Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Да, диаметр трубы… сантиметров тридцать. То есть, «блочок» вылетает совсем не маленький! Иначе б я задолбался лишние кубометры из своей камеры выкидывать!

Главное было не прибить никого этими летающими кирпичами. А то ведь вес у них совсем не маленький! Череп только так проломит.

Для того и «наводчик» был.

Дело двигалось, «срок» «мотался».

Меня снова вернули в казарму. Директор, кстати, больше не вызывал. Видимо, решил не связываться пока с таким упёртым «ёжиком», как я, которого и не пнёшь толком, и давить себе дороже.

Подозреваю, что он ждёт, когда же я заебусь и сдамся. Останусь просто в казарме. Перестану лезть в карцер.

И он, кстати, имел на это все основания: в карцере-то не кормят! И нет физкультуры (ну, полноценной, с нормальными пробежками). Тренировки-то я, какие-никакие себе устраивал… когда вспоминал про них.

В общем, я худел и тощал. Работоспособность держалась на голой воле – телу требовались еда, солнце и воздух. И с этим ничего не поделаешь. Так что – да, рано или поздно, мне действительно станет невмоготу поддерживать такой темп, мне надоест, и я-таки сдамся.

Но, надеюсь… нет, не надеюсь, надежда – сука, рассчитываю на то, что этот момент настанет всё-таки не раньше экзамена.

Шесть итераций. Шесть повторений. Шесть «заездов» на карцер. И это место приобрело настоящий, нынешний свой вид. А я лежу в ванной-бассейне и наслаждаюсь тёплой водичкой.

Откуда она тут взялась, если был только один единственный «холодный» кран? Логично же – я нагрел. К сожалению, правда, не впрямую. Не знаю, пока, работает ли здесь такой способ, могут ли Одарённые Воды прямо управлять температурой и агрегатным состоянием вещества. И это один из тех десятков вопросов, которые я подготовил для следующей своей встречи с Екатериной Васильевной. На предыдущие два десятка она, кстати, пока я у неё в лазарете «гостил», мне ответила. Ответы на некоторые даже показала, как с тем полётом шара воды, например. Я очень много почерпнул из тех двух суток пребывания на «больничном». Настолько много, что теперь вот обдумываю, как бы туда снова «загреметь»?

Притом, что рушить собственными же руками созданный уголочек Рая не то, что не хотелось – рука не поднималась. Слишком много труда уже в эту комнату вложено, чтобы баловаться тут снова «пиротехникой».

Да, я начал рассказывать, как воду нагрел: просто – кавитацией. Что это такое? Это образование пузырьков в жидкости за счёт резкого изменения в каком-то из её мест давления. Она там, как бы, разрывается, образуя пустоту. Пузырёк. Который, затем, через какое-то малое время схлопывается. Взрывается. Но только не наружу, а вовнутрь…

Довольно путанное и корявое объяснение. Но, если объяснять нормально, у меня получится целая лекция. Точно так же, как и у тех, кто объяснял с экрана смартфона это явление мне. Толково объяснял. Но долго. А мне лениво. Кому интересно, тот сам найдёт и разберётся.

Скажу только, что на использовании этого явления, в мире писателя (да может, и в мире Княжича, просто я пока не знаю, так как отключён временно от Всесети) делают водонагреватели, которые считаются очень энергоэффективными, между прочим. Некоторые даже утверждают, что энергии они выделяют даже больше, чем потребляют, но это уже как-то слишком на сказки похоже.

У меня такой эффективности достигнуть пока не получилось. Но воду я нагрел. И нагревать научился.

Вот теперь и лежу в ней, отмокаю, наслаждаюсь… и думаю, как бы попасть в лазарет. Ведь, получается, к нынешнему моменту, всю ту теорию, что успел получить в прошлый свой заезд, я уже на практике отработал… худо-бедно. Нужна новая доза… Нужно больше теории!

Вот только, как туда попасть? Проблемка, однако.

* * *

Глава 16

* * *

Я не успел.

Не успел в лазарет заехать. Только-только решился-таки на членовредительство, настоящее, а не мнимое: то есть, собрался шарахнуть в казарме не аккуратненько в стеночку, а, как следует, так, чтобы самого разлетающимися булыжниками задело… и нельзя сказать, что это решение было лёгким! Всё ж, гарантий того, что полученные повреждения окажутся излечимы, нет никакой. А остаться инвалидом или помереть по собственной глупости мне совсем не хотелось.

Так вот, только-только я решился, собрался, собрал свои позвякивающие яйца в кулак, чтобы ка-а-ак жахнуть! И тут облом. Вместо прибытия утром Ротмистра Вазагова, перед светлыми очами которого я и собирался членовредиться, прибывает вызов от Директора в его кабинет. Да ещё и по полной парадной форме одежды. Даже с кортиком на поясе и тремя «соплями» урядника поперёк золотого офицерского погона без звезд.

Откуда и, что за «сопли»? Ну, в войсках так иногда галунные нашивки младшего командного состава называют. В войсках РФ – это ефрейторские, младше-сержантские и сержантские знаки отличия: одна, две и три полоски соответственно. В войсках РИ – это так же ефрейторская одна «сопля», младшего урядника (или младшего унтер-офицера) – две «сопли» и старшего урядника (или старшего унтер-офицера) – три «сопли».

На моём погоне было три.

Нет, это не значило, что меня разжаловали из офицерского звания в унтер-офицерское, нет, ничего подобного… а жаль. Я б совершенно не расстроился.

Это значило только то, что такие нашивки являлись «внутренними» Лицейскими званиями. Ведь, напомню: «общество, не имеющее цветовой дифференциации штанов»… ну, в общем, понятно. Если у Лицеистов нет своих собственных знаков отличия, которыми можно было бы понтануться перед другими Лицеистами, то теряется изрядная доля мотивации к учёбе и службе… как в современных писателю школах, например, и происходит. Там ведь все ученики формально равны, и им, поэтому, совершенно насрать на учёбу. Все ж знают, что их однохренственно выпустят с аттестатом… Хм, ну это я отвлёкся на наболевшее… Хотя, почему нет? Если б среди учеников школ, в соответствии с их прилежанием и успеваемостью ввели какие-нибудь специальные нашивки для постоянного ношения на форме, могло бы это способствовать поднятию мотивации, а? Интересная же идея… надо будет в своей школе директору предложить… или сразу председателю комитета образования…

Так, ладно, я не об этом. В общем, внутренние Лицейские звания. Действующие внутри курса.

Так как я занял место заместителя командира взвода, мне положены были три полоски. Если б был командиром отделения – две. Ефрейтора давали просто за отличия в учёбе.

Всё, как в привычных писателю военных училищах, там тоже – на курсантский погон солдатское внутри-курсовое звание лепят: ефрейтор, младший сержант и сержант. Старший у них там есть или нет, не помню. Но эти три – точно есть.

Так же и тут.

Было, правда здесь и ещё одно звание: одна широкая поперечная галунная полоса – вахмистр. Но, такое звание только на втором курсе можно получить. И он там всего один на роту. В отсутствии настоящих офицеров, командует этой ротой. На всех поверках и построениях водит.

Так вот, не знаю почему, но за моё достаточно недолгое нахождение на должности, внутрилицейское звание командир мне успел в личном деле пробить. И я с того момента стал не просто Лицеист Долгорукий, а Лицеист старший урядник Долгорукий. Звучит, как для моего уха, коряво, но здесь уважение вызывает. Всё ж, в нашей роте таких всего пятеро, считая меня. По одному на три взвода. И два в нашем. Я, и мой предшественник на должности.

Понятия не имею, почему меня, после всех, получается, уже семи моих залётов в карцер, ещё не разжаловали обратно в простые Лицеисты, тем более, что и взводом в моё отсутствие другой человек рулит (тот самый – пятый старший урядник, тот, кого я сместил), но факт – велено было явиться в полном облачении. С соответствующими погонами.

Этот вызов сбил меня с толку. Да и с настроя. Членовредиться расхотелось. Я это дело тут же, облегчённо выдохнув, на «как-нибудь потом» отложил. Всё ж, подставляться под увечье – не самое приятное дело. Так что, решил сначала сходить, узнать, чего там такое случилось.

Сходил.

Только успел представиться, докладывая, что прибыл, как был остановлен жестом и получил короткое указание от полковника: «Следовать за ним. Молча».

Да, кстати, забыл отметить, что не только я был при параде. Полковник тоже блистал мундиром, погонами, эполетами, орденами и золочёной рукояткой сабли на золочёной перевязи.

Я ещё тогда успел подумать: «Это „ЖЖЖ“ не с проста!». И, в дальнейшем оказался прав. Совсем не с проста!

Но вздохнул и последовал.

К выходу из административного здания, туда, где уже ждала тонированная в хлам крутая чёрная машина, номеров которой я разглядеть не успел – мы уже загрузились в неё. На заднее сиденье.

Совсем не пустое заднее сиденье. На котором, возле противоположной двери, примостилась одна хорошо известная мне особа. Отзывающаяся на имя Мари. Или Мэри.

И она тоже была в парадной форме.

Полковник велел залезать мне, залез сам, дверь закрылась и последовала короткая команда водителю: «Трогай!». Тот кивнул, и машина поехала.

Ехать пришлось недолго. Не больше сорока минут. Что и не удивительно, с учётом того, на каких скоростях гнал наш дикий водила. Спидометра с заднего сидения было не видно, но, если судить по моим ощущениям и тому, как всё мелькало за окнами, ниже двухсот стрелка на нём, должно быть, редко опускалась. Даже ещё подуматься успело: хватит ли моих нынешних навыков и способностей, чтобы выжить в случае ДТП на такой скорости? Полковник-то явно выживет. Возможно, что даже мундир не запачкает. А я? Выживу ли?

* * *

Полигон. Всё это время, мы, оказывается, ехали на полигон. Типичнейший военный полигон! То есть: лес, лес, лес, пара шлагбаумов, пара КПП… стоящих посреди леса, одна длинная дорога (правда, в отличие от привычных мне по миру писателя, грунтовок, асфальтированная), кончающаяся бетонным сооружением с наблюдательной вышкой на нём. Большим, чистым, новым и солидным трёхэтажным сооружением.

Если б тут были ещё плакаты с порядком выполнения нормативов и ТТХ вооружений, принял бы это место за войсковое стрельбище. Но нет, плакатов тут не было. Вообще никаких не было. А вот «стрелковый» рубеж был. Хороший такой, классический, с земляным валом и даже окопом в этом валу.

Ещё тут имелась отдельная асфальтированная стоянка для машин, заглубленная и защищённая специальной трёхметровой бетонной стеной со стороны «стрельбища», что наводило на определённые мысли.

На стоянке уже находились три похожих на привезшую нас машины. И, пожалуй, даже больше, чем просто похожих – буквально, сестёр-близнецов: одной и той же фирмы (или завода) производителя с достаточно загадочным для меня логотипом в виде архаичной «завитой» надписи, повёрнутой на сорок пять градусов вверх, гласившей «Руссо-Балт»; точно так же тонированные в хлам, точно такие же – чёрные, роскошные, чистые и блестящие.

Даже номера были похожи: «АА 001 К». Только Гербы на этих номерах, в том месте, где на обычных, числовое обозначение региона идёт, были разные… Крупные, яркие и очень знакомые.

Московский, Югорский и Рязанский.

Такие номера с такими Гербами могли означать только одно: это личные Княжеские «жоповозки». Об этом чётко говорили цифры и буква «К». У машин, что других членов Княжеских семей возят, циферки уже другие. А у тех, на которых Княжьи люди ездят, не входящие в Семью, буквы «К» нет. Там, вместо неё, какая-нибудь другая находится, в зависимости от того, в какую службу или категорию пассажир входит. Там достаточно замороченная система, я её всю уже и не помню.

Князь Рязанский, Князь Югорский и Князь Московский… Друг Семьи, Тесть и отец. Три Богатыря.

Круглым идиотом надо быть, чтобы не понять, куда же и зачем меня привезли. Экзамен…

Перенесли, значит, его на полторы недели раньше ранее намеченного срока, заразы! Опять, блин, нежданчик! Дадут мне, вообще, расслабиться, когда-нибудь? Пройдёт хоть что-то по плану⁈

* * *

Глава 17

* * *

Встреча с отцом прошла… скованно. Совсем не так, как у Мари с её батей. Она-то своему папке сразу, с разбега в руки прыгнула, как только увидела его, выходящим из дверей того единственного здания на полигоне. Тот её поймал, как пушинку, закружил вокруг себя, обнял, осторожно на землю опустил и по волосам погладил. А она, как вцепилась в его руку, так и не отпускала, щекой к плечу прижалась и защебетала, защебетала…

Они так вдвоём в сторону, в направлении леса, от нас всех оставшихся и ушли прогуливаться. Ведь, до начала экзамена, как я понимаю, ещё время было – Император-то ещё не приехал.

Нас с отцом тоже деликатно оставили одних. Булгаков с отцом за руку поздоровался, кивнул на меня и ушёл вместе с Никитой Петровичем Рязанским – третьим из прибывших сюда Князей, куда-то внутрь здания.

А мы остались. Стоять друг напротив друга. В пяти метрах друг от друга. Чуть бычиться и смотреть друг на друга.

По комплекции я почти догнал его. Хм, должно быть, со стороны это смотрелось чудно – настолько мы с ним были внешне похожи. Что строением тела, что, чертами лица. Да даже хмурились мы сейчас с ним почти одинаково. Единственное, что у него борода ещё с усами есть, а у меня пока не растёт ещё. Так, лёгкий пушок над верхней губой пробивается.

– Отец, – первым нарушил молчание, становившееся уже почти неприличным.

– Сын, – точно так же, с той же скованностью и неловкостью в голосе, что и у меня, ответил он. И… разговор снова увял. Не знал я, что можно ему сказать. А он, видимо, не знал, что сказать мне.

– А…

– А… – одновременно что-то попытались всё ж произнести и одновременно прервались.

Жалею иногда, что в жизни нет полосы прокрутки, и такие вот тяжёлые неловкие моменты нельзя промотать. Хотя, нет, вру – не жалею.

Но мы простояли так с ним почти пять минут, прежде чем, повисшую паузу прервал звук приближающейся по дороге машины. Мы с отцом оба повернулись в ту сторону с преувеличенным вниманием. Обоим хотелось свой неловкий момент побыстрее замять.

Машина подъехала не сразу. Далеко не сразу. Лес же, не город – любую технику издалека слышно. Больше минуты пришлось ждать. Но, когда очередная чёрная тонированная «VIP-жоповозка» показалась-таки из-за поворота, и стало возможным разглядеть цвета Герба на номере, мы с отцом как-то, странным образом, уже стояли плечом к плечу.

Как-то это так естественно и само собой получилось, всё ж, неловкость неловкостью, а перед внешней угрозой Род должен выступать единым фронтом, какие бы разногласия внутри не зрели.

Герб Князя Тверского Семёна Константиновича.

И если бы только его. Машина была не одна. За ним ехали ещё две: с Гербом Ивана Константиновича Белозерского – Князя Новгородского и с Гербом Дмитрия Даниловича Холмског – Князя Псковского.

Не самые дружественные нам, Долгоруким, гости. С Новгородом, Тверью и Псковом у Москвы всю дорогу сложные отношения были. И до открытых усобиц доходило, которые приходилось лично Царю гасить.

Три Князя. Три Богатыря.

И нас тут трое. Имеется в виду – Богатырей. Отец и два его друга-союзника. Такая мелочь, как я или Мари, тут даже не рассматривается. Дойди дело до драки, сметут нас, как пыль с доски, и не заметят. Причём, не факт ещё, что условные «враги» сметут, а не союзная атака. Слишком уж неравные «весовые категории». Даже сравнивать глупо Юнаков с Богатырями. Для них мы не крепче Бездарей. О силе и речи не идёт.

Умом я это понимал. Понимал, что мне за отца прятаться надо, а не рядом с ним «плечом к плечу» стоять – стоялка ещё не выросла. Но, это умом. А вот сердцем… тем, что осталось от настоящего Юры.

В общем, стояли мы с отцом рядом и вместе. Вместе встречали гостей, если и званых, то точно не нами. Ну не верю я, что Пётр Андреевич сам бы пригласил на экзамен своего сына ТАКИХ экзаменаторов! Не верю. Отец Белозёрского на дух не переносит!

Машины припарковались на стоянке, выпустили наружу своих пассажиров: тех самых, вышеназванных Князей, чьи Гербы на номерах красовались. Да только не одних.

Остатки Юры во мне буквально взвыли, когда из машины, в след за отцом ещё и Максим Тверской вышел.

Дальше была немая сцена. Немая сцена стояния двух «стенок» лицами к лицам. Не могу сказать «друг напротив друга», так как никакой дружбой тут и не пахло. Скорее уж, искры пролетали.

Откуда «стенки» взялись? Так на звук подъезжающих автомобилей и Никита Рязанский с Фёдором Борятинским подойти успели, встав справа и слева от нас с отцом.

А вот Максима его отец себе за спину задвинул. Не досталось ему «почётного» места в этой сцене.

Кстати, за Белозёрским тоже какой-то отрок стоял. Но я его ни в лицо, ни по имени не знал – говорю же: если с Тверскими Долгорукие ещё как-то общались, то вот с Белозёрскими вовсе никак. Не мог я этого паренька раньше видеть.

Стояние было молчаливым. Видимо, все приехавшие отлично знали, зачем и куда они приехали. Нечего было обсуждать. А обмениваться колкостями… ну, тут же не японцы или, прости Господи, европейцы – это те языком почесать любят, соревнуясь, кто кого больнее укусит. Тут Богатыри Русские стоят. Эти предпочитают бить молча. К чему слова, если всё решит драка? А, если драки не будет, то и тем более – к чему трепаться, впустую воздух сотрясая? Взгляд всё и так скажет.

Вот и молчали.

Булгаков, кстати, как ушёл в здание, «сдав» нас с Мари на руки родителям, так наружу носа и не казал.

Что ж, я его понимаю: он, хоть и Княжич, но ведь не Князь! И Пестун рядом с Богатырями тоже не смотрится. Да, пусть он – Директор Лицея – кочка не маленькая в Империи, но встревать в противостояние аж шести Князей… Тем более, каким-либо боком на чью-то сторону становиться – не самоубийца он. И должностью своей, думаю, дорожит.

Не знаю, сколько мы так стояли. Может, пять минут. Может – десять. Может, минуту. Не могу сказать. Не было там возможности посмотреть на часы. Нельзя там было отводить взгляд. Отвести – значило проиграть. Там моргнуть-то лишний раз было стрёмно!

Закончилось всё единомоментно. Когда со стороны дороги послышался новый звук едущих машин.

– Император! – пискнул из-за спины отца Максим Тверской. Иначе я не могу назвать прозвучавший его сдавленный голос. Почему он? Почему Максим? Ну так, он был тем, кто мог взгляд отводить. Он и головой вертеть мог. Он же ЗА спиной у отца стоял, а не как я – рядом с ним в центре нашего строя. Напротив меня, кстати, в результате этого построения Холмский оказался. И, хоть рядом со мной ещё Борятинский стоял, Холмский взглядом именно меня задавить пытался, а не Фёдора Ювановича.

И, самое интересное, я этот его взгляд удержал. Выдюжил.

Хотя, после того, как я отцов взгляд выдержать умудрился… до того, как он меня конкретно пиздить не начал, то уж какой-то там Холмский…

Не важно.

Максим пискнул про Императора, и «стенки» начали медленно… раздвигаться? Ну, пожалуй, это слово лучше подойдёт для описания действия, так как взглядов-то никто не опустил и не отпустил. Но, в результате, обе стенки, к моменту выхода Императора из передней подъехавшей машины, оказались по разные стороны от него. И головы к нему повернули совершенно синхронно.

Блин, странная сцена! Она показалась бы мне смешной или сюрреалистичной, если бы я её со стороны наблюдал или мне рассказал бы кто её, описал бы. Но я в ней непосредственное участие принимал!

– Становись! Равняйсь! Смирно! – прогаркал команды, непонятно когда успевший объявиться Булгаков. И самое интересное, что все присутствующие эти команды выполнили. В том числе и я. И Максим Тверской, и Мари Борятинская, и тот пацан, который с Белозёрским приехал.

Занятное получилось построение: справа трое Князей, слева, напротив них ещё трое Князей, посередине, верхней планкой буквы «П» к ним – полковник, я, Мари, Максим и тот парень. И ровно напротив нас – Император. А за его спиной уже вся остальная его свита, что приехала за ним следом ещё на семи или восьми машинах.

И по стойке «Смирно» вытянулись все, кроме Императора. Он просто остановился.

Булгаков, промаршировал к Императору, остановился перед ним за три шага и принялся громко и чётко рапортовать.

– Ваше Императорское Величество! Личный состав Лицеистов для прохождения экзамена прибыл! Личный состав проверяющей комиссии построен! Доложил Директор Царско-Сельского Императорского Лицея полковник Булгаков!

Такой порядок построения и такой доклад были для меня странными. Непонятными. Даже нелогичными. И, главная нелогичность: какого хрена, командует и производит доклад ПОЛКОВНИК⁈ Тут шесть Князей, блин! У каждого из которых, насколько я понимал, звание и чин не ниже генеральского. Полковник генералами командует⁈ Это как вообще?

Видимо, я чего-то в здешних порядках, всё ещё не знаю и не понимаю. Ну, да на мои личные действия это, всё равно, никак не влияет – я всяко ниже по званию, чем генерал или полковник. Моё дело, в этой ситуации, выполнять команды и стоять смирно, не привлекая к себе лишнего внимания.

– Вольно, – выслушав рапорт, бросил короткую команду Император. – Приступайте.

Полковник развернулся на месте, гаркнул, дублируя команду.

– Вольно! – всем остальным. После чего народ отмер и зашевелился.

Булгаков бегом вернулся к нам и погнал нас в сторону бетонированной площадки перед бетонным зданием. Князья отмерли и неторопливо присоединились к свите Императора, мгновенно оттерев от него всех остальных.

И теперь это выглядело правильно, в отличии от того, что было минутой ранее.

Борис Иванович из Рода Рюриковичей, Царь-Император Всероссийский. Именно Царь-Император, тут нет ошибки. Именно так звучит его здешний титул. Просто, для краткости, обычно называли только вторую часть. Но это не означает, что первой нет. Или, что она не важна.

Так-то понятно, что полный титул его ещё длиннее, но я, к стыду своему, так и не озаботился его худо-бедно выучить. Он несколько строк занимает.

В общем, Император Борис Иванович выглядел… обычно. Высокий, но не выше Петра Андреевича, широкоплечий, но не массивный, в отличии от того же Петра Долгорукого, который, вроде бы тоже Рюрикович по Роду, светловолосый, голубоглазый и светлобородый.

Одет он был в военный мундир. Вот только на этом мундире не было ни погон, ни эполет, ни каких бы то ни было наград или значков. Даже обязательный к ношению знак Ранга Одарённого отсутствовал. И, если бы я не видел раньше этого человека на видео из Всесети и фотографиях в учебниках, то, наверное, и не понял бы, что это именно он – Император.

По одежде не понял бы. А вот по ощущению от него, по тому впечатлению, которое он производил одним своим присутствием, пожалуй, сложно было ошибиться. Ведь, если отец ощущался и воспринимался, как огромный давящий утёс, мощный и несокрушимый, то этот человек был буквально огромной грозовой тучей, что закрывает сразу всё небо. Которая не грохочет, о в совершенно любой момент может вдарить яркой ветвистой молнией. Туча, под которой даже ветер стихает в ожидании…

При этом, если судить по лицу, Борис Иванович был спокоен и умиротворён. Каков же он, тогда, в гневе⁈ Думаю, что не отел бы это проверять.

Не важно. В конце концов, есть он тут или нет, это ничего для меня не меняет. Экзаменационная программа определена и давно мне известна: поразить движущуюся одиночную цель на трёх сотнях метров, сбить три тарелки в воздухе, сломать стену и выдержать пулю.

Не то, чтобы я был так уж самоуверен, но стену уже ломал, стреляю своей водой неплохо, как на дальность, так и на скорость, а пуля… ну, не должно же это быть сложнее, чем выдержать взрыв, выносящий стальную дверь из гранитной стены? Правда ведь?

Надо только сосредоточиться на задаче и не позволять сбивать себя с настроя всяким левым херам, вроде того же Максима, который, стоя рядом со мной, уже начал меня провоцировать.

– Долгорукий? А разве на этот полигон пускают Бездарей? – толкнул он меня локтем и тихо попытался поддеть привычным для себя способом. Вот только привычной реакции не дождался. Вообще никакой не дождался. Я его просто проигнорировал.

Вместо дурацкой пикировки, я был сосредоточен на том, чтобы почувствовать Воду. Ведь до меня только теперь дошло, что мы в лесу. Точнее, в середине огромной просеки, проделанной в этом лесу, шириной в полкилометра и длиной, теряющейся где-то возле горизонта. Такое пространство, пожалуй, с некоторыми допущениями и упрощениями, свободно можно и чистым полем назвать!

Чистым, аккуратно выкошенным полем.

Где тут брать воду для применения Дара⁈

Да – кое-какой запас у меня имелся на теле. Я ведь не изменял своей привычке постоянно носить под одеждой водяной покров. Но это, максимум, пара литров. На что-то серьёзное её точно не хватит – один-два слабых «Водных кулака», не больше.

Так что, не до всяких глупых малолеток мне было. Мне проблему надо решать. И решать быстро. Я даже нервничать начал от осознания её масштабов. И, возможно, побледнел. Чем, видимо, приободрил Максика. Из-за чего он победно заулыбался.

– Приятно будет пронаблюдать, за твоим позором перед лицом самого Императора. За тем, как тебя выгонят… второй раз! – решил закрепить результат и уколоть меня побольнее он. Ну, насколько он понимал, конечно же.

– Эх, твои бы слова, да Богу в уши… – пробормотал я расстроено. Уколоть ему меня всё-таки получилось. Правда, совсем не в том смысле, каком он собирался. Ведь я был бы очень даже не против, если бы меня выгнали за «бездарность» прямо сейчас, прямо отсюда. Вот только, к сожалению, такой вариант был невозможен – Дар у меня есть. И это задокументированный факт. Сдам я нынешний экзамен или провалю, решительно никакой роли играть не будет: вернуться к прежней свободной и беззаботной жизни всё равно не получится. Всё равно будет Лицей, всё равно будут погоны, всё равно будет служба… – К сожалению, это невозможно, – пробормотал я в слух. Но не Максиму, а самому себе.

Максим услышал. Максим оценил выражение моего лица. Максим отодвинулся от меня настолько, насколько позволяло построение.

– Странный ты какой-то сегодня… – произнёс он. На чём посчитал возможным наш разговор закончить. – Ну тебя…

А я уже и забыл о нём. Вода! Вопрос, где её взять в достаточном количестве?

Вариантов ответа на этот вопрос, в целом, было только три: водопровод, идущий к зданию, какой-либо природный источник поблизости, и воздух, точнее, атмосферная влага.

Первый вариант, к сожалению, отпал довольно быстро: ведь, сколько бы я не пытался нащупать водопровод под землёй своим вниманием, отклика всё равно не получал. Создавалось полное впечатление, что водопровода здесь вообще не было. И это расстраивало. Но звучало логично: мы очень-очень далеко в лесу, откуда тут вообще этот водопровод тащить? Да и зачем? Кто его обслуживать будет? Проще ведь гораздо, как и продукты питания для работающей здесь смены, воду просто привозить машинами. Одной стандартной «водовозки» в неделю должно с запасом хватать на все нужды несущих здесь службу людей.

И, в подтверждение этой гипотезе, мне удалось нащупать в здании довольно большой водный резервуар, куба на три-четыре. Ну и ещё несколько резервуарчиков поменьше: от полулитра до двадцатилитровой ёмкости – скорее всего, умывальника.

Вытянуть воду из них… было, пожалуй, осуществимо. Однако, провернуть это незаметно не получилось бы. А привлекать внимание к себе до начала экзамена не хотелось.

Поэтому, я решил перейти, пока к проверке следующих вариантов, впрочем, не став на отрез отказываться и от этого.

Взрослые нас пока не трогали. Обслуживающий персонал суетился, бегал, что-то проверял, что-то организовывал. Свита Императора выбирала себе места поудобнее. Сам Император вместе с Князьями, поднялись наверх, на вышку и сейчас о чем-то беседовали. Ну и заодно «перекусывали», чем Бог послал. Не сомневаюсь, что «поляна» там была для высших лиц государства накрыта по высшему уровню. Какое ж мероприятие без хорошей «поляны»? Оно ведь, на голодный желудок-то и смотреть не интересно.

Да и, как старая мудрость гласит: «Коли доктор сыт, так и больному легче». Чай, перекусят проверяющие, насытятся – подобреют. А, если ж ещё и пригубят малёхо – совсем хорошо всем будет.

В общем, время у меня ещё пока было. И терять его зазря я не собирался.

Второй вариант – тот, что с источниками в ближайшей округе, оказался ещё менее перспективным. Сушь вокруг. Ни речки, ни ручейка, ни даже болотца в радиусе моей чувствительности.

Если поднапрячься, правда, где-то глубоко внизу, в десятке метров под нами, слабый отклик давали, как я понял, грунтовые воды. И, в теории, опять же, если очень-очень поднапрячься, то можно и их вывести на поверхность, протащив тонким ключиком через всю толщу породы.

Но делать это здесь, посреди малого плаца для построений, разрушая бетон под ногами – не самая лучшая идея. Хотя, работники УТК (учебно-тренировочного комплекса) этого полигона, пожалуй, наверное, не были бы против такой вот модернизации места их службы: свой родник под самым боком – это всегда плюс. Его ведь можно облагородить, в трубу загнать и пользоваться…

Оставался третий вариант – атмосферная влага. И он казался мне наиболее перспективным. Тем более, что и погода способствовала: на небе сегодня была хмарь. Солнце из-за низких осенних ноябрьских туч не показывалось. И температура была плюсовой. Совсем немного, конечно, градусов пять-шесть выше нуля, но, всё равно, плюсовой.

Хм? А не это ли стало причиной переноса экзамена? Ведь, ноябрь к концу близится. Мороз уже бил, и не единожды. Нынешняя плюсовая «мерзость» была довольно редким исключением, а не правилом. А с началом декабря и такие исключения останутся в прошлом. Что мне, Воднику, значительно использование моего Дара на открытой площадке усложнило бы. Может быть, это не попытка меня подъебать, сократив доступное время на подготовку, а наоборот – протягивание руки помощи? И даже подыгрывание? Хм. Интересная мысль. Пожалуй, не стоит от неё отказываться.

Но, вернёмся к атмосферной влаге: в окружающем воздухе её было предостаточно. Она буквально сама оседала на шеках и одежде. Не дождевыми пока каплями, но мелкой моросью.

Хм? А ведь, когда выходил из машины, не было этой мороси. И, вроде бы, пока строились и шли к плацу, тоже не было. А вот сейчас, когда я всерьёз начал тянуться к окружающей атмосферной влаге, появилась. Не закономерность ли?

Так, глядишь, я и дождь вызывать научусь! Буду шаманом в диких пустынных деревнях глубинной Африки подрабатывать за связку бананов и пару кокосов… в день.

Ладно, мечты в сторону. А вот морось – это хорошо. Это очень хорошо. Это вода, которую можно быстро и легко забрать. И этим надо пользоваться, пока она не прекратилась. Чем я и занялся, активно усиленно наращивая слой моего водного покрова. И плевать, что он становился настолько толстым, что под одеждой уже не помещался. Плевать – пусть и одежда промокает, становясь дополнительным резервуаром-хранилещем!