Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Но… повторюсь, это не главное. Ну, что мне может Директор сделать? В карцер посадить? Не смешно даже. А перед Белозёрским-старшим отец заступится. Ему, как уже говорилось, только повод дай Новгороду в глотку вцепиться… а тут его ещё и Борятинский поддержит, так как его дочь затронута и его Слово о помолвке чуть не было нарушено.

Так что, нет. Не в этом главное дело. Главное: Екатерина Васильевна – Водник высокого Ранга, потенциальный мой Учитель! И я не собираюсь терять такой бесценный шанс, какой она мне вот этим вот «долгом» предоставляет. Шанс не на её тело, а на её знания!

Я не я буду, если не совершу всё возможное… и невозможное, чтобы этот шанс не упустить!

Поэтому, я и стою сейчас на балконе, собираясь с духом. А на телефоне, которым я недавно «остужал» лоб, сообщение в мессенджере от Алины, о том, что у неё всё готово… можно запускать «петлю»…

Что ж, решил, надо делать. Иначе, не фиг было трепаться и человека напрягать.

«Вот смеху будет, если „петля“ именно сегодня и не сработает! И я самым глупейшим образом, с нихрена, на ровном месте, как бесхребетный южный кореец самоубьюсь из-за грёбаного экзамена!» – пришла последняя мысль, прежде, чем я присел и изо всех своих сил оттолкнулся от пола ногами, взлетая над перилами-ограждением балкона…

* * *

Глава 36

* * *

Я оттолкнулся ногами от пола, что есть сил и прыгнул вверх. Насколько смог вверх. А мог я, теперь, с учётом усиления от «покрова», ого-го как! С места, сразу метров на пять или шесть удалось подняться только за счёт силы прыжка. И это уже было круто! Аж, сам впечатлился.

Ещё круче было то, что это балкон четвёртого этажа – то есть, под ним ещё около десяти метров, может, чуть больше. В общей сумме, уже пятнадцать. В высшей точке траектории – короткие мгновения потрясающего чувства невесомость, зависания и…тут же ноги нащупывают опору – плоскую «ступеньку» из очень сильно сжатой воды. Сила тяжести тянет вниз, ноги подгибаются в коленях, словно бы готовятся к новому прыжку… хотя, почему же «словно»? Именно к нему они и готовятся! Только с одним нюансом: опора под ногами взрывается.

«Искусство – это взрыв!» – как говорил Дэйдара-сэмпай. И взрыв получился мощный. Гораздо мощнее, чем тогда в карцере. Но и «покров» на моём теле тоже был теперь не чета тому – гораздо крепче и толще. Причём, не только «стихийный покров» на мне был, но и тот обычный, который ещё «волевым» иногда здесь называют. Его нам начали преподавать на уроках медитации ещё на прошлой неделе. И он действительно, в сравнении с «покровом стихии» был намного проще в исполнении. Не то, чтобы я прям так уж виртуозно научился им владеть, или в совершенстве освоил, но кое-что уже получалось, так что, в таком ответственном деле, как самоубийство, я решил не пренебрегать даже такими «мелочами».

Мощный взрыв под способными его выдержать ногами – что это, как не трамплин?

Пожалуй, взрыв получился даже излишне мощным – перегрузка от такого большого и резкого ускорения получилась слишком сильная. Не настолько, чтобы меня уже убить, но достаточно, чтобы я почувствовал боль и серьёзный дискомфорт. Следующую «ступеньку», ориентируясь по этим ощущениям, я сделал несколько менее сжатой, «отрегулировал мощность».

Да – именно следующую. Не мог же я остановиться после всего одной? Меня забросило, пока ещё только метров на семьдесят вверх – для надёжной, гарантированной смерти этого критически мало. Я ведь не собираюсь страдать и мучиться перед смертью. Тем более, я сегодня, не планирую выживать, становясь инвалидом. Нет! Меня интересует только быстрая и по возможности безболезненная отправка в «петлю». Поэтому, ещё! Ещё, ещё и ещё!

Заодно отработаю новую, очень важную и нужную технику быстрого передвижения. Ведь, как я уже успел понять за свою недолгую жизнь в этом мире: скорость и высокая мобильность – это огромное преимущество в бою с Одарёнными разных Стихий. В целом-то, только за счёт них я до сих пор и выживал. За счёт скорости, мобильности и реакции. А Водники – это не самые скоростные бойцы из Стихийников. Воздушники, как говорят, на порядки быстрее и мобильнее. Они способны летать. Вот смог бы я победить того Ратника возле ресторана, если бы он догадался взлететь в небо?

Не факт, что я бы в него даже из пистолета смог бы попасть, так как стрельба в горизонтальной плоскости очень сильно отличается от стрельбы под большим углом – там совершенно другие коэффициенты и поправки для траектории пули надо вводить. Причём, заранее, до боя это пристреливается и подбирается. В бою уже поздно. Там на автомате всё делаться уже должно, а на тридцати-сорока метрах, отклонение даже в пару угловых секунд, это уже серьёзно.

И это пистолет. А убил-то я его ножом! То есть, только добравшись на дистанцию прямого рукопашного контакта. А, если бы он взлетел? Мне бы осталось только метаться, как перепуганной крысе, пытаясь увернуться от всех тех «лезвий», «серпов», «стрел» и «пик», которыми бы он меня щедрой рукой осыпал оттуда, с совершенно недосягаемой для меня высоты.

Понятно, что случись такое в настоящем бою, то я бы не стал, как идиот торчать на открытом пространстве, а сразу кинулся бы в укрытие. Ведь, укрывшись в здании и дразня его появлениями в окнах, я имел бы шанс попытаться как-то его спровоцировать и подманить… но это всё уже частности. Частности конкретного боя. Сейчас же речь о принципе. О принципиальной возможности достать такого вот гада и в небе, не только на земле.

Взрыв, ещё взрыв. Ещё, ещё и ещё. Не отвлекаться, не задумываться. Просто разгоняться и набирать высоту.

«Высотник» на руке уже показывает четыреста. Ещё, ещё и ещё… Шестьсот. Девятьсот, тысяча! Мало!

Ещё, ещё и ещё! Две тысячи! Три! Три с половиной… Четыре. Достаточно. Выше уже могут быть серьёзные проблемы с дыханием. Там совершенно иное снаряжение требуется.

Я оттолкнулся от одной опоры, прыгнул к другой. Наступил на третью и устроил её подрыв. В воздухе извернулся и встретил следующую ногами. Снова подрыв и прыжок… Только, всё это уже не строго вверх из высшей точки траектории к следующей высшей точке траектории, а в горизонтальной плоскости. Когда нужная высота уже набрана, то можно отработать и, так сказать, «3D-маневрирование». Где, как не в небе его отрабатывать? Там, где нет препятствий, углов, столбов, деревьев, о которые можно случайно удариться или споткнуться во время прыжка.

Что ж, удобно. Пожалуй, стоит этот приём «сохранить» в своём арсенале и в будущем выделить время на его отработку. А пока… пока я запыхался. Это ведь небо! И я, пока поднимался сюда, сделал не меньше пяти десятков прыжков подряд, почти без отдыха. А уже здесь, не переставал двигаться ни на секунду, иначе бы просто упал.

Я запыхался… значит, пора остановиться и перевести дыхание!

Я раскинул руки и ноги в стороны, согнул колени и локти, прогнулся в спине, принимая основную «нейтральную» позу для контролируемого стабилизированного снижения, набирая скорость и устремляясь к земле…

Рано! В обе стороны от меня, за моими плечами раскинулись два красивых самолётных крыла из спрессованной воды. Точно таких же, как и в прошлый раз, когда я падал из взорванного в воздухе самолёта. Влаги для их формирования в окружающем пространстве хватало, так что не пришлось даже тратить на них запас из «стихийного водяного покрова», окружавшего моё тело.

Крылья и хвост. А ещё корпус, который это всё соединил. Падение вниз тут же сменилось быстрым набором скорости в горизонтальной плоскости. Я буквально рванул с места вперёд. Я полетел… Именно! Я уже летел, а не падал. И это было такое неповторимое ощущение, непередаваемое словами. Чувство полёта…

Можно было бы поэкспериментировать и создать себе «крылья ангела» или орла. В принципе, могло бы даже и получиться. С той лишь загвоздкой, что я не потратил достаточного времени на изучение их аэродинамических свойств, чтобы не допустить ошибок при их воплощении. Да и в целом: маховый полёт имеет гораздо более сложную описательную модель, чем планирующий. И это ещё не говоря о практическом воплощении этой модели. Управляться с таким «девайсом» было бы крайне трудно…

Кстати, вспомнился ангел, или дракон, или грифон – все эти летающие СКАЗОЧНЫЕ существа, у которых крылья отделены от передних конечностей и вынесены выше плеч. Да ещё и центр тяжести тела сдвинут заметно вниз, относительно оси, образуемой крыльями. Модель описывающая аэродинамику их полёта кратно сложнее модели, созданной для птиц. Я вообще не уверен, существует ли такая модель. Другими словами – способны ли эти существа летать в принципе? Если только крылья не крепятся к телу на всю длину спины. То есть, не точечно в районе лопаток, а в длину: от поясницы до самой шеи.

Расположение их крепления в районе поясницы, как в том же «High School DxD» вроде бы решает проблему центровки, но создаёт другую: чрезвычайно высокая нагрузка на спину. Ведь лететь можно будет только выпрямившись. А вы попробуйте представить себе, что вы лежите животом на перекладине турника, Попытайтесь теперь выпрямиться. Получилось? И корпус параллельно земле и ноги? Какие вы умницы! А теперь замрите в этом положении и продержитесь хотя бы секунд десять, а лучше минуту. Теперь вы понимаете, о чём я, да?

И это, ещё не говоря о том, что у птиц есть ещё и ярко выраженный хвост есть, при помощи которого они своим полётом управляют. Хвостом, а не крыльями.

У ангелов такого полезного девайса не предусмотрено. Только у демонов. Вот у тех с полётной конфигурацией проблем вообще нет, у них – всё правильно: и крепление крыльев от шеи до задницы, и хвост для управления, и рога на голове для лучшей балансировки и создания противовеса хвосту. В то, что летают демоны, я, теперь, когда сам более-менее освоился в воздухе, поверить могу легко (вопрос будет только в их весе и соответствующем ему размахе крыльев), а вот ангелы… нет, у них крылья явно для чего-то совершенно другого предназначены, а не для полёта.

Я это к чему? К тому, что прямо в воздухе, во время полёта, додумывал, доделывал и исправлял свою полётную конфигурацию.

Например, сначала крылья у меня были за спиной, выше уровня плеч. Хвост с его лопастями крепился к ногам и ими же управлялся.

Но такая конфигурация хороша на рывок. На короткий полёт. Пять-десять-двадцать секунд. Когда ты максимально собран, мобилизован и напряжён. Для сколько-нибудь долгого нахождения в воздухе она не годится: устаёт спина, устают ноги, устают висеть плетями руки. Дельтапланеристы меня поймут: не зря у них есть и специальная ручка для удержания руками, и подставка для ног, и пояс фиксируется подвесом. У них чётенько всё в этом плане!

А ещё у них есть шлем и глаза стёклами защищены от ветра.

Кстати, про глаза: у птиц глаза расположены по бокам головы – поэтому они видят и впереди, и вокруг себя довольно хорошо. У человека глаза на передней части черепа. Да ещё и утоплены под надбровные дуги. В результате, нормально видеть мы можем только вниз. Ну, или вперёд, если перенапрячь шею и запрокинуть голову.

Короче! Возможно, но неудобно!! Не зря ведь даже дельтапланы в своём развитии пришли к подвесу нормального сидячего места под крылом, а не этой гимнастической жёрдочки с мешком.

Да и вообще: самолёт не просто так придуман! А я… имею полную возможность свободно конфигурировать своё летательное средство, без каких-либо ограничений.

В результате, минут через пять я уже не висел под крыльями, а спокойно и комфортно сидел в кабине прозрачного водяного самолётика. Сначала, больше всего напоминавшего легкоматорную «Сесну», а чуть позже – хищный силуэт истребителя.

Теперь бы ещё тягу какую-то придумать, достойную таких вот хищных обводов. Для «сесны» то понятно всё: пропеллер повесить и заставит крутиться – не проблема. А вот реактивную тягу повесить…

Я в воздухе уже почти час. Старательно накручиваю и улучшаю свою поделку… а на самом деле, только оттягиваю и оттягиваю момент, когда пора будет умирать. Ведь умирать-то не хочется! Настолько не хочется, что готов воспользоваться малейшим поводом, отвлекаться на самые разные сторонние идеи…

Вопрос решился сам собой, когда из-за горизонта выметнулись четыре стремительных силуэта настоящих, всамделешных боевых истребителя, которые тут же направились ко мне, беря в какую-то фигуру, только им известно, как называющуюся.

Пилот одного из них поравнялся со мной, буквально крылом к крылу встал. После чего, показал мне жестом, типа: садись! Снижайся давай! Рации-то у меня нет. И телефон я на балконе оставил. Да и был бы он, что с того? Как будто они вот так вот сходу номер определят и дозвонятся до меня.

А я… быть принудительно посаженным на военный аэродром, а после запертым до выяснения обстоятельств в мои планы уж точно не входило. Я, вообще-то, тут помирать собирался!

Что в таких обстоятельствах делать?

Ну, не знаю, как кто, а я пилоту «фак» показал. А потом ещё сформировал в этой же руке внушительных размеров пистолет из воды и выстрелил из него в калпак его кабины. Не в самого пилота, а чуть ли не на метр дальше него.

Водная пуля… коснувшись прозрачного материала колпака… взорвалась. Она же, бин, по схеме «водного кулака» делалась! А я, на полном автомате её такой воспроизвёл.

Короче, стекло в дребезги, пилот в панике. И уже он на автомате дёрнул ручку катапультирования. И, в принципе, правильно сделал: без защитного колпака на таких скоростях, как у него, особо не полетаешь. Да ещё и пуля своим взрывом чего-то ещё повредила в приборной панели.

Короче, кресло отстрелилось, парашют раскрылся, а самолёт клюнув носом ушёл неуправляемо крутясь вниз, петь «Мииииииииир вашему дому!».

– Же-е-есть… – ошарашенно проговорил я. Хотел-то только пугнуть или разозлить, а вышло… что вышло.

Правда, тут же стало не до пустых размышлений и сожалений, так как истребителей было-то ещё три! И они сразу же разошлись в стороны. И начали атаковать уже меня. Пулемётными крупнокалиберными очередями полосовать…

Вот только, мой собственный «покров» спокойно попадания этих очередей выдерживал, как оказалось. А «самолёт»… он, блин, из воды! Ему похеру! Пули сквозь него пролетают, словно их и нет.

Правда, от попаданий по телу всё равно неприятно!

Я… разозлился. Ну, точнее, злости-то не было. Скорее уж разыгрался, тормоза отпустил. Азарт появился, поиграть захотелось – всё равно ж помирать! Так почему бы и не повеселиться?

Я бросил свой «самолётик» в вираж, пытаясь зайти на атаку сам. Вот только, из этого мало что получилось: у моей летающей табуретки просто не хватило скорости, чтобы тягаться с нормальными истребителями. Всё, чего я добился, это только ещё несколько очередей по телу.

После чего мой «самолёт» развеялся, а я «оттолкнулся» от взрыв-ступени и рванул к ближайшей машине уже без всяких изысков, по воздуху, сам, своим собственным телом, жёстким противоприцельным зигзагом, как иногда во всяких там анимешках показывают.

Меньше двух секунд мне понадобилось, чтобы врезаться в кабину истребителя, с размаху ударяя кулаком по калпаку, разбивая и пуская по нему трещины. Пилоту понадобилась секунда на принятие решения о катапультировании.

– Два ноль в мою пользу, – расплылся в улыбке мой рот.

Вот только следующий истребитель мне догнать было уже не суждено, так как два оставшихся развернулись и на полном форсаже уматывали от меня в диаметрально противоположные стороны.

А вместо них, ко мне уже летела пара «крылатых» коней с грозными всадниками, облачёнными в форму Имперской Гвардии. В белые мундиры Воздушников. А там – меньше, чем Ратники не служат…

Я резко распахнул глаза в мире писателя, похлопал ими в темноте, сходил на кухню попить водички, вернулся в кровать, повернулся на другой бок и снова закрыл глаза досыпать.

В мире Княжича, я открыл глаза в своей ванной. Теперь уже своей. Я-таки отжал её у Макса себе под спальное место. Правда, пришлось поступиться другой комнатой, но я не в накладе.

Я проснулся, потянулся, потёр шею, вспоминая прошедший бой… Летучие конники оказались вообще жёсткими ребятами! На расстоянии полосуют воздушными техниками так, что замучишься уворачиваться, а, когда я полез в ближний бой, оказалось, что и сабельками они рубятся тоже знатно! Да ещё и лезвия окружают своей Стихией, так что без собственного меча, лучше даже и не соваться.

Мне, насколько я помню, отрубили руку и голову, прежде чем мир погас.

Ну, что ж! Задача выполнена, «петля» запущена, и я даже, к тому же, не сам себя убил. А значит, суицидом это, в полном смысле этого слова назвать нельзя. В общем, теперь на пробежку, зарядку, в душ и за учебники! На учёбу сегодня можно забить. Я, всё равно, вечером опять полечу к этим «пегасам», задели они мою гордость! Не успокоюсь теперь, пока хотя бы одного из них не переиграю!

Алине только позвонить надо, предупредить, что эта «петля» теперь надолго…

* * *

Глава 37

* * *

Временами в нашей жизни наступают моменты, когда, несмотря ни на что, приходится расставлять приоритеты. Точнее, даже не расставлять, а сверяться с уже ранее расставленными. Вот так вот: замереть, остановиться, подумать, вспомнить, свериться и решить – стоит ли продолжать делать то, что ты делаешь или…

У меня такой момент настал утром дня шестой итерации «петли». Когда я снова открыл глаза, вылез из своей ванны, зашёл в свою комнату одеться для пробежки и, проходя мимо стола с учебниками, бросил на них взгляд. Бросил и остановился.

Причём тут приоритеты? Притом, что сбить хотя бы одного Гвардейца, у меня всё ещё никак не получалось. И, судя по всему, ещё достаточно долго не получится, ведь там ещё и по времени появлялось ограничение: следом за первой парой Одарённых, встретивших меня… над Дворцовой площадью (да-да, именно в это значимое и даже знаковое для Империи место завело меня желание самоубиться побыстрее и понадёжнее), в небо поднимались ещё и ещё Гвардейцы. На то, чтобы как-то справиться с двумя первыми, было в моём запасе не больше тридцати секунд. Причём, моя многократно пострадавшая шкура подсказывает мне, что Ранг у этих парней отнюдь не Ратниковский. На то же обстоятельство «тонко» намекала и их Гвардейская форма. Точнее, погоны на кителях этой формы: золотые с одной продольной красной полосой по центру – Есаульские. При том, что ранее уже упоминалось: Ранг Ратник – минимальный Ранг для поступления на службу в Имперскую Гвардию – самое элитное подразделение Империи. А минимальным званием в Гвардии числился Корнет. Почему-то мне кажется, что от Корнета до Есаула – очень неблизкий путь, занимающий годы, который невозможно пройти без повышений в Ранге. Ведь, Корнет – это аналог лейтенанта, а Есаул – уже майора, если пытаться провести какие-то параллели со званиями мира писателя. И это будут очень-очень условные параллели, учитывая, что здесь, из рядового и сержантского состава в офицерский вообще никак не перепрыгнешь – это отдельная каста долгоживущих людей. Очень-очень долгоживущих! Которые и в званиях растут так же медленно, как живут.

В общем, тот максимум, которого мне удалось добиться за пять попыток, это продержаться те самые тридцать секунд, которые требовались на прибытие основных сил Гвардии. И ещё десять секунд после того, как прибывшее подкрепление начинало включаться в битву. Ну и, в последний раз, если мне это не показалось, своей предсмертной атакой задеть левого Есаула в плечо. Насколько сильно – оценить у меня возможности уже не было. Я только видел, что у него кровь брызнула и он плечо свободной рукой зажал. Но, царапина это или серьёзная рана, способная вывести из боя опытного воина, оценить не успевал. И опять же – если мне это не привиделось в момент уже начинавшейся предсмертной агонии, когда картину мира уже начинали затягивать «зелёные точки».

Пять итераций. Шестой день. Чтобы иметь реальный шанс «победить» тех первых конников, мне, потребовалось бы провести с ними ещё боёв тридцать-сорок. И это в лучшем случае. При самом оптимистичном прогнозе.

Месяц… Ну, в принципе, можно было бы и загнаться – «петля» же, время, вроде как не ограничено, обратный отсчёт попыток не ведётся, но… я ведь не один в этой «петле». Да и… открывал я её ради чего? Какие задачи этим действием преследовал?

Их было три… или четыре: самая первая – смочь! То есть, доказать самому себе, что это вообще реально! Что это действительно есть, что оно работает, что оно работает каждый раз! Получить внутреннюю уверенность в этом, без которой невозможно действовать с достаточной эффективностью.

Смог. Доказал. Поверил.

Вторая цель: деньги. Алина прошлым вечером, перед моим очередным «отлётом» позвонила и отчиталась, что всё получилось, заработать удалось. Но точную сумму сможет сказать только «завтра», так как там есть всякие транзакционные сложности процедурного плана – деньги-то большие, с ними всегда всё сложно и любые их движения особенной аккуратности требует.

Да – именно позвонила. И вот так: просто, открытым текстом, безо всяких шифров и кодов рассказала всё, как есть. А чего ей стесняться или таиться, если уже через два-три десятка минут начнётся новая «итерация»? Всё равно, никто ничего уже сделать не успеет.

Третья цель была – научиться летать и падать. Ещё точнее: падать и летать. Не разбиваясь.

Научился. И довольно неплохо, надо сказать. Приземление, правда, ещё ни разу не отрабатывал: как-то не до того было. Взлетать, взлетал, а чтобы приземлиться… итак находилось, кому «приземлить», точнее, сделать приземление неактуальным. Но уверенность, что я приземлиться смогу, появилась. И на последней «итерации» я приземление точно проверю на практике – оно, как раз, станет замечательным завершающим штрихом и выходом из «петли», знаковым и красивым.

Четвёртая: подготовиться к экзамену. Подготовился. Может, и не на высший бал, но на «зачёт» моих знаний во всех трёх предметах уже точно хватит. А больше… да я уже смотреть больше на эти учебники не могу! Меня от их вида тошнить тянет! Тот, кто в студенчестве закрывал «хвосты» за весь семестр непосредственно уже на самой сессии, меня поймёт. Учить настолько ударными темпами дольше четырёх дней подряд… рехнуться можно. Или «перегореть», плюнуть и забить. Мне ни тот ни другой вариант не годились.

Цель: «Взятие, в одно лицо Императорского Дворца» – в этом списке не значится ни под каким номером!

А именно к тому ведь всё и будет двигаться, если я сейчас не остановлюсь и пойду на принцип. Сначала: первые два Гвардейца, потом: вторые два, затем – ещё десять следующих, потом весь Гвардейский корпус и личная Императорская Дружина… сам Император.

И это затянется уже не на условный месяц, тут годы уйдут! Трата времени, тупая, нерациональная и бесполезная. Ещё и психику расшатывающая, чего бы мне особенно сильно не хотелось.

Так что, оторвав взгляд от лежащих на столе учебников, я тяжело вздохнул и, приняв-таки решение, достал телефон, набил на нём короткую кодовую фразу для Алины, означавшую, что «петля» окончена. Что сегодняшний день – «чистовой», то есть, его результаты уже останутся и пойдут в «зачёт» дальнейшей жизни. Будут иметь последствия. Чтобы она была осторожнее.

На самом деле, не сама фраза была важна – я мог написать, что угодно, а только смайлик в её конце, состоящий из двоеточия, дефиса и заглавной буква «D», который называется «громкий смех».

В свою очередь, условным знаком о том, что «петля» точно закончится не сегодня, который я отправлял Алине ежеутренне – служил «крутой смайлик». Тот, который «в очках». Толстый такой намёк на то, что можно творить вообще, что хочешь, веселиться, как вздумается, и тебе за это ничего не будет.

Ну а для обозначения скорого возможного начала «петли» – простой «подмигивающий» смайл. Не то, чтобы это было так уж важно, имею в виду начало «петли» – она всё равно не сможет его не заметить, этого начала: трудно не заметить, что день начался заново. А вот первые два знака: это да – о таком лучше предупреждать. Особенно об окончании – во избежание ошибок и последствий.

Отправил, оделся и пошёл на пробежку. Сегодня к учебникам я уже не притронусь. Зато придётся пойти на лицейские занятия, которые все эти «итерации» я наглейшим образом игнорировал. А вечером… просто полетаю. В конце концов, это просто приятно. Отложим штурм Зимнего до лучших времён…

* * *

Удивительно: оказывается, как раз сегодня было занятие по боевой подготовке на полигоне. Не на большом и удалённом, до которого ещё добираться полдня, а на маленьком местном, который располагался в дальнем конце Лицейской территории. Мне его куратор показывал ещё в первый день, во время «обзорной экскурсии». Правда, он в тот раз много чего показывал, так что я не обратил особого внимания. А вот теперь, именно сегодня, было на нём занятие.

Прикольно, круто, интересно!.. в моих мечтах.

В реальности же, всё было значительно проще и будничнее: простое стрельбище, расстояние пятьдесят метров, неподвижные ростовые мишени, поделенные по зонам разными цветами, обозначающими уязвимые и слабые места.

Занимается одна группа.

Никаких зевак, никаких зрителей и смежных групп – только мы, инструктор и обслуживающий персонал полигона, занимающийся сменой мишеней, настройкой оборудования и прочей рутиной. Тихо, спокойно. Без какой бы то ни было эпичности.

Десять человек на рубеже, десять – отдыхают. Потом замена повреждённых мишеней на новые и смена групп. Организованно и буднично.

Но, даже так, это было весьма познавательно: посмотреть на разные виды и способы атаки представителей других Стихий – полезно. Понятно, что никто здесь не бил в полную силу и не использовал масштабные техники. Сегодняшнее задание не было разрушением, как таковым. Главной задачей была точность атаки. Оценивалось попадание в конкретные узкие зоны мишеней.

Правда, я не очень понимал, зачем? Ведь любая Стихийная атака Одарённого настолько сильна и опасна, что убьёт Неодарённого человека, попав в совершенно любое место его тела, даже будь он запакован в самую крутую и современную броню.

Однако… где-то, после второй замены, я обратил внимание на то, какие именно зоны были отмечены на мишенях: суставы, глаза, район рта, шея, пах. Причём, именно в таком порядке ценности попаданий. И это заставляло задуматься и начать анализировать.

Получалось… что это занятие – отработка навыков борьбы не с Бездарями, а с Одарёнными!

И тогда оно обретало смысл. Ведь, если подумать, то мощные массированные атаки против достаточно сильного и опытного Одарённого малоэффективны – у него же есть «покров», а у более высоких Рангов и «покров стихии», который может защитить от большинства неадресных воздействий. «Покров», как я уже даже на своём личном примере успел убедиться – штука очень прочная.

С другой стороны, если сосредоточить свою атаку узко, сконцентрировать всю мощь в одной точке, то шанс пробить-продавить уже гораздо выше. А, если ещё и точка будет уязвимой…

Почему суставы – приоритетная цель? Пока не знаю. Инструктор прямо отвечать не стал, лишь посоветовал заново перечитать теорию этого предмета… которую как раз и давали в те первые два месяца, которые я пропустил по не зависящим от меня причинам.

С другой стороны, это практика – на практике надо отрабатывать, а не вопросы задавать. Вот я и отрабатывал. Спокойно, уверенно, неторопливо… легко. Ведь, после трёх сотен метров, пятьдесят – это подарок. Да ещё и мишень неподвижная.

Опыт «выращивания» защитного шлема из воды у меня уже был. Опыт использования «оптического прицела» – тоже. Конкретно на этой практике я два эти элемента совместил: «вырастил» шлем, а в районе правого глаза соорудил регулируемый оптический прибор, который, подчиняясь моей воле, давал очень неплохое увеличение.

Это не был именно прицел в чистом его виде, так как ни с каким оружием он не был связан. Он только позволял получить регулируемый «зум». Оружие, как таковое, мне теперь уже не требовалось. Не было жёсткой необходимости создавать форму. Водяной снаряд летел сам, туда, куда его направляла моя воля. И с той скоростью, до какой я этой волей мог его разогнать.

Получалось фактическое самонаведение: увидел цель, зафиксировал глазами место для удара, послал пулю, не задумываясь о баллистике, трении, поправках, ветре, коэффициентах и прочем, что постоянно приходится держать в голове стрелку. Пуля летит именно в ту точку, которую я для неё наметил.

А скорость… Если сравнивать с теми пулями, которые вылетали из моего «Лебедева», теми, чей полёт я прекрасно видел, то мои спрессованные сгустки воды летели быстрее.

Так как, в этот раз, требовалась точность, а не убойность, я отрегулировал свои снаряды так, чтобы взрывались они уже в десятке метров за спиной мишени, после того как прошивали её насквозь. Зачем? Ну, для того чтобы места попаданий возможно было потом найти и посчитать. Ведь, нечего считать, когда от мишени остаётся лишь облако мелких щепок.

Воду для пуль брал из окружающего воздуха – её там был вполне достаточно, сейчас ведь, не как тогда, на экзамене, когда на меня неслись полчища псевдо-живых целей. Нынче расход боеприпасов был совсем крошечный, не в пример тому.

Да и выцеливать маленькие уязвимые места куда интереснее, чем тупо палить по массе.

Легко. Но занятие нельзя назвать бесполезным. С точностью и наведением у меня проблем не было, но вот над скоростью полёта пули всегда есть смысл поработать. Всегда есть, куда сделать её быстрее.

К примеру, та самая техника со «стрельбой» из пальца… там я «пулю» вообще не видел. Она била, как будто бы вовсе мгновенно. Не знаю, чем именно она бьёт, и почему такая дикая пробивная способность – пробить «покров» Ратника не просто, очень-очень непросто. В чём я совсем недавно имел возможность убедиться: Гвардейцев мои водяные кулаки и пули практически совсем не брали. Возможно, какой-то дискомфорт причиняли, но сколько-нибудь серьёзного, критического урона не приносили. А эта техника…

Тот самый предсмертный последний удар, который левого Есаула достал в плечо, как раз и был именно этой техникой, а не водяной пулей… если, конечно, то попадание мне не привиделось.

Здесь я её использовать не стал. Решил, что… ни к чему её светить. Водяных пуль было и так больше, чем достаточно, чтобы получить высокую оценку от инструктора.

* * *

А в обед у меня появился дикий соблазн «петлю» всё-таки продолжить.

Мы с Максимом снова вместе пришли в столовую, заняли место за столиком, в этот раз, чуть дальше от окна, зато ближе к висящему на стене включенному телевизору. Да – это был мой выбор, всё-таки на нём был музыкальный канал включен, а я… мягко говоря, не равнодушен к музыке. Ну и к себе в музыке, а не только к музыке в себе. Естественно, мне хотелось увидеть или услышать что-нибудь про себя, а лучше про свои песни. Но, пока мы делали заказ и ждали его, крутились клипы только каких-то других певцов. Мой, на что я в тайне надеялся, так и не показывали. Ну, это и не удивительно – сколько месяцев я уже ничего нового не выпускаю.