но сделают это так, что увидеть или вычислить их будет очень проблемно.

Вот и не борются. Сотрудничают. За счёт чего, информацию о каком-то конкретном въезде или выезде конкретной группы людей, становится возможным слегка придержать, к примеру, дав этой группе пару часов форы. Или вовсе «попросить» вычеркнуть из своего «отчёта» какой-то нужный хозяевам Кремля момент. В обмен на возможность продолжения беспрепятственной работы.

Да и не стоит забывать, что в Кремль попасть можно не только через ворота. Так же, как и выйти из него. Потайные проходы тут точно есть. О их существовании мне известно, но число и расположение их я не знаю – нос не дорос знать такие вещи. Всё ж, член Семьи я достаточно условный, а это слишком важная и опасная информация, чтобы даже теоретически допускать возможность её утечки из рук самого Ближнего Круга Князя.

В общем, увеличения числа журналистов возле стен Кремля не наблюдалось – сколько их до того где-то рядом тёрлось, столько же и сейчас трётся. Ничего совершенно, в этом плане, не изменилось. Да и не могло измениться.

Про толпы поклонниц и говорить нечего – не было их. Не было – и всё тут.

Звонки… вот звонки были. Но только от тех продюсеров, с которыми мы и так уже работали с Алиной. Звонки с поздравлениями… меньшая их часть. И с текущими рабочими вопросами – большая.

Однако, нельзя сказать, что не изменилось вообще ничего. Это тоже будет неправдой. Изменилось. Например, суммы роялти, приходящие на мой банковский счёт. Лично мой, а не Княжеский, так как авторские права на песни оформлялись всё так же на меня, а не на Княжеский Род Долгоруких. Отец этот вопрос не поднимал, а я счёл за лучшее, не акцентировать на этом его внимания и сделать всё «по умолчанию» так же, как и раньше. Ведь целому Московскому Княжеству мои копейки вообще никак не помогут или не помешают, они так-то даже видны не будут на фоне тех сумм, которыми Княжий Род ворочает (тот же завод – хороший пример тому), а вот конкретно и лично мне, миллиончик-другой (в пересчёте на мир писателя, конечно), очень даже пригодиться могут, и даже выручить, с учётом моих весьма туманных перспектив на будущее, которые, пока-что, яснее не стали, и не становятся. Никто со мной о них не разговаривал.

Из Кремля не гнали, телефоном и интернетом пользоваться не запрещали, с братом общение беспрепятственное, как и с другими членами семьи, выезд из Кремля тоже не закрыт, хоть и довольно сильно… ну, не столько ограничен, сколько усложнён – без серьёзной охраны и сопровождения мне по городу передвигаться не разрешено. Пока.

А, что дальше… я не спрашиваю, они не говорят. Ни отец, ни Борис Аркадьевич. С последним я, кстати, виделся не часто. За эти дни, он, хорошо, если пару раз в Кремле появлялся. Да и то, ненадолго и сразу к отцу в кабинет спешил. Что и не удивительно, вообще-то, в сложившейся обстановке. В той, когда стало возможным покушение на невесту Княжича, прибывшую в Москву, а значит, находившуюся под защитой и ответственностью Князя. Факт покушения – это ж самый-самый краешек «верхушки айсберга». Или, более правильным будет сравнение с плодовым телом гриба и прячущейся в земле его грибницей, которая может занимать десятки и сотни гектаров. У айсберга верхушка одна. А вот на одной грибнице может и десяток, и два, и сотня плодовых тел выскочить. Причём, в самых разных местах. И, если «гриб» выскочил, то это означает наличие этой самой «грибницы», причём достаточно для этого мощной и развившейся. А тут, учитывая уровень сложности, продуманности и скоординированности всех элементов, из которых состояло это покушение, которое, при «отказе», опоздании или провале любого из них, не состоялось бы, «грибница» должна быть очень мощной и очень развившейся.

По факту, это покушение – это провал Мамонта лично, и всей его службы в общем. Серьёзнейший провал. Даже не «прокол», а именно «провал», так как тут на лицо сразу и агентурная работа противника (а значит – провал агентурной работы СБ), и технический взлом (провал службы защиты информации СБ), и «открытие окна возможности», при котором, в конкретном месте, в конкретное время оказался объект охраны со всего одним телохранителем (причём, своим, Югорским, а не приданным здесь, Московским) без прикрытия, поддержки, связи и даже наблюдения (что однозначно говорит о наличии, как минимум, «сливов» и «утечки» из самой СБ, а по факту – прямой саботаж!).

Последнее, правда, не удивительно, учитывая, кто был Маверик, а точнее, кто его мать. И, где она служила до своего «раскрытия» на прошлом покушении. И на насколько высокой позиции. Тут не надо семи пядей во лбу иметь, чтобы понимать: она, как минимум, всю систему работы Мамонтовской службы изнутри знала. Каждый винтик, каждый протокол, каждую шестеночку. И знает. Но, это минимум. Куда реалистичнее выглядит вариант с оставленной ей внутри СБ Долгоруких своей собственной сетью из информаторов, исполнителей и ничего не подозревающих носителей «ментальных закладок» в головах.

И это – проблема. Это ОЧЕНЬ большая проблема для Княжества. Причём, проблема отнюдь не решённая, так как Мария Дмитриевна умудрилась сбежать из-под стражи Имперской СБ вместе с сыном. Маверик мёртв. А она – нет. И она у врагов Княжества. То есть, враги Князя имеют через неё полный доступ к этой вредоносной сети внутри «иммунной системы» Княжества. А значит, могут свободно действовать, оставаясь полностью невидимыми для неё.

И это, повторюсь, ПРОБЛЕМА. Очень-очень большая проблема. Причём, не только Княжества (так бы и хрен бы с ним!), а конкретно и лично моя проблема! Я ведь: собственноручно убил её сына! А это – месть. Безальтернативная, кровная, в которой не считаются ни с какими потерями.

И мне… надеяться не на кого, кроме самого себя и своих «читерских» способностей… если они у меня, конечно, ещё остались, что, вообще-то, совсем не факт.

А проверяется их наличие одним единственным простым и радикальным способом. Который использовать мне, ну вот совсем не хочется! Совсем. И не только потому, что это больно. Если способность «возрождаться» или «уходить в петлю» у меня осталась, то и фиг бы с ней, с болью – перетерплю как-нибудь, не впервой, чай.

«А чё, бля, если нет⁈ Вот так вот, раз – и нет⁈..», как пел в одной своей «шутливой» песенке в далёком и счастливом пятнадцатом году ныне основательно подзабытый С. Слепаков. Очень уж цитата по эмоциональному окрасу и посылу к ситуации подходит. А то ведь вот так: застрелишься, проверяя, запустится ли «петля»… а она возьмёт и не запустится. Это действие воистину будет достойно «Премии Дарвина», а мне её ещё рано. Я ещё свою музыкальную премию не получил. А я ведь её получу! Обязательно получу. Теперь уже безо всяких сомнений. Ведь честно мной скомунизженные песни-таки стали Хитами! Их слушают даже за пределами Империи!..

Что наводит на мысли… о возможном «расширении репертуара» на англоязычный сегмент. Английский ведь, в этом мире, тоже имеет почти официальный статус международного…

Останавливают от начала конкретных действий в этом направлении пара незначительных моментов: первый – английский я знаю плоховато, с произношением беда – слишком сильный и явный «русский» акцент; второй – как отнесётся к такому начинанию Князь. И второй момент для меня важнее, чем первый. Язык, в конце концов, при наличии желания, можно и подучить, а произношение поправить. Реакцию Князя же, предсказать я не берусь. Она может быть самой разной: от одобрения и гордости, до конкретного такого отцовского «леща» и посадки под домашний арест с полным обрывом моей так стремительно и триумфально начинавшейся музыкальной карьеры. А этого бы очень не хотелось. Слишком зависим я стал от одобрения потребителей моего контента. Причём, и как писатель в одном мире, и как музыкант – в другом. Это сильнее настоящей наркомании. С той хотя бы медикаментами каким-то бороться можно. С этим – нет.

Как можно бороться, когда достаточно открыть браузер, вбить в поиск музыкальные новости, и по первой же ссылке выскакивает твой клип или песня? А под ними комментарии, комментарии, комментарии… Десятки, сотни, тысячи!

Это мотивирует. Это буквально бошку сносит неподготовленному человеку. Да и подготовленному тоже. Ты начинаешь их читать, читать, читать… а потом просто вскакиваешь и рвёшься снова творить. В ипостаси писателя – ударно печатать новую главу или новую книгу. В ипостаси музыканта – хватать гитару или листок с ручкой. И пофиг тебе, что на улице полночь, все спят, а студия закрыта. Тебя распирает! Тебе хочется ещё! Ещё поводов для хвалебных комментариев!..

Эм, так. Ладно. Что-то я увлёкся. Меня понесло. Сейчас. Сейчас вломлю себе хорошенькую оплеуху, приду в себя…

Ага, всё. Я снова нормальный. Забываем то, что только что тут было. Этого не было. Это всё показалось!

Итак, о чем это я? Ах, да: о продолжении и расширении моей музыкальной деятельности. Так вот, мы снова писали с Алиной сразу две песни. Её и мою. И опять, одновременно с процессом записи, режиссёр уже разрабатывал сценарии клипов для них. Писались сценарии, намечались места съёмок, велись переговоры с нужными специалистами. В общем, работа шла полным ходом.

Ну а что нам? На то время, пока Борис Аркадьевич аврально разбирался со своей службой и всей сложившейся в Княжестве ситуацией, в школу ни меня, ни Алину ходить не заставляют. Тем более, что до каникул всего пара дней осталась – можно и поработать.

Семья Алины… её отец и мать нашли достаточно простой способ увидеться с дочерью, не ломясь в Кремль и не качая права с требованием отвезти её домой. Они просто приехали на студию и подождали нашего там появления. Тихо и мирно.

Там я с ними и познакомился. Скованно, скомканно, не близко. Алина нас просто представила. Я пожал руку её отцу, поцеловал руку её матери, поспешил откланяться и пошёл в комнату на запись. Алина, понятное дело, осталась общаться с родителями. Ну, так-то, они к ней и приехали, а не ко мне. Чего я им мешаться-то буду?

Так что, ушёл петь. Получать удовольствие от творчества. Пусть, по факту, слова песни и музыка – плагиат, но пою-то я сам! Своим собственным голосом: так что, да – творчество! И пусть попробует меня кто-нибудь убедить в обратном.

Да и, почём вы знаете, что признанные Гении не делали так же? Откуда у вас может быть уверенность, что ни у кого из них не было какой-нибудь читерской связи с другими мирами и измерениями, из которых они, как приснопамятный Отец Кабани братьев Стругацких со своим ' ящиком':