Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Соавторы: Харитон Мамбурин,Михаил Француз,Анастасия Машевская,Аисс Виал,Владимир Андрейко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 123 (всего у книги 349 страниц)

– Раду, – скомандовала танша. Тот натянулся, как тетива, готовый к спуску в любой момент. Наконец, он пригождается, как стоило бы!

– Слушаюсь, тану!

– Проводи танов на воздух и приведи в чувство.

– Не смей меня трогать! – мгновенно ощетинился Этер. – А я был прав, ты та еще шлюха, Бану.

– Ах ты! – не нашелся словами Маатхас, готовый уже сорваться в любую площадную брань.

– Можно я ему вдарю? – спросил и Раду.

– С кем ты наспала Гайера?! С Руссой? Со своим оруженосцем? Солдатская дрянь!

Бансабира побелела.

– У Гайера внимательные глаза твоего отца и тупой подбородок твоего брата, – шепнула танша, подходя к обидчику ближе. Раду напрягся больше, понимая, как безумит близость врага, и ожидая от Этера чего угодно. Тот тоже почувствовал, как сильнее разбухли и без того вздувшиеся, налитые мышцы на руках Раду, стесняя его, Каамала, движения. – Если ты настолько слеп и глуп, чтобы не видеть этого, одной Праматери известно, в какое дерьмо ты сведешь танаар, когда возглавишь его.

Этер понял намек безошибочно: на этот раз он действительно дернулся не к Маатхасу, а к Бану, но Раду не подвел, уперевшись в пол ногами. Каамал рвался отчаянно, рычал, разве что не бросая пену с губ, но Раду был Раду. Вновь обретая спокойствие, Бансабира оглядела гиганта с долей восхищения в глазах. Он и правда становится бесполезен вне боевых условий: гаснет, хиреет, начинает пить, шляться по бабам, делать сущую ерунду и говорить тоже, но в бою всегда преображается мгновенно. Вспоминая весь свой прошлый лагерь, собранный за годы Бойни Двенадцати Красок, Бансабира думала, что если кто и был дитем Шиады, избранником Матери Войны среди всех её людей, то именно Раду.

Маатхас повел плечами, скидывая руки Атама.

– Я сам выйду.

Уловив крайнюю степень его недовольства, Бану передумала.

– Останься.

Сагромах замер. Оглянулся на Бану, ощущая, как дико бьет кровь по ушам, и во взгляде мужчины танша не могла прочитать, понимает ли он хотя бы, кто перед ним стоит. Когда ярость захватывает Сагромаха, он становится воистину неуправляем и страшен.

– Я тебе все это вспомню, сучка, – вырываясь, хрипя, пообещал Этер. – Вот увидишь.

Раду больше не стал слушать: заломил руки Каамала окончательно, выбил ногой под колено, и навалился всем недюжим весом, усаживая Этера на колени. Что бы ни было, оскорблять Мать лагерей не позволено никому.

Шухран и Атам помогли Раду выволочь Этера.

– Похоже, просить его передать Яфуру мой поклон, бессмысленно, – выдохнула тану разочарованно в спину удалявшейся охраны. Сагромах стоял недвижно. Он по-прежнему был облачен в шелковую синюю безрукавку, и Бансабира видела, как подрагивали от напряжения загорелые, затянутые вдоль тела руки со сжатыми кулаками и вздувшимися венами.

– Са, – позвала Бансабира тише и ласковее, чем умела еще неделю назад, делая шаг навстречу. Все в груди объяло трепетом: кажется, первый раз за неё вступился мужчина.

– Тварь! – не своим голосом рыкнул тан и обернулся. – Гнусная тварь!

– Сагромах, – Бансабира застыла.

– Зачем ты позволила его увести?! – крикнул он на неё. – Я бы вышиб из него всю дурь и без помощи Раду! Или ты теперь всегда будешь встревать?!

– Сагромах, – жестче одернула Бансабира. Тон жениха совсем ей не нравился.

– Это не раздор двух танов, это спор двух мужчин, и не надо вмешивать в это охрану! Я обязан и, демоны и духи, я хочу защищать тебя и твои интересы!

– Тогда почему ты не сообразил, что если Яфур откажется от нашего союза, Гайеру в жизни не унаследовать Серебряный дом?!

– Да причем тут…

– При том, Сагромах. Мы уже обсуждали, зачем мне другие таны, – сказала размеренно и строго. – Или думаешь, что сможешь в одиночку заменить мне и Каамала, и Дайхатта, раз мешаешь достичь договоренности с обоими? – Бансабира посмотрела надменно.

Тан вздрогнул.

– Если бы один человек мог заменить мне мир, если бы в силах одного человека было помочь мне добиться желаемого, я бы никогда не рассталась с наставником, – холодно заключила тану. – Но я здесь, потому что мне нужны многие люди вокруг. И если тебя это не устраивает, ты волен поступать, как вздумается. В конце концов, мы еще не женаты, можешь передумать.

Сагромах вознегодовал.

Рассвирепел так, что кровь ударила в голову, навалилась на глазные яблоки, выдавливая. Все его существо источало угрозу, и, хотя Бану и держалась невозмутимо, в душе ей было не по себе.

– Как это понимать?! – женщина не успела опомниться, как её схватили за плечи. – Да сколько можно, Бану? Разве я не говорил?! Не смей недооценивать мои чувства!! Да что мне сделать, чтобы ты, наконец, признала и услышала меня, Бану?!

Танша сглотнула: тан попросту взмолился. В ярости и бешенстве, он взмолился. Потому что она доконала его, замучила, как старая, ноющая и без конца кровоточащая рана. Но отступать поздно.

– Для начала привести себя в порядок: тебе нужна помощь, глаз отек, – Бансабира вскинула руки, и Маатхас отпустил. – Подумай над нашей свадьбой Сагромах, я не буду ни в чем тебя винить, если ты передумаешь. Ты друг и союзник Пурпурного дома, можешь рассчитывать на любую помощь в этих стенах. Так что отдай приказ любому, о тебе позаботятся. А у меня накопилось немало дел.

– Бансабира, – он потянулся за ней, но женщина не остановилась, уходя.

Воспитанная Гором, Бану, как и он, трусила, перед любым натиском чувств – и чужих, и собственных.

Когда хлопнула дверь её кабинета, Сагромах закрыл лицо ладонью. Наплывающий синяк пульсировал тупой обжигающей болью, с припухшей губы медленно, по капле, сочилась кровь. Это хоть немного заглушало дикую, обжигающую, как горячий свинец, досаду и обиду. На неё. На себя. Он ведь сам на днях говорил себе, что главное – не допускать разборок под её крышей. Ему ничего не мешало дождаться отъезда Каамала и устроить засаду за городом.

Став Матерью лагерей, Бансабира обрела огромное множество сподвижников. Тех, кто шел изначально из выгоды, мало-помалу пронзало чувство искренней симпатии или преданности. Немало сегодня находилось людей, готовых ради Бану на подвиги.

А, значит, тех, кто ненавидел её, намного больше.

И, значит, теперь всегда, когда она будет засыпать в его руках, придется следить, чтобы она закрывала глаза на ночь. Осторожность, осмотрительность, страх – сколько спутников у его Бану. Что ж, лучшее, что можно делать в такой ситуации – не создавать проблем и решать те, что есть. Пока она разбирается с союзами, Сагромах обещал устроить свадьбу. И пусть Бансабира выдумывает, что хочет. Все решено.

* * *

Маатхас вздернул голову, ощутив, как кровь снова ударила в закрывшийся от отека глаз, шагнул к выходу, полный решимости к действию. И едва успел отскочить от открывшейся двери: вошел с поклоном Лигдам, за ним семенил еще кто-то.

– Тану распорядилась, чтобы я привел к вам лекаря.

В душе Маатхаса сначала замерло, потом потеплело. Злится, но любит. Женщины!

– Хорошо. Передай Хабуру, пусть сворачивается.

Дело было не его, но потребительства в адрес госпожи Лигдам, неожиданно для себя, допустить не смог. В немом вопросе вскинул светлые брови.

– Загостились мы тут, а будучи загостившимся соседом много себе не позволишь.

Вкупе с разбитой физиономией слова Маатхаса прозвучали особенно двусмысленно, и Лигдам даже немного улыбнулся. Прежде вовсе нелюдимый, подобранный Валом по требованиям госпожи, неприметный молчун Лигдам, наконец, начал приобретать краски жизни, достойные собственной привлекательной внешности и рубиновой серьги в ухе.

* * *

Сразу после трудной встречи с Этером Бансабира спустилась во внутренний двор, где обычно Серт гонял карательную сотню или муштровал маневры всего подразделения. Огляделась: похоже, тут сейчас только часть офицеров с ребятами, самого тысячника не видать.

Показано 27 из 67 страниц

◄ 1 2… 25 26 27 28… 66 67 ►

Заприметив госпожу, кто-то гаркнул, солдаты замерли, прекратив тренировку и поклонились. Бану ответила легким движением головы. Подозвала одного из сотников, спросила, где Серт. В караулке, ответил мужчина и вызвался проводить. Нет необходимости, отозвалась танша, велев возвращаться к работе.

В караульной было шумно – бойцы о чем-то оживленно переговаривались. Бансабира несильно толкнула дверь. Стоило войти, полсотни северян вскочили с мест. На их лицах застыло странное выражение между улыбками и тревогой: танша обычно лично по караулкам без повода не бродит. Случилось что?

Зеленые глаза выцепили нужного человека одновременно с его приветствием:

– Тану? – коротко поклонившись, Серт шагнул вперед. Бану кивнула в ответ.

– Серт, – потом движением головы указала на дверь у себя за спиной. – На разговор.

Блондин быстро переглянулся с бойцами карательной сотни. В их глазах было то же недоумение, улыбки сползли с напряженных лиц. Лопатками чувствуя атмосферу, Бану приостановилась и оглянулась на солдат.

– Отставить панику. Выволочка никому не светит.

Она успела обернуться к двери, когда одновременно услышала смешок и облегченный выдох.

– Тану? – обратился Серт, чуть наклонив голову, когда они вышли на улицу. Светило яркое солнце. – Что-то стряслось? Зачем вы утруждали себя, послали бы…

– Серт, – даже не взглянула. Но Серт понял: если пришла сама, значит, или так надо, или так хочется, и ни в одном из этих случаев ему нечего возразить.

– Простите. У вас поручение?

Бану кивнула. Они прошли молча еще немного и остановились, только поравнявшись с дверью в одну из оружейных. Здесь и рядом никого не было, прикинула Бану.

– Ри убит на тракте к Дайхатту. Вал должен доставить останки, которые найдет.

Лицо Серта приобрело растерянное выражение.

– Проклятье, – выругался он искренне, когда, наконец, дошло.

– Не то слово, – Бансабира обняла себя одной рукой. Локтем другой уперлась в первую, а пальцами принялась царапать губы. Серт видел, что танша по-настоящему расстроена. Наконец, она обхватила себя обеими руками.

– Он со мной с первого дня.

Это было правдой: Одхан, Вал и Ри были первыми тремя бойцами личной охраны и примкнули к танше в тот самый день, когда Одхан подал идею.

Серт, наблюдая позволил себе вольность: положил танше руку на плечо. Она только кивнула.

– Надо организовать погребение, когда Вал вернется.

– Я все сделаю…

– А до тех пор, – Бансабира легко похлопала пальцами руку блондина на плече. Тот прочистил горло и убрал. – У Ри была подруга, Айлэн, кажется.

Серт кивнул и подтвердил:

– Айлэн.

– Найди и сообщи о смерти Ри. Если ей что-то нужно, пусть будет обеспечена. Проследи.

– Хорошо. Только, знаете… если что, могу я при необходимости проводить её к вам?

Бансабира глянула коротко – и прямо в глаза.

– Да.

– Все сделаю, – пообещал Серт, а Бану мотнула головой в сторону: иди давай, говорил её жест.

* * *

Она еще три четверти часа гуляла вдоль тренировочных площадок, прежде чем, все обдумав, вернутся в чертог. А, вернувшись, застала добрые вести.

– Этер уехал так быстро? – удивилась танша.

– Даже лекарей не подпустил. В два счета собрался и удрал, скотина, – сообщил Раду. – Хотя странно: кажется, я выдрал ему плечо.

Бансабира деловито кивнула, приобретая привычное безразличное выражение лица.

– И мы поедем. Скажи Тахбиру, пусть в самые скорые сроки устраивает свадьбу дочери. Назначь Вала командиром охраны в наше отсутствие, пусть следит за Адаром, чтобы тот не вздумал сунуться в темницу к Отану, пока меня нет. И пусть назначит отряд, который бы в неспешном темпе сопроводил за мной вслед лаванов из семьи Сив. Потом кликни Шухрана, Маджруха и еще несколько «меднотелых» на свое усмотрение, и тоже собирайтесь. Выехать надо до полудня.

– Понял, – без вопросов кивнул Раду, преображаясь.

– Возьмите плащи потеплее, мы к Бугуту.

– Да!

* * *

Так странно, подумал Тахбир. То под этой крышей было трое танов, если причислить к таковым и наследника Каамалов Этера, а теперь ни одного нет. Так или иначе, он здесь и ему поручено хорошее дело.

* * *

В военную академию прибыли немного за полночь. Всполошенный Бирхан спросонья заговаривался и неуклюже мялся, пошатываясь. Возраст, понимала Бану.

Но потом комендант, наконец, очухался, быстро расположил прибывших. Лигдам, разумеется, тоже поехал. Оруженосец тану Яввуз не мог быть избран не из кого, кроме «меднотелых», а раз так, парень вполне проходил воинские требования Бансабиры. Посему его Раду, собираясь, зазвал первым: без него танша быстро рассвирепеет.

Бану вскоре уединилась с Бирханом, чтобы обговорить важное. Да, Иввани усердно работала эти несколько дней. Да, Русса Акбе прибыл пару дней назад и сейчас отдыхает.

Он старел незаметно, и в прошлую встречу Бансабире казалось, что он совсем не поменялся. Но почему-то сегодня, в полумраке кабинета коменданта, танша видела, насколько он стал другим с их встречи в чертоге год назад. Он ведь даже старше Гобрия.

– По поводу внучки – думаю, она уже не понадобится, так что пусть и дальше живет счастливо рядом с матерью. Русса пусть пока тоже побудет у тебя. Поручи ему от моего имени заняться проверкой и подготовкой женских подразделений и личное обучение Адны.

– Добро, – согласился Бирхан.

В дверь заколотили неистово, и, не дожидаясь разрешения, ворвался Русса.

– Бану!

Бансабира даже не удивилась:

– Раду поднял?

– Ага, – подлетел, не обращая внимания на родича, сграбастал сестру в объятия. – А должна была ты, – упрекнул бастард и поцеловал сестру в губы – коротко и по-братски. – Ну, ты как? Что там с Каамалом?

– Уехал, хвала Праматери. Но, думаю, на понимание между нашими домами можно больше не рассчитывать.

Русса расцвел.

– Ну и ладно.

– Бирхан, пусть мне постелют у брата в комнате. Пойдем, поговорим.

– Угу, – кивнули одновременно оба мужчины. Глядя вслед удалявшимся родичам, Бирхан улыбнулся в душе: ничто не заменит родной крови, и Руссе, наконец, пришел возраст это понять. Дойдет с годами и до Бану.

* * *

Они просидели бы до раннего часа, но Русса настойчиво настоял, чтобы Бану легла спать. Это ему, раз она просит, предстоит задержаться в академии, а ей выходить с рассветом, и Бану уступила.

* * *

Иввани, узнав, что опять предстоит путешествие с властвующей сестрой воссияла, как утреннее солнце, зажглась, заблестев яркими глазами. Бану пыталась объяснить сестре, что они поедут на север, где наверняка сейчас много холоднее, и возможно там придется ждать до осени, но Иввани ничего не хотела слушать. Она едет с Бану, с грозной сестрицей! И с охраной! Совсем как настоящая танша!

Бану только усмехнулась, глядя на кузину. То есть теперь, по документам, на кровную сестру. Она улыбнулась брату, обняла Руссу на прощание крепко-крепко, поцеловала в щеку и – невиданное дело – позволила ему подсадить себя в седло.

До Бугута не так далеко, но и не близко. Незачем тянуть.

* * *

На Дайхатта смотрели ореховые глаза посланца Лазурного дома. Дрожащими пальцами тан держал исписанный Маатхасом лист и не верил прочитанному:

– Этот выродок посмел осадить Бану в её же собственном чертоге? Так выходит? Или это способ Маатхаса рассорить меня с кузеном? С какой стати мне верить?

Гонец развел руками:

– Мне не было сказано заставить вас верить, господин. Просто передать, что люди тана Маатхаса помогли тану Яввуз укрыться в стенах одного из подданных, дальше от чертога на север. Но долго прятаться ей не удастся. Что она за танша, если не может отстоять чертог, не так ли? Этер держит под ударом её сына Гайера, и у танши не остается выбора, кроме как выполнять его условия. Вы ведь понимаете, как матери важен ребенок.

«Я понимаю даже больше твоего, разведчик» – мысленно отозвался Аймар, понимая, что непременно усадит этого неизвестного мальчонку Гайера в кресло, отпущенное судьбой Этеру.

– Ладно, понял. Я возьму охрану, а ты проводишь нас, куда Сагромах там её упрятал. Сколько у нас времени?

– Чем скорее, тем лучше. Терпение Этера может закончится в любой момент, и голова Гайера слетит с его маленьких плеч.

– Да чего кузену взялся этот малыш?

– Как, вы не знаете? – с таким вопиющим удивлением спросил гонец, наущенный перед отъездом Маатхасом и Хабуром, что и самый проницательный собеседник поверил бы в искренность вопроса. – Мне казалось, как один из претендентов на руку тану Яввуз вы осведомлены о схожих притязаниях со стороны Этера Каамала. Он обозлен на судьбу, что до сих пор не стал отцом законных детей и что, когда состоялась договоренность, танша предпочла ему Нера Каамала. Это ведь он сам должен был в свое время жениться на дочери Сабира Свирепого, думаю, вы слышали в ту пору. К тому же, ахтанат убежден, что Гайер представляет угрозу его наследованию, а раз так, лучший способ убрать препятствие – жениться на Матери лагерей и сделать с ней своего собственного наследника.

Дайхатт едва дослушал.

– Лув, поднимай людей, готовьте коней и снедь. Выдвигаемся по готовности. И смени коня гонцу.

Такой шанс упускать нельзя, сказал себе тан. Все или ничего. Вот она, танша, запертая в сугробах. Если он вытащит её оттуда и вернет в чертог, весь Яс станет его.

Глава 6

Агравейн выглядел одуревшим.

Больше всего он ожидал, что после отказа отца от королевского титула, вся часть забот, которую в годы их соправления вел Удгар, свалится на его плечи. Но нет: оставшись на посту первого советника, Удгар по-прежнему вел некоторые дела сам, лишь, как теперь ему полагалось, советуясь с королевской четой или осведомляя их. Вводить в такое дело, как правление следовало постепенно. И к тому же, говорил Старый король, как Удгара звали в народе по-прежнему, он прекрасно осознавал, какое необычное время сейчас переживает король-сын.

Агравейн, обрадовавшись наличию времени, таскался за Шиадой всюду, как щенок. Ему постоянно нужно было ловить её глазами, находить, слышать голос, и как минимум раз в полчаса хотя бы брать за руку. Степень его недоверия реальности граничила с паранойей, а опасения, что Шиада вот прямо сейчас, пока он не видит её, снимает покров с Завесы междумирья и устремляется к Артмаэлю, всерьез делали Агравейна похожим на душевнобольного.

Поэтому, изводясь, он нередко срывался с заседаний совета и кидался искать королеву по всему дворцу. Чаще всего Шиада, спокойная и немного изумленная поведением супруга, обнаруживалась в дворцовом саду Аэлантиса. Увидев жрицу, где и всегда, Агравейн с шумом переводил дух, рывком поднимал Шиаду со скамьи или подтягивал к себе, если та прогуливалась, впивался в рот поцелуем и, отстранившись, долго разглядывал.

В конце концов, Удгар понял, что дальше продолжаться не может, и делегировал часть обязанностей невестке. Так, теперь во время совета Шиада была вынуждена присутствовать по левую руку от короля, и он больше не сходил с ума от неизвестности. К этому Удгар разумно заметил, что все прочие «высшие жрицы» Архона отныне не могут так именоваться, раз уж мать династии теперь не кто-нибудь, а Вторая среди жриц. Посему Архону явно грозила серьезная религиозная реформа, как минимум на одно поколение, и заниматься ею предстоит Шиаде. Та, однако, восприняла замысел свекра без энтузиазма: не стоит менять тысячелетний уклад. Исполнять обязанности главы храма она все равно не сможет, будучи королевой, так что лучше оставить все, как есть, доверив ежедневное служение людям, которые и раньше с ним блестяще справлялись. Другое дело, что все религиозные дела отныне могли быть переданы под её, Шиады, руку, замечала жрица.

Удгар был рад, но теперь не имел полноценной власти, чтобы настаивать. Поэтому всячески убеждал сына, на которого по-прежнему имел серьезное влияние, и в итоге выходило, как он хотел.

Агравейн, впрочем, счастливее не становился от осознания, что в моменты, когда Шиада не рядом с ним, она теперь пропадает в храмах, над которыми сделалась своего рода наставницей, или ведет разговоры с казначеями и зодчими, размышляя, где реставрировать старые, возводить новые. Поэтому, дабы окончательно отпечатать свое владычество над жрицей, ночами Агравейн не стеснялся – и не скупился.

У Шиады нередко оставались синяки от его хватки, болели губы, жгло ноги. Стоны удовольствия от отдачи и рычание – от восторга обладания, нет-нет перемежались самыми настоящими воплями от боли. Так тоже продолжаться не могло, и Шиада попробовала поговорить.

Агравейн, выслушивая, сидел на полу, у ног Шиады, расположившейся на кровати, понурив голову. Громадина, он скукоживался от её недовольства: ведь, право, он женился не для того, чтобы мучить её. Даже если очень хотел обидеть за ошибки прошлого, которые она, впрочем, никогда не признавала таковыми, он не имел права быть грубым сверх того, что доставляло удовольствие им обоим.

Агравейн кивал, говорил, что понимает и старается, как может, быть ласковым. Но одна только мысль о Шиаде с Артмаэлем – с кем угодно! – приводила его в такое бешенство, от какого спасение только подраться, напиться или – вот так вот.

– Я вышла за тебя не для того, чтобы быть заменой выпивке, Агравейн! – Шиада злилась, и Агравейн, видя её непривычно сердитое лицо, опускал голову еще ниже, принимался целовать стопы, икры, обещая быть нежным.

Он действительно с того разговора стал сдержаннее, пытаясь управиться с собой. Но опасения брали свое, и он выговаривал Шиаде: неужели это продольный шрам в лице теперь так отталкивает её, что жрица позволяет себе даже допускать мысль о соитии с кем-то еще.

Шиада вздыхала с вопиющим для себя терпением и говорила, что постепенно Агравейн успокоится и привыкнет, что она всегда рядом. Просто нужно время.

Молодой король соглашался, не замечая, что, говоря о времени, терпении и добродетелях, жрица больше говорит о себе, чем о нем.

Ей тоже нужно время. Много-много времени, чтобы перестать вздрагивать, когда видит мужа за ужином с огромной обглоданной костью в руках или когда смотрит, как он голыми руками гнет железные прутья после упражнений верхом. Ей надо невиданно много времени, чтобы справится со страхом просто заходить с ним в одну спальню, потому что никогда не знаешь, в который из раз под натиском его пальцев у неё хрустнут кости.

И еще больше времени ей нужно, чтобы перестать просыпаться ночами, когда все часы Нанданы напролет ей снился Артмаэль.

* * *

Оно и не удивительно, думала жрица. Приближалось осеннее равноденствие, и это означало, что, хочет она или нет, но скоро ей предстоит вернуться на Ангорат. Начинался срок увядания Солнца, Достойного Сына Праматери. Наступал уготованной в году срок Матери Сумерек, который продлится вплоть до восхождения в небесах Заклинателя, что носит на своем теле Змей.

Стало быть – Шиада готовила Агравейна к этому, как могла – весь священный для себя срок пробудет вдали от Архона.

Агравейн знал и готовился. Подобные расставания были одним из условий Неллы Сирин, и сейчас, когда они настигли, выполнять договоренность не было ни малейшего желания. А уж если вспомнить о требовании самой Шиады…

Единственный путь, который видел Агравейн, заключался в отъезде вместе с Шиадой и регулярными встречами с ней на священном острове, что само по себе было непосильной задачей, учитывая длину пути.

Удгар затею тоже не одобрял и предлагал сыну другой вариант, который, кстати, Агравейну нравился больше: Шиада должна понести до отъезда. Тогда ребенок наверняка будет его. И дай Праматерь, чтобы это был мальчик.

* * *

Пока Таммуз на юге Адани руководил восстановительными работами в Красной Башне, налаживал снабжение и издали контролировал, как озлобленные неудачей знатные командиры от жажды наживы гоняют в приграничье саддарские племена – явно, на взгляд Таммуза, нарываясь на неприятности – Гор, как и обещал, вел ласбарнцев в Орс.

Всем вопреки, ласбарнцы следовали за ним добровольно. Всегда ведь есть те, кто точно знает замысел полководца, и в этот раз тоже без них не обошлось. Хртах умело вел ласбарнцев вперед добрые полгода и довел до первой значимой вершины – заручился поддержкой саддар, обложив Красную Башню. Пока его подчиненные должны были держать осаду, Хртах должен был в Ласбарне набрать еще новичков. Самых перспективных было решено сразу отрядить к наставникам отборных частей, а остальных – об этом походные командиры тоже знали – пустить жертвой Кровавой Матери Сумерек. Битва у Красной Башни была идеальным маневром, чтобы занять Салинов какими-нибудь делами подальше от Орса, то есть на юге, и стравить их с саддарами, и чтобы убедить орсовского царя, будто аданийцы и ласбарнцы погрязли во взаимной вражде, а, значит, Орс именно сейчас волен делать, что вздумается.

Те, кто знал Змея не первый год – ребята, вышедшие с ним в эту кампанию из Аттара на правах поверенных и ставшие командирами сборного воинства – восхищались все больше и вздрагивали все сильнее. Воистину, провернуть все так, чтобы версия для каждой из трех сторон – Адани, Орса и Ласбарна – выглядела наиболее правдоподобной, мог далеко не всякий. Но даже эти командиры не имели понятия, как на самом деле широко разыгрался Змей, и теперь лишь могли наблюдать, куда он заведет их дальше.

Кроме, пожалуй, Интара – одного из командиров, которого, когда тот одевал шлем, нередко принимали за самого Тиглата: настолько они были схожи сложением и повадками. Отмечая это обстоятельство, все дни пути, когда по утрам лагерь вел тренировки, Гор упражнялся только с Интаром, чтобы еще больше сделать подчиненного похожим на себя, «передавая» собственный стиль боя, манеру двигаться. При любой тяжелой ситуации, вроде тех, которые предстоят в борьбе Таммуза за власть, наличие двух убедительных версий одного и того же Змея, будет великолепным козырем. Единственное, что при полном доспехе отличало Интара от Тиглата – это глаза, но в ответ на подобное замечание командира, Гор ухмылялся: да не так уж много людей смотрит ему в глаза, когда он обращается к ним.

Гор, как и обещал, завел в Шамши-Аддад. Точнее, воинство раскинул мелкими отрядами вокруг столицы, а сам, взмахнув от воодушевления черной головой, направился в Опаловый дворец династии Салин. Просто так не войдешь, но это даже здорово – всегда приятно снова побыть немного Тиглатом из Храма Даг. Столько воспоминаний сразу!

Во времени Гор не то, чтобы себе не отказывал, но сильно не спешил. Таммуз всяко получил наказ сидеть в Башне, пока туда не привезут известие о царствовании Салмана. Поэтому Тиглат методично, странствуя по столице, вышел на контакты, оставленные в Шамши-Аддаде Рамиром, попытался чужими, шпионскими глазами присмотреться к привычкам царя. Например – после очередной вспышки ярости бродить по Аллее Тринадцати Цариц или в особо волнительные моменты маршировать в библиотеке с книгой в руках, в которую царь все равно не смотрел. Сейчас таких моментов было не мало: Красная Башня отбита, но мертв Данат, вечный символ военного успеха. Его сменил ненавистный орсовский пленник, а тут еще совет требует свадьбы царя, да и сам он… на днях случились смотрины каких-то молодых девиц, и царь потом истоптал с десяток одинаковых кругов между стеллажами. Поскольку о свадьбе не объявляли, Гор предположил, что смотрин стоит ждать снова.

И не ошибся: вскоре в толпе аданийцев он был вынужден склониться перед проезжающим паланкином очередной высокородной девицы, прибывшей угодить царю «по личной рекомендации старшей жрицы Сафиры».

Прикинув одно к другому – сегодня наверняка девчонка будет отсыпаться, а завтра пол-утра толпа суматошных куриц будет колдовать над ней, чтобы девица выглядела лучше, чем есть – Гор решил использовать этот шанс. Он промчался по рынку, выцепив торговца сластями, очередного разведчика родом из Храма Даг, задал пару важных вопросов, отправился дальше на поиски. Уже к вечеру у него было все необходимое: одежда аданийского солдата (собственно, в ней он путешествовал еще от самой Красной Башни), немного военного топлива в меху для воды, сильный раствор редкой аданийской извести в передержанной винной браге, плотно запечатанный в склянке, новенькое кресало вместо походного и отличный настрой авантюриста.

Ночью Гор под видом стражника проник внутрь и, обмотав лицо мокрой тканью, разбрызгал военное масло и большую часть странного раствора в дальнем зале царской библиотеки. Закончив, притаился на время в укромной коморке между этим залом и скрипторием. Чтобы его не выдал даже желудок, Гор прихватил во втором меху свежей колодезной воды и несколько ароматных булок со столичного рынка. Ночью все равно все спят, а к утру они уже не будут пахнуть так заманчиво. Два меха с водой тоже едва ли вызовут подозрение: лето в Шамши-Аддаде засушливое, и ночной караул всегда связан с серьезной жаждой.

Пробираясь к коморке, Гор заодно по дороге прихватил с библиотечной полки еще какой-то том – чтобы было, с чего начать.

Оставалось терпеливо ждать, а это Гор умел. Еще с тех времен, когда мальчишкой, вот так же, как сейчас, в непроглядной темноте подземелий Храма Даг пережевывал пищу, откусывая разбитыми губами, отрывая многократно перебитыми пальцами. Сколько жизней прошло с тех пор? Скольких людей в самом себе он успел похоронить со времени, когда был рабом?

Гор хотел усмехнуться собственному настрою, но раз за разом получался только вздох сожаления.

* * *

Сарват объявился в библиотеке только после полудня. Он размашисто шагал туда-сюда, выгнав из зала всех смотрителей, и заламывал руки. Сафира опять приволокла ему какую-то пеструю девицу. Впрочем, эта, кажется, была смышлёнее остальных и куда молчаливее. Чем-то даже похожа на его покойную мать – высокая, статная, с длинной черной косой, и такая же вежливая. Пожалуй, стоит выбрать её и уже не затягивать. Сафира сказала, у неё хорошие бедра и достойная в этом смысле родословная, а, значит, наследник появится без задержек.

Да, хватит тянуть, подбодрил Сарват сам себя. Надо отдать распоряжения Сафире и совету – пусть готовятся и созывают всех знатных толстобрюхов в Шамши-Аддад. Раз уж теперь на юге успокоилось, можно и свадьбу сыграть.

* * *

Гор о наличии в здании царя узнал не по его шагам, поскольку находился в нескольких комнатах от Сарвата, а по шепоту некоторых смотрителей-стариков, которые что-то бубнили, о том, что «его величество опять не в духе». Он наскоро дожевал оставшийся кусок выпечки, намотал повязку на лицо, которую прежде благополучно скинул, ибо в коморке воздержался откупоривать склянку с раствором.

Смотрители залы сначала долго жаловались – на царя, на отвратительную вонь, будто где-то опять сгнили фрукты, и куда-де, глядят слуги, что тут прибирают! Но вскоре всемудрые старики почувствовали себя неважно – оно и неудивительно, прикидывал Гор – и вскоре один за другим ретировались: «право слово, невыносимо терпеть эту вонь!».

Дождавшись, пока все утихнет, Гор несколько раз чиркнул кресалом над парой выдранных из принесённой книги пожелтевших страниц. Чуть выглянув и оглядевшись, Гор юркнул за ближайший стеллаж и подсунул пару догорающих листов в один край, а схватившуюся книгу – в другой. Когда схватились еще несколько, Гор, обмотав руку полотенцем, в котором принес булочки, выхватил очередной горящий том и сунул в соседний стеллаж. Так же транспортировал еще один в стеллаж соседнего ряда.