Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Глава 9
Черт побери

Велика и обильна земля Русская, даже в двадцать четвертом веке. Большей частью на разную смертоносную тварь, но еще и на заросли, обломки, гора, леса, реки и почему-то болотца, возникающие в климате, вовсе не заточенном на эти самые болота. Видимо, климатические пояса чуть сменились, не иначе. Однако, в одном я был уверен точно – если бы сейчас представлял из себя человека, а не человекоподобное чудовище совершенно немыслимых физических кондиций, то сдох бы приблизительно через час после того, как выбрался из той дыры у реки.

Мир был местом совершенно недружелюбным. За два дня, которые я провёл, двигаясь к точке на карте планшета, подписанной покойным клоном как «место прохода бронетехники» и отметкой «здесь был найден био-образец высшей категории важности», меня десяток раз атаковали различные твари, парочке из которых грозил бы серьезный успех, если бы я не нашел в начале своего пути ржавую гнутую железяку, оказавшуюся достаточно крепкой, чтобы не сломаться в челюстях очередной твари, явно порожденной больным разумом какого-то ученого.

Так я думал сначала, когда уже мечтал о том, чтобы добраться до какого-нибудь города и никогда больше его не покидать, но на привале, листая доступные сведения на планшете, узнал, что не все так плохо с биосферой матушки Земли. На самом деле, всё было гораздо хуже, причем началось… с женщин.

Точнее, с человечества, вспоминал я, сидя на дереве и обдирая соседнюю ветку от пухлых листьев, которыми закусывал здоровенную белку, оказавшуюся очень кислой. Та на меня тоже, кстати, напала сама. Не суть. Важным было то, что уже к две тысячи тридцатому году человечество, точнее его лучшие представители наиболее высокоразвитых наций, затеяли вымирать. Прогресс оказался многократно быстрее эволюции, информационная нагрузка на мозг очень высока, ценности смещены, эгоизм начал править бал – люди банально отказывались размножаться. Воспитание и содержание ребенка стали стоить слишком для них дорого. Часть стран пыталась с этим бороться, организовав натуральные комплексы по выращиванию новых граждан, куда детей сдавали нежелающие тратиться граждане, другая же часть, имевшая возможность, обратилась к генной инженерии.

Женщина – тоже человек, думали они, но его можно улучшить, а заодно и мужиков, ибо что-то слишком много дефектов образовалось в ДНК у человечества. Но в основном занимались проблемой прекрасного пола. Они, эти владельцы инопланетных технологий, хотели сыграть на материнском инстинкте, а заодно сделать дам более продуктивными. Поднять им мышечный тонус, улучшить внешность, иммунитет, почистить гены, стимулировать фертильность и либидо.

Проект увенчался успехом, причем слепящим и ошеломляющим. Клиники генной терапии стали открываться по всей планете. Туда заходили больные, кашляющие, чахлые и сутулые, а выходили уже красавцы и красавицы, посматривающие друг на друга с недвусмысленным интересом. Инвазивная методика на основе программируемого вируса УКВИГ дала свои плоды, сладкие и сочные – человечество оздоравливалось бешеными темпами.

Тогда всё прошло как по маслу. Над задачей первостепенной важности работали сообща лучшие умы человечества. Однако, как это бывает в по-настоящему страшных историях, реальность оказалось куда жестче мечты. Люди оздоровились, но УКВИГ – остался. Вирус внедрения в ДНК, позволяющий играться с ним, как с кубиком-рубиком, наследие пришельцев-неудачников, их козырь, их магнум опус.

Догадайтесь, что сделает обезьяна с гранатой? Рано или поздно?

Вот поэтому, кстати, я и ем кислую белку – у нас с ней, как и со всей живностью на планете, есть кое-что общее, из-за чего мы можем друг друга жрать. УКВИГ. Универсальный комбинаторный вирус изменения гена. Маленькая дрянь, превратившая мою родную планету в генетический аттракцион и, одновременно с этим, сделавшая всех съедобными друг для друга. В той или иной степени.

Проснувшись, я понял, что слишком много и часто использовал в последнее время голову, а пора бы уже начать напрягать другие части тела. Железяка, идущая по моим стопам, не делает передышек, так что нужно спешить изо всех сил. Соскочив с дерева и проверив свои сокровища, то есть камень и планшет, я пустился в дальнейший путь. Впереди меня ждал еще один день путешествия по лесу со всеми его буераками, кочками, болотцами и редкими останками цивилизации в виде заросших дорог и обломков зданий. В принципе, ничего нового или особенного… пока ты случайно не сбиваешь человека.

Обычного человека, оказавшегося на полторы головы ниже меня, то есть в два раза меньше. Упомянутый индивид был одет в ту же блекло-зеленую одежду, что и я, а из оружия имел копье, пистолет в простенькой кобуре, да нож на поясе. Всё это добро при встрече с моей тушей брызнуло в разные стороны, пока сам человек летел в ближайшее дерево. Грянувшись об него, он отвалился в сторону без чувств, что позволило мне как собрать его имущество, так и осмотреть нежданно зашибленного.

Дышала жертва ДТП ровно, имела пару ссадин на лице, а всем своим внешним видом вызвала у меня симпатию. Существо невозможно было отличить от самого обыкновенного человека, то есть того, кого я, по сути, еще ни разу в жизни не видел, однако был уверен, что оно выглядит именно так. Небритый, но и не особо заросший, русоволосый тип был самого обычного худощавого телосложения. Да и всего остального тоже. Волосы, ногти, мышцы, кожа – образец homo sapience vulgaris!

Именно вульгарис. Определить нацию ушибленного, начинающего уже шевелиться, я не смог. Русые волосы, слегка горбатый нос немалых размеров, но при этом узкие губы. Телосложение человека, ежедневно занимавшегося физическим трудом, но, при этом, не атлетичное. Одежда не новая, местами потрепанная, но держащаяся замечательно. Зубы…

Ну да, я увидел, что зубы определенно нуждаются в уходе, но в этот момент человек распахнул глаза и увидел меня, залезшего ему пальцами в рот. Глаза бедолаги вытаращились, глотка издала невнятный хрип, а тело оцепенело, напрягшись до такой степени, что даже слегка выгнулось, приподнимаясь над землей. Слегка смутившись, я не нашел ничего лучше, как достать пальцы, а затем, похлопав человека по щеке, сделать пару шагов назад. Ну, с мьютом-то в своё время сработало?

Ах да, еще можно говорить. Это успокаивает.

– Здорово! – прохрипел я, – Закурить будет?

Человек обмочился. Видимо, увидел меня целиком, а не только страшную рожу. Недоработочка. Только что мне оставалось? Улыбнуться? Нет, я уже улыбался, видел себя в отражении на воде. Чуть сам не обоссался.

– Успокойся, маленький человек, – решил я использовать другую тактику, садясь на корточки, – Криндж не будет тебя убивать, есть или трахать. Криндж хочет поговорить.

Эта заготовка давно уже вертелась у меня в голове, с тех пор как узнал, что на этой планете есть города с нормальными людьми, а не с бесстрашными отмороженными рейлами и их гостями. Если ты огромный, страшный как смерть и длинноволосый, то вполне можно притвориться каким-нибудь варваром или чем-то вроде этого. Мозги внезапно ушибленного моей внешностью разумного должны лучше воспринять подобный подход, чем нежели я изысканно спрошу у своего нового знакомца что-нибудь нормальным тоном.

– Вообще не б-будет или пок-ка не будет⁈ – дав «петуха», осведомился сбитый мной мужик. На вид ему было лет двадцать пять, может чуть больше. Уж больно большие глаза, вытаращенные. Сложно с таким лицом возраст определить.

– Криндж посмотрит на твоё поведение… – уязвленно пробурчал я, сделав это совершенно зря, потому что так и не вспомнивший о своем оружии мужик, крайне ловко и быстро подскочив с места, затеял удирать. В принципе, у него даже могло получиться, я не очень был уверен, что хочу бегать за мужиками по лесу, но вот умершее неподалеку дерево оказалось сильно против – зверски споткнувшись, моя жертва пролетела кубарем несколько метров, а затем замерла на траве.

Продолжая сидеть на корточках, я принялся вслух рассуждать, пользуясь той же дурацкой «варварской» речью. Мол, вот, не хотел убивать глупого человека, а убил. Грустно, но вкусно, наверное. Однако, мы сытые, так что удовлетворимся копьем и пистолетом. Жаль мол, что так вышло. Криндж просто хотел поговорить.

Этого вполне хватило, чтобы мужик встал, вздрогнул, а затем, сильно хромая, устремился ко мне.

– Я готов… поговорить, – довольно жалко проблеял он, – Только оружие вернешь?

– Криндж вернет, – кивнул я, – Но если будешь врать – то он очень глубоко тебе всё это ввернет…

Через пару часов я уже тащил этого малохольного на закорках по лесу, внимательно слушая его наставления, который человек с вывихнутой ногой, шептал мне на ухо. Куда? Зачем? Почему? Всё просто. Крис Кинкейд, как представился этот ушибленный варваром человек, был местным. А его отец родился в две тысячи пятьдесят втором году.

– Тогда была настоящая истерия из-за возможного конца света, – рассказывал Крис, уверившись, что я не собираюсь его жрать и убивать, – Строились бункеры, возводились настоящие подземные города. Только люди понимали, что они все не влезут. В обществе назревали… ты вообще меня понимаешь?

– Криндж понимает, – кивал я, огибая быстрым шагом особо колючие кусты, – Человечишки любят жить сладко и мягко. Не любят, когда их жгут.

– Вот-вот, – соглашался смелеющий от часа к часу захребетник, – Поэтому несколько контор… больших купцов, вроде «Атомстроя», разработали такое… такую… В общем, дешевая дырка в земле, куда закладываются замороженные люди, немного техники и обучающих материалов. Реактор, инструменты, семена. Когда энергия кончается, всё это…

– Вылезает из земли, – делал предположение я, – Живое.

– Именно! – радовался тот, кому не дали пропасть в очень опасном лесу, – И вот таких поселений как наше – очень много!

Дешевое и эффективное решение спасения человеческой расы, как погляжу. Эдакие «семена», которые плевать, когда «взойдут», главное – много что сохранят. Только вот создатели этих микро-бункеров вовсе не ожидали, что замороженные в них люди, оттаяв, окажутся на живой и здоровой планете… нафиг никому не нужными.

– У нас есть связь, – мой попутчик оказался вполне словоохотливым, – Рассказывали, что когда наши вылезли, то через полгода прилетел корабль, спустил нам несколько принтеров и инструкции, после чего о нас все забыли. Ну, телепередачи ловить есть чем, так что народ был в курсе, что…

– Вы никому не нужны.

– Да… всё так и есть.

Народ, похоже, пихали под землю миллионами, так что до сих пор то там, то тут из-под земли лезут выжившие, которым приходится заниматься сельским хозяйством в мире, полном мутировавших животных и прочих ужасов. Они жалуются на жизнь только первое время, так как обладают аппаратурой, позволяющей узнавать новости из других поселений. И, конечно же, узнают, какой леденящий душу капец иногда творится там и тут. Так что добровольно селения покидает мало кто.

– Тебя выгнали? – мне всё больше и больше нравилась прямота моего нового образа.

– Мне дали ответственное задание! – обиженно донеслось мне на ухо, – Мне нужно найти одну очень важную для поселения штуку. Без неё…

– Тебя выгнали, – уверенно постановил я, перепрыгивая небольшую речку, – И отправили на смерть. Ты мягкий человечек. Лес бы тебя сожрал.

– Да нормально всё было бы! Смотри, мы сколько уже прошли, а на тебя никто не напал! Я знаю этот лес! Я охотился с двенадцати лет! Лучше скажи, почему ты такой…

– Родился таким, – проворчал я, совершая еще один гигантский прыжок, после которого Крис прикусил себе язык и молчал минут пятнадцать. Отлично, есть время подумать.

А мысль ко мне в голову пришла интересная. Этот парень, так кстати попавшийся мне на пути, может послужить ключом-отмычкой в нормальное общество. Ну, я-то сам по себе страшен как смертный грех, да еще и неприятно похож на зеда, тварь, которую везде знают и везде не любят. Шансы, что при подходе к какой-нибудь деревушке мне вынесут хлеб и соль, а не выстрелят крупной картечью, довольно маленькие. Спутник же их может увеличить до приемлемых значений. Кроме этого, Крис Кинкейд во многом похож на меня – выброшен в этот жестокий мир сам по себе. Ему нужен союзник, тем более такой здоровый как я.

– Криндж, а ты знаешь, что у тебя на спине ожоги от лазера?

– Знаю.

– А за что в тебя стреляли?

– Криндж улыбнулся.

Наконец-то он заткнулся. Что-то идея о том, чтобы завести своего личного человека немного утратила в своем блеске. Зато появились версии, почему этого долдона выперли из поселения, отправив на верную смерть. Хотя, тут нужно кое-что спросить.

– Крис?

– Д-да?

– А зачем тебе искать важную штуку для поселения, когда ты можешь искать новое место для жизни самому себе?

– Ээ… у меня там мама, отец, будущая жена…

– Криндж думает, что ты дурак.

– Э-эй! Я не… берегись!!!

Мы спасаемся от гигантской, но очень короткой, змеи. Пробираемся то ли через старую гору, то ли чересчур здоровый холм, чтобы, сделав остановку, полюбоваться на гигантские бронированные ворота в этой складке ландшафта, взорванные лет сто назад. Переплываем реку, где я чуть не теряю человека, которым решила пообедать местная живность в виде множества ярко-красных червей, уверенно плавающих в воде. Ночуем на остатках когда-то большого бетонного моста. Идём дальше. Не просто идём, а движемся к точке на моем планшете, которая заявлена как городское поселение. Кинкейд направлялся туда же.

За сутки с лишним совместного путешествия, несмотря на то что моя скорость упала в среднем раза в три, Крис показал себя полезным спутником. Купившись на мою «варварскую» игру и постоянную молчаливость, он счел меня тем, кем я выгляжу внешне, то есть недалеким громилой-мутантом. Однако, относительно безобидным по отношению к нему, так как живности вокруг хватало. Я уже пару раз спас его от тварей, чуть не добравшихся до жилистого мяса этого проходимца, а он в ответ позволил нам беспрепятственно миновать с полтора десятков лёжек куда более опасных зверюг.

Тем не менее, он был проходимцем, об этом мне кричали мои же чувства. Если что-то выглядит как утка и крякает как утка… в общем, Кинкейд слишком походил на мелкого жулика, которого выставили на мороз, потому что устали терпеть. Ко второй ночевке, наблюдая, как он аккуратно организует себе засидку на дереве, которое едва выдержало массу этого худощавого типа, я понял, что от него и раньше пытались избавиться, назначив охотником, но парень как-то выкрутился. Это если верить тому, что он действительно потомок замороженного мужика из подземного бункера.

Эту веру подкрепляло несколько инструментов, которые обнаружились в распоряжение этого прохвоста, включая миниатюрную зажигалку. Точнее, у него был целый браслет с кучей полезных примочек, вроде той же зажигалки, но работал он, по напряженному объяснению самого Криса, явно боящегося за свое имущество, только в комплекте с хозяином. Мол, браслетик завязан на генокод, всё такое.

Я лишь хмыкал. На чем мне таскать эту фигню, даже если сниму? На члене?

Без шуток, Кинкейд по сравнению со мной был настолько мелким и щуплым, что хотелось назвать его карликом, однако, это был совершенно пропорциональный мужик натуральной человеческой расы. Разумеется, посреди леса ему неоткуда было взять нормальную диету, зато, изобразив тупого мамонта, я развёл спутника на декларацию своих габаритов. Сто шестьдесят семь сантиметров роста, шестьдесят два килограмма веса.

Мда. Ну и здоровый же я.

– Ну и здоровый же ты… – качнул головой на привале Крис, жуя поджаренную полоску мяса, добытого нами накануне, – Вроде еще здоровее становишься…

– Криндж худой, голодал долго… – задумчиво объяснил я, оглядывая свои руки и впалое пузо, действительно, прибавившие в объёмах, – Теперь отъедается.

– Да ты вчера сырое мясо есть начал, пока я огонь не развел, – озадаченно протянул человек, – Где ж оголодать так можно?

– В пустыне.

– О! Расскажешь, как там?

– Жарко. Песок. Зеды невкусные, – подумав, откликнулся я, – Придурки на кораблях. Рейлы наглые. Всё как везде, только песок. Еды мало.

Почему-то больше всего на Криса произвели впечатления невкусные зеды. Так-то я их не пробовал, но над вид они были очень невкусными. Да и зачем жрать тех, кто тебя не трогает? Тем не менее, вопросов больше не последовало, а я еще раз уверился в том, что выбранный способ общения с разумными имеет множество преимуществ. Одно из главных, разумеется, будет в том, что когда Крикун в очередной раз вылезет, чтобы просрать наши будущие деньги в угаре и пьянке, никто особо не удивится…

– «**ДАК!», – обиженно обозначился в моих мыслях вышеупомянутый отморозок, но ничего более добавлять не стал.

Мы продолжили путешествие, но с куда большим комфортом, выйдя на дорогу. На этой самой, местами грязевой, дороге, я и обнаружил то, что подняло мне настроение. Легко заметные следы гусениц танка, прошедшего тут относительно недавно. Хорошо. Пусть клоны-биоохотники и забрали у меня коробочку с трекером, но вопросы к пилотке у меня остались. К тому же, где бы она не притаилась, туда дойдет мой преследователь, а его вполне могут уже отслеживать…

///

Криндж, таинственное существо, содержащее в себе несколько разумов, даже не догадывался о том, насколько ускорился УРП-1902, получив доступ ко всем своим банкам памяти и процессорам. Здоровяк шёл себе по дороге, сопровождаемый невысоким худощавым человеком, а робот, чьим заданием было вернуть пропажу, ехал на высокой скорости, оккупировав одну из грузовых платформ бронепоезда, командир которого мудро отдал команду не беспокоить непрошенного пассажира.

Возможно, он отдал этот приказ по тому, что увидел целую стаю летающих дронов, преследующих хамоватого робота, а может даже узнал угловатые формы механизма, сделанного одной из самых известных компаний в мире, этого история уже не поведает.

Разве что можно добавить – Криндж не замечал не только этого. Расчетливый блеск в глазах его спутника, представившегося Крисом Кинкейдом, проявлялся теперь куда чаще опаски, сопровождавшей ранее каждое резкое движение черноволосого мрачного гиганта. Человек из деревни выживших прилагал все возможные усилия, чтобы скрыть, насколько тяжело ему даётся держать темп ходьбы рядом с чудовищем, спина которого испещрена заживающими рытвинами от выстрелов лазерного оружия. Монстр, выглядящий как бог всех зедов, был неутомим, всеяден, силен и опасен, но для Кинкейда он виделся единственным шансом выполнить его задание.

Оставалось только придумать, как добиться лояльности случайного спутника, а с этим Крис видел большие сложности. Чудовище ело всё, что находило съедобным, спало на голой земле, не боялось ни холода, ни жары, а еще, что противоречило всем передачам, которые регулярно смотрели в поселении – не соблазнилось ничем из имущества самого Криса. Этому гиганту, глаза которого периодически загорались зедовским огнем, просто не было интересно ничего из пожитков, имеющихся у человека. Да и остальное его тоже мало волновало.

Последнее тревожило Кинкейда больше всего. Без Кринджа он пропадёт, уже пропал бы. Как бы с ним договориться…?

Возможно, он узнает, когда они придут в город.

Глава 10
Три мертвеца в одном тазу

Сознание… его не было. Было бездумное «я», качающееся в вязкой тошнотной темноте, в липкой дряни, от которой было тяжело дышать. Я чувствовал себя одновременно очень злым и очень-очень уставшим. Несмотря на эти чувства, было четкое осознание, что они не принадлежат мне, а навязаны со стороны кем-то другим. Не далеким, не посторонним, а очень близким. Не по духу, а физически. Ощущения без осознанности, эмоции без привязок, да липкая тьма, вынуждающая тратить все оставшиеся силы на дыхание.

…откуда? Как? Что… произошло?

Медленно, чуть ли не откусывая черный воздух, я пытался разобраться, сориентироваться. Получалось отвратно, но получалось.

Не было никакого города или поселения, куда вёл меня Крис Кинкейд и следы гусениц танка. Был бандитский лагерь, россыпь дощатых домов посреди леса, прикрытых листвой крон и маскировочными сетями. Некий перевалочный пункт, полный людей и человекоподобных ублюдков-мутантов, вооруженных самопальным огнестрелом. Оборванные, грязные, разобщенные, они расслаблялись в относительно безопасных условиях. Обстановка не особо отличалась от Свободного города, если не считать того, что при нашем появлении много кто хватался за пушку. Точнее, при моем.

Кинкейда здесь знали. Сперва я не придал этому значения, а потом… стало поздно.

Он привёл меня к хибаре, возле которой уже стояла очередь вооруженных людей. К молекулярному принтеру, на котором мне должны были распечатать майку. Мол, «нужна майка, не будешь же ты напрягать голым торсом народ. Не парься, у меня найдется терракоин на это дело. Потом пойдешь выяснять, что тебе надо». Звучало логично и правильно, моя рожа местных реально напрягала, а вот штаны и ботинки оказывали обратное воздействие. Следы танка я потерял, поэтому без каких-либо задних мыслей сам встал в очередь, довольно медленно продвигающуюся вперед. Сам встал, а Крис исчез.

Меня тогда увлекли попытки понять, как и чем живут местные. На охотников они не походили, мы находились за сотни километров от густонаселенных территорий, а значит, грабить тут было некого. Однако, народа обоего пола, грязного, неухоженного, но отнюдь не подыхающего с голоду, тут было полно. Я наблюдал, присев на корточки, чтобы казаться менее опасным и не получить случайную пулю. Затем, в какой-то момент, металлический щелчок, ощущение холода на голове, тьма.

Липкая прожорливая тьма, в которую я погрузился, как в смолу. Теперь я ей дышу и, кажется, с каждым вздохом все легче и легче. Только дышать. Не видно и не слышно совершенно ничего.

– А что должно быть? – едко спросил неожиданно появившийся передо мной человек, – Ты внутри собственного черепа, дебил. Думал, тут золотой дворец со шлюхами и вискарь реками течет?

Я не видел его ни разу в жизни, но узнал сразу же. Сутулый, высокий, тощий, лет пятидесяти пяти на вид, хотя я точно знал, что ему не больше сорока трех. Лицо как будто вырезано из гранита, резкое до отторжения. Тяжелый взгляд карих глаз и порочная усмешка подонка, знающего истинную суть мира.

Джек Регал. Крикун.

Король воскресшего рока, вновь поднявшего голову в тридцатые. Не просто поднявшего, вскинувшего. Олдскул, вышедший на новые обороты, захвативший умы и выдувший мозг из миллионов и так не слишком полных молодых голов. Большей частью – благодаря этому ублюдку, Новому Королю. Иконе и глашатаю воспрявшей музыкальной традиции, его знамени, его иконе. Секс, наркотики и рок сотрясли Землю, когда из преисподней выполз этот козёл.

На самом деле его звали Дерек Спиллсвелл, он был хорошо отдрюченным жизнью сиротой из Бруклина, района Нью-Йорка. Сын иммигрантской пары, норвежки и венгра, этот придурок рано остался сиротой, сполна хлебнул прелестей улиц крупнейшего города на планете, наглотался разной дряни так, что у него огрубели голосовые связки. Когда к нему пришла слава, на гребне которой он понесся прямо в могилу, вся жизнь Джека Регала представляла из себя бесконечный праздник. Девки, наркотики, музыка. День за днем, неделя за неделей, год за годом. Сотни скандалов, тысячи исков, миллиарды поклонников. Реки женских слёз.

Всё это знание вливалось в меня при виде Регала как будто концентрированным потоком данных.

– Я был просто удачливым сукиным сыном, – мрачно ухмыльнулся стоящий передо мной человек, – А вот ты, Маттиас… вот ты реально был конченой мразью! Кто бы мог подумать…

Имя ударило меня как обухом. Стоять, пялиться на знаменитого алкаша, а потом неожиданно понять, что ты не в виде чудовища с рожей, способной вылечить любой запор, а в своём родном теле? Плевать на тело… память!!

Маттиас Хемсворт, Техас, год рождения тысяча девятьсот восемьдесят третий. Старший сержант Армии США, специальные операции. Шесть наград, сотня боевых выходов. В две тысячи четвертом получил контузию на Балканах и с десяток осколков в мясо. Выбираться пришлось самому, меня списали как потерю. Это заняло почти месяц. Оставшееся мясо зажило, а вот мозгоправы, посовещавшись после обследования, настояли на комиссовании с почетом. Их было сложно осуждать. У меня был ПТСР и непонятные рубцы на печени, зато не было одного глаза, двух третей члена, способности иметь детей, а также, благодаря осколку, попавшему в череп (из-за которого я лишился глаза), возможности спать более четырех часов подряд.

На гражданке с таким набором мне было делать нечего, поэтому я отправился искать себе смерти среди «диких гусей». И искал её еще целых восемнадцать лет, отправив к праотцам кучу народа, пока снайпер в Нигерии не запустил мне семь-шестьдесят-два в брюхо. Сзади.

Стою, вспомнив, кто я, разглядываю своё собственное тело. Крепкое, жилистое, знакомое, исчерченное шрамами. Четыре пулевых, с десяток ножевых, ожоги, осколочные. Я много раз ходил по краю, но всегда оказывался в дамках.

– Тот еще урод, говорю же, – мрачный удовлетворенный тон Кри… Джека сменился удивлением, – Опа! И ты здесь!

По сравнению с нами, обычными людьми, Яго выглядел устрашающе, гротескной пародией на человека. Сейчас, глядя на «свое» тело, я не понимал, как такого зверя пускали в города, как Крис вообще не сдох от ужаса, увидев такого монстра рядом. Не истощенный, не изголодавший, мутант был похож на машину, созданную для убийства всего живого, особенно с этим мрачным выражением лица и глазами, прячущимися в тени надбровных дуг. Каждая из его рук была толщиной с моё бедро, а уж если брать дохловатого Регала, то там вообще речь шла о туловище.

Но это было не самым странным, от Яго, того самого Малого, шла своя река информации. Если Джек Регал ощущался кислотной вечеринкой, лихорадочно-ядовитым морем похоти, алкоголя и остервенелой ярости, то мускулистый монстр был чем-то противоположным. Спокойствие, одиночество, печаль. Однообразные странствия по разнообразным местам. Тоска и обида. Насилие? Да, но как нечто неважное, какое-то побочное явление, тут же ускользающее из поля зрения.

– А ты… – начал рокер, но тут же замолчал.

Заговорил монстр. Грубым, но очень спокойным, меланхоличным голосом.

– На нас применили нейропрограмматор, – поведал он, – Подчиняющее устройство для примитивных. Нас спутали с примитивным. Меня раньше часто путали. Применяли. Бесполезно… было. Сейчас всё иначе. Эта штука сломала у нас в голове барьеры, которые нас разделяли, сломала нашу программу. Мы все сейчас сольемся.

– Дерьмо! – тут же отреагировала бывшая рок-звезда, – С вами, с утырками⁈ Да ни за какие…

– Это неизбежно, – грустно откликнулся мускулистый гигант, – Процесс уже начался.

Не став мешать рокеру истерить, я просто сел там, где стоял, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями, прорвавшими блокировку. Этот нейропрограмматор, чем бы он ни был, вернул мне себя и… это была безрадостная находка. На мгновение я потерялся, спутав себя с тем, что шло от Яго – такой же тоской и безысходностью, которые проходили лишь во время непосредственной опасности. Когда пули свистели над головой, рвались осколки и слышались крики умирающих и убивающих – только тогда я чувствовал себя живым. Еще до балканских осколков. До выстрела в спину.

Я как героиновый наркоман шёл на новую войну не потому, что любил кровь и деньги, а чтобы жить там. В гуще боя, на минных растяжках, в глубоких развед-рейдах, я вовсе не искал себе смерти, наоборот, оттачивал навыки, чтобы воевать лучше и лучше. Раз за разом испытывать новые всплески гормонов в крови, побеждать, выживать, идти дальше. Иной жизни я не знал, полгода на гражданке едва не заставили меня взять в руки оружие и отправиться в ближайший молл, чтобы сдохнуть в перестрелке с полицией.

Видимо, Джек Регал прав, я тот еще ублюдок. Теперь только этому конец, нас троих начинает тащить друг к другу, мы начинаем смешиваться в прямом смысле этого слова. Трое мертвецов, каждый из которых стремился к смерти еще будучи живым. Теперь мы с Регалом лишь пакеты данных, которые были запиханы в голову монстра, но… более живые, чем он сам. Это абсурдно и забавно, а еще вызывает… предвкушение. Не только у меня, но и у матерящегося по-черному рокера, лишь делающего вид, что ему это глубоко противно. Увы, но это не реальность, в которой можно обмануть словами, мы чувствуем друг друга, становимся друг другом.

Сливаемся.

Никакой борьбы, никаких попыток завоевать контроль, стать главным. Этого просто не может быть, нас сметает бурей из объединяющейся памяти, опыта, навыков и ухваток. Ни мне, ни моим бывшим соседям просто не на что опереться в этом кавардаке, нечего отстоять, мы и есть кавардак. Хаос, который либо развоплотится, либо создаст что-то своё.

Кого-то своего.

Это уже будем не мы.

///

Кинкейд трясся в кузове разваливающего пикапа рядом с лежащим телом преданного им мутанта и молился о том, чтобы дело выгорело. Свой ствол выходец из деревни размороженных держал в кобуре, да и ни к чему им было размахивать в трясущемся по грязевой дороге автомобиле. Три обреза, заряженных крупной картечью, постоянно щекотали ребра беспамятному громиле. Бандиты, ехавшие с ними, хотели жить, поэтому не сбавляли бдительности.

Крису не повезло. Они с Кринджем прибыли в Засилье, когда Гамлет, его «знакомый» из города, собирался в очередной рейд. У этого босса был нейропрограмматор, с помощью которого обычно вербовали «верзил», но завидев, кого собирается им поработить Кинкейд, Гамлет выставил совсем не ту цену, которую ожидал услышать Крис. Их взяли с собой на дело. Торговаться было не с руки, человеку пришлось подписаться на рейд. Теперь вереница старых, еле живых автомобилей, работающих на примитивном бензине, медленно ехала в дебри леса, туда, где парочка охотников обнаружила логово окопавшихся пиратов.

Правда, они с Кринджем могли и не доехать. Обычные «верзилы» или, как их называют, примитивы, после получения живительной нейрограммы вырубались минут на десять, а затем поднимались, целиком и полностью преданные тому, кто был записан в программатор как целевой объект. Только вот эти твари, похожие на увеличенные в два (а если говорить о Крисе, то в три) раза людей, в «диком» виде были тупыми ублюдками, которых держали только из-за чудовищной силы и выносливости. Криндж же был чем-то иным… Он уже четвертый час лежал неподвижно.

Если он не очнется к моменту начала атаки, то ему и Кинкейду просто перережут глотки. А если всё-таки откроет глаза и будет подчиняться… Гамлет направит его на прорыв. Несмотря на звероватый и туповатый вид, главарь бандитов сразу понял всю ценность мутанта, на шкуре которого были заживающие рытвины от лазерного огня. Оставался еще вариант, что очнувшийся монстр начнет все ломать и крушить… но Крис не хотел об этом думать. У него и выбора особого не было.