Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Так что, не фиг нафиг! Чудес и приключений мне и в мире Княжича вполне хватает. В этом же мире, я предпочитаю иметь обычную, скучную, счастливую жизнь писателя-учителя, без интриг, красавиц и спецэффектов. Мне хватит и одной красавицы – моей жены. А уж, если б мне опасностей, адреналина и риска не хватало, то я б со службы не уходил. Нынче, там и первого, и второго, и третьего больше, чем достаточно. То и дело возле ворот бывшей моей части траурные автобусы появляются, а по городу плакаты с новыми Героями новой России, как грибы после дождя растут. За приключениями совершенно не обязательно в портал прыгать. Их и в «обычном» окружающем мире найти, как два пальца обо… сфальт.

Так что, сходил в свой закуток, достал старый покоцаный и грязный лист фанеры, который и место занимает, и выбросить жалко было, притащил, привалил это «чудо» от лишних глаз, да потопал наверх со своими чемоданами. Ещё ёлку ставить и вещи собирать. А завтра – на работу: у девятых классов полугодовой экзамен проводить.

О! Вот, кстати, пока тут возился, пока мусор к мусорным бакам оттаскивал, попинывая валяющиеся возле этих баков использованные шприцы, несколько новых интересных мыслей для Крафта в Юрином мире поймал.

И первая из них напрямую касалась того, что жук мой, вот никак, ни в какую не желал летать самостоятельно. Только по воле непосредственно мной управляемой водной капли. Тяжёлый он получался слишком! И из золота, и из серебра, и из железа. Да даже из алюминия!

Крылышки под надкрыльями сделать получается, но вот заставить его на этих крылышках полететь – никак!

Так вот мысль: а что, если вообще не металл взять? И не камень. Не минерал. Что, если мне загнаться и использовать пластик⁈ Зря, что ли, у меня под рукой целый НИИ с таким названием имеется⁈ Пользоваться надо! Сам же направление исследований для него придумывал. И именно на пластике остановился, как на самом приоритетном.

Точно! Надо будет еще, конечно, по сети полазить… в обоих мирах, поискать информацию о нём, всю доступную: формулы там всякие, реакции. С чем и как он реагирует, чем растворяется, чем разлагается, как и из чего получается… Авась, чего интересного и отыщу! Зато, представить только: не жук, а какой-нибудь полноценный пластиковый комар! Который летает сам, команды выполняет, кусаться способен, да ещё и никакими металлоискателями не ловится! Прикольная же штука-то! Хочу-хочу-хочу!

Глава 20

Пластик. Легко сказать это короткое и даже в чём-то красивое слово. Сказать – легко. А вот понять то, что за этим словом стоит больше двух десятков самых разных веществ и соединений с самыми разнообразными свойствами, получаемые самыми разными способами… Если не сотен!

И у каждого из них своя формула, свои химические реакции. Да ещё и структура на порядки сложнее, чем у алмаза или монометаллов. Даже саму по себе одну единственную молекулу (C2H4)n «обычного» полиэтилена представить себе – уже задачка не из простых. Ведь, это вот «n» может быть любым целым положительным числом! Это тебе не какие-нибудь C2H5OH или H2SO4, тут молекула вовсе может не заканчиваться, а плавно перетекать сразу в другую молекулу! Или даже две молекулы… Ведь это же ПОЛИМЕР! То есть, нечто, состоящая из соединения множества простых «мономеров» друг с другом. У полиэтилена, таким мономером выступает группа C2H4 – слегка видоизменённый Этилен. От него и название полимера: полиэтилен.

Углерод четырёхвалентен – то есть, имеет возможность создать четыре «валентные» связи с какими-то другими элементами. Две из этих связей в молекуле этилена заняты двумя присоединившимися к ним с боку атомами водорода. Ещё две – связывают два атома углерода между собой. Грубо говоря, получается два больших шарика, связанных двумя «верёвочками» между собой посередине, и четыре маленьких шарика, привязанных с боков, под углом в сто двадцать градусов друг к другу, к каждому из больших шариков. Казалось бы – должна быть весьма устойчивая симметричная конструкция. А вот – ни фига! Одна из двух центральных «верёвочек», в определённых условиях оказывается слабее другой и «рвётся». Конструкция тут же «разворачивается» изнутри наружу, так как два «куска» этой порвавшейся «верёвочки» тут же начинают тянуться к кому-то ещё… и «слипаются» с такими же «порванными верёвочками» соседних таких же атомов этилена, образуя длинные, неопределённой длины цепочки, которые могут быть «прямыми», могут «скручиваться», могут «скатываться в клубок», могут замыкаться в кольца, могут быть переплетены с другими такими же цепочками… уже картинка не из простых, требующая хорошего пространственного воображения, правда? А ведь у какого-то из «мономеров» может ещё и атом водорода случайно оторваться, и освободившаяся валентная связь обязательно тут же «прицепится» к… чему-нибудь. Валентная связь просто не может оставаться незанятой… сколько-нибудь долгое время.

Так ведь, сложность ещё и в том, что в зависимости от длины каждой цепочки (а они, в одном веществе, могут быть неодинаковыми между собой), в зависимости от плотности их переплетения и от формы «скручивания» сильно меняются свойства состоящего из них полимера! А полимер же идеально чистым не бывает. В нём обязательно содержаться примеси других химических элементов, кроме водорода с углеродом, как та же сера, например, которые так же влияют и изменяют конечные свойства получившегося материала…

И это только один единственный, самый распространённый в производстве пластик под названием «полиэтилен»! А их, как я уже упоминал, десятки видов! Если не сотни! И каждый из них ничуть не менее сложен в понимании и получении!

Ум за разум зайдёт, если с налёту пытаться создать и применить нечто настолько сложное сразу на практике! А ещё и травануться не слабо можно. Или на воздух взлететь: этилен – это же ведь газ, не имеющий ни цвета, ни запаха! Притом, горючий. Поди пойми, много его вокруг тебя или мало? Так ведь, он ещё и не только он – из сочетаний атомов углерода, водорода и кислорода, чего только вообще сложиться не может! В том числе и весьма опасного для здоровья того, кто этим будет дышать.

Это я вот теперь так говорю: здравые мысли, спокойные рассуждения, разумные выводы… А в тот раз, как я на энтузиазме кинулся синтезировать «пластмассового комара» на Алининой кухне, нарезав в посудину с дистиллированной водой мелких кусочков полиэтиленового пакета, я о таких мелочах, как защита органов дыхания и контроль концентрации опасных газов в помещении даже и не думал. У меня же «поток»! У меня вдохновение…

Чем эта попытка закончилась? Закономерно чем – новым визитом в больницу и скоропостижной смертью в палате интенсивной терапии. Ничем другим бешеный научный энтузиазм и не заканчивался никогда. Тех же Кюри вспомнить… Хотя, пример не самый удачный: эти героические супруги довольно долго прожить умудрились, учитывая с какими материалами и какого класса опасности они у себя дома работали.

Мне так сильно, как им, не повезло – я умер в тот же день. Хрен пойми от чего. Диагноз Алина услышать не успела, отправившись следом за мной в новую «итерацию» «петли». Вроде бы, до самой полночи состояние моё определялось врачами-токсикологами, как стабильно-тяжёлое.

Но в полночь, как и заведено всем известной сказкой, «карета превратилась в тыкву» – заверещали приборы, забегали реаниматологи… потом всё затихло, дверь палаты открылась, хмурые и мрачные работники «адреналина и дефибриллятора» начали выходить, на ходу стягивая с рук перчатки. А Алина полетела в новое утро.

Она – сразу во «вчера», а я, сперва в своё писательское «сегодня». Туда, где меня ждали чемоданы, нервы, дети, школа и экзамены. А ещё тренировки. Или кто-то думал, что я не выделю себе пару часиков и там? Ну, тот просто плохо меня знает.

И только потом уже в новую «итерацию» к поджидающей меня там Алине.

– С добрым утром, дорогой, – весёлой улыбкой встретила мой выход из ванной комнаты девушка в привычном уже мне розовом халатике.

– «Дорогой»? – удивлённо вскинул брови на такое приветствие я.

– А что? С этой странной «петлёй», мы с тобой живём уже, практически, как настоящие муж и жена: ночуем под одной крышей, вместе занимаемся, вместе едим, вместе гуляем. Разве что, просыпаемся только в разных кроватях. Но я слышала, что и такое довольно во многих семьях практикуется…

– Какое-то странное у тебя представление о семьях, – хмыкнул я.

– Почему же, странное? У нас дома, например, почти так и заведено: все встречаются утром в общей гостиной, здороваются, расходятся по своим делам, чтобы встретиться немного позднее за общим завтраком в столовой и разъехаться по своим задачам, чтобы позднее встретиться уже за обедом, а после и за ужином, – пожала плечами девочка.

– Скучаешь по дому? – мягко улыбнулся я.

– Ну, не то, чтобы, – чуть отвела в сторону взгляд она. – Но… кажется, что мы уже вечность здесь…

– Оу… – смешался я, сообразив, что, видимо, не все так легко, как я, способны переносить такие вот темпоральные странности. Особенно, по-первой. Это бесконечное повторение одного дня, оно же неслабо так по психике долбит. И на мозги-то давит. Серьёзно давит. Не всякий способен выдержать сколько-нибудь долгое время. С Алиной мне ещё повезло. С кем бы другим, я давно бы уже сваливание в тяжелую депрессию, упрёки, жалобы и истерики получил бы.

И да – я много об этом думал. Весьма угнетающая это штука – чувство «отсутствия будущего». Отрезанности себя от будущего. Особенно, для женского мировосприятия. У них с ожиданием счастливого «завтра» и подготовкой к нему, очень много чего связано. В том числе, и на рефлекторном даже уровне. Ведь, тот же инстинкт продолжения рода и построения своего собственного «гнезда», они тоже с будущим связаны. А, если будущего нет, то и «гнезда» нет, и «птенцов» нет, и безопасности нет. Какая, вообще, может быть безопасность, когда твой партнёр умирает из вечера в вечер?

– Всё учёба да учёба, может… ну, знаешь… выходной попробуем сделать?

– Выходной? – ещё больше удивился я. – Ты хочешь погулять? Куда-то сходить конкретно? Или просто воздухом подышать? По городу пройтись?

– Это было бы, пожалуй, тоже неплохо, – чуть уклончиво отозвалась она. – Но я не совсем об этом.

– А о чём же, тогда?

– Может… сегодня ты не будешь ставить своих самоубийственных опытов? И… улетать от меня вечером не станешь?

– Но…

– Мы можем съездить на студию, попробовать ещё раз спеть «Рок-н-рол»… второй раз, знаешь, должно бы лучше получиться? – просительно посмотрела на меня она. – Можно ведь и… не возвращаться в Лицей… правда?

– Хм… – серьёзно задумался я. И ещё почти полминуты думал. Девочка не прерывала и не мешала. Послушно ждала моего решения. – «Выходной», значит… – медленно повторил я. Потом поднял на неё глаза и улыбнулся. – Ну что ж, давай попробуем…

* * *

Хм, без тщательного планирования такой «экспромт» явно невозможен. Видимо, кто-то, в тайне от меня, очень часто и очень много думал о том, как сделать этот день по-настоящему идеальным. Не удивлюсь, если окажется, что отдельно была расписана каждая его минута, каждый жест, отрепетировано каждое слово. Что ж, в определённых моментах, это даже хорошо. Я говорю про деньги: филигранные, точные и точечные указания, оптимизированные и выверенные вплоть до секунд. Максимум результата при минимуме усилий и влияний. Когда сделки заключаются чуть ли не сами собой, а прибыль течёт без малейшего сопротивления и сразу в подставленный карман.

Это же касается и песни – я просто не верю, что возможно так спеть пусть даже и со второго раза, а не с первого. Чувствовалась чёткая наработанность и профессиональность исполнения именно этой песни, притом, что вместе мы её не репетировали. На ум приходит только один вариант, при котором такое исполнение возможно – это тот, в котором Алина минимум в половине прошедших «итераций» на своих отдельных занятиях вокалом уделяла не менее часа проработке именно своей партии в моей песне, которую мы пошли сегодня записывать.

И это было правильно, логично и полезно. Ведь, если берёшься что-то делать, то делай это хорошо! С максимально возможной отдачей и результатом.

А вот в применении ко всему остальному… бежать по графику не очень приятно. Даже, если понимаешь, что график идеален.

Но я «бежал». Не сопротивлялся, не выпендривался – пусть девочка порадуется, почувствует, насколько это приятно, когда абсолютно всё в окружающем мире у тебя под контролем, когда ты знаешь в совершенстве и учитываешь любые самые мелкие и непредсказуемые нюансы происходящего. Когда ты – сам творец своей жизни и всей окружающей действительности. И только сам ответственен за всё, что в ней происходит, не имея прав оправдываться «случайностями» и чужой злой волей. Это очень приятное чувство, которое помогает получить необходимую уверенность в себе и твёрдость в принятии решений. Полезное чувство.

Можно позволить девочке им насладиться, подыграть в награду за то, что она была настолько тактична всё прошедшее время, чтобы не портить мне нервы нытьём и истериками.

Утром мы были на студии и записывали «Рок-н-рол». Потом провели несколько деловых встреч с какими-то представителями музыкальной индустрии – не вникал, с кем именно. Раскрутка и денежная составляющая нашей музыки – это не моя забота. Это полностью дело Алины. Поэтому, на всех этих встречах я больше молчал, предоставляя возможность говорить ей. Да там от меня и требовалось только само присутствие.

Далее, там же на студии было записано коротенькое интервью-промо с какими-то журналистами, кажется, с «МузТВ». Опять же, от меня там требовалось только молчать и загадочно улыбаться, остальное взяла на себя Алина.

Потом была поездка сразу в тот ювелирный салон, за тем самым кольцом, которое я выбрал ей в первый раз – она об этом моём действии не забыла и хотела забрать его с собой из «петли», чтобы не было оно ей стёрто.

Потом был ужин в шикарном ресторане. Был танец под звуки живой музыки в зале этого ресторана. Был красивый дорогой автомобиль, что увёз нас из этого ресторана к ней домой. Было проникновение к ней на этаж через главный вход, через консьержа, по лестнице, как нормальные люди.

А потом… мы остались на этом этаже одни. И Алина попросила ещё один танец. Только теперь без зрителей, только для нас с ней одних. Не под живую музыку, а под свежую студийную запись «Рок-н-рола»…

Очень красиво, очень романтично, очень медленно…

– Алина… не знаю, как ты, – осторожно, совершая серьёзные волевые усилия над собой, тихо проговорил ей я в самом конце этого танца. – Но я не готов пока к продолжению.

– Уверен? – так же осторожно уточнила она, глядя мне прямо в глаза своими зелёными омутами.

– Уверен, – тяжело вздохнул я. – Раннее начало половой жизни на пользу не идёт ни девочкам, ни мальчикам.

– Ты так думаешь? – продолжая топить меня в омутах своих глаз, спросила она, не прерывая медленного танца.

– Я это знаю, – ещё тяжелее вздохнул я. И это было правдой – опыт бытия учителем позволяет очень многое увидеть и проследить наглядно. Даёт большую статистику. И те «суперуспешные» ребята, которые «взрослели» раньше всех… в последствии имели не мало проблем в своей жизни. В том числе и проблем со здоровьем.

Вообще, слишком ранний секс – это риск. Секс – это всегда риск. Но слишком ранний – в особенности. Ведь, организм подростка ещё не завершил своего формирования. Он ещё не готов до конца к тем внутренним процессам, которые секс запускает и провоцирует. Его гормональный баланс, итак-то, очень хрупок, чтобы рисковать нарушить его ещё и той бурей, которая выделяется во время коитуса. Тут уже риск не только в возможности зачать ребёнка, в возможности подцепить что-то нехорошее, но и в том, что под действием этого спровоцированного гормонального сбоя, что-то может сформироваться неправильно. Не так, как должно было по задумке природы. С последствиями чего придётся потом бороться всю жизнь…

А это ведь только физическая сторона процесса. Есть же ещё, как минимум, психологическая: сколько серьёзнейших психологических травм и комплексов имеют свои корни в первом, не самом удачном половом опыте? Думаю, у практикующих психологов (или психотерапевтов – не очень хорошо разбираюсь в терминологии и разнице между ними) есть такая статистика. И они даже не особенно её скрывают. При большом желании её можно найти и посмотреть самому.

Так что – да, я не думаю, я знаю.

– Шестнадцать лет – это слишком рано. Не стоит с этим спешить, – произнёс я, побеждая взрослым разумом подростковое тело. И не сказал бы, что победа была лёгкой: Алина Милютина – очень привлекательная в этом плане девушка. Высокая, стройная, подтянутая, спортивная, гибкая, пышущая здоровьем и радующая чистой кожей, сильными здоровыми волосами и приятным ароматом от тела. Её упругое тело, находившееся в моих руках так и просилось, чтобы его помять, погладить, потискать, прикоснуться губами и всей поверхностью тела своего… Длинные стройные ноги, тонкая талия, высокая грудь идеальной формы и размера…

– Только это? – спросила она. – Только возраст?

– Ну… ещё это слишком быстро… сколько мы знакомы? Три месяца? Два с половиной?

– Мне кажется, что вечность, – улыбнулась она.

– Мне тоже, но это не так. Ты меня практически совсем ещё не знаешь.

– То есть, дарить кольцо – это не быстро?

– Кольцо, если что-то позже пойдёт не так, можно снять и положить на полку. Или гневно бросить в лицо. Физическая близость же – необратима, – что бы там не говорила мне Катерина со своим «вода смывает всё!». Не всё она смывает! Совсем не всё.

Я, кстати, уверен, что она и сама до конца в это не верит, хоть и пытается старательно себя в этом убедить. Но это её дело, а не моё.

– Но… – стал взгляд Алины более… беззащитным, что ли? Но и более проникновенным. – Ты ведь не уйдёшь сегодня? Пусть, ничего не будет, но ты ведь останешься?.. Со мной?

– Останусь, – мягко улыбнулся я. – Секс – это не единственное, что объединяет людей. И даже далеко не главное, – последовал мой глубокий вздох. – Простые человеческие теплота и нежность куда важнее… – а про себя добавил: «Без них секс – это просто физкультура, даже не всегда приносящая удовольствие». Девочке этого, правда, говорить не стал, так как рано ей ещё знать настолько страшные и сокровенные мужские тайны…

Алина отвела взгляд и доверчиво опустила свою голову на моё плечо, а наш танец продолжился. И, какая разница, что музыка уже кончилась? Музыка звучала в нас самих.

* * *

Я не пошёл сегодня в ванную комнату. Ближе к полуночи, после того как мы натанцевались, а после подкрепили свои силы на кухне, поочерёдно и раздельно приняли душ, подготовились ко сну, легли мы в одну кровать, в «святая святых», в Алининой спальне. Я в купленных вечером пижамных штанах, Алина – в ночнушке-пеньюаре.

Я подставил своё широкое, в этом мире, плечо. Она на него легла и опустила свою ладонь на голую кожу моей груди… Соблазн нарушить собственные правила стал заметно больше. Однако, я был твёрд в своём решении, что сегодня «спать вместе» – это будет именно спать.

…а потом балконную дверь выбила пылающая, в самом прямом и буквальном смысле, фигура человека, словно это «Человек-факел» из старого фильма о «Фантастической четвёрке» сошёл с экрана кинотеатра и влетел к нам в комнату.

Вот только, не было у нас особо времени любоваться и разглядывать это вот чудо света, так как, в следующую секунду этот живой факел ударил струёй ревущего пламени прямо в меня. Всё тело захлестнула дикая боль.

И я проснулся в другой кровати. С другой девушкой на своём плече. С бешено колотящимся сердцем и дичайшим раздраем в эмоциональной сфере…

Вот тебе и сделал, блин, «выходной»…

Глава 21

На самом деле, это было почти не больно, так как смерть наступила очень быстро. Даже быстрее, чем в те разы, когда в мою комнату влетала термобарическая граната из местного аналога РПО. Приятного, понятное дело, всё равно, мало, но и – почти не больно… почти. Для того, кто успел испытать на себе массу других способов умереть, этот – довольно лайтовый.

Ладно, сахар с ней, со смертью – умер и умер, с кем не бывает? Хуже другое – я совершенно не понимал, почему! Не складывалась в моей голове картинка. Не то, что целостная – вообще никакая. Никак не складывалась, сколько бы я её не обдумывал и не ломал свою голову во время проведения последнего экзамена у девятых классов в этом году. Сколько бы не мучал своё серое вещество после экзамена, придя домой. Даже книжку никакую не мог писать – не отпускали ходящие по кругу мысли, мешали сосредоточиться.

И после, когда ехал с семьёй и вещами на вокзал, к поезду, продолжал недоумевать. Настолько погружён был в себя, что даже в багажнике такси оставил пятилитровую бутылку воды, которую приготовил нам в поездку. Пришлось потом выкручиваться, ждать пересадки и уже в Саратове искать возможность докупить столь нужную деталь любого путешествия, как вода.

Там, кстати, в этом году зачем-то вокзал сломали. В прошлом году стоял, а в этом – руины, строительное ограждение, стройматериалы и строительная техника. А для всех ожидающих и приезжих, отвели рядом какой-то наспех оборудованный барак-склад. Или что-то похожее. По крайней мере, изнутри это место выглядело именно так: высотой метров шесть или девять, металлические балки, металлические столбы, голые стены и множество гофрированных змей-проводов, тянущихся к камерам, мониторам, табло, кондиционерам и кассам. Вместо батарей центрального отопления стоят электрические конвекторы… и с этими конвекторами, блин, отдельная история!

Когда мы только сошли с поезда, протопали подземными переходами к этому вот бараку и заняли чудом ещё остававшиеся свободными пластиковые кресла перед табло, в помещении была вполне комфортная температура, даже несмотря на то, что на улице зима. А вот потом… довольно быстро начало холодать. И холодало до такой степени, что пришлось обратно одеваться по-зимнему, застёгиваться и запаковываться. И я никак понять не мог, почему, ведь снаружи особого понижения температуры не наблюдалось. Всё было более-менее ровно. Да и ветра не было.

Так, с чего такой феномен?

А потом, когда внимательнее пригляделся к обстановке, понял: розетки! Конвекторы-то были включены обычными короткими «штатными» кабелями в обычные защищённые от влаги розетки 220 Вольт. Розетки, расположенные рядом с ними на вполне комфортной для доступа высоте.

А прямо под ними вдоль стен стоят кресла для ожидающих.

Так эти самые ожидающие, нимало не стесняясь, спокойно и по-хозяйски вытаскивали вилки конвекторов из этих розеток, чтобы вставить в них зарядки собственных телефонов! И, пока этих «хитрых» ожидающих было один-два, всё было в порядке – температура держалась комнатная. Но, когда прибыло ещё пара поездов дальнего следования, ожидающих сильно прибавилось, зал заполнился, и… конвекторы оказались выключены вообще все! Не удивительно, что похолодало. Удивительно, как вода в бутылках замерзать не начала!

Забавный казус. Из разряда тех, которые очень любил подмечать незабвенный Задорнов, земля ему пухом. Я даже от своих мыслей отвлёкся, пока пытался загадку разгадать. И заметно повеселел, когда разгадал. Люблю такие забавные казусы! Мелочь – а настроение поднимает.

Но, слава Писателю, и досидели спокойно, не оледенев, и на нужный поезд не опоздали, и в вагоне своем разместились, как положено в одной «секции» плацкарта, а не как в прошлый раз – на четырёх боковых полках возле туалета.

Так что, вещи разложили, бельё новое заправили и спа-а-ать.

* * *

– И что это, блядь, такое было⁈ – не выдержала всегда вежливая и безупречная Алина, вышедшая из своей спальни в «общую» гостиную. Что ж, я прекрасно её понимаю – когда умираешь от сожжения в собственной постели, ещё не так матюкаться начнёшь! Даже, если раньше вообще никогда не матерился. – Кто это такой?

– Хавьер Осирио, – со вздохом ответил я честно. Да – я узнал этого пылающего мужика. Лицо его, несмотря на покрывавшее всё тело пламя, всё равно оставалось достаточно чётким и узнаваемым, хоть человеческим уже и не являлось. А у меня было много времени, чтобы подумать и-таки вспомнить, где же я это лицо раньше видеть мог. И, когда умудрился ему «дорогу перейти».

– Испанец? – удивилась Алина.

– Южно-американец, – поправил её немного я. – Из их посольства в Петрограде.

– Стесняюсь спросить, им-то ты когда успел ноги оттоптать? – уперла руки в бока она.

– На балу, скорее всего, – рассеяно пожал плечами я.

– «Народная воля», Маверик и прочие наёмники, теперь ЮАИ… есть вообще в этом мире ещё люди, которые не жаждут тебя убить?

– Ты? – предложил вариант я.

– Кроме меня, – отмахнулась она. – Да и то, в себе я уже не уверена. После вчерашнего, мне тебя собственными руками придушить хочется, – даже протянула руки вперёд, словно бы действительно уже хотела подержать моё горло совсем неласковым хватом. Вряд ли бы это действительно смогло мне чем-то навредить, но выглядело угрожающе.

– Это риторический вопрос? – уточнил я.

– Естественно, – тяжело вздохнула девушка, после чего провела ладонями по лицу, с силой потерев глаза. Когда руки опустила, то это была уже прежняя спокойная, уверенная и собранная Алина. Вспышка закончилась. – Так, кто он, этот Хавьер Осирио? – уже вполне по-деловому уточнила у меня она.

– Гранд Огня, – честно ответил ей я. Она выслушала, несколько секунд помолчала, обдумывая сказанное, потом взяла телефон и начала в нём что-то искать.

– Что ты делаешь? – заинтересовался я.

– Ищу частного учителя по арфе, – сказала девушка, не прерывая своего занятия.

– Эм… не уловил связи, прости, – расширил глаза я.

– Собираюсь к скрипке добавить ещё занятия арфой – ведь мы же, как я понимаю, очень надолго теперь в «петле» застряли? Если тот, кто желает тебя убить, даже не Витязь или Пестун, а целый Гранд. Сколько ты его «превозмогать» будешь? – с ожиданием и легкой иронией посмотрела на меня она.

– Может, не стоит пока распаляться? Одновременно два музыкальных инструмента осваивать значительно тяжелее психологически. Можно ведь быть последовательной? Сначала одно, потом, по достижении каких-то крепких, удовлетворительных базовых результатов, другое? – предложил я.

– То есть, с тем, что мы здесь надолго, ты не споришь? – изогнула бровь она.

– Глупо спорить с очевидным, – тяжело вздохнул я.

– Что ж, я подумаю, – опустила она пока телефон на тумбочку рядом с дверью. – Но здесь ты больше не ночуешь! – заявила она. И в это заявление всё-таки прорвались все прежние недовольство и раздражение. И я, пожалуй, её вполне понимаю в этом – умирать очень противно! Каким бы «легким» не был способ умирания. А сожжение заживо – далеко не самый легкий из возможных.

– Конечно, Алин, не волнуйся, – мягко улыбнулся я. – Я бы и вчера не стал, если бы знал, что это тебя затронет. Я совершенно не желаю причинять тебе боль.

– Чем планируешь сегодня заняться? – отвела взгляд в сторону и поспешила перевести тему девушка.

– Я… – поднял руку и почесал в затылке, потом потёр этой же рукой горло. – Пойду учиться, – тяжело вздохнул я, понимая, что будет больно…

* * *

Катерина, к счастью, была у себя в медпункте. Не пришлось прикладывать дополнительных усилий и тратить лишнее время на её поиски. Достаточно было дойти до знакомого кабинета и постучаться в дверь.

Самое интересное, что открывшая мне дверь женщина не выглядела заспанной, апатичной или похмельной. И это притом, что только вчера, по её времени, прошёл Бал в честь праздника Нового Солнца. А он ведь не только в Императорском дворце проходил – в Лицее не менее масштабное действо проводилось, на котором штатный медик просто никак не могла быть не задействована. Даже завидно стало при взгляде на неё, ведь невольно вспоминалось то состояние, в каком я сам пробудился тем утром… или этим? Сложно всё с этой темпоральной запутанностью.

– Отлично выглядишь, – не преминул отметить я.

– В кои то веки выспалась, – ответила она с довольной улыбкой, сладко потягиваясь и жмурясь от удовольствия.

– Это как так? – взлетели в непонимании мои брови от такого её ответа. – А как же вчерашний бал?

– Я взяла отгул. Ненавижу балы, – даже поморщилась она от упоминания этого слова.

– Неожиданно, – признал я. – Ты была бы несомненной звездой вечера.

– Знаю, – отозвалась она. – Думаешь, ни разу не была?

– Хм, уверен в обратном.

– Ты-то чего припёрся? Твоё-то «вчера», сколько часов назад закончилось? – подняла она запястье с изящными часиками на нём к глазам. – Пять? Или шесть?

– Ближе к пяти, наверное, – попытался вспомнить свою самую первую «итерацию» и прикинуть время, прошедшее с окончания Бала до её начала.

– Бодренький ты какой-то слишком для пяти-то часов, – с подозрением прищурила глаза она. – Так чего припёрся? Ты не ответил.

– Учиться, – совершенно честно и с совершенно честным видом ответил ей я.

– Учиться? Сегодня? – открылись на полную ширину её глаза, а правая бровь вопросительно изогнулась. Лицо её стало выражать крайнюю степень скепсиса. – Уверен? Тебе ж в Германию улетать через три дня. Тебе, разве, об учёбе сейчас надо думать?

– Вот именно! У меня: ВСЕГО три дня осталось. Три дня, в которые я имею возможность прикоснуться к знаниям и опыту самого Высокорангового Водника из известных мне! В таком положении, даже минуту лишнюю терять – настоящее кощунство!

– Хм, язык у тебя хорошо подвешен, – хмыкнула она. – А, если серьёзно?

– Так я серьёзно, Кать, – ответил ей. И да, такое обращение – это не перебор: она сама разрешила мне так её называть. Даже не разрешила, а рекомендовала. И на брудершафт мы за это выпили. Только она – дешёвое крепкое пойло, а я минералку. И было это в том баре… ещё до того, как… она скрылась в подсобке. С психологичкой, кстати, я тоже пил. Так что, могу и её теперь просто Лариской звать. Но это так, к слову. – Ты разве не знаешь, как меня Император на вчерашнем Балу подставил?

– Откуда ж мне знать? – искренне удивилась она. – Я проснулась-то только час назад. Газет и новостей не читала.

Я на это молча оттянул часть форменного кителя, на которой был прицеплен злополучный значок Ратника Воды, привлекая к нему внимание женщины. Та присмотрелась и глаза её округлились.

– Борька чего, совсем охренел, что ли, со своими интригами? Ему Гениев не хватает?

– Ну, первоначально он мне Воя хотел присвоить, – решил всё-таки сказать пару слов в оправдание Императора я. – Но там было посольство ЮАИ, и те сочли данное его действие… предосудительным… Их Баталодор вызвал меня на поединок… а я, дурак, согласился.

– Баталодор какой Стихии? – уже вполне деловито поинтересовалась Катерина.