Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Соавторы: Харитон Мамбурин,Михаил Француз,Анастасия Машевская,Аисс Виал,Владимир Андрейко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 349 страниц)

– Ну, ни одного более логичного объяснения твоим проповедям я не вижу. – Даже в темноте было видно, как на сей раз алая краска залила Гобриево лицо. – Вот ответь мне ты, Гистасп, – обратилась она ко второму полководцу. – Твой оруженосец помогает тебе надевать и снимать доспехи?

– Д-да.

Гобрий мгновенно сообразил, о чем будет разговор, но влезть ему попросту не дали.

– Поддерживает ли он твое оружие в должном состоянии?

– Да, – ответил тот увереннее.

– Носит ли он его за тобой всюду, куда скажешь?

– Разумеется.

– Старается ли защитить тебя от опасности, обнажая свой меч против врагов до того, как ты обнажишь свой?

– А то!

– Подносит ли он тебе еду и питье?

– Да.

– Помогает ли надевать обычную одежду и мыться?

– Само собой.

Бану вновь театрально всплеснула руками, оборачиваясь к Гобрию:

– Что и требуется доказать, Гобрий! А теперь позволь я удивлю тебя: Юдейр – мой оруженосец! – Задорные зеленые глаза горели весельем. – И то, что он делает, – его работа.

Гистасп уже в голос хохотал. Гобрий не знал, как возразить, а пока, пыжась, возмущался, Бансабира хлопнула его по плечу и, смеясь, пошла к себе:

– Хорошего тебе отдыха сегодня, Гобрий.

Оставшись наедине с Юдейром, Бансабира, не задумываясь, принялась раздеваться. Юноша мгновенно засуетился рядом, принимая оружие и одежду. Стоило распустить стягивающие грудь ленты, как полоска румянца привычно перечеркнула переносицу юнца. Парень проигнорировал это и, обнажив госпожу до конца, помог забраться в горячую воду. Натруженные мышцы и суставы, словно слезами тающих ледников, приятно заныли.

– Юдейр?

– Слушаю, госпожа.

– Те служанки, которых ты выбрал, хорошо справляются? – спросила, смежив веки.

Юдейр, раскрасневшись еще больше, немного задержался с ответом.

– Да, я вс… всем доволен.

– Хорошо. Уже четыре месяца прошло, если вскоре захочешь кого-то другого, скажешь.

– Вы… слишком добры.

– До тех пор, пока ты ухитряешься не выделяться со своими развлечениями среди остальных. И смотри, чтобы ни одна из них не понесла.

– Д-да. Я… я слежу за собой… когда заканчиваю…

Бансабира, так и не открыв глаз, усмехнулась.

Выпивки в лагере было немного. Как случилось то, что случилось, в итоге не понял никто.

Рассвет только занялся. Лагерь в большинстве своем еще спал, но Юдейр уже принес Бану воду для умывания. Закончив с утренними процедурами, женщина размялась здесь же, прямо в шатре. Оруженосец тем временем готовил одежду для госпожи – пока что на ней были закатанные до колен черные штаны да ленты, перетягивавшие грудь.

– О, кажется, наши олухи начинают просыпаться, – прокомментировала тану, заслышав за пологом движение. – Самое время, я уже есть хочу, – потерла стройный живот, который тем не менее не был лишен женской округлости.

– О-о-ох, – раздался чей-то натужный рык с улицы. – От этого красного пива голова трещит!

– Ну так не ори, идиот! Не у тебя одного череп раскалывается!

– Эй, где кашевары?! Я голодный, как волк!

– Ну так за кем идем-то?

Бойцы загоготали.

– Это точно! – добавил очередной из них. – Аппетит у нашей волчицы что надо!

Новый всплеск смеха.

– Ты бы рот закрыл, – строго произнес кто-то. Бану узнала тембр Вала, еще одного бойца из личной гвардии.

– Сам заткнись, Вал!

– Да это он из зависти, что танша его вчера в охране оставила, пока мы пили! Да, Вал? – подначивали бойца.

– Вот идиоты, – тихонько улыбнулась Бансабира, переглядываясь с Юдейром.

– Госпожа, – поднялся он, – я сейчас же заткну их.

– Тсс, – приложила палец к губам. – Вал на провокации не ведется. Давай-ка еще послушаем.

– Вы бы потише себя вели, – гаркнул кто-то куда трезвее. – Тану еще спит. – От этих слов оруженосец Бансабиры легонько усмехнулся.

– Здорово, Ри! Вот спорим, что нет!

– Ул, а ты тут чего забыл?

Спросившему не ответили.

– Оглох, что ли?

– Поди, нос задрал, раз его танша под крыло прибрала, а, малец? – подшутил кто-то еще.

– Плевать мне, что ты там задрал, – куда грознее сказал бас Вала. – Я спросил – куда ты прешь? В той стороне пленники, тебе нельзя! А ну стой, я сказал! – Вал уже зарычал. Видимо, Ул остановился, потому что возникла пауза. Воин продолжил не сразу: – Никто, кроме нас, не может к ним приближаться! Ты еще не в отряде тану, поэтому сейчас же медленно развернись и возвращайся обратно! О твоем самоуправ… Госпожа? – обернулся, заметив боковым зрением вышедшую Бансабиру.

– Что здесь происходит? – строго спросила она.

Многие проснувшиеся от окриков Вала, включая заспанного Гистаспа, обернулись на женский голос. Несколько человек одновременно нервно сглотнули – Бану стояла перед ними почти раздетая в сравнении с обыкновенной экипировкой – без туники поверх черных бинтов на груди. Каждый мог полюбоваться молодым станом молочного оттенка, плавным изгибом бедер, точеными плечами и ключицами. Кто-то, кто прежде не видел многочисленных рубцов на теле женщины, не удержал придыхания.

Этого момента хватило, чтобы остановленный прежде Ул начал действовать.

– Дело в том, – нашелся Вал, – что Ул…

– Госпожа, – одновременно с Валом выкрикнул Юдейр, выбегая за Бану с ворохом вещей. – Вы должны одеться! – прокричал он перепуганно. – Так не…

Бансабира обернулась в сторону, откуда донеслись лязг, гортанный вскрик и топот копыт.

– Твою мать, – прошептала женщина так, что все вблизи расслышали ее. А потом – сорвалась в безумном беге следом за Улом.

– Госпожа?

Юдейр рванулся следом. Вал приказал немедля помочь госпоже. При ней из привычной экипировки был только один нож – у спины, за подвязками штанов. Впереди скакавший Ул уходил все дальше, всполашивая встречных собак и коней на привязях. Солдат здесь было мало – эту часть лагеря охраняли только воины Бансабиры да несколько дружинников Гистаспа, большинство из которых сейчас, проснувшись, либо уже находились в центре лагеря, либо, выползая по тревоге на улицу, отскакивали от проносившегося мимо всадника.

Бану бежала со всех ног. Молниеносно вытащила нож из-за пояса штанов, завела рукой круг и метнула нож дальше, прямо в бедро несшегося впереди рысака. До лагеря донеслось визгливое ржание, конь чуть было не повалился, но, видимо, гневный удар всадника заставил животное, превозмогая боль и хромая, идти дальше.

Кто-то сообразил отвязать ей коня, на которого танша взлетела на бегу. Кто-то впихнул в руку еще нож. Юдейр продолжал бежать следом, теперь заметно отставая.

Несколькими мгновениями позже, когда дистанция сократилась достаточно, Бану метнула нож в скачущего впереди зверя. Рысак, увозивший нарушителя – ее рысак! – повалился на землю, сбрасывая всадника. Погоней тянулось еще несколько человек. Бану обернулась через плечо – слишком долго они возились с конскими привязями, увальни.

Преследуемый, перекувырнувшись, поднялся и, вытащив из-за пояса кинжал, ответил Бансабире ее же решением. Только метнул не в коня, вовремя поняла Яввуз, а ей в горло.

– ТАНУ! – раздался издалека голос Раду.

Прижавшись к коню, Бану вовремя поставила его на дыбы – животное приняло смертельное острие в могучую грудь. За мгновение до того, как скакун пал, Бану ловко выпрыгнула из седла. Наконец нагнав мужчину, вступила в неравный бой – безоружная и почти без одежды против мечника в доспехах. С трудом уворачиваясь, вынужденная полагаться на рукопашную схватку, Бану держалась на той только мысли, что не может дать беглецу уйти. Наконец удалось выбить из рук противника клинок. Правда, не получилось вовремя ухватить его самой. Удары летели, казалось, со всех сторон. Один, тяжелый, пришелся под дых. Бану согнулась пополам, отхаркивая кровь. В этот момент отряд погони пришел на помощь: Улу, когда он занес подобранный меч для решающего взмаха, в ляжку вонзилась стрела, пущенная Раду.

– Но… это не Ул, – проговорил первым спешившийся Одхан, вырубив мужчину. Он стащил с того шлем и обнаружил бежавшего Бута Наадала.

– Конечно, это не Ул! – зло прохрипела Бану, стоя на четвереньках, задыхаясь.

– Госпожа, вы в порядке? – обеспокоенно заспрашивали остальные, натягивая поводья. Бансабира тем временем, отталкиваясь от земли, старалась встать. Спешившийся Юдейр придержал женщину, послужив опорой.

– Тану! – приблизился конный Раду. – Позвольте вам помочь, – попросил и, не дожидаясь ответа, протянул Бансабире руку. – Юдейр, помоги.

Бану схватилась за предложенное запястье левой рукой; оруженосец подтолкнул под колено, помогая взобраться на скакуна.

– Заберите обоих коней, – велела тану.

– Вам удобно, госпожа? – спросил Раду, располагая Бансабиру в седле перед собой.

– Вполне, едем.

Ехали молча, лошадей держали шагом. Раду не знал, проклинать судьбу или благодарить: Сабир назначил его командующим личной охраной тану, но сама тану ухитрилась отодвинуть Раду дальше всех остальных. Самый последний солдат мог быть – и был! – к танше ближе, чем он, сохранявший за собой почетное звание лидера отряда охраны, в то время как на деле танша давно доверила все управление Одхану. И как прикажете при таком раскладе выполнять порученные таном обязанности?!

С трудом удержавшись от парочки бранных слов, Раду насупился. Сидит тут, крохотная, в сорок раз слабее его, а позволяет себе относиться к нему так, будто его вообще не существует! Даже возненавидь Бану его, Раду был бы счастливее. Мотнул головой – что за дрянь, о чем он вообще думает?

Бану дрожала, зажимая левой рукой правое предплечье: из глубокой поперечной раны струилась густая кровь. Сцепив зубы, Раду велел себе смотреть на это и терпеть – по его, болвана, вине танша вообще ранена! К тому же… к тому же… когда еще представится возможность видеть ее в таком облике и такой близости?

Закусил губу до крови, рыкнув.

– Раду? – тихонько позвала Бансабира, не оборачиваясь. – Все в порядке?

– Д-да, – опомнился мужчина. – Если не считать того, что вы ранены по моей вине.

– Не говори глупостей. Уж чьей-чьей, а твоей вины здесь точно нет. Не ты отвечаешь за охрану пленников.

– Но я отвечаю за вашу сохранность! – сквозь зубы прорычал Раду. Дай ему волю и убери отсюда свидетелей – он бы заорал от гнева, поняла женщина. – А я ничего не сделал!

– Ты спас мне жизнь.

– Этот выродок посмел ранить вас! Ваша рука…

– Хвала Богине, что не шея.

– …И грудь… – Мужчина заметно стушевался. – В смысле… ваши ребра целы?

– Думаю, да, – с ледяным спокойствием ответила танша.

– Поверьте, не будь он политическим пленником, я бы… я бы!..

«Не сомневаюсь».

– Раду, – вздохнула.

– Я должен был сделать больше! Яды Шиады, если бы не эти двадцать шагов…

– Забудь о них, – перебила женщина.

Раду уставился на мир поверх светлой макушки круглыми глазами – не почудилось?

– Госпожа, вы уверены?

– Да. – Все-то ему надо объяснять, этому увальню.

У Раду за спиной крылья выросли.

Запах, исходивший от обнаженной шеи, манящих плеч и ключиц, дурманил. Кажется, телохранитель чувствует его впервые? Как и ее бедра, вплотную прижатые к его.

– Тану!

– Госпожа!

– Тану Яввуз! – доносилось отовсюду – уже многие знали о происшествии.

В лагере Раду, спешившись, снял Бансабиру из седла и попытался на руках отнести в шатер. Женщина высвободилась:

– Мои ноги целы.

Признаться, Раду вместе с разочарованием и порадовался – лучше отойти подальше. Слишком много на него радости за день.

– Госпожа ранена, лекаря ей, быстро! – скомандовал Одхан.

В шатре тану собралось около двух десятков мужчин. Над предплечьем танши уже вовсю хлопотал врач. Гобрий мигом засокрушался:

– Что вы вытворяете, тану?! Наадала ведь уже настигали, не стоило самой безоружной бросаться на него! Вам нельзя рисковать!

– Да-да, – небрежно отмахнулась женщина. Пока кто-то суетился с целителем, Бану обратилась к оруженосцу: – Юдейр, перво-наперво – дозорных ко мне. Поскольку Бута охраняли твои люди, Гистасп, тоже останься. Следом найдите Ула, и живее. Он не самый истый боец, и если я не зря в него верю, уже валяется где-то в луже крови. Одхан, поручаю это тебе. Ты, Раду, разберись с Бутом. Пусть его перевяжут немедленно, не хватало, чтобы эта мразь сдохла от кровопотери. Дальше, Дан, ты приведешь старших конюхов через час, нужно выбрать новую лошадь. И проследи, чтобы моего рысака захоронили. Второго коня отдайте каптенармусам, пусть свежуют. Гобрий, постарайся сделать так, чтобы о случившемся прознало как можно меньше людей. Ну или, по крайней мере, скажи им, что я цела и пусть не болтают попусту. И еще, Юдейр, когда я закончу с дозорными, у меня на столе должен стоять свежий завтрак! – Мужчины одобряюще хмыкнули. – Если есть вопросы, задавайте, нет – свободны.

«Опять не дала им попричитать», – улыбнулся Гистасп, выходя.

Движением головы Бансабира велела Раду казнить ответственных за стражу, мимо которой чуть было не удрал Бут. Остальных бойцов временно разжаловали из элитного воинства в рядовые. Гистасп, извинившись с десяток раз – пока Бану не заткнула строгим окриком, – отправился набирать в дружину новых бойцов, потребовав сходки в своем шатре нескольких командиров подразделений.

Охрана пленников была существенно усилена. В том числе десятком волкодавов, на которых, отпуская дочь со столь незначительными силами, не поскупился тан Сабир.

Ул, как и предполагала Бану, был найден в клетке, где прежде держали Бута, в его одежде, без сознания. Не решив, как с ним быть, танша временно отстранила рубаку и перевела под командование Гобрия. До лучших времен.

Шпионы в воинстве Бансабиры работали отменно. Об этих не имел подлинного представления даже Юдейр.

Бансабира, неотличимая от покрывала Старой Нанданы в безлунную ночь, пряталась среди редких деревьев за окраиной лагеря. Прислонилась спиной к одному стволу, ожидая. В минуты самого глубокого людского сна о другую сторону старого клена оперся довольно щуплый для северянина воин, облаченный в черное, как и Бану.

– Приветствую, госпожа, – проговорил тихо.

– Опять за свое?

Ответа не последовало. Что-то прошелестело. Бану протянула вдоль ствола руку, не оборачиваясь, и взяла предмет – выдвинутый из рукава мужской формы край свертка. Так же незаметно спрятала в собственный рукав.

– Вы не поздоровались, – упрекнул мужчина почти ласково.

– Здравствуй, Рамир.

Мужчина удовлетворенно кивнул, хотя у Бану не было возможности увидеть жест.

– Здесь некоторые сводки о том, кто куда переместился в алых землях, в рыжих и желтых.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Да. Если вы встали здесь не просто так, то могу сказать, что Шауты вами очень заинтересовались. А еще сиреневый тан на днях высказался, что, если сейчас не оторвать вам голову, вы во всем Ясе ни одной не оставите.

– Не сомневалась в его намерениях, – со скепсисом усмехнулась Бану. – Вернемся к Шаутам. Когда их ждать?

– Недели две, я думаю. Со дня на день ждите разведчиков. Обложите весь северный северо-восток. Я возьму на себя остальное.

– Насколько они серьезны?

– Старый Шаут послал отборное воинство по вашу душу. Однако, по существу, им не до вас – у алых, знаете ли, с недавних пор проблемы с рыжими. – И он недвусмысленно захохотал.

– Много их? – спросила Бану, когда Рамир наконец успокоился.

– Тысячи четыре. Хуже, что это армия Сциры Алой, Бестии Яса, вы уже в курсе о ней, я думаю. Они хорошо оснащены, у них колесницы и три полка конницы. И они опытны.

«Сцира Алая… Не она ли вонзила клинок в спину покойного отца Маатхаса?»

– Выглядит так, будто этот трухлявый рак намерился вырезать нас с корнем, – хмыкнула Бану, подразумевая тана Шаута. Рамир тоже гоготнул:

– Если вы никогда не видели алого тана, должен признать, характеристика самая удачная. Но суть и впрямь такова: ваш отряд уже всему центральному Ясу поперек горла.

– Поняла. Что у отца и на юге?

– Ваш отец продвигается медленно, но верно. Рискну предположить, что к тому моменту, когда развалятся Ююлы, у вас будет шанс встретиться с ним на берегах одной из центральных рек. Но на самом деле говорить наверняка невозможно. О зеленых Аамутах пока ничего узнать не удалось. Как и о столичном дворце.

– Уже сообразила, – кивнула Бану в темноту. Еще бы, к раману Тахивран, государыне Яса, урожденной танин Аамут, не подкопаешься так сразу. Если Зеленый танаар глух и запечатан на сведения, о Гавани Теней и говорить не приходится.

– Это все?

– Нет. Шауты под видом купчих отослали послов к Раггарам.

Бану свела брови. Нехорошо.

– Могу я спросить?

Они так и стояли по разные стороны клена. Бану молчала, и шпион расценил тишину как знак согласия.

– Как дела у брата?

– Дан довольно хорош и пока идет уверенно. Не так талантлив и умен, как ты, но держится молодцом.

– Спасибо. Я свяжусь с вами после атаки. Да благословит вас Кровавая Мать Сумерек.

– Да благословит тебя Кровавая Мать Сумерек.

Шпион развеялся, как утренняя дымка в рассвете. Бансабира тайными тропками вернулась в лагерь и, добравшись до шатра, рухнула на ложе.

«Вот же! – пронеслось в голове тану. – Золотой танаар даст Шаутам доступ и к владениям Каамалов, и к владениям Яввузов, если Раггары пойдут на альянс. Сколь бы ни нуждался сейчас в помощи Маатхас, придется сдерживать Шаутов».

С тем бы Бану и заснула, если бы разум неожиданно не пронзила мысль: а где сейчас находятся войска самого Каамала?

Утром она запретила входить Юдейру – как только освещение стало хоть немного щадящим, следовало в одиночестве прочесть послание Рамира. Тщательно изучив текст, Бансабира сожгла бумагу – нет в лагере человека, которому можно доверить такие сведения.

Через несколько часов тану начала отдавать приказы. Всех командующих приглашала по одному. Юдейра отослала прочь – тренироваться.

– Возьми верных людей, – сказала Серту, – устрой несколько засад с северо-северо-востока. Еще одну – немного восточнее. Здешние рощицы вполне пригодны для этого. Заодно покамест закреплю за тобой несколько обозных – добудут дерева и еды.

Серт, поклонившись, покинул шатер. Бансабира еще долгое время не приглашала следующего командующего, задумчиво глядя на то место, где недавно стоял ушедший блондин.

Серт ей определенно нравился. Он, как командир, раскрывался медленно, еще медленнее – как товарищ по оружию и уж совсем осторожно – как собеседник. Бансабира не позволяла никаких вольностей в общении и старалась держать формальный тон почти со всеми, кроме, может быть, Раду, Юдейра и Гистаспа с Гобрием. Но Серт как-то аккуратно и ненавязчиво притерся к ней сам. То там чего расскажет, то тут. Иногда не по делу – о том, каким нашел небо на рассвете, пока командовал патрулем, иногда по существу – что болтали в пятой дивизии, у какого ветерана прихватило спину или ногу, из-за чего он не в силах толком сражаться.

Поняв, что танша не одобряет таких разговоров, но и попыток прекратить их не предпринимает, Серт решил заходить с деловой стороны и сделал основной упор на сообщения о настроениях в рядах и их состоянии, не опускаясь при этом до досужих сплетен и не переходя на личности. На рассказы о наблюдениях за утренней или ночной природой решался очень редко. Однако к этому сроку Бансабира уже не удивлялась, скольких рядовых, ветеранов и офицеров всех рангов Серт знает по именам, потому что имела ясное представление, со сколькими из них тот сошелся накоротке.

В конце концов, именно он в свое время осмелился и сообщил, что болтали некоторые из подчиненных об отношениях Бану и Юдейра.

За этими размышлениями пронеслась добрая четверть часа. Не время отвлекаться.

Вскоре явился Гобрий. Осанистый и недовольный, как всегда. Ему танша велела вырыть ров в полумиле от лагеря, прямой линией на северо-восток, недлинный, но широкий. То же указание отдала Гистаспу – только ров должен был лечь на восток. Рядом расположенная речушка давала возможность заполнить траншеи.

Такулу доверила дозор, а потом позвала Дана – рослого брюнета с лепными чертами лица, который – Бану могла поклясться – уже переспал если не со всеми пленницами и шлюхами войска, то как минимум с двумя третями.

– Слушаю вас, госпожа! – с готовностью, сверкая черными глазами, подтянулся офицер.

– Сядь-ка, Дан. Хочу получить урок стратегии, но, как понимаешь, учителей здесь для меня нет. Поэтому давай попробуем найти истину в беседе. Говорят, древние только так и делали.

Праматерь, она само радушие! С трудом сдерживая восторг, двигаясь так, будто проглотил кол, Дан подпрыгивающей, гарцующей походкой приблизился к танше и сел за стол.

– Скажи, что бы ты сделал, если бы тебе пришлось вступить в сражение с противником, превосходящим числом, с большей конницей и многочисленными колесницами? С противником опытным, неутомимым, не знающим нехватки ни в еде, ни в топливе, ни в смазках для колес, ни в сообразительных командирах?

– На какой местности, госпожа? – мигом спросил Дан.

– На равнинной, когда слева лес, а справа пустошь.

Глаза Дана вновь блеснули – уж больно напоминало их собственное расположение. Офицер ненадолго задумался. Потом предложил вариант действий:

– Думаю, противник пустил бы вперед колесницы, тогда я бы построил впереди тяжелую пехоту в три линии с широким интервалом. Первой линии наказал бы накрепко вбить в землю обтесанные колья. Второй…

Бану благосклонно внимала подчиненному, ничем не выдавая удовлетворения.

– Надо же, как интересно, – заявила в конце. – Правда, не кажется ли тебе, что разумнее наказать обтесывать колья второй линии пехоты?

Дан вскинул брови в изумлении:

– Чтобы вовсе не выстраивать вомйска?

– Вроде того. Впрочем, подобный замысел требует больших расходов дерева, креплений, смазки, – улыбнулась женщина и недвусмысленно сообщила: – Каптенармусы уже загружены работой.

– Я все понял! Как прикажете, госпожа! – Дан окончательно засиял, как дорогой начищенный поднос, заерзав на табурете. Бансабира указала подбородком в сторону полога:

– Буду рада обсуждать с тобой уроки стратегии каждый вечер в ближайшее время. Да, и подумай, куда бы в сегодняшней беседе ты мог приспособить волкодавов.

Дан поклонился и едва ли не трусцой помчался работать. Одхану и Раду Бансабира также без труда сыскала кучу дел.

Через день вернулись плотники из обоза, а заодно с ними – посыльный от Серта. Он застал Бану в компании Юдейра и Гистаспа, прибывшего с докладом о выполнении поручения.

– Командующий спрашивает – как быть, если мы изловим лазутчиков или шпионов?

Бансабира перевела глаза на Гистаспа, явно вынуждая ответить за нее. Ох, уж эта ее страсть в последнее время перепоручать ответственность! И ведь ответить надо так, как она хочет… Да уж, Гобрий не без причин вечно причитает – мол, невозможно понять, что придет на ум женщине.

– Явится группа или малочисленный отряд – бейте. Но разведчиков не трогать – пусть уходят.

Гонец не сумел удержаться, воскликнув:

– Как же можно отпускать вражеского лазутчика?! – Не найдя в глазах командующего ответа или понимания, посыльный перевел глаза на женщину. – Тану?! – и тут же зажал ладошкой рот.

– Отпускать и не трогать, – бесцветно скомандовала Бансабира. Гистасп улыбнулся, и мягкие линии вокруг его добрых глаз стали чуточку резче. – Если все, можешь идти. Я пришлю к вам еще немного рабочих, и с ними – с три десятка волкодавов. Передай Серту, пусть воспользуется ими с умом – эти звери хороши всегда, когда надо не дать лазутчику углубиться.

Еще через два дня Серт сообщил, что указание исполнено в точности, – никто не нападал, но нескольким разведчикам дали уйти. Напуганные волкодавами, они распознали только несколько засад и прознали, что Бану Злосчастная собирает провиант, а значит, стоит лагерем сразу за парой рощ. Судя по тому, сколько и как работают ее люди, – их количество существенно уменьшилось. Ничего больше.

– Группа лазутчиков сообщила, что их куда меньше, – нахмурилась Сцира в своем шатре.

Была ночь, горело несколько свечей. Женщина сидела в не по погоде тонком одеянии – халате, легко закрепленном на талии шелковым поясом. Полы его не доходили даже до середины голени и сейчас свешивались по разные стороны закинутых на стол ног. Холодно ей не было – во-первых, до севера отсюда далеко, а во-вторых – тело все еще горело от недавних ласк мужчины, жадно взирающего на нее с ложа. Судя по всему, возвращаться в постель она не торопилась, и Рамир был вынужден стереть с лица сладострастную улыбочку.

– Кому ты больше веришь, мне или им? – спросил мужчина, перевернувшись на спину и вперив пустой взгляд в своды шатра.

– Мне обязательно отвечать? – отозвалась женщина, откинувшись на стуле.

– Если я скажу «да», ты ответишь? – Рамир подобрался, впадая в азарт.

Сцира раздраженно выдохнула:

– Ты спишь в моей постели! Какие тебе еще нужны ответы?

– Ну почем мне знать, что это для тебя важно? – Рамир расплылся в вальяжной ухмылке. – Женщины коварны.

– А мужчины ленивы! – выпалила Алая. – Если что-то знаешь, говори!

– А иначе? – по-кошачьи спросил Рамир, поднимаясь с ложа. – Что будет, если не скажу? – Недвусмысленно, вразвалку почти, приблизился к любовнице.

Сцира замерла – на плечи легли теплые, шершавые руки дорогого мужчины. Тело, не успевшее еще забыть недавнюю любовную игру, мгновенно отозвалось. Рамир нежно повел линию вдоль шеи и обратно, едва касаясь. Мягко обхватил пальцами плечи.

– Не боишься простудиться, командир Сцира? – Облачко теплого воздуха обдало шею и мочку уха. Алая, выгнувшись в спине, судорожно втянула воздух. Ох, будь ты проклят!

– Рамир! – гневно воскликнула Сцира, ударяя ладонью по столу и вырываясь из цепких объятий страсти. – Сейчас не время паясничать!

– Но ты не ответила, командир, – мягко упрекнул мужчина, убрав руки.

– Ты можешь хоть раз серьезно подойти к делу?! Выкладывай, что знаешь, а не то я напишу отцу, и тебя вздернут!

– О, но кто же тогда будет согревать кроватку для моей красавицы?

– Тебя беспокоит только это? – в крайней степени раздражения спросила Сцира. Этот прохвост опять оттягивал разговор о делах, зная, как быстро и легко ее тело реагирует на его близость.

– Не только. – Рамир встал от женщины сбоку, заглянул в обернувшееся лицо, опустился на колено и сообщил: – Их всего три тысячи. Танша – маленькая девчонка, чье положение не так уж неоспоримо в рядах. Ее генералы – один хитрец, который спит и видит, как бы выжать из своего положения больше выгод, другой – горячий рубака, начисто лишенный воображения, еще двое – щенки, которыми руководит желание выслужиться и которым в общем-то плевать на приказы и жизни товарищей. Одному из последних, несдержанному юнцу по имени Дан, Яввуз и доверила тактическую разработку сражения. В результате его советов она надеется остановить твои колесницы тяжелой пехотой, конницу смять стрелками, расположенными за рвами. Пурпурные роют клинообразную траншею, как крылья по две стороны лагеря. Частью, что проляжет на восток, будет руководить тот из командиров, который хитрый; по другую сторону восточной ветки рва со стрельцами встанет вспыльчивый. Кроме того, стоит сказать, что собственные подчиненные шпионят за таншей днем и ночью. Теперь тебе ведь не составит труда одержать верх? – усмехнулся под конец.

Сцира замерла с круглыми глазами, но, вопреки ожиданиям Рамира, они выдавали не удивление – женщина выглядела напуганно.

– Откуда ты все это знаешь?

– Чего? – не понял мужчина, расслышав в интонации любимой ревнивые нотки.

– Каким образом ты раздобыл такие сведения? – Сцира повысила голос.

Рамир молчал, ничем не выдавая смутного беспокойства: неужели Сциру беспокоит только это? Ответ был получен незамедлительно:

– Почему ты молчишь? Ты ведь говорил, что после стычек у холмов в окружении малолетней Яввуз не осталось твоих людей!

– Сцира… – Рамир примирительно протянул руку к женскому лицу.

Сцира ударом отбросила ее:

– Отвечай мне, Рамир! Где ты так быстро достал сведения, которые всегда достаются или пытками, или подкупом?! – Не давая Рамиру продолжить, Сцира затараторила: – И не смей врать про подкуп, командующий разведки! У безродного выскочки нет таких денег! И их не мог дать за моей спиной отец! Он бы сказал!

«Да у меня даже времени не хватило бы – дать знать о положении тану Шауту», – со смесью снисхождения и раздражения подумал Рамир. Преодолевая сопротивление, он вновь потянулся к женщине:

– Сцира, ты что, боишься меня? – взял в ладони ее голову.

Генеральша проигнорировала это.

– Ты спал с этой девкой?! – почти взвизгнула Сцира, не найдя смелости назвать Бану по имени. – Это точно так! Она ведь тоже из Храма Даг, да? Вы были знакомы, потом встретились, и она переманила тебя, так?!

– Ну что за ерунду ты несешь? – ласково, успокаивая, произнес Рамир.

– Если это ерунда, тогда отвечай на вопрос. Я приказываю. – Движением головы Сцира стряхнула мужские руки.

Рамир ответил далеко не сразу:

– Зачем тебе знать? Прежде ты никогда не спрашивала, как именно я добывал для тебя информацию.

– А теперь спрашиваю, Рамир. – Сцира поднялась, заставляя Рамира отодвинуться и тоже встать. – Несколько недель назад ты поклялся принести мне ее голову, но сказал, что наемник, которого ты отправил за ней, не вернулся. Тогда отец приказал тебе самому убить Яввуз, однако ты вернулся ни с чем, сказав, что охрана у танши такая, что, не умерев, приблизиться невозможно. Ты солгал, да?

Рамир тяжело вздохнул – бабы прекрасно умеют все портить! Сцира не оставляла ему выбора.

– Рамир, умоляю, скажи, что у тебя три десятка своих людей в ее охране! Скажи что угодно, только не говори, что…

– Да прекрати ты уже городить чушь! – прикрикнул Рамир. – Я, рискуя головой, достал сведения не последней степени важности – знаешь ли, танша и впрямь не лыком шита! – а вместо благодарности получил какую-то бабскую сцену ревности!

– Стало быть, ты не отрицаешь, что спал с ней? – не унималась Сцира. Впрочем, голос ее теперь был почти бесцветным и отчаянным.

– Нет, не спал, – отрезал Рамир. – Но мне очень грустно, что тебя так волнует это. Даже если бы переспал – что с того, если бы это дало результат? Вот как следует рассуждать полководцу.

– Не учи меня, Рамир!

Не слыша женщину, разведчик продолжил:

– Когда вернулся без ее головы, я места себе не находил! Сама помнишь, я боялся показываться тебе на глаза – одно дело твоему отцу, с которым меня связывают только воинские обязательства, но совсем другое – ты, перед кем у меня было особое обещание! Я изыскал все возможные средства, чтобы хоть как-то получить сведения, которые бы неминуемо привели к твоей победе в сражении! Все, чего я хотел, – загладить вину за несдержанное обещание преподнести голову маленькой танши, как поклялся прежде. Причем так, чтобы и в глазах отца, и в рядах, и во всем Ясе ты вознеслась еще выше, одолев Яввуз в честной схватке! – Рамир, видимо, хотел сказать что-то еще, но замолк, махнув рукой и побоявшись сорваться.

Он развернулся и решительно направился к выходу из шатра, когда его талию внезапно обвили женские руки. Мужчина замер, без слов, ожидая, когда Сцира отпустит. Женщина, дрожа, не шевелилась.