Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Михаил Француз
Княжич Юра IV Заложник

Глава 1

– КТО?! – требовательно прошипела повелительница Воды в моё лицо, прицельно и неотрывно сверля своим взглядом мои глаза. – Кто тебе об ЭТОМ рассказал?!!

– О чём? Об этом?! – изумлённо выдавил из себя я. Трудно говорить, когда зубы сводит от боли. – Что рассказал?! Песня не понравилась?

Она не ответила. Только глаза её сильнее сузились, становясь ещё прицельнее. А лицо приблизилось сантиметров на десять.

Оба плеча мои были пробиты плотными до прочности и твёрдости железа струями воды, причиняющими резкую, режущую, разрывающую боль. И их прозрачное нутро медленно окрашивалось, растворяющейся в них кровью. Моей кровью.

Я висел в метре от пола, прибитый этими струями к стене. «Макет гитары», естественно, давно развалился и пролился водой на ноги…

Вот только страха не было. Страха за свою жизнь. Хотя, какой может быть страх смерти, после того как уже такое количество раз умирал? Ну, убьёт, ну начну день сначала и просто не буду за ней возвращаться в рок-бар. Поступлю именно так, как она изначально и просила: довезу сомлевшую психологичку и пойду баиньки сам… И не будет никаких «треснувших розовых очков», никаких задушевных откровений и неудачных шуток-песен, за которые тут, оказывается, убивают.

Не было страха.

Удивление и непонимание были. Совершеннейшее удивление и дикое непонимание: за что?! Что я такого спел? Ведь здесь же эта песня не применима. В этом мире не было Екатерины Второй. Здесь Империей вообще бабы не правили!!!..

Стоп! Вру… Был один случай. Я ведь только на этой неделе историю сдавал: зазубривал даты и имена… по большей части, бездумно и механически, потому и не сообразил сразу. Ну, да в оправдание своё скажу, что по-иному и не могло быть: слишком большой объём информации требовалось в себя запихнуть. И историю России, и Европейскую историю, и историю Древнего Мира, и «современную историю», и «мировую историю»… На вдумчивое освоение всего этого, с раскладыванием по полочкам и анализ причинно-следственных связей требуются годы, если не десятилетия.

Так вот, здесь, в Российской истории не было ни Ольги, ни Елизаветы, ни Анны Иоановны, ни, тем более, Софьи или немок Екатерин первой и второй… Одна была Екатерина. Без номера. И без прозвища.

Екатерина Васильевна из Рюриковичей… младшая сестра Ивана Васильевича, прозванного «Грозным», который погиб в тысяча восемьсот двенадцатом году в Москве от рук предателей Бояр Шуйского, Романова, Князей Мстиславского, Воротынского, Трубецкого, Голицина, Лыкова-Оболенского, ударивших Богатыря Ивана Васильевича в спину, в самый разгар Бородинской битвы.

Бородино было проиграно. Москва сдана. Войска отступили. Начавшийся спор за власть грозил вовсе уничтожить страну перед лицом величайшей армии Европы, уже занявшей серьёзную часть Российской территории…

Вроде бы, в той же битве ещё и мой дед погиб, оставив бремя Княжества на отца…

Вообще, этот период в учебниках был очень нечётко описан. Максимально скупо и сжато. Буквально пара строчек и даты.

Годы жизни Ивана Васильевича «Грозного»: 1530–1812. Годы правления: 1615–1812.

Годы правления Екатерины Васильевны… 1812–1853. Год рождения – 1555-ый. Год смерти не помню. Вот вылетел из головы, и всё тут. Бывает же такое. Хотя, и не удивительно, при таком-то объёме разом запихнутой в голову информации.

Сорок лет правления. Ровно столько потребовалось опекаемому ей внуку Ивана Васильевича, Борису Ивановичу, чтобы сдать экзамены с Витязя до Богатыря и, вызвав свою… кто она ему? Как там по-правильному сестра дедушки называется? Вызвать на Ритуальный Поединок и победить.

Хм… вот, кстати, по-моему, Ритуальным Поединком и заканчивается в учебнике вся информация о первой и единственной Русской Императрице. Я тогда ещё подумал, когда читал, что Борис её на этом поединке просто убил… как не единожды до того случалось. Дрались за Царский Престол часто. И свои Князья вызывали действующего Царя, и залётные… в смысле, иностранные аналоги Богатырей. И я даже представить боюсь, что бы случилось, если бы иностранец победил… Так, что Император должен быть реально сильным. И это не прихоть…

Мысли эти сами собой пронеслись в моей голове, пока глаза медленно, но неостановимо начали расширяться и круглеть, а рот открываться в немом удивлении, граничащим с шоком. Догадка, что прострелила меня, была настолько невероятной, что попахивала безумием: где восемьсот двенадцатый, да пусть даже и восемьсот пятьдесят третий, и где сейчас мы?!

Лицо Кате… Императрицы?! Приблизилось ещё. Молчание затягивалось.

– Не врёшь… – медленно проговорила она.

Я не ответил ничего. Не в состоянии был ответить. Та догадка так разом взмешала все мысли в голове, так их перебаламутила, что не осталось ни одной целой или даже частично целой, одни обрывки, и все с кучей восклицательных знаков на концах. Я не мог ничего сказать. Мой речевой аппарат, вслед за мыслительным просто заклинило. Будь я компьютером, выдал бы «синий экран» на монитор и ушёл в перезагрузку. Но я не компьютер, и я просто висел… в прямом и переносном смысле. Висел и таращился.

– Ты, вроде бы, раньше хотел учиться у меня, – придя к какому-то решению, отдалила своё лицо от моего она. – Так вот, у тебя есть шанс. И первое задание… – с этими словами она выдернула из моего тела струи своей Воды, и я упал на пол сломанной беспомощной куклой. – Выживи.

Сказала она и, повернувшись ко мне спиной, спокойно обрела прежнюю плотность. Вода вернулась в джакузи. Да и сама девушка неторопливо прошла и опустилась туда же. Только легла немного иначе, чем раньше. Теперь её лицо было повёрнуто не к потолку, а ко мне. И глаза не были закрыты. Смотрела она внимательно.

А я… упал и больше всего напоминал теперь себе Джона Константина из первой экранизации комикса с Киану Ривзом. В Финале фильма, когда он полулежал, прислонившись к стене, умирал и даже закурить не мог, так как у него руки не слушались.

В том фильме у Костика не работали пальцы, так как он слишком сильно резанул стеклом по венам и расхерачил себе сухожилия. У меня не работали руки полностью, так как Вода медички разворотила мне оба плечевых сустава, порвав и разрезав там всё, что только можно разрезать и порвать. И связки, и нервы, и суставную сумку, и кровеносные сосуды. Я рук вообще не чувствовал. А подо мной накапливалась и растекалась кровавая лужа.

Вот только Дьявола, который поднимется из Ада, чтобы меня вылечить, здесь нет и не предвидится. Зато есть дьяволица, что внимательно следит за моей агонией из своего джакузи. И станет ли она выполнять свои прямые медицинские обязанности после того, как я отключусь из-за критической потери крови, ещё вопрос. Станет ли лечить… или просто растворит в воде моё тело и все следы его тут пребывания, а после спустит в канализацию. Комната останется чистой, а меня искать будут где угодно, кроме как тут, ведь на территорию Лицея через проходную я не возвращался, «увольняшку» Дежурному не сдавал, о прибытии в журнале не отмечался. Есть куча свидетелей того, как я был в баре. Куча свидетелей того, как я из него вышел и скрылся в подворотне. И нет ни одного свидетеля того, куда я делся дальше. Катерине будет достаточно сказать, что я попытался к ней приставать в той подворотне, после чего мы поругались, и я её там бросил. Сам пошёл куда-то ещё «догоняться», а ей пришлось добираться назад одной…

Это ещё в том случае, если меня вообще будут искать, учитывая, какие тайны я тут нечаянно приоткрыл, к какой зловонной куче, по неосторожности прикоснулся без перчаток и двенадцатиметровой палки…

Как она там говорила? «Вода очищает всё… Вода всё уносит… Никакая грязь не остаётся после Воды…» Страшные слова. В контексте нынешней ситуации. Учитывая, о какой именно «грязи» речь идёт сейчас…

* * *

Но, всё это шло в голове фоном. Напомню: я не боялся. Смерть от потери крови – одна из самых милосердных смертей. Ты очень быстро перестаёшь что-либо чувствовать, потом глаза закрываются, и ты засыпаешь… навечно. Понятно, что и тут, всё равно, мало приятного, но надо учесть, что мне-таки есть с чем сравнивать!..

Я не боялся. И, кстати говоря, даже не особенно стремился выжить. Нынешний день – это не то, что я хотел бы прям любыми средствами оставить в «чистовике своей жизни». Но и сдаться, даже не попытавшись?

Голова, кстати, работала отлично. Всё ж, сколько раз убеждался в эффективности метода «ёжика и пинка» для стимулирования умственной деятельности. Мысли были быстрые, холодные и чёткие.

Главная угроза жизни: потеря крови. Потерю крови надо остановить!

Как? Руки не двигаются. Значит, не руками. И не повязками.

Что у меня есть ещё? Ноги? Не смешно. Дар!

Вода. Я могу заткнуть дыры в своём теле уплотнённой водой. Могу, значит, делаю!

Где взять воду? Из «покрова», который, разрушившись, стёк с меня на пол подо мной и смешивался теперь там с текущей из ран кровью.

Кровь! Кровь – жидкость! Я управляю жидкостью!

Пусть, жидкости, находящиеся в чужих телах, мне недоступны (я проверял – бесполезно, они не слушаются), но собственные-то должны мне подчиняться!!!

И кровь подчинилась. Она перестала вытекать из порванных сосудов. Наоборот, начала втягиваться в тело обратно.

Правда, я чуть не помер тут же от этого, когда кровь пошла втягиваться в артерии, а не в вены. Сердце чуть не лопнуло… Хорошо, что я быстро сообразил, в чём ошибка и исправился.

Несколько долгих (для меня) секунд, и смерть от кровопотери мне уже не грозит. Больше того, совершенно вся кровь, что была потеряна ранее, вернулась в моё тело и перестала его покидать. А поднятая с пола вода, закрыла раны, послужив мостиком-средой для соединения всех разорванных сосудов. Кровь начала циркулировать не только по основному телу, но и по почти-что оторванным рукам, не позволяя начаться в них некротическим процессам в тканях. Предупреждая кислородное голодание клеток.

Смотрелось это… красиво, страшно и дико одновременно: внутри больших дыр в плечах, прозрачная вода, внутри которой тонкие красные струйки, целенаправленно текущей толчками крови.

Задача один выполнена: немедленная смерть не грозит. Можно сказать, что «часики перестали тикать». Дурнота и слабость начали отступать.

Задача два: вернуть себе руки.

Хотя, если даже и не получится, беспомощным обрубком я теперь точно не останусь: отрежут настоящие руки, заменю их ничуть не менее функциональными протезами из воды. Больше того! Если настоящие руки удастся не потерять, то я теперь, в любой момент смогу «вырастить» третью и четвёртую… любые путы и наручники теперь бесполезны…

Сейчас, прямо сейчас, на эйфории, на кураже, на всплеске, не позволяя себе подумать и усомниться, я сделал усилие и… резко стянул повреждённые участки назад, на свои места. Стянул те дыры, что остались после струй, прибивших меня к стене.

И да – это было больно! Настолько, что вся концентрация на мелких сосудах тут же пошла по… погулять. Остались только боль и приказ воде: сшить, вернуть, исправить!

И… через секунду я услышал хруст и щелчки, а боль усилилась многократно. Настолько, что я, даже учитывая, что до того уже полулежал, всё равно свалился. Свалился и забился в конвульсиях боли на полу.

Осознал я себя в следующий раз лежащим на полу, свернувшимся калачиком и тихо подвывающим от боли. Свернувшимся и обхватившим руками плечи… руками, которые я снова чувствовал.

– Не плохо, – услышал я голос Катерины откуда-то со стороны. Поднял голову и с удивлением обнаружил, что умудрился отползти от исходного места метров на шесть в бок. – Высокоранговые бойцы Водники считаются одними из самых неудобных противников, как раз, из-за своей совершенно нереальной живучести. Так-то, какой-то особенной атакующей мощью, как Огневики, непробиваемой защитой, как Одарённые Земли или феноменальной скоростью, как Воздушники, Водникам похвастаться трудно. При этом, связываться с Водником Ранга Витязь и выше, без крайней на то необходимости не станет ни один опытный Одарённый, так как ты никогда не сможешь быть уверенным, что ты его действительно убил… окончательно. А уж в изворотливости, тайных проникновениях и подлых ударах из засады Водникам равных нет. Как и в злопамятности.

– Вот, значит, оно как… – прохрипел я всё ещё спазмированным горлом.

– Так что, подумай, Юр, действительно ли ты хочешь учиться у меня? Надо ли оно тебе? – прозвучал не обещающий ничего хорошего голос, в котором, в самом звучании уже можно было услышать боль. Предстоящую большую и частую боль.

– Если такова особенность Водников, то какой у меня выбор? – медленно поднимаясь сначала на карачки, проговорил я. – Всё равно всё это проходить…

– Ну не скажи, – улыбнулась Катерина. – У любого Дара есть масса направлений развития. Нет какого-то «высеченного в камне» определённого самого лучшего и единственного пути. Всё индивидуально. Собственно, это и является одной из основных причин, почему вас здесь не учат конкретным Стихийным приёмам или техникам. Только общие и общеразвивающие дисциплины. Свой путь развития каждый Одарённый должен найти и определить сам. Хотя, большинство этого не понимает и наивно излишне полагаются на «Семейные Школы» и домашнее обучение. Гоняются за «тайными» и «секретными» техниками… Я могу научить тебя этому направлению. Этому и ещё немного врачеванию… самым его основам, не более. Хочешь ли ты этому учиться? Подумай.

– Хочу, – медленно поднимаясь с карачек на одно колено, ответил я. – Мне, с моей жизнью, это направление подходит. Но…

– Что «но»?

– Я ведь теперь знаю… твою… тайну?.. Ты, правда, меня отпустишь… живым?

Она пожала плечами в своём джакузи.

– Сама виновата, – легко ответила она. – Сама, как это сейчас говорят, «спалилась». Чего уж теперь? Ты же не пойдёшь трепать об этом направо и налево? – посмотрела она мне в лицо. И взгляд её был… предостерегающим от такого опрометчивого шага.

– Я не из болтливых.

– Знаю, – улыбнулась она. – Раз уж в застенках «охранки» не раскололся.

Я… не стал удивляться её осведомлённости. Это было бы просто глупо, учитывая то, КТО передо мной. Уверен, связей и возможностей у неё хватает.

– Директор о тебе знает? – вместо глупого вопроса о себе, задал более интересный о ней.

– Вадик-то? – улыбнулась Катерина. – Нет, конечно. Ни к чему ему это. Он искренне считает меня одной из многочисленных потомков Бориса. Одарённой Воды Ранга Витязь. Талантливой… хоть и не совсем юной, девочкой, которая здесь в Лицее, присматривает себе перспективного будущего мужа…

– А кто-то вообще знает? Здесь.

– Нет, – улыбнулась девушка в джакузи. – Лариса присматривает за мной от «охранки». Ей поручено держать меня подальше от скандалов и неприятностей… аккуратно и по возможности… а также подтирать за мной, когда у неё это очередной раз не получается… Но, чем я так «ценна», она понятия не имеет.

– Понятно, – поднялся я окончательно на ноги и покрутил руками, проверяя плечи. – Ну, в целом, это не моё дело.

– Ты прав, – снова улыбнулась она. – Не хочешь ко мне? – повела она бровями призывно. – Хорошее утро после хорошей ночи…

– Воздержусь, пожалуй, – ответил я, вращая правым плечом. – Не хочу усложнять отношений с Учителем интимом. Он может всё слишком сильно запутать. Да ещё и с невестой проблемы будут…

– Что ж, – пожала она плечами. – Твой выбор… отдохнул?

Я снова поднял на неё глаза, напрягшись такому резкому переходу. А в следующий момент неожиданный водный серп прошёлся по моим ногам, подрубая их сразу обе сантиметров на пятнадцать ниже колен.

– Тогда продолжим урок, – услышал я её голос уже с пола, где инстинктивно ловил руками обрубки ног. – Сегодня тебе идти на занятия не нужно. Я отпрошу тебя у куратора на весь день. У тебя будет «отработка опоздания из увольнения» в лазарете… ты ещё не всё? – удивлённо приподняла обе брови вверх она. А в следующее мгновение ещё два водных серпа обрубили мне руки. – Медленно!..

Глава 2

Бывают вещи, которые хочется развидеть. Бывают дни, которые хочется просто забыть. К сожалению, конкретно этот день мне забывать ну никак нельзя. Слишком много важного и полезного он мне дал. Много боли – да. Но, без боли не бывает никакой учёбы. Подозреваю, что мозг человека вообще устроен именно так, что без болевого подкрепления, новые нейронные связи просто не образуются.

Кто-то назовёт меня за это мазохистом… хм, возможно. Хотя, сам я себя таковым не считаю. Мне не нравится боль причинять или испытывать. Я не испытываю в связи с ней никакого сексуального возбуждения или удовлетворения. И потребности к саморазрушению тоже не испытываю. А мазохизм, так же, как и садизм всегда чётко завязаны на болезненное удовольствие, секс и страсть к саморазрушению. Моральному или физическому унижению.

За собой я такого не замечал. Тут другое: любая физическая тренировка несёт с собой боль. Это вам подтвердит любой человек, занимающийся спортом или физической культурой. Любым спортом… ну, пожалуй, кроме того, который «кибер», но это тема отдельная.

Чтобы мышцы прибавляли в объёме, нужно их перенапрягать, нужно, чтобы в них появлялись микронадрывы. Которые, заживая, как раз и стимулируют рост новой мышечной ткани. Это скажет вам любой физиолог. Чтобы костно-сухожильные и мышце-сухожильные переходы укреплялись, могли выдерживать больший вес, нужно давать на них очень болезненную и мучительную статическую нагрузку, которая начинает давать эффект только после двух минут продолжительности. И это тоже подтверждённый научный факт. Так можно ли назвать мазохистом человека, который систематически ходит в спортивный зал и «мучает» там себя, преодолевая усталость и боль, сознавая, что каждый такой поход делает его сильнее, крепче, более здоровым и более выносливым? Если он мазохист, то, тогда и меня можно смело в таковые записывать. И я даже соглашусь с вами, не буду спорить.

Если же нет – извините, что разочаровал.

Но, всё-таки: стоит ли несколько часов боли обретения возможности и навыка собирания своего тела из буквально кусков? Навыка залечивания любых своих самых страшных ран? Вплоть до отрубания головы и вырывания из груди сердца…

Да – про голову, это не шутка. Голову она мне в этот день тоже отрубала, и это не оказалось смертельным, так как кровь из разорванных сосудов наружу не вытекала, а продолжала циркулировать, мягко переползая из вен в артерии, по дороге насыщаясь нужными газами и избавляясь от ненужных в «ручном режиме». Причём, и в голове, и в оставшемся без головы теле. А «паучьи лапки» из воды, выросшие из обрубка шеи, очень быстро добежали до тела и приставили голову на положенное ей место. А дальше лишь дело техники.

Стоит такой потрясающий навык нескольких часов боли?

Моё мнение – однозначно стоит! И плевать на мнение тех, кто считает иначе. Нравится им думать, что я извращенец – пусть думают.

Кстати, пока я в лазарете мучился, в голове всплыла настойчивая ассоциация с Кощеем Бессмертным. Тот, ведь, по всем признакам, мог быть ни кем иным, как Водником высокого Ранга. Ведь, я точно помню несколько похожих друг на друга, но встреченных в разных сборниках сказок, в которых Кощей томился запертым в подвале и просил лишь попить воды у нашедшего его там Царевича, оставшегося на хозяйстве за жену, ушедшую воевать (да-да, сам был в афиге, когда читал такое сыну). Марья Моревна там такая была. Её ещё "Царь девица" или "Усоньша-богатырша" иногда называли. Причём, ещё не очень понятно, кому именно она была жена: Кощею или Царевичу – везде по разному написано.

В общем, Царевич сжаливался над узником-страдальцем и давал-таки ему утолить жажду… то ли одним ведром, то ли десятью, то ли двенадцатью… после чего Кощей обретал утраченную ранее силу, рвал все цепи, отбрасывал Царевича и убегал прочь… в одной из версий, ещё и из разрубленных, хранящихся отдельно друг от друга кусков собирался перед этим. А прочь убегал, не забыв прихватить где-то по пути ту бабу, которая его в подвале на цепи держала… очень, блин, детская сказочка, да… Особенно, учитывая, как тот Царевич потом эту бабу назад возвращал. Но, не будем о грустном.

Не очень понятна только основная каноничная заморочка с «иглой», которую Кощей весьма экзотическим способом ото всех прятал. Что это за «игла» такая? Что вообще способно убить высокорангового Водника быстро и наверняка? Совсем не праздный у меня теперь интерес к этому! Совсем не праздный!

И я даже вопрос такой Катерине задал. Хотя, наверное, зря.

От упоминания имени Кощей, она явственно вздрогнула и побледнела. И даже нервно оглянулась по сторонам. А потом я снова висел прибитый к стене водными лезвиями через плечи и колени, Катерина стояла точно передо мной, держала в руке моё вырванное сердце и спрашивала о том, где я это имя слышал. Спрашивала серьёзно, настойчиво, без тени шутки… медленно сжимая кулак…

Очень неприятная ситуация. Особенно, с учётом того, что сделать из ничего себе новое сердце я, пока ещё, не способен. И его полное уничтожение будет означать мою верную смерть. Медленную и мучительную. Так как долго я с водяным «мотором» на его месте не протяну. Пока не протяну. В будущем, уверен, я научусь решать и такую проблему. Проблему с утратой конечностей или органов, которые не просто отрублены, а уничтожены полностью. Уверен.

Но, в данный момент мне оставалось только признаться, что о Кощее мне в детстве, перед сном, мама сказки рассказывала… страшные. Без уточнения, что эти сказки рассказывала писателю мама писателя, а не Княжичу мама Княжича. Но, отсутствие такого уточнения, это же не ложь. Так что, строго говоря, я и не соврал.

– Мать… – продолжая сверлить меня прищуренным взглядом, произнесла Катерина. – Кобаяси… Да… Кобаяси могла… – что-то прикинув в своей голове, Водница вложила сердце обратно в грудную клетку и даже «заботливо» похлопала по уцелевшей части рёбер после этого. – Забудь это имя. И никогда никому его не говори… целее будешь.

После чего я очередной раз упал на пол, судорожно восстанавливаясь. Правда, так как это был уже далеко не первый раз, справился гораздо быстрее. Получил новый опыт. И новые идеи для своего развития.

Но сама мысль о том, что сказки мира писателя могут иметь хоть какое-то отношение к миру Княжича… пугала. Учитывая, какие там чудовища в детских сказочках за обтекаемыми сглаженными формулировками прятались…

В общем, в этот день, умереть я так и не смог. Хоть и был близок к этому. Один раз, всё-таки, почти отключился и начал терять контроль на Водой. Но не умер. Катерина не дала. Не знаю, что именно она сделала, но сознание вернулось, я увидел её, склонившуюся над моим телом, услышал пару матерных ободрений и, перестав пялиться, принялся доделывать то, что не доделал.

Так что, грубо говоря, шансов сбежать в «петлю» у меня изначально и не было. Ведь, умереть на глазах у «почти Целителя» без его на то позволения, оказывается, весьма проблематично.

Справедливости ради стоит сказать, что рубила она меня не всё время. Не весь этот длинный понедельник. Давала перевести дух, расслабиться и успокоить нервы. Она много чего интересного и сама показывала с водой в перерывах. Больше, правда, гоняла по физиологии и анатомии, объясняя процессы происходящие в организме, используя в качестве наглядного пособия всё ту же свою Воду, из которой создавала объёмные «работающие» (а может быть, даже, и без кавычек) макеты органов, суставов, связок, сосудистых систем и прочего.

Знала она много. Объясняла понятно. Польза от процесса несомненная. Однако, вернулся вечером в свою комнату я уже совершенно не работоспособным. Выжатым, как тот лимон. Просто до суха!

Не способен я был взяться за учебники. Не было у меня на это ни сил, ни желания. Даже вышедшие одновременно в прошедшую субботу наши с Алиной «Дожди», которые крутились по телику, включенному Максом в общей гостиной, не могли компенсировать это состояние полного «не стояния».

– Вот ведь, вроде бы и ничего особенного… а чем-то, всё равно, цепляет, – выдал свою оценку и клипу, и песне Тверской и обернулся в своём кресле на звук открываемой мной двери. – Вот, чего нельзя не признать: песни у тебя получаются. Да и голос красивый.

– Спасибо, – выдавил из себя ответ я, «ползя» в направлении ванной комнаты. Пусть, в медпункте я, перед уходом, вымылся, оттёр от кожи татуировки, пот, кровь и грязь, и одет был не в обрывки лохмотьев, в которые был усилиями Катерины мой рокерский прикид, а в запасную Лицейскую форму, доставленную туда служителем по распоряжению медички, постоять под струями воды мне всё равно очень хотелось. Я надеялся, что это хоть как-то взбодрит и придаст сил… ну, или можно будет сразу, прямо там и уснуть в своей ванне.

А ведь Катерина ещё секс предлагала, когда я с ней в её джакузи после всего отмывался. Не знаю, в шутку или всерьёз (с неё станется, после того, чему я ночью свидетелем был). Но, какой, блин, мне секс, если я еле ползаю?! Да у меня даже чисто технически ничего не получится без прямого контроля Даром рабочего органа…

Хм? А это не мысль… это идея! Надо запомнить. На когда-нибудь потом, что, пока Дар со мной, «конфузы» с дамами мне не грозят в принципе. «Скорострел» ещё может быть, но точно не «осечка»… приятно для мужского эго такое осознавать. Не то, чтобы я уж прям рвался этот момент опробовать, но даже само просто знание о такой возможности уже наполняет некоторым самодовольством и уверенностью. Вот мне научиться ещё не только собирать своё тело после его «фрагментации», но и изменять его (что, если верить Катерине, теоретически возможно), тогда вовсе можно будет себя «половым гигантом» считать… Не то, что бы мой нынешний размер меня не устраивал – на такой агрегат грех жаловаться, но иметь возможность под любой «замочек» свой «ключик» донастроить…

– Ты чего это такой вялый? – приподнял свою бровь, разглядывая меня, он. – Где пропадал-то весь день?

– В лазарете, – честно признался я. – Опоздание из увольнения отрабатывал.

– У этой красотки, Екатерины? – заинтересовался Тверской. – Серьёзно? И как она? Горяча? У нас половина ребят по ней слюни пускает…

– Ну, удачи им с ней, – искренне пожелал я, продолжая целенаправленно плестись в сторону ванной. Распространяться о своём новом Учителе не слишком тянуло. Да и не полезно это. Мало ли, чем её заденет пущенный слух. – А я спать…

– Ни чего себе! – округлил глаза он, заново оценивая моё физическое и моральное состояние. – Да ты ж на ногах не стоишь! Выглядишь, как тряпка пожёванная. Что там с тобой такое делали-то?!

– Пожевали и выплюнули, – вяло отозвался я. До заветной двери оставалось всего пара шагов.

– Не, ну серьёзно? Что такое надо было делать, чтобы твой неутомимый «вечный двигатель», который у тебя в задницу ввинчен, до такого состояния заездить?! Я вообще не представлял, что такое возможно.

– Видимо, у Екатерины Васильевны фантазия гораздо богаче твоей. Ей это удалось, – вздохнул я и, наконец-таки скрылся за дверью ванной комнаты.

Но и там расслабиться мне было не судьба – зазвонил мой Княжеский телефон, который я, походя, взял с тумбочки, пока двигался к ванне.

– Алё? – вяло произнёс я, после установки соединения.

– Юрий Петрович, Ваше Сиятельство… – раздался в трубке голос начальника моего Московского института. О чём-то они там с начальником мусорки всё-таки договорились, и теперь ему требовалось моё решение и одобрение. Ну а ещё решение по другому вопросу… третьему, четвёртому, пятому… И каждый из них был важным, срочным, принципиально решаемым только мной лично и ни кем другим…

Твою же копалку… дадут мне поспать сегодня или нет?!

Пришлось выслушивать, вникать, решать. А потом ещё и самому звонить, связываться с тем же Алексеем Константиновичем, спрашивать у него номера телефонов нужных канцелярий, управлений и министерств Княжества, чтобы потом звонить уже туда…

Что-то мне уже надоедало быть «большим начальником». Но, блин, и на хрен не пошлёшь – мой же институт, не чей-то ещё. «Своё – не казённое!». И никому больше, кроме меня самого не нужное.

Так что, сон отложился ещё часа на три, пока я все нужные звонки сделал и со всеми, с кем надо, всё порешал… потом Алина ещё позвонила, сказала, что в Питер вернулась и готова снова работать. Попросила ранее обещанные ноты и текст новой песни.

Пришлось из ванны вылезать, тащиться к компу, загружать в него сканы листов с нотами, отправлять их Алине на почту.

Не успел с этим закончить, как затрезвонил мессенджер, сообщая о запросе на установление связи. Ответил. Это Алина не удержалась и решила выплеснуть эмоции по поводу полученного текста: восторги её буквально переполняли.

Что ж, понимаю – самому мысль нравилась. Я, в этот раз решил дуэт с ней записать. И не какой-нибудь, а «Мой Рок-н-рол» Би-2, который они с Арбениной вместе пели. Голосов нам эти партии вытянуть хватит, об оркестре Алина договорится…

Вот только, излияния восторгов были не долгими. Глаза девочки стремительно круглели и наливались шоком. Нет, не от того, что я был из ванной – полотенце на бёдра намотать я не забыл, так что всё было прилично. На грани приличий, конечно, но черту не пересекало.

– Что с тобой?! Юр? – вылупившись, обеспокоенно спросила она.

– А что со мной? – недоумённо опустил я взгляд на своё тело и замер. А потом недоверчиво провёл по груди пальцем. По одной из множества розовых нитей, что пересекали её, плечи, живот, руки и шею. Нитей-следов, что остались от залеченных мной ран.

Нет, рубцов не было. Это не были шрамы. Это была просто свежая, розовая ещё кожа, лишённая малейшего загара. И их было заметно. Они не смывались.

– Эм… – даже не нашёлся я, что ей так сразу ответить. Прежде, я отошёл и повернулся лицом к ростовому зеркалу, в котором себя рассмотрел подробнее. – Хорррош… – непроизвольно протянул я и почесал в затылке, прикидывая, что переодеваться в ближайшее время, мне придётся так, чтобы даже случайно никому на глаза не попасться. Только лишних слухов и сплетен мне не хватало.

– Так, что с тобой случилось, Юр? – ещё более обеспокоенно спросила Алина. – Это опасно?

– Да как тебе сказать… – ещё раз почесал в затылке я. – Занятия по развитию Дара бывают болезненными… иногда, даже очень болезненными.

– Да что это такое-то?! – совсем разволновалась девочка.

– Ну… понимаешь… одна сложная техника… сработала не совсем так, как ожидалось… – начал что-то заплетать я.

– Эта «техника» называлась «Доминатрикс»? – опасно сузились глаза девочки. – Не думала, что тебе именно ТАКОЕ нравится…

– Тфу, блин, и ты туда же!.. – в расстройстве чуть было не сплюнул я на пол от расстройства.

– Но это ведь следы от плётки…

– Это следы от порезов! – не выдержал и прямо сказал я. – Я учусь высокоранговой технике «водного восстановления». Нельзя научиться заживлять раны, не получая их!