Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Глава 12

* * *

Мой отец – монстр… Ну и что? Ну, монстр и монстр – с кем не бывает? Что ж теперь, вешаться, что ли? Или, как Княжич – водкой упиваться до полной потери самоидентификации? Так упился уже один разок – достаточно. Чего повторяться-то?

Мой отец – монстр. Узнать, понять, принять к сведенью и жить дальше. Главное, под горячую руку ему не попадаться и не оказаться на той стороне, которую он будет считать вражеской. А в остальном – жить себе, да жизни радоваться.

В особенности тому, что из всей этой дворянской тусовки удалось выскользнуть. У них ведь не только многожёнство и договорные браки там, у них и «Государева служба», и дуэли… Вон, Витязя Пушкина на Чёрной речке Баннерет Дантес через сердце ледяным шипом продырявил – спасти не успели. И закатилось «Солнце Русской Поэзии». А Ратник Лермонтов на Кавказе в лепёшку был раздавлен каменным кулаком Витязя Мартынова…

Последнее, конечно, дурной тон, и обществом порицается: дуэли, всё-таки – удел равных. Но факт – вот он, в учебник Истории записан.

Блин, да здешние учебники истории для меня поинтереснее самой забойной и забористой «классической» фантастики будут! Чего стоит только описание постройки Волго-Донского канала в начале шестнадцатого века, и «Волго-Дон – 2» в девятнадцатом… Писатель во мне просто выл от отчаянья и разочарования, когда приходилось от книг отрываться и делать что-то не связанное с получением новой информации. Однако, физо – это святое! Не писателю с этим спорить. В конце концов, это именно его убеждение, а не Княжича. Тот, физическими упражнениями всегда занимался исключительно из-под палки.

Да и читать не особо любил, больше внимания и времени уделяя просмотрам мультиков, «крутого» кино и видеоиграм.

Хм, и как вообще две такие разные личности умудрились встретиться и слиться, породив своим слиянием меня? Не перестаю удивляться. У Писателя с Княжичем ведь, ну вообще, нет никаких точек пересечения. Вот совершенно! Вообще ни одной!

Однако, уж, что имеем.

Княжич не интересовался Историей. Поэтому, не представлял себе масштаба сил своего отца. Однако, Княжич очень интересовался Даром. Точнее, очень жаждал в себе таковой открыть. Ему очень хотелось встать вровень со своими братьями, получить официальное Дворянское звание и достоинство. Сохранить тот комфорт и уровень жизни, к которому привык… Княжич ведь знал, что с ним будет, если он не пробудит свой Дар до четырнадцати – успели просветить и рассказать в красках. Особенно в этом усердствовал Василий – шестой сын Петра Андреевича от другой его жены, не Юры с Матвеем матери. Очень усердствовал… ведь он сам ближе всех остальных успел подойти к этой страшной черте, от того тема была для него такой острой и животрепещущей. Но, Василий своего главного подарка в жизни дождался к двенадцатому дню рождения, а вот Княжич – нет.

Княжич интересовался Даром. Постоянно лез к старшим братьям с расспросами и просьбами научить, показать, раскрыть «секрет»… Даже, пересиливая себя, читал какие-то книги по теме…

Правда, куда больше любил и предпочитал просто лежать и предаваться мечтам, о том, как он становится Могучим Богатырём, заводит «гарем» из прелестниц, повергает в грязь и пыль обидчиков с недоброжелателями и злословами (особенно этого зазнайку Максима Тверского!) а потом, когда-нибудь, занимает отцовский Стол и, обойдя всех братьев, в силу своей невъебенестической крутости (даже старшего, Константина Петровича, который уже сейчас Витязь, и до Пестуна ему совсем немного осталось), становится Князем Московским…

Мечтать было приятно. А вот делать что-то для реализации своих мечтаний… трудно, долго, непонятно, да и вообще – неизвестно, что для пробуждения Дара вообще можно сделать. Старшие на подобный вопрос только плечами пожимали: мол, сам просыпается. Или нет. Кому повезёт, тому повезёт.

Вот, как его развивать – это да, это пожалуйста, с превеликой охотой и в любом количестве! Тут тебе и куча упражнений на концентрацию, тут тебе и «созерцательные техники», больше всего по описаниям «медитативные трансы» мира писателя напоминающие, тут тебе и дыхательные техники, тут тебе и гимнастика специальная, больше всего писателю Тайцзи Цуань и отдельные практики Цигун напоминающая, тут тебе и непосредственная наработка с проявленной стихией. На – только слушай, только повторяй, только бери… если Дар проснётся, конечно же. А без Дара – какой в том прок-то? Больших мышц с того не нарастишь. И шибко умным не станешь.

Особенно сильно Княжичу не нравилось подниматься со всем семейством, по заведённому отцом порядку, до света и идти смотреть с кремлёвских башен, как солнце утром поднимается. Зимой, летом, весной, осенью, в дождь ли, снег ли, в ветер ли – пофиг! Вставай, умывайся и иди, как дурак, пялься на этот горизонт, жди, пока Ярило покажется… Самодур, право слово, иначе не скажешь!

Но, с отцом попробуй поспорь! Отец же… Князь! В своих землях, всему владыка. Как повелит, так и будешь делать. Даже, если велит голым в прорубь прыгать – пойдёшь и прыгнешь! Князь сказал… И он, зараза, говорил… хорошо ещё, что хоть не в прорубь с моей аквафобией, а только через костёр… Брр! А остальных ещё и в прорубь загонял. До сих пор от воспоминаний пробирает об этой всей дикости!

Но теперь, после прочтения учебника, хоть понятно становится, откуда это у него всё, эти замашки и обряды – дикость, она и есть дикость. Старина, как и он сам.

Хотя, вот писатель, кстати, не такой старый, а у себя там в прорубь нырял. Через костёр не прыгал, правда, но очень бы хотел. Ему по кайфу подобные развлечения, да жена не одобряет…

Так, хватит уже этого «Княжич – писатель», так недолго и шизофрению заработать. Я!

Я не против через костёр попрыгать! И я же уже через него прыгал!

Забавно то, что раньше меня на аркане приходилось на башню тащить и домкратом с койки поднимать, а теперь вот я уже сам, по своей воле, раньше будильника просыпаюсь и иду гулять на улицу в любую погоду… и тоже до света.

Правда, сейчас я это делаю осознанно и сознательно – вырабатываю «правильный» (ну, или, по крайней мере, удобный) режим дня: подъём в пять, отбой – в девять. Восемь часов здорового крепкого сна в ночное (тёмное) время суток. Выработка меланина, восстановительные внутренние процессы, и всё такое. А солнце… тут уже современный научно-обоснованный фетиш – хромотерапия. Или цветотерапия, если на более понятном языке. Воздействие световым излучением определённой длины волны на зрительные рецепторы для улучшения работы определённых систем организма.

В частности: утреннее солнце всегда красное. И имеет излучение той интенсивности, на которое можно смотреть, не повреждая глаз. А красный цвет оказывает возбуждающее действие на нервную систему, улучшает и ускоряет все обменные процессы в организме. А мне, сейчас, именно обменные процессы и нужны. Их ускорение и всяческая стимуляция, даже, если это уже больше на суеверие какое-то похоже – эффект плацебо ещё никто не отменял.

Особенно прикольно утром отыскать где-нибудь площадку повыше (набережная для этого в самый раз подходит), встать там, да начать дыхательные упражнения крутить, глядя на поднимающееся солнышко. Не знаю уж, как на счёт физических, а моральных сил уж точно прибывает!

История Историей, а у меня знаковое достижение! Сегодня я пробежал свой первый километр!

Три недели спустя, после того пробуждения. Три недели…

Километр – это, вроде бы, совсем немного. Совсем ни о чём. Особенно, когда бежишь этот километр, не как спортивную дистанцию в «километровом» темпе, а медленно, спокойно, легонечко и очень осторожно, постоянно прислушиваясь к себе и своим ощущениям. Вроде бы… Да понятно, что это мизер, которого даже на нормальную разминку не хватит! Но для меня – это знаковое достижение! Крутое, яркое и, повторюсь, знаковое!

Ведь теперь, можно не просто бесконечно гулять по городу, наматывая бесконечные тысячи шагов и минут, теперь можно бегать. И, с каждым днём прибавлять дистанцию!

Теперь можно! Теперь, когда падение веса достигло двадцати четырёх килограмм и начало замедляться, остановившись на плюс-минус девяносто один. Теперь, пробежки, как таковые, если к ним подходить с умом и без лишнего фанатизма, не опасны для моих коленей и спины. Теперь это не калечащее, а развивающее и укрепляющее упражнение. Как говорится: «Маленький шаг для человека, и огромный шаг для Человечества»… только наоборот, в данном случае.

Жаль, с фобией пока таких заметных подвижек нет. Каждый раз в бане, когда я опускаю ноги в бассейн, меня трясёт и колотит, как в самый первый.

Правда, там я тоже продвинулся… если это можно назвать продвижением. Я теперь не сижу на бортике, а спускаюсь по лестнице, мертвой хваткой вцепившись в её стальные поручни. Смог спуститься уже до пояса. Но стоит это мне такого волевого и нервного напряжения, что проще, наверное, полумарафон пробежать.

* * *

Мой отец – монстр. Я почерпнул эту информацию, принял её и усвоил. Но, это ведь не единственное, что я смог узнать из Истории этого мира. Да и не так однозначна она, как может показаться по прочитанному ранее кусочку.

Вот, например, эта самая победа русского оружия в Севастополе… к чему она привела? К безраздельному господству Российской Империи? Как бы не так!

Нет! Она привела к тому, о чем в мире писателя только поговаривать начинают в две тысячи двадцать третьем году: к образованию единого Федеративного Государства Европа. С одним общим центром в Брюсселе. Но только не в двадцать первом веке, а в девятнадцатом.

Всё ж, это правило много раз доказало свою работоспособность: дружить против кого-то, всегда проще, чем самим по себе. А уж против кого-то, настолько же страшного, как Русский Медведь…

Вот и получился «Евросоюз» в девятнадцатом веке. Практически, в современных писателю границах. За исключением половины Польских территорий, так как нет здесь никакой Польши – разорвали её и поглотили ещё в пятнадцатом веке, за исключением Эстонии, Литвы, Латвии, Финляндии и Молдовы, которых, тоже – нет. Их территории все в России и являются Княжествами. Зато с Британией и Ирландией.

И это ФГЕ, а не «Евросоюз», который ни в чём и никак никогда не может внутри себя договориться. Это крепкое, сколоченное силой страха и оружия государственное образование, не менее мощное, прочное и кусачее, чем была в своё время Римская Империя… Кстати, один из вариантов названия для этого образования, который обсуждался на Брюссельской конференции 1858-ого года, и был – Римская Империя.

Не смогли только с Императором определиться. Потому вариант отбросили. Зато смогли согласиться на Магистра, избираемого Советом Паладинов… Смогли согласиться Франция, Германия, уже успевшая перестать быть Священной Римской Империей Германской Нации и Великая Британия, так же успевшая подмять под себя и Ирландию и Шотландию и что там у неё ещё под боком было. Австрия, Италия и Испания согласились со скрипом, но им деваться было некуда против такой силы, какую из себя стала представлять эта договорившаяся между собой троица. А остальные… а остальных никто не спрашивал. После формирования объединённой Европейской Армии, все, кто не Россия, не Персия и не Турция, родившаяся из осколков Османской Империи, как-то резко начали терять свои цвета на политической карте, окрашиваясь в равномерный и монотонный синий цвет с шестью крупными золотыми звёздами в центре. Где-то военным путём, где-то дипломатическим, но отдельных, не связанных одной Федерацией государств в Европе не осталось… Расширяться стало некуда, а это означало неминуемое приближение новой большой войны…

Я вздохнул и отложил учебник в сторону. Время 20:51, скоро уже гасить свет и закрывать глаза, отходя ко сну, чтобы где-то, неизвестно где и насколько далеко отсюда, их тут же открыть, встречая утро нового дня, полное семейных забот, тренировок, работы и ещё другой работы… Скоро. Начинать новый большой параграф не имело смысла. Я, взял в руки свой крутой дорогой смартфон, менять который на более дешёвый и простой не посчитал целесообразным. Несколько привычных движений, неосмысленных, автоматических, и на экране страница одной симпатичной особы… Она снова обновила аватарку и добавила новые фотографии в альбом. Хм? А это что? Ссылка на новость о прошедшем публичном мероприятии? Интересненько… Что там эта затейница ещё придумала… Помолвка?

«Сегодня, в Большом зале Московского Кремля произошло торжественное обручение Княжны Марии Фёдоровны Борятинской с младшим Княжичем Матвеем Петровичем Долгоруким…» – телефон медленно выпал из ослабевшей руки и ударившись углом об пол, дважды перевернулся и замер экраном вверх. Экраном, на котором появилась первая трещина, пролёгшая точно через лицо улыбающейся юной светлокудрой и голубоглазой девушки в светлом платье, стоящей рядом с высоким, по-подростковому нескладным юношей в дорогом темном костюме, держащим её под локоток…

* * *

Глава 13

* * *

Утром, хмурый, помятый и невыспавшийся я стоял посреди своей комнаты в одних боксерах и рассматривал свой смартфон модели «Молва-13» с зауральского завода микроэлектроники «Нанометр» – дорогущая статусная штуковина, оставшаяся у меня ещё с того, времени, когда я жил с Родом в Кремле. Дорогущая, статусная и защищённая по самым строгим военным стандартам – для Княжеского сына, последний параметр – совсем не маловажная вещь. Взлом личного телефона члена Княжеского Рода – это совсем не шутка, а очень неприятная и грозящая, минимум, репутационными убытками всему Роду ситуация. Минимум.

Военная операционная система «Роса», военные протоколы шифрования данных, аппаратный файрвол, биометрическая система аутентификации, трафик, идущий через частную виртуальную сеть «Безыменье»… а ещё сертификация по военному стандарту ГОСТ РВ 0016−003–2021.

То есть: пребывание под водой на глубине двух метров в течении двух часов, работа в условиях высокой запылённости, в песке, в агрессивных и кислотных средах, при перепадах температур от −30 до +60, трёхкратное замораживание-оттаивание, вибротест, ударные волны, электромагнитное излучение и ещё двадцать с чем-то параметров, значение для меня сейчас из которых имеет только последний (он же первый) – тридцать падений с высоты не менее 1,2 метра на лист фанеры толщиной пять сантиметров.

И вот я держу этот чудо аппарат в руках и рассматриваю трещину на его экране. Трещину, появившуюся после падения менее, чем с полуметровой высоты на ламинат, прикрытый сверху ковром. И как это понимать?

Версий у меня две… ну ладно, три:

Первая – фантастическая: Князя Московского наебали и подсунули «левую» партию техники.

Вторая – комическая: я – блондинка с накладными ресницами и пятисантиметровыми накрашенными ногтями. У такого персонажа – да, может сломаться/зависнуть/отключиться/сгореть/треснуть/расколоться/отвалиться/заклинить/зажеваться вообще всё, что угодно. Даже толстенный стальной ключ от сейфа в замочной скважине этого самого сейфа может быть провёрнут на непредусмотренное конструкцией количество оборотов. Сам видел! И видел выражение лица мастера, который потом этот сейф вскрывать приехал. Он тогда даже не матерился. Он чесал пятернёй в затылке и смотрел. Молча смотрел. А во взгляде его застыл только один вопрос: «Как?!!». Вопрос «На ху…?» уже даже не поднимался, так как виновница происшествия стояла рядом и виновато хлопала своими ресничками рядом с означенным сейфом.

Версия третья: прагматическая – понятия не имею, да мне и не важно. Ну треснул и треснул. Работает? Работает. На завод для ремонта и замены экрана я свой аппарат уж точно посылать не стану. Нет у меня для такого действия нынче ни «лишних» денег, ни нужных контрактов, ни нужных контактов. У меня ведь на этот аппарат даже паспорта нет. Мне его уже без упаковки отдавали. Уже с интегрированной МИА-картой…

Хм? Только сейчас подумал – у меня ж, оказывается, «безлимитка» по сотовой связи! «Княжеский» тариф, что б его! Никто не отобрал, не закрыл и не заблокировал!

Прикольно. Удобно.

Правда, отследить меня, в теории, по этому самому аппарату в два счёта можно. Для Княжеской службы безопасности имеется в виду. Уверен – кому-то другому такие вот аппаратики, закупленные общей партией на Княжескую семью и Дружину, не по зубам будут. Не для того они, что б чужаки их отслеживали. А вот собственная СБ…

Хотя? А чего мне от них-то прятаться? Они меня и так в Москве в два счёта отыщут, буде у них такая надобность или приказ появится.

А вот халявная безлимитная связь и мобильная Всесеть – это хорошо!

Хоть что-то хорошее… Я вздохнул и положил пострадавший от всплеска подростковых чувств телефон на тумбочку и принялся за свою утреннюю зарядку, представляющую собой комплекс Сурья Намаскар или, как его ещё называют, «Приветствие Солнца» – очень популярен среди людей, практикующих йогу. Довольно короткий и не слишком сложный. Для того, чтобы размяться-разломаться-протянуться после сна – самое то.

Нет, так-то я не адепт Йоги. Никогда ей в серьёз не занимался. Но на этот комплекс как-то натолкнулся на Ютубе, попробовал, мне понравился. С тех пор использую… перед утренней пробежкой.

Правда, настроение было всё ещё отвратное. Делать приходилось всё через силу. И это ещё с учётом того, что со вчерашнего закрытия глаз до сегодняшнего утреннего открытия, у меня ещё целый день в другом мире пройти успел. Отвратительный день в отвратительном настроении, когда ни работа толком не шла, ни тренировки. А уж как за это состояние перед женой стыдно было…

Отвратительное чувство!

Удружил Княжич, ничего не скажешь! Подростковая влюблённость, перемешанная с обидой на весь мир за несправедливость, да приправленная братской ревностью к «младшенькому», которому «всегда всё самое лучшее!»… убойная смесь. Любого взрослого и «умудрённого опытом» «мудреца» с ног собьёт.

Кстати, о ногах… Что-то они как-то не туда меня несут. Не по обычному намеченному мной маршруту. Не к ближайшему парку с такими удобными беговыми дорожками, а куда-то в центр… к Кремлю. Тем более, что не так уж он и далеко: пять поворотов, два моста… всего пара-тройка километров – ерунда, если подумать и вспомнить, сколько я каждый день по городу пёхом наматываю.

Да ещё и ноги… сила в ногах нынче была. Не то, что б на них прям «крылья выросли» и несли меня в небо. Нет. Но те эмоции, что горели в груди, жаркой волной проходились и по остальному телу, а напряжение, которое давал бег, хоть сколько-то этот пожар успокаивало, давало ему выход, возможность прогореть, хоть во что-то выплеснуться. И этого топлива хватало, чтобы раз за разом переставлять ноги, делать новый взмах руками, новый вдох грудью.

Километр, мост, второй километр, и уже второй сквер остался сзади и сбоку, а я продолжал бежать. Второй мост. В этот раз, Большой Каменный.

Пиликнул фитнес-браслет на руке, информируя о каком-то то ли сообщении, то ли системном оповещении, то ли об очередном километре, третьем уже по счёту.

Хм? Для третьего километра что-то рановато как-то. Совсем же недавно второй был. Эмоции эмоциями, жар жаром, а объективные физические возможности-то никуда не делись. Не мог я километр меньше, чем за четыре минуты пробежать не запыхавшись. Тем более, что не первый километр.

Я поднял запястье к глазам и нажал на кнопку включения экрана – он у меня настроен так, чтобы только по кнопке включаться, автовключение по повороту запястья я ему в настройках сам запретил – раздражают меня «холостые срабатывания», особенно вечером, при выключенном свете или, того более, во время принятия душа. Экран, зараза такая, когда включен, на капли воды, как на прикосновение пальца реагирует, и начинает мой гаджет всякую непредвиденную дичь творить. Так что, ну его на фиг, это автовключение. Не обломаюсь и на кнопочку понажимать, когда нужно.

Экран засветился, и это оказалось всё-таки сообщение от городской службы по чрезвычайным ситуациям МГЧС. В нём предупреждалось, что сегодня, в ближайшие три-пять часов, ожидаются сильные грозы с ветром, порывы которого будут достигать 15–25 метров в секунду. Ещё там была просьба быть внимательным и осторожным.

Ничего, в общем, особенного. МГЧС постоянно что-нибудь в таком духе рассылает: то о высокой дневной температуре, то о сильных ливнях, то просто о ветре предупреждает. А зимой ещё о снегопадах, туманах и гололёде. В нашем городе оповещение хорошо развито.

Ерунда, не стоящая особого внимания. Гул, пронёсшейся рядом фуры, почти заглушил бьющую в наушниках музыку – что-то местное, драйвово-битово-мощное, подходящее под настроение и помогающее держать беговой темп.

Я оторвал глаза от экрана браслета на запястье, вскинул их вздрогнул. Прямо на меня нёсся, отчаянно матерящийся, сигналящий и выжимающий тормоза самокатчик. Причём, не где-то там впереди, метрах хотя бы в десяти от меня. Нет – он был уже вот прямо здесь!

Дальше была встреча, удар, рывок, какие-то мои и его телодвижения, боль, резкий выдох… и понимание, что потерянная опора мной так и не найдена! Я, мать его за ногу, лечу с моста! Со всех его девяти метров, вниз, в Москву-реку!

Такого прилива невыносимо-непереносимого ужаса я не испытывал ещё ни разу в своих обеих жизнях. Это было что-то совершенно за гранью. За гранью возможного и сознательного. Разум отключило вообще начисто.

Если бы не перехваченное спазмом горло и дыхание, то я бы орал, как ненормальный. Не матерился, а просто орал. Но горло было перехвачено. И я мог орать только внутри себя, в своём собственном разуме.

Девять метров – вроде бы много. Много, когда смотришь на них со стороны. ОЧЕНЬ много, когда смотришь с них вниз, на воду. И невероятно, просто ослепительно, беспощадно, бесчеловечно, безжалостно мало, когда ты летишь вниз, и эти грёбанные несчастные метры отделяют тебя от поверхности, с которой ты ОЧЕНЬ не хочешь встретиться.

Много слов. Долгое описание. А на самом деле, для меня всё было быстро.

Сумбурно, рвано, непонятно, больно, ярко, суматошно быстро. Ничего я толком в полёте не успел ни сделать, ни осознать. Но вроде бы, даже сгруппировался. Но только не так, как это делают спортсмены, которые занимаются прыжками в воду, а по-десантному, как парашютист перед встречей с землёй. И, даже, вроде бы ногами вниз развернуло под самый конец, а не головой, как в начале.

А дальше выбивающий остатки воздуха из лёгких через перехваченное горло удар о воду… и уходящее куда-то наверх небо. Хлынувшая в глаза вода. Хлынувшая в нос вода. Хлынувшая в рот вода. Давящая на уши с вылетевшими из них наушниками-затычками вода. Страх, ужас, паника, бесполезные трепыхания тела… переходящие всё-таки в привычные гребковые движения, человека, рвущегося к поверхности. Привычные для писателя, который, блин, мать его за ногу, воды никогда раньше не боялся и умел плавать! И даже зачёт по физо сдавал по плаванию на пятьдесят метров в берцах, с оружием и в обмундировании. И сдал его!

Паника паникой, а привычка привычкой. И на поверхность я выскочил, как пробка из бутылки, ведь руки этого тела нечета рукам тела писателя – тут размах лопостей под, а то и за два метра. Я, наверное, русалку в этот момент напоминал, которая из воды выпрыгивает выше пояса. До дельфина, пожалуй, не дотянул – тот себя целиком выкидывать умудряется.

Выпрыгнул и снова рухнул. И снова с головой. И снова паника, снова ледяной, вырывающий сердце ужас, снова привычные гребки и поверхность. Снова паника, нелепые дурацкие рывки и смыкающаяся над головой поверхность…

И так раз за разом, раз за разом, снова, снова и снова…

Вот только, человек, если не умирает сразу, через какое-то время, адаптируется. Хуже, лучше, полностью, не полностью, но хоть как-то адаптируется всегда. Бесконечно умирать от ужаса невозможно. Ты, либо умираешь, либо… ужас начинает сходить на нет. Пусть и не совсем, пусть и не полностью, но достаточно для того, чтобы перестать бултыхаться и направить своё тело в одном каком-то направлении – к берегу. К тому или этому – не важно. К любому.

Правда, направиться мало, надо ещё доплыть. А плыть там много – Москва-река же! Не Переплюйка какая-нибудь. Она в этом месте немного больше ста метров. А свалился я почти на середине. Вот они всё те же «зачётные» пятьдесят метров в каждую сторону и вылезли. Да ещё и течение. Зачёт-то в бассейне сдавался – там течения нет.

Но, там и страха реально помереть нет.

Доплыл. До берега… закованного в бетон, хрен знает скольких метров высотой в верх. Попробуй, блин, выскочи! Попробуй зацепись!

Тут и в теле писателя, который шестьдесят кило весит и двадцать семь раз подтягивается, хрена с два вылезешь! Чего уж о моих девяноста говорить?

Новый приступ страха и паники, который накрыл меня, был ещё жёстче и уродливее, чем раньше. Ведь тут причина страха была уже более, чем реальна – сколько я ещё на поверхности воды продержусь, пока окончательно из сил не выбьюсь.

Оттого и не сразу сумел заметить спасательный круг, оказавшийся каким-то мистическим образом подле меня, в зоне досягаемости. Как я в него вцепился! Воистину, как «утопающий в спасательный круг»! Я раньше и близко не мог себе представить смысла и эмоциональной насыщенности этого литературного сравнения. Теперь могу. Теперь знаю.

Потом… потом было ещё минут двадцать возни: пока верёвку скинули с набережной, пока привязал эту верёвку к кругу, пока мою худеющую, но ещё не похудевшую до приемлемого уровня тушу вытягивали четверо здоровых мужиков пожарного расчёта, который, как оказалось, возвращался по мосту с вызова и успел мой эпичный прыжок заметить, остановиться и организовать спасение, начавшееся с поиска хотя бы спас круга, нашедшегося у работавшей недалеко строительной бригады. Пока я потом валялся на брусчатке и выблёвывал остатки попавшей в горло и лёгкие воды, обнимая и целуя землю… Пока возили в дежурную больницу, пока принимали в приёмном покое, пока проводили осмотры, пока городовой оформлял происшествие… Домой попал только глубоким вечером. Принял душ, бросил в корзину для белья одежду, и спать.

И плевать уже на все романтические страдания с переживаниями!

Не даром говорят, что: «Когда ты летишь с моста, то понимаешь, что все твои проблемы мелки и решаемы. Кроме одной – ты уже летишь с моста!»…

* * *