Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Артефакт, созданный кем-то, кто не только не уступал мне в искусстве Артефакторики, но и многократно превосходил в нём! Ведь я подобного не то, что раньше не видел, но не слышал, не читал, да даже и подумать не мог, что подобное вообще возможно: эта штука была ЧАСТИЧНО пробуждена!

Да-да! Именно, что частично! Я чувствовал, по какому-то наитию или озарению понимал: этот Артефакт создан под семь РАЗНЫХ Стихий. Не очень понятен был конечный эффект, на который Мастер надеялся, создавая эту штуку, вполне возможно, что это и вовсе была «пустышка», исключительно декоративный предмет, изготовленный только для указания статуса, человека, его носящего, но сама идея, что Артефакт можно создать ТАК… была крышесносящей.

Я замер с этой Шапкой в руках. Я застыл, рассматривая её. Весь остальной мир стал для меня не важен. Какая там Коронация, когда у меня такое чудо в руках! Такая потрясающая идея!

Пять разновидностей драгоценных камней: синий и жёлтый сапфир, шпинель, рубин, изумруд. Под пять основных Стихий. Синий сапфир – это, понятное дело, Вода. Жёлтый сапфир – Воздух. Красная шпинель – Молния. Рубин – Огонь, а изумруд – естественно, Земля. Сам материал, само золото основания Шапки символизировало Металл, а жемчуг… Разум?!!

Или же нет? Или это я уже просто придумываю, и создатель изначально какую-то совершенно иную силу имел в виду, используя такой интересный материал, а у меня он ассоциируется с Разумом только потому, что тот у меня есть, и я привык к нему? А, какая Стихия подразумевалась изначально, не могу понять именно из-за того, что никогда с такой не работал, и даже представить себе её не в состоянии, как человек, никогда в жизни не видевший ядовито-бирюзового цвета, не в состоянии себе его вообразить?

Возможно такое? Да – почему нет? Вот только и то, что мой Разум идеально способен лечь на эти жемчужины – тоже факт.

Очень крутая вещь! Вот только… а нафига ж она такая? Кто способен «пробудить» её в полной мере? Кто способен использовать сразу семь Стихий, если, насколько я знаю, были известны лишь Одарённые в двух, трёх, максимум, четырёх Стихиях? Притом, что никто из них особой мощью не отличался, будучи неспособен развить каждую из них в достаточной степени. Я сам – исключение, которое ломает все возможные правила. Но не могла же эта штука быть создана конкретно для меня за сотни лет до моего рождения?

Сомневаюсь. Очень сильно сомневаюсь. Как-то уж очень неправдоподобно и фантастично. Даже для такого насквозь фантастического мира. Не-ет, тут что-то другое! Что-то значительно проще и практичней…

Точно! ЧАСТИЧНОЕ «пробуждение»! Подсказка-ключ к пониманию лежит прямо на поверхности: Шапка, что сейчас была у меня в руках, была уже сейчас «пробуждено» Стихией Молнии, притом, что у неё оставалась возможность быть «пробуждённой» ещё раз! Ещё шесть раз!

То есть, фактически, тот, кто придумывал и создавал этот гениальный Артефакт, планировал, что его будут «пробуждать» семь РАЗНЫХ Одарённых семи разных Стихий, дополняя и компенсируя слабости друг друга, для того, чтобы результатом пользовался потом кто-то один, получив в свои руки невероятный по силе Артефакт, превосходящий в семь раз любой другой, который мог активировать один единственный пользователь, насколько бы сильным и высокоранговым тот ни был.

Крайне простая, но от того не менее эффективная идея: сотрудничество ведь всегда эффективнее одиночной работы…

Идея красивая, вот только… результат – в моих руках уникальный Артефакт, «пробуждённый» только Стихией Молнии… одного единственного Одарённого. И я прекрасно понимаю почему – доверие! Где найти шесть высокоранговых Одарённых, которым можно доверять настолько, чтобы надевать на СВОЮ голову Артефакт, пробуждённый не тобой? Артефакт, который ты контролируешь только частично?

Сразу вспоминается анекдот про «теоретически и практически», когда теоретически у семьи есть три миллиона долларов, а практически – ни хрена, две проститутки и один старый пи… кхм.

И, знаете что? Я ведь тоже на свою голову «пробуждённый» кем-то другим Артефакт не надену. Даже «пробуждённый» Борисом, которому я нужен настолько, что могу доверить управление моей Империей. Но этого недостаточно, чтобы доверить ему свою голову.

И я ЭТО не надену даже ради Коронации и Титула!

Что делать?

Я поднял взгляд от Шапки и отыскал в толпе собравшихся глаза Бориса, который не мог не присутствовать здесь. Просто, он снова «замаскировался» костюмом неприметного лакея, на которого в таком представительном собрании никто не обращает внимания.

Борис… знал о том, что Шапка в моих руках «пробуждена» им. Остальным прежним владельцам этот Артефакт попадал в руки уже «пустым», лишь после смерти предыдущего владельца. Исключение составляет лишь Катерина, точнее сам Борис после Катерины. Но там история непонятная: либо её «сила» покинула Шапку после её почти полной смерти во время ритуального Поединка с ним – она сама признавалась, что какое-то время не ощущала себя «живой», не контролировала себя и свою Силу. Либо… вообще не пробуждала Шапку по каким-то своим соображениям. Но это можно будет узнать позже. Сейчас-то что делать? На меня люди смотрят! Меня люди ждут. Я УЖЕ на Коронации, отложить которую, так же как я отложил на месяц заседание Совета, нельзя. Это будет воспринято всеми, как слабость. А слабого тут клюют сразу все… и всем скопом.

Бросить Шапку и создать вместо неё свою собственную, как я поступил только что с троном? Что ж, возможный вариант. И я даже к нему всё больше склоняюсь. Только, не бросить – это будет унижением своей собственной Династии. Плевком в лицо всем своим предкам. А… уничтожить! Сжечь прямо в руках! Одновременно, тут же, из её пепла, не дав ему рассыпаться, вылепить Водой новую форму, обозначив «обновление», «трансформацию», «реформацию» и «преемственность»…

Хорошая идея. Достойная исполнения. И именно её я и собрался выполнить. Даже начал собирать в руках Стихийную энергию Пламени, но вдруг заметил, что Пламя у меня получается не чистым, в нём проскакивают оттенки и Воды, и Земли, и Воздуха, и Металла, и… Молнии. Моей собственной Молнии, которая… взаимодействовала с той Молнией, которая была «внутри» Артефакта. Взаимодействовала, «толкая» её, «тесня», «вытесняя»…

От удивления у меня даже глаза расширились. Ну, в смысле, ещё больше, чем раньше, ведь я и так уже стоял с круглыми от шока глазами, уставясь на реликвию в своих руках. Наверное, со стороны, это был глупейший вид.

Но меня это не волновало: я видел перед собой что-то НОВОЕ, что-то, чего раньше никогда не видел, чего не знал, о чём мне некому было рассказать. И это было важнее всех Коронаций этого мира вместе взятых!

К тому же, ну, подумаешь, испорчу торжество – умру разок, и всё переделаю уже идеально, всего и делов-то!

Так что, легко изгнав любые сомнения, я отозвал все свои Стихии, оставив в руках только Молнию, которой принялся давить на ту часть чужой силы, что спряталась внутри Артефакта. Сперва осторожно, аккуратно, потихоньку, наблюдая за процессом и эффектами, но затем всё смелей, смелей и настойчивей.

И… Молния поддавалась. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром, капля за каплей она оставляла свои позиции, выходя наружу мощными электрическими и магнитными полями, такими сильными, что в здании начал мигать электрический свет, а электронная техника в руках журналистов начала сбоить и отключаться, что вызвало среди них настоящую неподдельную панику. Да и Одарённые в зале заволновались, принялись хмуриться и один за одним вызывать Стихийные покровы на своих телах. Пока что не слишком мощные, но, по мере нарастания давления Молнии, поднимали их силу и они.

Статика вокруг Шапки и меня достигла такого уровня, что волосы мои поднялись дыбом, да и части одежды, не закреплённые ремнями и пуговицами, начали подниматься и самопроизвольно дрожать, словно бы от ветра.

А я продолжал давить. Люди начали дружно от меня отодвигаться дальше и дальше, оставляя всё больше свободного пространства рядом со мной. И я могу их понять – никому не хотелось попасть под шальной разряд, из тех, которые уже явственно проскальзывали вокруг меня, щёлкая и распространяя свежий едкий запах озона. Даже мужчинам, что уж говорить о дамах, переживавших за свои изысканные причёски и платья.

Я уже окончательно перестал осторожничать, навалившись на чужую Молнию своей, как следует, от души, не сдерживаясь и… она сдалась. Не выдержала. Разом, будто бы что-то лопнуло и провалилось. Одна здоровенная, толстая молния, с соответствующим громовым сопровождением, от которого жалобно зазвенели оконные стёкла, в некоторых местах даже треснувшие, на что всем было откровенно наплевать, ведь эта молния соединила меня, Шапку и Бориса, прятавшегося в одном из углов зала. На несколько долгих мгновений, создав этим причудливую картину, вводившую присутствующих в настоящее замешательство, ведь Борис для многих, почти для всех здесь присутствовавших считался мёртвым, а тут такой вот сюрприз…

Но разряд молнии соединял нас жалкие секунды, после которых я остался стоять, а Борис рухнул на одно колено, тяжело дыша и склонившись передо мной.

Я же… поднял «опустевшую» Шапку выше и, уже вовсе не осторожничая, «влил» в неё свою Силу, сразу всех знакомых Стихий, сродством с которыми обладал. Не боясь и не жадничая, в конце-то концов, я недавно целый Драккар пробудил из сотен отдельных частей состоящий, что мне какая-то маленькая однокусковая шапочка?

Наивно был так думать с моей стороны про Государственную Реликвию Рюриковичей! Уложился буквально тютелька в тютельку! Так, что даже покачнулся в конце. Покачнулся, в глазах помутнело, но я выдержал, устоял. После чего медленно и торжественно опустил получившийся уже полностью свой, без примеси чужих сил и чужой воли, Артефакт на свою голову.

Опустил. Опустил руки. Выпрямился. И всё моё тело накрыла сплошная, переливающаяся шестью разными цветами защита, а в голове… прояснилось. И мой Разум, словно бы, разом усилился на порядок, словно я Ксавье, и только что натянул на свой лысый череп шлем Церебро.

Секунду на меня смотрели собравшиеся. Затем сотни глоток испустили один слитный вздох, и Стихийные покровы гостей начали гаснуть. А потом… словно расходящаяся от упавшего в воду камня волна, люди в зале начали опускаться на колени. Меня что-то резко кольнуло в затылок, настолько, что я даже схватился за это место рукой, но ничего подозрительного там не нащупал. Да и боль прошла так же быстро, как появилось. И я забил на неё. Тем более, что мои глаза, свободно блуждавшие по лицам, начали выхватывать среди них отдельные. Те, которых я тут видеть ну никак не ожидал: Маверик, его мать Мария, тот Разумник из «охранки», который меня когда-то допрашивал в «белой комнате», ещё один, которого я когда-то видел, но не знал, что он Разумник, те ребята, которые следили за мной на канале у Персов… ещё и ещё лица. И все они смотрели на меня с фанатичным жаром, а сами люди, которым эти лица принадлежали, опустились на колено передо мной одними из первых.

– Виват, Император!! – взорвал повисшую тишину, словно выстрел, чей-то первый выкрик, который отвлёк меня и заставил вздрогнуть остальных. И он же послужил своеобразным спусковым крючком, после «нажатия» которого, начали слитно кричать уже все.

– Виват, Император! Виват, Император! Виват!!!..

* * *

Глава 11

* * *

Мне снился сон. Знаете, такое бывает, когда ты вроде бы, как и не спишь, то есть, мир вокруг тебя яркий, чёткий, безумно реалистичный и подробный настолько, что ты не просто видишь и слышишь его, но даже вкус и запах можешь различить, не то что простые тактильные ощущения от прикосновения одежды к коже, ног к обуви и полу, рук к подлокотникам железно-каменного трона, при этом, творится такая лютая дичь, которая ну никак не могла бы происходить в реальности. А ты спокоен, и, вроде бы, всё, как будто так и надо… Наблюдаешь за собой как бы и изнутри и со стороны одновременно, смотришь через свои глаза, как через экраны телевизора на весь тот сюр, который творишь… и, вроде бы, всё и правильно. Тебя этот сюр не задевает. Ты же спишь! Это просто сон. А во сне дозволено происходить совершенно любой дичи. Наоборот: даже интересно подольше продлить это состояние сна, чтобы посмотреть ещё немного этот сверхкрасочный «фильм», который никогда и нигде больше не увидишь, который уже не повторится, и который максимально интересен именно тебе, ведь это же твой сон…

Вот и мне снился такой.

Мне снилось, что я сижу на своём троне, том самом, который совсем недавно «вырастил» из пола на Коронации. Сижу, а передо мной стоят люди, покорно склонившие головы и безмолвно ждущие своей очереди для того, чтобы выйти ко мне и, обнажив своё оружие, опуститься на одно колено и принести мне Присягу на этом оружии. Один за одним, человек за человеком, лицо за лицом. Хорошо знакомые и не очень, не знакомые вовсе. Выходят, опускаются, обнажают оружие и Присягают на верность. А я молча, спокойно и почти равнодушно их Присяги принимаю.

Первым был Борис, слегка подкопчённый, который после того удара собственной, возвращённой ему Молнией, не успел сбежать или спрятаться. И я его, вроде бы, успел самым первым своим Указом назначить на официально только что созданную должность «Вицеимператра». Назначить и представить охреневшим присутствующим в этом качестве.

А после него… гости нашей страны. Правители сопредельных земель – говорю же: дичь лютейшая происходит, которой в реальности не было и быть не могло. Мне б и в голову не пришло пытаться принудить их к такому действию силой. Мне и одной Империи за глаза хватит! А тут, получается, ещё и чужие к ней присоединять-примучивать – лишнюю работу себе искать!

Да и не думал я, что такое вообще возможно провернуть, что хоть кто-то из этих могущественных гордецов согласится склонить передо мной голову и колено, тем более, сразу все… А, оказывается, склоняют! Причём, настолько просто всё получилось: и надо то было только нажать на голос, нахмуриться, приказать и надавить мощью своего Разума. А ведь всего несколько минут назад, после первого моего требования о немедленном принесении мне вассальной Присяги, чего-то трепыхались, возмущались, бычили, сбежать из зала пытались… вот только, последнее у них никак не выходило: мои верные Князья совместно с теми самыми воодушевлёнными ребятками, лица которых я сумел разглядеть в толпе после водружения на голову Шапки Мономаха, все выходы из зала своими телами перекрыли. И совершенно не собирались освобождать кому-либо дорогу. Стояли, плечом в плечо уперевшись и нагло, злорадно так ухмылялись, словно заранее знали, что всё так будет, или догадывались. А тут и я с трона встал, да как топнул ногой по полу. Вроде бы и не сильно, и даже почти негромко, но так, что от этого показательно-картинного жеста, словно бы волна искажений по всему залу прокатилась, как это иногда в современных фантастических фильмах показывают, которая заставила всех, кто в этом помещении был, на колени попадать.

Всех, это значит – всех: то есть, и Князей, и Бояр, и Разумников, и Шахов-Султанов-Императоров-Кайзеров. Всех! Как тогда, на дне будущего водохранилища в Персии. Только быстрее, безапелляционнее и жёстче. Совершенно без шансов к сопротивлению. И, кто не успел, то опоздал – кто в помещении остался, тому поздно стало трепыхаться.

И на повторное, произнесённое серьёзным, грозным, повелительным тоном требование о принесении вассальной Присяги уже никто не посмел возразить. Да и куда им было деваться? Ведь, в этом мире властвует Сила. И такое проявление слабости перед чужим правителем, да при таком множестве свидетелей, уже свои же подданные не забудут и не простят – сразу же по возвращении домой с насиженных тронов поскидывают. После такого публичного позора, как падение на колено перед чужим правителем, всем этим бывшим властителям, господам и самодержцам только один выход: ко мне под руку идти, под Власть Сильнейшего, чтобы уже теперь я их власть в их странах своей мощью и Силой легитимизировал. Независимыми им уже не быть. Здесь: один раз прогнулся – на всю жизнь прогнутым останешься. С другой стороны, признать над собой руку кого-то настолько сильного, что способен любым недовольным и сомневающимся рты позатыкать… наверное, даже и логично, нет? А здесь и сейчас, под моей властью такой беспрецедентно сильный союз формируется, что на местах никто и пикнуть не осмелится. Не после того, как я публично двенадцать Грандов на месте испепелил. Как мух прихлопнул. Не после того, как в кратчайшие сроки оказался способен три десятка Богатырей в единый ударный кулак собрать. Не после того, как я продемонстрировал возможность оперативной доставки этого кулака в любое место мира, игнорируя любое сопротивление и любые средства противодействия.

По факту, если подумать, то захват Власти на планете, после недавней демонстрации силы, был уже предопределён. Постепенно, шаг за шагом, королевство за королевством вынуждены были бы под давлением образовавшегося сегодня союза заключать со мной, сначала уже свои союзнические договоры, а после и полностью, формально вливаться в состав единой Империи. Только, я считал, что этот процесс будет занимать годы и десятилетия, возможно, даже, сотни лет… Но, что можно было вот так быстро, в течении одного дня… просто топнуть ногой и приказать…

Говорю же: сон. Просто сон.

Но, здесь и сейчас, в этом сне, никто мне возразить или воспротивиться не посмел. Попадали, замолкли, уставились на стоящего меня ошалевшими глазами.

Первым, после Бориса, естественно – он присягнул чуть раньше, до начала волнений, сломался Дарий. Или не сломался? А успел сделать решительный шаг вперёд, подсуетиться, закрепить лидирующее положение, но уже не как самостоятельного игрока, а как моего подчинённого. Он поднялся, обнажил свой меч, вышел вперёд и преклонил предо мной колено, держа меч двумя руками, словно бы предлагая и вручая его мне. И произнёс слова вассальной клятвы.

И, готов поклясться уже я, но от Дария, по лучу его внимания, исходило… довольство! Он, изначально, только собираясь приехать сюда, в Москву, уже на что-то подобное рассчитывал. Хм? А ведь да – логично. Как я и говорил: после падения на колени у правителя здесь только один способ сохранить свою власть – пойти в подчинение к тому, перед кем он пал, вместе со всем своим Царством, переходя из качества самостоятельного Государя в качество назначенного, доверенного Наместника. А Дарий на колени передо мной уже падал… при свидетелях. Моя нынешняя инициатива буквально спасла его от унижения: проситься под мою руку самостоятельно, самолично.

А теперь, если Господин над всей планетой будет один, единственный, общий, то для каждого из Государей перекрасившихся в Наместники, по факту, ничего не изменится! Между собой они останутся такими же равными и самостоятельными, как раньше!

Сюр…

Какой только сюр не приснится… вспомнить бы ещё, когда же я успел задремать?

Дальше, за Дарием вышел Вильгельм, который тоже совершенно не дышал недовольством. Слегка ошарашен был, пришиблен внезапностью и Ментальной атакой, но в целом, он, как и Дарий, уже заранее готов был смириться с таким положением.

Про остальных такого сказать уже не могу: Султан Турции, точнее, тут Османской Империи, Король Англии, Император Франции и Индийский Махараджа пыхали в эмоциях злостью, раздражением, страхом, но, всё-таки, понимая безнадёжность своего положения в этом зале: в прямом смысле – присяга или смерть, гордость смирили и с Присягой ко мне подошли.

Тэнно Японии – отдельный случай: он выступил вперёд с яркой радостью внутри себя, хоть внешне и сохранял вид недовольно-независимый. Даже, слегка покривился, когда свою катану на ладонях выше склонённой головы поднимал. И его понять можно: для него такое развитие событий – спасение. Спасение не только себя и своего положения, но своей Семьи, своих людей, всей своей страны! Ведь, напомню, я – действующий полномочный Председатель Наблюдательного Совета, того самого совета что ещё вчера-позавчера грозил островам полным «экстерминатусом». А тут даже просить не пришлось, я его «оптом», вместе с восемью другими правителями «насильно» «подчинил»… гарантировав этим, что не стану сам уничтожать теперь уже МОЁ население на МОИХ островах, и другим этого сделать не позволю.

Про Императоре Поднебесной, даже имени которого я узнать не удосужился, и говорить нечего: он так трясся, что чуть ли не скороговоркой протрандычал все нужные слова, да ещё и собственным мечом умудрился порезаться, когда над головой его поднимал, а потом назад в ножны пытался дрожащими руками вставить… Но, его можно понять: он ведь, даже ещё не «Совершенный», а только лишь «Постигающий Путь», что по нашей классификации где-то Витязю соответствует. Его моей «Властью» приложило намного сильней остальных, просто потому, что он слабее.

Присяга… как я раньше уже упоминал: Присяга приносится один раз. Повторная – не имеет ни особого смысла, ни особой силы. Поэтому, я потребовал и принял её только от Государей, от тех, кто, по определению, никому ещё раньше присягать не должен был. Остальные: Князья, Гвардейцы, свита Шахов и Императоров – не требовала проведения такого ритуала. Их верность уже и так отдана их Сюзеренам. Прямое требование принесения новой Присяги напрямую мне, повторюсь, уже не имело бы смысла. Формула: «Вассал моего Вассала не мой Вассал» – в этом случае вполне практично работает.

Так что, действие надолго не затянулось. Только эти девять человек: Борис, Дарий, Вильгельм, турок, англичанин, француз, индус, японец и китаец. Остальные подчинены им – нормальная пирамида власти.

Закончив с ними, я, властным взмахом руки, таким, какого даже сам от себя не ожидал, отпустил-выпроводил всех из зала… Всех, да не всех.

Ушли только обычные Одарённые и Бездари. А вот Разумники все остались. И вот эти смотрели на меня, как на Бога! Буквально! Их взгляды полнились такими восторгом и обожанием, они просто пожирали меня глазами. Не будь всё происходящее сном, меня бы передёрнуло от такого. И даже тряхонуло.

А во главе этих восторженных фанатиков стоял никто иной, как… Кобаяси Ямато. Мой дед. Пусть, лично его самого мне встречать в жизни не приходилось, но на портретах и фотографиях я это лицо видел не раз, и в семейных альбомах, в исторических хрониках, и на страницах учебников, повествовавших о событиях номерных Мировых Войн.

– Господин! – с радостью и почтением в голосе обратился он ко мне. Дед к собственному внуку: «Господин»! Бред полнейший. Не было бы это сном, я бы серьёзно усомнился в его рассудке… или своём. – С возвращением, Господин, – продолжил он, кланяясь. – Мы так ждали Вас!

Я встал со своего трона, подошёл и покровительственно-ободряюще положил ему на плечо руку. Похлопал и молча пошёл дальше.

– Все новости и разговоры потом, – бросил я на ходу, не оборачиваясь к нему. – Сегодня великий день. Не порть мне его. Все дела завтра.

А дальше… дальше был пир. Почти классический. То есть: ломящиеся от жратвы и выпивки столы, смех, музыка, танцы… Но именно пир, а не какой-нибудь «бал» или «светский вечер». Нет, здесь не было ни утончённостей, ни аристократизма, ни изящества, ни этикета… ни журналистов. Тут гоготали во всё горло. Тут жрали и рыгали, тут рассказывали скабрезные анекдоты, шлёпали пробегающих служанок по аппетитным задницам и снова гоготали.

Что примечательно, женщин, кроме обслуживающего персонала, здесь не было. Ни жён, ни дочерей. Детей, несовершеннолетних тут вообще не было: только взрослые мужики жрали, играли, ржали и веселились. Настолько, что тут даже «без галстуков» станет слишком уж мягким эвфемизмом, не отражающим всего уровня этого мероприятия.

И, что удивительно, я был на этом пиру совершенно своим и в «своей тарелке». Я ел руками жаренное мясо прямо с кости. Пил красное вино. Гоготал вместе со всеми над грубыми скабрезностями… своего отца. И подначками деда.

Сюр…

Потом, сон совершенно закономерно и предсказуемо скатился к откровенной эротике: я, оставив остальных продолжать пировать и веселиться, удалился в свои покои, где уже поджидала Мари. В моей кровати. Имевшая на себе из одежды одну только красную шёлковую ленточку, которой затейливо были перевязаны её соблазнительные изгибы, оставляя едва-едва прикрытыми только самые-самые занимательные места её стройного юного, но такого сочного тела.

– С днём рождения тебя, Юра! – промурлыкала она, когда я вошёл в комнату и ненадолго остановился перед кроватью. – Не думай, что я забыла! – кокетливо похлопала она ресничками, будто бы ничего и не случалось между нами. Будто бы и не было того некрасивого расставания в скалах. Будто бы в воздухе никогда те злые слова: «Ты сам виноват!». Будто бы она никогда меня не предавала и не бросала, не оставляла на смерть, на растерзание посланным за моей головой убийцам из Совета. Будто я никогда не говорил ей: «Прощай». Не считал её мёртвой для себя. – Так чего ты ждёшь? – постаралась максимально обольстительно улыбнуться Мари. – Разверни же скорей свой подарок!

Но это сон, это не жизнь. Во сне мы не всегда управляем своими действиями. Чаще, наоборот, являемся лишь пассивными зрителями внутри своего «тела», какую бы лютую дичь это тело не творило в люто сюрреалистичном мире странных обстоятельств. Да и… сон – это место (или состояние), в котором можно не сдерживать своих желаний, настоящих или подавленных, скрытых.

И я солгу, если скажу, что не тосковал по ней. Скажу, что не болело сердце. Скажу, что ни разу не грыз подушку, вспоминая её и наше расставание. Скажу, что не мечтал именно об этом: что бы того момента просто не существовало.

И, уж, хотя бы в своём собственном сне, я могу не терзать себя «правильностью» и «выполнением однажды принятых решений», а просто отдаться своим простым и, даже, низменным желаниям. Просто, ни о чём не задумываясь, пойти вперёд, «развернуть подарок» и трахнуть-таки свою первую любовь, о которой мечтал долгими годами.

И я ничего не стал говорить. Просто пошёл и просто трахнул…

* * *

Это был долгий сон. Очень красочный. Очень подробный. Очень запоминающийся. Бредовый, конечно, но очень интересный. Правда, зудела на краю сознания какая-то раздражающая, смутная, неясная мысль. Даже не мысль, ощущение…

Но сон продолжался. И в нём был не только мир странный, дикий, но и я сам отличался от себя обыкновенного. Делал не то, что делал бы обычно. Говорил не то, что хотел бы сказать. Вёл и держал себя иначе…

К примеру, с той же Мари: будь всё взаправду, я не притронулся бы к ней и пальцем. Был бы с ней вежлив предельно, и так же предельно холоден – я не прощаю предательства. И не забываю его. Но здесь, я просто набросился на неё. Без лишних слов, без лишних нежностей. И терзал её. Властно, собственнически, жадно и грубо.

Правда, не долго. Она не смогла бы долго – ведь это был её первый раз. Разогрел, «сорвал цветочек», довёл до первого в её жизни оргазма, полежал минут пять в обнимку, позволяя перевести дух. Дал Ментальную команду «спать» и оставил лежать в кровати, одну.

А сам… мне было мало. Я хотел ещё. Такая неопытная девчонка просто никак не могла дать мне того, что мне было нужно. Физически не способна.

Вообще, вёл себя, как оголодавший зверь. Или вырвавшийся в самоволку на берег моряк дальнего плавания. Или зэк, сбежавший из-под стражи. Либо получивший досрочное освобождение. Я отрывался! С жаром, с пылом, с яростью и жадностью. Как до того жрал и пил на пиру, сметая всё, до чего дотянутся руки. Так же вёл себя и в постели.

И я хотел ещё.

Не знаю, куда я пошёл – плохо ориентируюсь в Московском Дворце, ведь в нём редко бывал – только на торжествах каких-то крупных и нечастых. Жили-то Долгорукие в другом здании внутри Кремлёвских стен. Кажется, в какие-то из гостевых апартаментов. Туда, где меня ждала другая женщина. Значительно опытнее и старше той, из постели которой я только что выпорхнул неудовлетворённым. Правда, звали её так же – Мария. Только, не Фёдоровна, а Дмитриевна… Семёнова.

Говорю же – сон! И сюрреалистичность его просто зашкаливает. Однако, от этого же он только интереснее. Чем более дикие в нём повороты, тем увлекательнее.

Так что, дальше был я, была опытная, готовая совершенно на всё для меня женщина, две дорожки чего-то белого и здоровенная кровать в запертой комнате с очень хорошей шумоизоляцией.

И, что самое приятное, этот сон, в отличии от всех других снов, не обламывал, не прерывался на самом интересном месте, не заканчивался разочарованием и мокрыми трусами. Он длился, длился и длился. Позволяя, как следует насладиться всей гаммой ощущений и удовольствий от той дичи, что я творил, словно бы это всё было не во сне, а в заправду.

Мой удивительный сон продолжался…

* * *