Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Глава 23

* * *

Слова Алексея Константиновича о моих песнях застряли в моём сознании. Я крутил их и так, и эдак. Пробовал применить к конкретному тексту «Стрелы» и… приходил в ужас от того, что же именно я там спел. Точнее, от того, что могли нафантазировать себе местные, знавшие, кто же такой Юрий Кавер на самом деле. А таких, кстати, совсем не мало.

Отец, брат, возможно, мать (у нас с ней вообще сложные отношения после того случая с «купанием», их никак нельзя назвать близкими или тёплыми), Алина, её отец и, возможно, его деловые партнёры, люди на студии звукозаписи, Алинин водитель и… одноклассники.

Да, блин, вся школа уже, наверняка, гудит об этом! Всё ж, такое событие, как попадание песни такого же ученика, как они, которого ты каждый день видишь своими глазами, в Топ-10 крупнейшей радиостанции в стране, не может остаться незамеченным.

А у каждого из них есть родственники, соседи, друзья и некий круг общения за пределами школы… то есть, пока я тут дурью маялся и во всяких там белых комнатах сидел, по городу начинал распространяться просто пожар скандала… о котором нельзя говорить открыто на тв или радио. Всё ж, открыто обсуждать дела семьи собственного Князя, может быть слегка… или не слегка чревато.

А вот на кухнях обсуждать эту новость никто точно не запретит. И, скорее всего, её обсуждают.

Хм? Тогда, если подумать, десятое место «Стрелы» в Топе… искусственно занижено административным ресурсом? Поздно спохватившимся, правда… Как бы это проверить? Хм… да элементарно!

Всего лишь посмотреть во Всесети статистику скачиваний и прослушиваний этой песни.

Я посмотрел. И статистика была внушительной. Такой внушительной, что песня должна была быть достойна первой строчки рейтинга, а не десятой… особенно, если смотреть статистику на сайтах «пиратов» (они тут тоже были, с ними тоже боролись, но точно так же, как и в мире писателя, довольно вяло), а не на официальных музыкальных сервисах и платформах.

Вот это я учудил…

Хотя, с другой стороны, как говорят в шоубизнесе: «Плохой рекламы не бывает!». Не важно, что о тебе говорят, лишь бы говорили. А обо мне говорят! Ещё как говорят!

Одна из самых обсуждаемых тем на музыкальных и околомузыкальных форумах: что теперь со мной сделает мой отец. И тот факт, что я исчез из школы в неизвестном направлении почти на двадцать дней, просочившийся от школьников в сеть, очень подогревал эту тему. Предположения были самые разные… некоторые фантазии даже почти совпадали с реальностью. С тем, что со мной происходило в белой комнате.

Ну, как минимум, предположения, что мне долго и со вкусом били морду… и иные части тела… ногами.

До пыток электричеством и водой как-то форумчане не додумались. Подсказать им, что ли? «Подбросить говна на вентилятор»? Пусть повоняет… Может, отцу стыдно станет?.. Хотя, о чём это я? Пётр Андреевич Долгорукий и «стыдно»? Ха! Эти слова даже в одной книге не встречаются, не то, что на одной странице…

Однако, всё это «новости вчерашнего дня». За почти месяц с выхода песни на радио, они успели изрядно поостыть. Да, их немного подогрело моё возвращение из девятнадцатидневной неизвестности в школу, о котором на форумах тут же сообщил кто-то из тех, кто со мной в этой школе учится. И даже фотографию мою выложить умудрились, где я весь худой, бледный, с чёрными кругами под глазами и в, целом, имею самый замученный видок.

Фото, кстати, хорошего качества: явно снятое на камеру дорогого мобильного телефона. Но сделано оно не в школе, а возле КПП, за её пределами. Вроде бы, утром, если судить по цвету неба. Ракурс был взят настолько «удачный», что я выглядел на ней прямо-таки узником Бухенвальда… что, кстати, не удивительно, после двух с половиной недельной голодовки и полностью бессонной ночи-то. Но узником Бухенвальда не сломленным, гордым, с сильным волевым взглядом, с прямой спиной и широко разведёнными плечами. Сразу видно: человеку было трудно, но он не сдался… Мне даже самому понравилась эта фотография. Настолько, что я её скачал себе на компьютер, а на форуме расщедрился лайкнуть. Причём только после того, как уже отправил это самое «заветное сердечко», сообразил, что сижу на этом форуме под своим собственным аккаунтом ВК (да, главная социальная сеть Российской Империи тоже носила такое имя. Да и по дизайну с функционалом практически ничем не отличалась от той, которая имелась в мире писателя). То есть, фотку лайкнул не какой-нибудь левый, абстрактный «Вася Пупкин», а самый, что ни на есть, натуральный Юрий Долгорукий. И фотка эта тут же отобразилась в моей собственной ленте.

Можно было бы, конечно, лайк и убрать после этого, но… чуть подумав, я решил этого не делать – всё равно уже засветился. Да и ничего такого предосудительного-то я же не сделал? Так, почему должен отменять своё действие, демонстрируя нерешительность?

Заодно, раз уж всё равно залез, пообщался немного с братом, позалипал на фотки Мари… которая у меня так и висела с прошлых лет в друзьях. Ни она меня, ни я её так и не решились вычеркнуть из этого почётного списка. Она, как раз, пару новых фото выложила с какого-то банкета или званого вечера – это же её официальный аккаунт, она в нём отмечаться должна периодически, чуть ли не в обязалово. Всё же она настоящая Княжна, полноценная, Одарённая, Лицо нового поколения своего Рода… в отличие от меня, Бездаря, из своего Рода изгнанного…

Ладно, это всё пена. Главное во всей этой истории и шумихе то, что ротацию моих песен на радио отец не запретил. А ведь мог бы! Вполне имел для этого власть и возможности. Достаточно было бы одного его слова, чтобы ни одна радиостанция и ни один официальный сервис не стал бы с нами работать. От нас и наших песен, как от чумных бы шарахались! Но отец такого слова произносить не стал… Может, и обиделся, но показывать свою обиду прилюдно не стал. Это Алексей Константинович, в силу своего опыта и приближенности к высшим властным кругам, сумел прочитать часть его реакции по лицу и, в целом, по поведению. Остальным, об этой реакции оставалось только гадать.

В общем, правильно – чего сор из избы выносить? Оно ведь как в России всегда было? Любые, самые строгие запреты от официальной Власти воспринимались широкими массами, как самая крутая реклама… Не уверен, что в этом мире и в этом плане, народ и общество так уж сильно отличались.

А так, в целом… я был доволен жизнью. Блин, даже и не знал, что прогуливать школу может быть так весело! Бодрит даже сам факт того, что ты прогуливаешь! Не говоря уж о высвобождении целых восьми часов времени в день.

Чем их можно занять?

Ну, я занимал музыкой. Ловлю себя на том, что, последнее время, буквально двинулся на ней. Может быть, это старые комплексы и подавленные детские желания так вылезают? Не знаю. Но, удовольствие от неё я сейчас получаю ничуть не меньшее, чем от занятий боевыми искусствами, а это действительно многое говорит, учитывая мою помешанность на последних.

Я купил себе три гитары: одну акустическую, одну электро и одну басс. И теперь, любое свободное время посвящал «легализации» полученных в «петле» навыков. Я брал уроки онлайн, сидя в своей квартире, я учился у басистов на студии…

Да, тут стоит сказать, что Алина дала мне свободный доступ на студию даже в её отсутствие. Она-то сама никак не могла забить на школу по моему примеру. Для неё и её семьи, обучение именно в этом заведении, как и оценки, получаемые ей, были действительно важны. Она ведь не просто училась там, она фундамент своей деловой карьеры строила. Музыка для неё – хобби, необязательное занятие… которого она легко может быть лишена по воле родителей, если им покажется, что остальные сферы её жизни от этого хобби страдают.

Кто-то в компьютерные игры играет, кто-то в саду с цветочками возится, кто-то коллекционные фигурки собирает, а она вот поёт. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы учёба не страдала, в общем. С поправкой на финансовые возможности её семьи.

Алина бросить школу не могла. Она вынуждена была ходить на занятия и тратить время на домашку после них. А я – нет. И она предоставила мне возможность работать над нашими проектами больше. И за себя, и за неё… «за себя и за того парня…»

Вот я и работал. Снимался в клипе для «Стрелы» – там, на самом деле, именно моего участия был минимум: только лук поднять, стрелу наложить, медленно стоять целиться, а потом произвести красивый спуск. Остальное снимали уже сами, без меня: разные общие планы, падения условных безликих фигур в бесформенных одеждах, растекающиеся лужицы красной жидкости, оказывающиеся вином из упавших на стол или пол бокалов… в общем, достаточно бессистемная и абстрактная нарезка.

Снимался в клипе для Алининого «Дождя» – там меня было побольше, хоть саму песню я и не пою. Меня, по общему согласию, в нём использовали в качестве того самого «нереализованного романтического интереса» главной героини. Того самого парня, что, сволочь такая, никак не придёт на свидание весь клип. Где-то ходит по городу с зонтом, потом отдаёт зонт какой-то старушке, которую переводит через дорогу под дождём, прётся уже просто без зонта, ввязывается в драку с хулиганами, защищая от ограбления какую-то женщину с ребёнком, потом находит маленького мокрого брошенного котёнка, спасает его, забирает с улицы, несёт, укрывая под собственной курткой и согревая теплом своего тела (брр! Блохастую тварь, которая ещё неизвестно, чем болеет… да – я не большой любитель животных. И стараюсь не есть их мясо не из-за большой любви и жалости к ним (так-то это вообще последняя причина, какую бы я смог придумать), а из-за того, что это тупо вредит моему здоровью: тормозит работу кишечника, влияет на работу сердца и сосудов, вызывает неприятные запахи от тела и заложенность носа густыми трудновыбиваемыми соплями). Потом ещё где-то мотается мокрый и «романтичный», и всё, соответственно, под непрекращающимся дождём… В конце концов, покупает большую белую розу в ночном цветочном магазине и всё-таки приходит в то самое кафе, где сидит Алиен за одиноким столиком такая вся задумчиво-грустная. Да-да: приперается мокрый, с котёнком за пазухой и с белой розой в руке… В общем-то, клип на этой сцене и завершался.

Как по мне, так явный перебор с няшностью, пафосом и романтикой. Но: режиссёр сказал так, а Алина одобрила. Ну, в конце концов, она платит за съёмки, ей и «заказывать музыку». Да и, может быть, я и правда, слишком чёрствый «дедан»? Не понимаю тонкой душевной организации потенциальных зрителей и зрительниц?

В общем, весь клип Алина поёт и сидит за столиком (чередующиеся кадры), а я иду к ней. Долго и трудно. Не жизненно, но, пожалуй, красиво.

Когда я итоговый клип посмотрел, то даже согласился, что да – режиссёр свои деньги получает не зря. Да и операторы со звукорежиссёрами, монтажёрами и гримёрами хлебушек не зря жуют… с маслицем и красной икоркой. Вышло круто. Я даже сам в себя почти влюбился, такой няшечкой и романтическим красавчиком вышел.

Одновременно с этим, готовил и свою песню с клипом к ней. Правда, со своей песней так сильно не заморачивался. Вообще не светил там своего лица. Заказал нарезку из какой-то фэнтезийно-исторической саги, вроде «Властелина Колец» из мира писателя, только местной и отечественной, а не западной. Сам смотреть сагу не стал, но съёмки там были красочные, актёры и актрисы симпатичные, спецэффекты дорогие.

Основной задачей стало только договориться непосредственно с правообладателями киноленты, но с этим прекрасно специалисты Алининой студии справились. С меня только деньги потребовались. Благо, они у меня были – я не всё вложил в исследование пластика. Да и роялти за «Стрелу» начали подходить.

Нет, оно, конечно, можно было и полностью за Милютинский счёт это сделать, но что-то мне захотелось и самому капиталом поучаствовать: больше вложений – больший процент дохода мой.

Ну и вокал. Вокал, вокал и ещё раз вокал. Развитие моих навыков и природных данных. Без постоянных тренировок, любой, даже сильный и яркий талант затухает и гаснет. А тот голос, которым меня наградила природа в этом мире, грех было не развивать! Это ж не голос, а голосище! Сильный, звучный, красивый… я даже всерьёз обдумывать стал перепевку песен Кипелова… ну, в перспективе. Когда, ещё потренируюсь… или Витаса?.. хм?

Ладно. Это потом.

А так, день пролетал за днём, наполненный этой весёлой и приятной суетой. Мне нравилась такая жизнь. Я, как это называется, «дышал полной грудью». И был… счастлив.

Хотя, наверное, тут употребление этого слова не будет верным, так как я счастлив всегда. Перманентно. Ведь состояние счастья не зависит от внешних обстоятельств, счастье идёт изнутри. И, если оно изнутри идёт, изливается на мир, то и мир окружающий выстраивает обстоятельства так, чтобы ему соответствовать.

Мне нравилось так жить! Не без сложностей, вопросов и нюансов, само собой, но: если нет проблем, которые ты преодолеваешь, то и чувству удовлетворения браться неоткуда.

Время шло. Дни летели за днями. Оглянуться не успел, как на дворе уже десятое ноября, и… обе песни, сразу с клипами, оказались готовы к выходу. И в пятницу вечером, Алинина студия запустила их одновременно на «Муз-тв» и на «Русском Радио».

* * *

Глава 24

* * *

Это странное и непривычное чувство, или даже ощущение, когда на тебя оглядываются на улице. Да-да, именно оглядываются и, чуть ли не (а иногда и не чуть, а совершенно буквально) показывают пальцем.

Оглядываются и начинают о чём-то оживлённо между собой шушукаться. И вид у них такой ещё при этом… не восхищённый, я бы сказал.

Видимо, не совсем понимал я, на что иду, когда соглашался засветить своё лицо сразу в трёх клипах. Да-да, в третьем, который «Разбежавшись прыгну со скалы», моё лицо тоже оказалось после монтажа и всех окончательных правок. В общую нарезку фентезийных кадров, через некоторые промежутки, натыкали кадры студийных съёмок, где я, на фоне проводов и музыкантов, тискаю микрофон и пою в него.

Не моя идея, но, в целом, клип не испортила. Как минимум, я, когда просматривал итоговый вариант, диссонанса по этому поводу не испытывал: на видео я выглядел довольно неплохо. Профессиональный грим и искусство оператора творят поистине чудеса. Да ещё и камера, она же зрительно всегда добавляет объёма. Поэтому, даже моя «Кощейская» худоба не смотрелась болезненной…

Так, ладно, к чему это я? К тому, что на улице, на меня начали оглядываться. Узнавать. И это было… не сказать, чтобы приятно. Настолько, что я, временами, ёжился и даже передёргивал плечами от этих взглядов. Хотелось согнуться, скукожиться, поднять вверх несуществующий высокий воротник, закрывая им лицо, а сверху ещё и плотный капюшон натянуть в придачу.

Ещё большая странность состояла в том, до чего я, правда, далеко не сразу додумался, что эти клипы ещё в эфир не успели выйти!

Ведь была только пятница утро, а премьера клипов должна была состояться в пятницу вечером, в «прайм-тайм», то есть, после восемнадцати часов! А народ уже оборачивается.

«Не к добру это!» – ещё подумал я тогда. Подумал и забыл. Других дел хватало. Например, приготовить себе поесть, непосредственно покушать, потом посидеть, побренчать на гитаре в оплаченное время онлайн урока, потом часок помучить своё горло и уши дежурных наблюдателей, сидящих у компьютера в соседней квартире, своими вокальными упражнениями на развитие голосовых связок… точнее, если по-правильному, то они не связки, а складки называются, вроде бы. Но я их, всё равно, связками называть буду, так как мне слово «складки» как-то не нравится в применении к моему горлу. Сразу какие-то жабры в воображении рисоваться начинают. Как у Ихтиандра, блин. Так что, пусть остаются связками. Ненаучно, неправидьно, зато понятно и благозвучно.

Потом ещё к портному съездить, забрать костюм на сегодняшний вечер, заранее заказанный у него неделю назад.

Что за костюм и, что за вечер? Ну, Алина всё-таки настояла на том, чтобы премьеру наших с ней клипов на «Муз-тв», сразу трёх штук, между прочим, мы смотрели вместе и на большом экране.

От того, чтобы делать это в моей квартире или её доме, мне ещё удалось отбрыкаться, сославшись на то, что у неё мне будет неловко, да и помешать нам могут, всё ж она живёт не одна. А моя квартира… я ей честно сказал, что та находится на круглосуточной «прослушке» и напичкана скрытыми камерами, так что – тем более, не лучший вариант уже для неё.

В итоге, сошлись на нейтральном варианте: нейтральной территории, выбор которой остался за Алиной.

Она выбрала какой-то интересный ресторанчик, где арендовала для нас на вечер целый второй этаж. Хотя, «целый» – это только звучит внушительно. На самом деле, там, на этом втором этаже у них и есть-то всего один ОВП-кабинет с диваном, креслами, столом и огромным телевизором чуть не во всю стену. Правда, по площади, этот кабинет почти со всю мою квартиру, но это частности.

Мы туда заходили, смотрели. И я, скрепя сердце, выбор одобрил… глядя на здоровенный раскладывающийся «двуспальный» диван и заранее чувствуя, что вечер у меня будет сложный… знал бы ещё, насколько!

Но, не будем спешить и забегать вперёд.

«Костюм» – громко сказано. Нынче, это была только чёрная шёлковая рубашка (причём, возможно, что даже из натурального шёлка – я не стал спрашивать, чтобы не пугаться ещё сильнее, чем и так уже), тёмные брюки, лакированные туфли и всё. Ни пиджаков, ни жилеток я заказывать не стал. Тем более, галстука. Во-первых, потому, что в ресторанчике будет тепло и встреча у нас не официальная, никого, кроме нас там не будет – можно не затулупливаться. Во-вторых – так было дешевле! Никто же не забыл, какие расценки у ЭТОГО портного? Я вот нет.

Не то, чтобы у меня теперь не было денег, но, блин!.. почему я должен ими разбрасываться, не экономя там, где сэкономить можно без ущерба делу?

Да и быстрее так было по срокам, чем с пиджаком и жилеткой.

Ну и в-четвёртых: мне просто нравилось, как я смотрюсь в зеркале в черной атласной рубашке с парой расстёгнутых возле воротника пуговиц. Такой сразу становлюсь импозантный юноша! Черный цвет так хорошо подчеркивает мои рост и ширину плеч…

Так что, обошёлся без пиджака.

Дальше были сегодня опять гитара и кунг-фу (буду писать с маленькой буквы, по-местному, чтобы, случайно не начать путаться в какой-нибудь неловкий момент). Тем более, что в мире писателя, у меня как раз летние спортивные десятидневные сборы начались. Десять дней, по четыре двухчасовых тренировки в сутки – восемь часов занятий – ка-а-а-айф!

Так, почему бы не добавить к этому кайфу и ещё часика три-четыре уже здесь? Я, лично, причин не сделать этого, не вижу. А, значит: делаю!

Нынче, мы комплекс с шестом на первый кап синего пояса повторяли-разучивали, дома таким не позанимаешься. Для шеста свободное, не малой площади помещение с высокими потолками требуется. Или ровная открытая площадка на улице. Но, на улице хорошо заниматься летом, край – конец весны и начало осени. Сейчас, напомню, уже ноябрь: на улице холодно, мокро и грязно. А в середине комплекса, ближе к концу, есть несколько элементов с падениями, кувырками и подъёмом-разгибом без помощи рук. Делать подобные штуки на мокрой холодной или твёрдой промёрзшей земле – весьма некомфортное занятие.

Так что, занятия мои проходили в одном из спортивных залов, одной из спортшкол, находящихся поблизости, который мне удавалось арендовать за смешные, чисто символические деньги. Ну а что? Всё равно зал простаивает, так как в это время дня, обычно, все дети ещё сидят на уроках, а взрослые – на работе, некому заниматься. А я – прогульщик, мне можно.

В общем: комплексы с шестом, повторение-наработка основных элементов работы с «нунчаками», как их любят называть в России, или «таннин кук», как их принято называть во Вьетнаме, и, как их называет мой Шифу, который как раз и принадлежит к Вьетнамской ветке Кунг-фу.

Прикольная, кстати, штука, эти вот «таннин кук»! Мне даже больше, чем шест, бо или меч нравятся. Очень уж у них необычный сам принцип действия, ни на что больше не похожий. А, когда ещё и получаться начинает более-менее, так и вообще – кайф!

Потом… потом всё: готовиться к вечерней встрече. Сходить в парикмахерскую – подновить причёску, а то вроде бы обрастать уже начал, сходить на маникюр… да-да! Я – мужик, и подобной хренью никогда не занимался во всех своих жизнях, но… после того, как начал участвовать в съёмках клипов, когда на тебя буквально набрасываются сразу куча костюмеров, гримёров, парикмахеров и прочих работников шоу-отрасли, постепенно стал несколько иначе смотреть на подобные вещи. Мне начало нравиться то, как я выгляжу в зеркале и в кадре, когда над причёской поработал хороший профессионал, а не Тётя-Люба из общественной парикмахерской за углом. И, как смотрятся, а ещё больше того – ощущаются, мои ногти, когда они не «ногтегрызкой» на ходу обкусаны, а аккуратно срезаны и обточены мастером маникюра. И даже ничего «гейского» в этом нет – мне ж их не красят, в конце концов…

Главное, об этом, как-нибудь, в мире писателя, случайно жене не проговориться, а то… будет мне «урон авторитета». Там уж я лучше сам, ногтегрызкой и ножничками поработаю. Из принципа!

А тут… ну, тут я, как-никак, постепенно в почти высшее общество входить начинаю. И, очень может быть, что вскоре, и без всяких «почти», если Дар неаккуратно проявится и будет засечён наружкой.

Я, так-то, уже практически уверен, что Дар есть, но, какой именно – до сих пор не знаю. Подозреваю, что родитель мой, и его верный пёс, точнее Мамонт, думают схожим образом. И я так свободен и счастлив, как сейчас, только до того момента, как будет поймано его первое применение. Сразу после него, жизнь самым крутым и непредсказуемым для меня образом переменится. А мне этого ну совсем, совсем-совсем не хочется! Меня и сейчас всё более, чем устраивает.

* * *

К назначенному времени, к дверям нужного места, я прибыл уже «при параде» и с букетом цветов. Тоже, блин, не абы каких, а у флориста заранее заказанных – марку приходится держать. Алина Милютина – девочка не простая и не из простых. Хоть я и не собираюсь с ней романа заводить, но соответствовать должен. Ведь общаться и плодотворно работать с ней я планирую ещё долго: у меня ещё столько идей и столько песен есть! И на мужской, и на женский голос, и на дуэты, а более идеального партнёра, чем она, для всего этого, ещё поискать надо!

Её машина, кстати, уже стояла припаркованной недалеко от дверей кафешки, на специальной стоянке для клиентов и сотрудников заведения. Водитель сидел внутри, играл в свой телефон и слушал музыку на автомагнитоле. Сразу видно: человек приготовился ждать долго… Тоже, блин, работёнка ещё та.

На входе в ресторанчик мажордом (или привратник? Как правильно-то? Не очень я разбираюсь до сих пор в таких тонкостях) даже не стал ни с какими списками сверяться или документы спрашивать. Он поклонился, принял у меня куртку и сопроводил сразу на верх, на второй этаж, открыл передо мной после вежливого стука и получения разрешения войти дверь и пропустил внутрь.

Алина… Да, девочка умеет выглядеть великолепно. Имеет для этого мастеров, профессионалов, время и деньги. Так что, ожидать чего-то меньшего, чем «двенадцать из десяти возможных», даже и не стоило. Однако, выглядела она, не на двенадцать, а, пожалуй, на все четырнадцать, притом, что даже была не в платье, а каком-то достаточно свободном и не стесняющем движения брючном костюме. Пиджак был снят и покоился на спинке одного из стульев за столиком, застеленным белой скатертью с приготовленными уже столовыми приборами и высокими прозрачными стаканами.

– Здравствуй, Юр, проходи, – улыбнулась она мне как-то… по-взрослому, что ли? Как могла бы, пожалуй, улыбаться кошка глупой мышке, подобравшейся уже слишком близко и тем самым лишившей себя любой возможности к бегству. И я, блин, себя именно такой мышкой почувствовал в этот момент. Но, поворачивать назад, действительно, было уже поздно. – Это мне? – кивнула она на цветы, – Спасибо! – встала она с дивана и плавно подошла ко мне, приняла букет, преувеличенно, с закрыванием глаз, вдохнула его аромат, потом внимательно на него посмотрела и провела кончиками пальцев по лепесткам. – Право, ты очень галантен.

Она прошла с этим букетом к тумбочке, на которой уже стояла наполненная до половины водой красивая стеклянная ваза, в которую букет идеально подошёл по размеру. Хотя? Чему я удивляюсь? И над оформлением кабинета, и над составлением букета работали профессионалы. Должны они были учитывать такие легко предсказуемые моменты, как цветы. Должны – иначе бы они не были профессионалами.

– Проходи, устраивайся, – сказала она. Только, почему-то прошла к столу, а не к дивану, стоящему напротив большого настенного экрана, что было бы логичным. Хотя, перекусить немного перед просмотром, было бы, в принципе, не плохо. Чтобы потом не отвлекаться. В этом она была права.

Поняв её манёвр, я поспешил поухаживать за ней и отодвинуть для неё стул. Тот, который был с пиджаком. Она благодарно кивнула и, вновь улыбаясь, устроилась на этом стуле. Я отпустил спинку, она пододвинулась. Я прошёл к своему месту и уже без лишних сложностей или церемоний сел на свой стул, придвинул его и приготовился слушать – девушка ведь явно хотела мне что-то сказать. Немного, правда, смущал большой и даже на вид очень острый кухонный «шеф-нож», лежавший на скатерти недалеко от её правой руки. Но, мало ли, что он мог здесь делать? Чего я, как старый параноик, сразу о плохом-то думать начинаю? Мало-ли, может официант оставил… хотя, в таком месте, официант-профессионал – маловероятно.

– Юр, – отвлекла меня от разглядывания этого необычного для данной ситуации предмета Алина. – Знаешь, ты должен кое-что посмотреть прежде, чем принесут блюда. А то… ты ведь, наверное, заметил странные взгляды окружающих сегодня?

– Заметил, – нахмурился я, перевёл свой взгляд на неё я. Чем-то она, её движения и поведение, манера говорить, кого-то мне начинали напоминать. Но тема, поднятая ей, была более интересной, чем попытки вспомнить, кого именно.

Девушка взяла пульт от телевизора, который тоже оказался лежащим на столе, но не был мной замечен из-за того, что я отвлёкся сразу на более яркий и цепляющий внимание элемент. Хм? А чего ещё я не заметил?

Не дав мне, как следует, задуматься над этим вопросом, девушка чуть довернулась и нажала кнопку на пульте. Телевизор на стене ожил. На его экране появился сначала логотип фирмы-производителя, потом он снова потемнел, а затем и цветная картинка. Цветная картинка файла, поставленного на паузу.

– Это вышло в эфир вчера вечером сразу на четырёх каналах, – дала начальный комментарий картинке она. – И это о тебе, Юр…

* * *