Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Так что, предпочёл ещё немного «поболтаться». Тем более, что Петроград – город красивый. Даже зимой. Нарваться, как в прошлый раз, на фанатов, я не боялся, так как больше не расхаживал по городу в форме. Я вообще форму в Лицее оставил. Летел обратно к Алине я уже в спортивном костюме. А потом мы ещё по магазинам одежды успели проехаться в экспресс-режиме. То есть, приехали в один, доверили задачу «одеть с ног до головы» в дорогое, но не броское и практичное консультанткам, специально для этого там поставленным. С уточнением: из готового, в наличии и быстро.

Девчонки справились. Хватило получаса, чтобы я стал обычным, малопримечательным хорошо обеспеченным горожанином, носящим вязанную шапку и укрытым «баффом» до подбородка. Да-да, не деловой был стиль, а городской, свободный, практичный. Никаких пальто или кожаных курток, брюк со стрелочками и лакированных туфель: красный пуховик, синие джинсы, светлые зимние кроссовки, уже упомянутый «бафф», а под пуховиком синий свитер с высоким воротом, белыми мишками и оленями. Спокойный такой, домашний видок.

Тем более, меча с собой не носил. Зачем он мне? Я сам себе оружие. Тем более, как я успел разобраться, меч был ещё «девственным», не «пробуждённым» Артефактом. Его можно было бы попытаться «пробудить», но я… стремался. Не хотел пока этого делать. Пока не разберусь с процессом и не проведу пару десятков опытов с чем-то попроще, не таким эксклюзивным и дорогим. Да ещё и, может быть… в «петле». Чтобы уж точно не запороть.

Так что, мы просто гуляли. В общественные места с массовым скоплением людей не лезли.

Единственное, что мы себе позволили, это посетить дорогой, фирменный ювелирный салон, где подобрали Алине «помолвочное» кольцо. Обычное. Не Артефакт. Нет, а что, кто-то думал, что я от своих слов и решений отказываться собираюсь? Тот ошибся.

Как бы оно там дальше не сложилось, а Алинку я от себя точно не отпущу. Слишком мы с ней сильно связаны этими «петлями». Она слишком много знает, чтобы можно было её на сторону отпускать… и без пригляда оставить. По этому, в этом колечке, как-то так незаметно ни для неё, ни для персонала магазина, появился маленький пузырёк внутри золотого монолита. А в пузырьке капелька МОЕЙ воды. Которая себя снаружи и запаяла. Будет дополнительная страховка. «Маячок» аварийный… на всякий пожарный случай.

Потом я проводил девушку до её дома, а сам улетел в Лицей, в своё общежитие.

Комнату нашу за этот день успели привести в порядок. И ванну поменяли, и краны все на места поставили. А больше я там ничего и не ломал, так что, можно было спокойно ложиться спать. Ну, ещё телевизор посмотреть перед сном. Зря что ли он в ванной комнате на стене висит. Надо же оценить, насколько по-дурацки я на серьёзном Имперском мероприятии смотрюсь.

Так, незаметно, под щебет телевизора я и уснул.

В мире писателя отработал свой обычный, ничем не примечательный счастливый день, каких хотелось бы побольше. Уснул в своей кровати, с посапывающей женой в обнимку. Закрыл глаза и…

Проснулся в ванной. Только не в той, в которой засыпал этой ночью. А в той, в которой провёл ночь прошлую.

В недоумении и непонимании встал, натянул бельё и штаны, после чего открыл дверь и вышел в гостиную, чтобы столкнуться взглядом с такой же совершенно ничего не понимающей лохматой после сна Алиной.

– Доброе утро, – на автомате сказал я, почёсывая затылок.

– Ты чего, умер, что ли? – проигнорировала приветствие она. – А чего не предупредил?

– Эм… не знаю, – растерянно ответил я. А ведь и правда: что случилось-то? Я никакой смерти не помню…

Глава 16

Внезапное начало «петли» означает, что я уже ни зачем и никуда не спешу. Всё – ещё вчера отспешился! Теперь времени столько, что с запасом и прибором на что угодно хватит.

Так что, встретились с Алиной мы только через час на той же кухне, где и позавчера, потратив это время на неспешное приведение себя в порядок. А на кухне, собравшись, занялись примерно тем же делом, что и раньше: готовкой и дегустацией соков, благо фрукты в холодильнике всё ещё имелись в достаточном количестве. Либо, с прошлого раза остались, либо, что несколько вероятнее, Алина позаботилась о пополнении «стратегического» запаса после моего отбытия. Думаю, второй вариант вероятнее. Однако, не думаю, что она сама лично этим занималась. Почему-то не могу себе представить её, перетаскивающей здоровенные тяжеленные пакеты из ближайшего супермаркета в свою роскошную квартиру. Это было бы не в её стиле. Ведь, зачем что-то делать самой, когда для такого случая доставка имеется? А, если и не доставка, то Алина Милютина, единственная дочь Ивана Анисимовича Милютина, имеет достаточно финансовых возможностей, чтобы нанять специального человека, который будет следить за полнотой её холодильника. И даже не одного человека. Машина с водителем-то у неё уже и здесь, в Петрограде имелась.

Так-то, если честно, я её и за плитой слабо себе представляю – буксует что-то фантазия. Правда, я и не интересовался пока, как у неё организованы бытовые процессы жизнеобеспечения: уборки, готовки, стирки-глажки. Уверен, что организованы – в доме чисто и почти идеальный порядок. Притом, «почти» – только потому, что идеал в принципе не достижим. Да и голодающей Алина не выглядит. Как и жертвой фастфуда…

Кстати, стоит подумать о том, чтобы потихоньку начать капать ей на мозг аккуратными намёками на преимущества и целесообразность постепенного перехода на близкий моему тип питания… или, хотя бы поинтересоваться тем, какой он у неё сейчас? Как-то, честно говоря, упустил я этот момент из виду. Вроде бы и давно с ней общаюсь, а точно не могу сказать, к какому лагерю она себя относит: кетодиетчиков, смешанно питающихся, блюдоманов, вегетарианцев, веганов или ещё кого-то, про кого я ещё не слышал? Уж, вряд ли она к фрукторианцам принадлежит… это было бы слишком идеально. Мёрфи бы в гробу перевернулся.

Но, это потом всё. Потом и как-нибудь.

Нынче же, мы сидели с ней на её кухне, пили сок и не знали, как бы начать беседу. С чего?

– Что последнее ты помнишь? – решил-таки взять инициативу в свои руки я. Так как – мужчина, и должен уметь это делать.

– Помню: работала за компьютером в своей комнате. Просматривала недельные отчёты моего фонда. Если тебя именно время интересует, то отметку «ноль тридцать пять» я ещё заметить на часах ноутбука успела.

– Ноль тридцать пять… – повторил за ней раздумчиво. – Я задремал где-то часов в одиннадцать, не позже.

– Что из этого следует?

– Что, скорее всего, меня-таки действительно убили. Спящим. Примерно в эти самые «ноль тридцать пять» по полуночи. Может быть, минут на десять-пятнадцать позже. Но это уже не принципиально. Вопрос в том: кто, как и зачем? – вздохнул тяжело я. – Учитывая, что зверюшкой я в последнее время стал крайне трудноубиваемой.

– Насколько? – деловито уточнила она.

– Настолько, что одновременно пробитые насквозь голова и сердце не могут меня даже замедлить, – показал пальцем на едва заметную паутинку у себя над правым глазом девушке. – А отрубленная голова самостоятельно находит тело и встаёт на своё место, – оттянул ворот футболки, привлекая её внимание к тонкой полоске на шее. – А уж убить меня так, чтобы я не почувствовал и не проснулся…

– Ты сейчас серьёзно? – уточнила Алина. – На счёт отрезанной головы и пробитого сердца?

– Вполне. Ты ведь уже спрашивала. Тогда, по видеосвязи, помнишь?

– Помню, – ответила она. – Но ты тогда постарался как можно быстрее свернуть разговор. Явно не хотел распространяться на эту тему.

– Пожалуй, – ответил и потёр шею сзади я.

– Ответишь, почему? – чуть наклонила голову девочка.

– Ну, во-первых, не люблю хвастаться. А выглядело бы это именно, как хвастовство и дешёвое позёрство, – подумав, ответил ей. – А во-вторых… то, как я этому учился, было довольно неприятно и болезненно. Не только для тела, но и для самолюбия. Чувствовать себя обездвиженным и беспомощным в то время, как тебе спокойно и методично отрубают руки, ноги, голову, вырывают из груди сердце… не очень хочется о таком вспоминать, тем более кому-то рассказывать. Этот процесс был крайне важен и полезен для моего развития и освоения Дара, во многом, только благодаря ему я победил в последнем поединке и получил новый Ранг. И да – никак иначе этому научиться нельзя, но… надеюсь, ты меня понимаешь.

– Мм, пожалуй, – чуть подумав, согласилась она. Или что-то своё вспомнив. – Но вывод, в таком случае, напрашивается неутешительный. Я не очень сильна в Рангах и градациях Сил Одарённых, но… тот, кто это с тобой сделал, должен быть сильнее тебя. На порядок.

– Витязь? – задумался я.

– Возможно, что сильнее, – задумчиво кивнула она.

– Пестун? – удивился я.

– А ещё он должен иметь доступ в Лицей. Чужого кого-то, вряд ли туда пропустят и позволят свободно гулять по общежитиям.

– Но я же спокойно летаю туда и обратно, – сошлись на переносице мои брови. – Без всяких проблем с охраной.

– Это не значит, что у Лицея нет защиты от проникновения. Просто ты – «свой»? – предположила она.

– Знаешь, Алин, я как-то не в состоянии себе даже представить, как такую защиту вообще можно организовать: площадь Лицея слишком большая, умеющий летать Одарённый – слишком маленький. Да ещё и лететь может на сверхмалых высотах, там, где у любой техники «слепая зона». А обеспечивать круглосуточное дежурство из Одарённых Ранга Витязь и выше, способных на достаточно серьёзном расстоянии определять приближение другого Одарённого, не желающего, чтобы его заметили… Такое может позволить себе Гвардия и Император. Но Лицей… вроде бы Гвардией не охраняется. Насколько мне это известно, конечно.

– То есть, по факту, в вашу хвалёную школу, в которой учатся отпрыски самых сильных и влиятельных Княжеских Семей, в любое время, может ворваться или незаметно проникнуть вражеский высокоранговый Одарённый, и, как лиса в курятнике, устроить там бойню? Так, получается?

– Убить одного и устроить бойню – это очень разные вещи. На беспорядки сразу же отреагирует преподавательский состав, который способен будет продержаться несколько минут, необходимых, чтобы на помощь прибыли Гвардейцы из поместья Императора, находящегося меньше, чем в пятистах метрах от территории Лицея. А то и сам Император.

– А они продержатся? Если нападающим будет Паладин? Или Гранд? Или даже несколько Грандов?

– Несколько Грандов или Паладинов – это уже объявление войны, Алин. Уже не провокация, а прямое нападение. На это никто не пойдёт. Да и… любое нападение на Лицей в принципе – это объявление войны и Кровная Месть от всех тех Князей, чьи отпрыски пострадают. Понятно, что и у Императора будут проблемы с этими же Князьями, так как, по факту, это он отвечает за безопасность Лицеистов, но тому, кто решится напасть, от этого легче не станет: его из-под земли достанут и в порошок сотрут, сколько бы времени и сил на это не потребовалось. Нападение на Лицей возможно технически, но слишком дорого своими последствиями…

– Ну, вот тебя вчера убили, и? И какие последствия? – приподняла одну бровь Алина.

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – Меня же убили – что дальше могло происходить, мне неведомо.

– Знаешь, Юр, по всему выходит, что тебя убил не кто-то со стороны, а кто-то «свой». Тот, кто точно знал, где тебя искать, когда конкретно ты будешь на месте и какими силами обладаешь. Тот, кто отлично ориентируется в Лицее и не опасается последствий. Кому ты успел перейти дорогу, Юр?

Я… промолчал. Возразить мне было нечего. Как и ответить. Пара подозреваемых имелась, конечно. Так как, из тех, о ком мне было известно, в Лицее и была-то только пара людей, кто подобное со мной, теоретически и практически, мог бы провернуть: собственно, сам Директор и… Катерина. Вот только, я даже предположить не могу, зачем или для чего это им могло понадобиться? Каков их мотив?

Возможность-то очевидна: Директор знал точно, что я вернусь в свою комнату к отбою. То есть, знал, когда и где напасть… А Катерина… думаю, не ошибусь, если предположу, что обо всём происходящем в Лицее, она знает ничуть не хуже Директора. А уж в боевом плане, она ему совершенно точно не уступит.

– И твой вывод? – задал вопрос я.

– Вывод – возвращаться в Лицей тебе нельзя. Там ты открыт и беззащитен. Можешь переночевать ещё раз у меня.

– Хороший вывод, – кивнул я. – Только совершенно неправильный.

– То есть?

– Я ведь не рискую жизнью, на самом-то деле. Ты должна понимать, почему. Убить меня невозможно.

– Понимаю, – кивнула она.

– А значит, я должен по полной воспользоваться этим своим преимуществом, и разобраться, кому и зачем нужно меня убивать. Чтобы не получить новый удар где-нибудь в другом месте. И проще всего это сделать, находясь внутри.

– Пожалуй, в твоём утверждении есть логика, – задумалась она.

– А ещё… – начал я, загадочно улыбаясь, и остановился.

– Ещё? – выжидательно посмотрела на меня она.

– Ты знаешь, что такое время? – задал несколько отвлечённый вопрос я. Ну, точнее, не совсем отвлечённый, всё ж к теме он имел самое непосредственное отношение. Просто… скажем так: заходил издалека.

– Время? Это философский вопрос или академический? – чуть наклонила голову к плечу она.

– Нет. Не философский и не академический, а самый, что ни на есть, прямой и практический: вот лично ты знаешь, что такое время? Время, которого хватает на что угодно? Которое не ограничено, которым ты совершенно свободна распоряжаться сама, так, как ты хочешь, тратить на то, что ты хочешь, а не на то, на что тратить «надо», «правильно» или «эффективно»?

– То есть, ты предлагаешь… – появился осторожный огонёк понимания в её глазах, а спина выпрямилась.

– Алина! Ночёвка в Лицейском общежитии – это самый лёгкий и безболезненный вариант входа в «петлю» из всех, какие я на себе испытал. А я, уж поверь мне, испробовал их много! Глупо было бы не воспользоваться таким шансом. Как думаешь?

– Некоторая логика в твоём утверждении определённо присутствует… – проговорила она. – Но, что конкретно ты предлагаешь?

– Задержаться немножко в этой «петле», естественно! – улыбнулся на полную я и показал пальцами правой руки это «немножко». – Совсем-совсем чуть-чуть. Разве нет у тебя в голове чего-то такого, что ты всегда хотела бы сделать, но у тебя никогда не хватало на это времени? Чему-то научиться? В чём-то повысить свой навык? Отоспаться, хотя бы?

– Звучит…

– Бредово?

– Заманчиво, – улыбнулась она. – Особенно, отоспаться. Чем планируешь заняться в «петле» ты?

– Есть несколько направлений, на которых я бы хотел сосредоточиться. Первое: это, конечно же, музыка! Мой вокал ещё не идеален – это надо исправить. Моя игра на гитаре – посредственна: я всё ещё не могу взяться за по-настоящему сложные композиции. Приходится довольствоваться самыми простыми и примитивными в музыкальном плане, либо полагаться на других исполнителей, что крайне долго, неудобно и неэффективно. Второе – это Артефакторика: мне нужно провести просто ку-у-учу экспериментов, чтобы начать понимать, что же это такое, на самом деле, и что с этим можно делать. Третье – это развитие непосредственно моего Дара в выбранном направлении, благо, учитель у меня есть и находится в шаговой доступности. Ну и… немецкий надо бы подучить. Хотя бы на минимальном бытовом уровне – нам же с тобой в Берлин ехать.

На какое-то время, повисла тишина. Потом Алина тяжело вздохнула и бледно улыбнулась.

– Судя по озвученному списку, мы тут с тобой на годы застрянем…

– Всегда можно сказать: «Хватит!» и попытаться перешагнуть в завтрашний день, – беспечно пожал плечами я. – А у тебя какой «список»? Хотя бы примерный? Мне интересно.

– Хм? – в задумчивости подняла глаза к потолку и даже приложила указательный пальчик к нижней губе она. – Пожалуй, освежить и углубить немецкий язык – идея правильная… Дара у меня нет, так что развивать нечего… А вот вокал и какой-нибудь музыкальный инструмент… это тоже отличная мысль… Мне всегда было интересно попробовать скрипку или арфу… А ещё, Юр, – посмотрела она мне прямо в глаза серьёзно и без улыбки. – Научи меня стрелять. Как там, в Московском тире?

– Что-о-о ж, – протянул, прикидывая сложность последней просьбы и признавая её вполне выполнимой. – Ближайший круг задач вчерне определён. Можно приниматься за выполнение. С чего начнём?

– Ты начнёшь с немецкого, – проинформировала она меня, доставая свой телефон и начиная поиск какого-то контакта. – Вот номер хорошего проверенного специалиста. Звони. Он должен быть сейчас в Петрограде, – положила передо мной на стол свой аппарат с открытой на нём записью. Потом зевнула, прикрыв рот ладошкой. – А я… спать!

Глава 17

Оказывается, я скучал по «петле»! По этому ощущению полной контролируемости ситуации. Ощущению определённости, простоты, поправимости, безответственности и безопасности. Когда, что бы ты ни сделал, как бы не облажался, это всё не будет иметь никакого значения уже в следующей итерации.

Знаете, это придаёт уверенности и решительности. Когда ничем не рискуешь – не боишься неудачи. И неудача просто не случается. Ты не думаешь, получится ли у тебя, не беспокоишься об этом – ты просто идёшь и делаешь. И всё получается. Может, не с первого раза, но, в конце концов, обязательно.

Крутое состояние. Буквально «Режим Бога». Главное, фобию не заработать… на его отмену. Фобию на прекращение «петли». Фобию на реальную, непрерывную жизнь, в которой любая твоя лажа с тобой и остаётся. Если кому-то кажется это смешным… то пусть смеётся. У него-то опасности испытать что-то подобное точно не будет.

В общем, я скучал по «петле». Особенно, по такой классной! С таким безболезненным перезапуском.

Немецкий язык… давался мне не легко. Притом, что репетитор был действительно хороший. Просто, способностей к языкам у меня ноль. Если даже не отрицательная величина. Ну и уровень начальный – тоже нулевой. Ведь, что я знал из немецкого: «Гитлер капут!», «орбайтен, русиш швайн» и «нихт капитулирен»! Ну, может быть, ещё пара-тройка таких же бесполезных обрывков фраз. Не больше. Даже алфавита не знаю. Он же у них и от русского, и от английского отличается. Даже транскрипцию букв и буквосочетаний надо с нуля учить… В общем, поле непаханое.

С другой стороны, как будто с гитарой или вокалом было легче? Нет, ну, было, конечно же, так как какой-то талант у меня к ним был, а к языкам нет, но не зря же говорят, что успех из таланта состоит только на один процент, тогда как остальные девяносто девять – это труд, воля настойчивость и наработка.

Самое главное, что сама схема работы с учителем в рамках одного единственного, постоянно повторяющегося дня была уже проверена в самой первой «петле». И не было необходимости придумывать что-то новое: на первом занятии проверяется начальный уровень, скорость освоения нового материала, определяются приоритеты и направления обучения. Составляется подробнейший план следующих занятий. Буквально поурочный. Ну и, что успеваем, то проходим.

А дальше, во второй и последующие разы, приходишь сразу с этим, составленным в первый день планом (который приходится зазубривать наизусть и каждую новую итерацию воспроизводить заново) к учителю, который, по факту, видит тебя первый раз в жизни и ничего о тебе и твоих способностях не знает. Показываешь ему план, объясняешь, что раньше занимался у другого учителя, который для тебя этот индивидуальный план составлял, что успел пройти с ним такие-то темы, остановился на такой-то, но вынужден был переехать и теперь желаешь продолжить учиться у него, но по вот этому старому плану. Не перерабатывать его и составлять новый, не начинать с нуля, а именно продолжить вот с этой темы. За очень щедрое вознаграждение. И ещё одно отдельное очень щедрое вознаграждение за то, чтобы не задавал глупых вопросов. Сказано: эту тему, значит эту тему! Клиент всегда прав… пока он вовремя платит деньги.

Оно, конечно, после третьего-четвёртого раза начинаешь чувствовать себя Попкой-попугаем, раз за разом повторяющим одну и ту же «вступительную речь», но эффективность подхода от этого не уменьшается. Метод рабочий.

Но, не будем сильно забегать вперёд. Пока Алина отсыпалась, я действительно успел созвониться с рекомендованным ей специалистом. Договориться о встрече и даже прилететь на эту самую встречу так быстро, как это только было возможно, чтобы не терять времени попусту. Ведь то, что его в запасе… сколько угодно, не означает, что его можно и нужно тратить неэффективно!

Прилететь на встречу и начать работать. И лишь к середине занятия начал трезвонить мой телефон. И звонила это не Алина, а полковник Булгаков, который меня так и не нашёл в своей вотчине. Что и не удивительно, ведь меня же там нет и не было! И не планируется… буду я ещё своё время на бесполезную ерунду тратить!

Хотя, если подумать, то на «медитацию» можно бы и походить – полезная штука. Правда, не в ущерб остальным поставленным задачам. Да и практическая «стрельба» на Лицейском полигоне – не совсем пустая трата времени. Но, если хвататься сразу за всё, то и бесконечного дня «петли» не хватит! Надо как-то учиться концентрировать своё внимание и силы.

Так, что я сделал со звонком Директора Лицея? Логично: сбросил и отправил его номер в «чёрный список», чтобы не надоедал. Правда, позволил себе провокационную наглость – написать СМС-ку с текстом: «К отбою вернусь».

Эх! Представляю, в какой ярости должен был быть полковник, когда получил это сообщение и понял, что его «забанили»! Однако, ярость яростью, а реально, что он мог сделать? Своей собственной эффективной спецслужбы, которой можно было бы поручить мои поиски в городе-миллионнике, у него под рукой нет, а обратиться в Имперскую – значит расписаться в своей некомпетентности перед собственным начальством. Бежать на поиски лично – глупость. Послать кого-то из персонала Лицея – не многим более умно.

Вот и остаётся ему только от злости кипеть, и эту же самую злость в себе копить до нашей будущей встречи.

Даже интересно: будет он меня в моей комнате после отбоя ждать, или как? А, если не будет, то как это воспринимать мне? На счёт какой версии записывать? Версии того, что это он меня грохнул? Версии о том, что не он, но о самом действии знал? Или версии о том, что вообще ни при делах?

И… кстати! А, если он ждать будет, то убьют ли меня вообще? Не получится ли так, что я этой своей наглой СМС-кой себе жизнь спас?!! И «петлю» оборвал на самом её начале? Да ещё какую «петлю»!!

* * *

Нет. Не спас. Булгаков вообще не пришёл. Вместо него был посыльный, который передал, что полковник будет ждать меня в своём кабинете утром. Для жёсткого разноса.

А «утром»: значит – никогда. Значит, на него вообще можно забить. Не тратить ни время, ни внимание. Ни вреда, ни пользы от него в «петле» нет. Можно забыть и вычеркнуть.

А вот сакраментальных «ноль тридцать пять» я ждал во всеоружии! Даже прикладываться не стал, чтобы, не дай Писатель, не задремать, не проспать момент собственной смерти. Не то, чтобы я был намерен сильно сопротивляться своему убийству, так как и планов ещё на «петлю» громадьё, и взбешённый Булгаков утром мне вовсе не улыбается, да и деньги ещё не заработаны – Алина нынче только рыночные движения изучает, разрабатывая максимально выгодные биржевые и внебиржевые схемы обогащения. И, самое главное – песня наша с Алиной не записана! Мы ж за неё нынче даже и не брались, решив оставить работу над ней на последнюю «итерацию» перед выходом – ведь жалко же! Столько работы, столько труда и творческой энергии, а результат не сохраняется.

В общем, выживать я не собирался, но и хоть что-то узнать об убийце и/или способе убийства хотелось.

Я ждал. Нашёл в сети шахматный сайт, где тысячи скучающих игроков могли в любое время дня и ночи найти себе партнёра по игре из таких же скучающих игроков. Сидел за столом и играл себе партию за партией, особенно сильно не вклёвываясь в противостояние. От чего часто проигрывал. Шахматы – игра такая, концентрации и сосредоточения на процессе требует. И, зачастую, побеждает в ней даже не тот, кто опытнее и больше знает, а тот, кто способен сильнее сосредоточиться и дольше удерживать состояние концентрации на игре.

А я, как раз, собрать своё внимание только на игре и не мог себе позволить. Не та была ситуация, не те приоритеты. Поэтому, с каждым проходящим получасом, рейтинг мой на этом сайте всё таял и таял. Остановился он где-то в районе тысячи двухсот, тысячи двухсот пятидесяти. Ниже падать было уже вовсе позорно, ведь нормальные игроки уже с таким лузером играть не садятся, а с другими лузерами и новичками, я был в состоянии справляться и в таком нервозно-рассеянном состоянии. Так что, установилось-таки некоторое динамическое равновесие, когда количество проигрышей начало компенсироваться количеством выигранных партий…

Я открыл глаза дома, в своей комнате, в своей кровати, рядом со спящей женой. Вздохнул, потянулся, сходил на кухню попить водички. Вернулся и снова прикрыл глаза, чтобы уже через пару минут открыть их в ванной снимаемого Алиной Милютиной этажа. И в этот раз я ничего не успел понять и заметить. Даже того, как уснул, не запомнил. Только время в углу на панели задач компьютера – ноль тридцать шесть и то, что последнюю партию я явно проигрывал.

Может, меня и не убивал никто? Может, «петля» как-то сама стала запускаться? Не дожидаясь моей смерти? Хм, надо будет потом как-нибудь эксперимент провести – спать лечь где-нибудь в другом месте. И в другое время. Например, у той же Алины. И не в половине первого, а к трём часам ближе. Проверить: запустится «петля» или нет?

А ещё лучше, если не у Алины, а где-нибудь вообще в случайном месте, не настолько очевидном, как это. Лучше всего вовсе в другом городе, в какой-нибудь низкопробной «левой» ночлежке, прилетев туда в дешёвой одежде из большого магазина, без документов, телефона и карточки, расплатившись наличными мелкими купюрами, наменяными на каком-нибудь рынке, чтобы номера их отследить было труднее.

Вот тогда эксперимент может считаться «чистым». Ведь, даже теоретически, при таком подходе, предполагаемому убийце будет крайне сложно меня достать. Ведь, чтобы достать, надо найти. А отыскать человека, умеющего летать, и не желающего, чтобы его нашли, тяжело отследить даже полноценной государственной спецслужбе, вооружённой самой современной технической и аналитической базой.

Приведя себя в порядок, я выглянул из комнаты и встретился взглядом с так же, покинувшей свою спальню Алиной.

– Доброе утро. Как спалось? – с улыбкой поинтересовался я. – Выспалась?

– На удивление, хорошо, – пожала плечами она. – И, пожалуй, да – выспалась. Хотя, в теории подобного быть и не должно. Ведь, фактически, без учёта «петель», проспали мы с тобой не больше трёх с мелочью часов. Я просто никак не могла бы выспаться за такой срок. Получается, из «итерации» в «итерацию» возможно перенести не только информацию?

– То же мне, открытие! – усмехнулся я. – Или, думаешь, я в один день научился на гитаре играть? И настолько свои физические кондиции поднял? Нет. Это эффект тренировки. Не знаю точно, как это работает, но телесные навыки действительно переходят и копятся из «итерации» в «итерацию». Так что, проснись и пой! Нас ждут великие дела.

– Проснулась, – улыбнулась она. – Пою, – и действительно затянула «Утро». Ту самую песню, с которой начиналось всё наше сотрудничество.

– ‘Утро на– чи-на-ет-ся, на-чи-на-ет-ся

Город у-лы-ба-ет-ся. у-лы-ба-ет-ся

Открываются окошки

Разбегаются дорожки

Громко хлопая в ладошки

Запели звонко дети:

Раз, два, утро!

Три, четыре, пять!

Приходи играть!

Приходи играть!

Вместе с нами

Приходи играть!

Здравствуй, утро!..’