Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Соавторы: Харитон Мамбурин,Михаил Француз,Анастасия Машевская,Аисс Виал,Владимир Андрейко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 349 страниц)

Каамал закончил полушутливо, а потом сделал глубокий вдох, размеренный выдох и вмиг посерьезнел.

– Бансабира Яввуз захватила в плен четверых прямых наследников из Зеленого танаара – дома раману Тахивран – и бесчисленное множество – из Алого дома Шаут, включая его правителя. Разумеется, эти двое, независимо от собственных побуждений и взглядов, поддержат ту позицию, которую выскажет по поводу свадьбы ахрамада Бансабира. У каждого из них на памяти примеры, что лучше не перечить без серьезного повода. Шаутов раздавила по-страшному: армией, в поединке, и раньше сдала обозленному соседу дочь нынешнего тана, причем с немыслимым позором и на верную смерть. Насчет Зеленого дома Аамут… – Каамал отвел глаза и вздохнул. Непохоже на него, подумал Змей, наблюдая. – Не знаю ничего наверняка, но ходят слухи, что тех танин и ахтанатов, кого не увезли в плен, Бану приказала растлить на глазах родителей. Кто-то даже покончил с собой.

Змей сглотнул.

– Мнение ее ближайшего соседа – тана Лазурного дома – имеет некоторое значение для Бансабиры, но суть в том, что он, похоже, имеет некоторый интерес и вообще с давних лет дружен с Яввузами. К тому же у него в пленниках наследники дома Ююл и еще несколько родственников дома Раггар.

– Уже шесть, – безотчетно подсчитал Змей.

Каамал размеренно продолжил:

– Кроме этого, у Бансабиры есть самые обычные союзники: это Ниитас, ее дед, и я. Видите ли, мне, конечно, лестно оказать раману столь важную услугу, но идти наперекор Бану я не тороплюсь. Мы, Каамалы, почти два века бились над тем, чтобы объединиться с Яввузами через брак. Бансабира была первой и очень долгожданной удачей в этом вопросе. Потому ее сын сегодня значится вторым в списке моих наследников. Кроме того, от Бану сейчас зависит судьба моего старшего сына. Стоит ей намекнуть, что она пойдет мне навстречу, – и я добьюсь своего. За любую цену.

О ситуации в Ясе Гор знал очень многое еще от Рамира, а после – от тех, кого тот оставил под началом Юдейра вместо себя. Поэтому быстро смекнул, куда метит седовласый толстопуз: с его деньгами и ее войском им вообще все равно, на ком женится ахрамад Кхасав, – при поддержке союзников они в силах вовсе изменить имя династии Яса! Да, Каамалу при таких амбициях определенно стоило побороться за родство с Бану.

– Бансабира не только хороший боец и полководец, но и торгаш, во всяком случае в том, что касается семейных уз, – продолжал Яфур. – За надежность союза она продаст кузину, как когда-то за безопасность отца продала в брак себя и как позднее расплатилась за проход по землям деда будущей свадьбой брата.

Алай прикрыл глаза, стараясь больше ничем не выдать чувств. Как он ошибался, даже насчет Джайи… И почему его собственные дети не способны так же наплевательски относиться к сентиментальным чувствам?!

– Станет ли поддерживать решение Бану в вопросе брака вашей дочери ее дед, не могу сказать. Однако еще один тан, Дайхатт, наверняка поддержит. Я неплохо его знаю, нынешний Дайхатт приходится племянником моей покойной жене. На исходе войны Дайхатты перебили половину мужчин семьи Яввуз, однако это не помешало нынешнему тану, едва погиб его отец и отец Бану, наведаться к ней с намеками. Дайхатт обладает большой силой, – заверил Яфур, – и у него серьезные намерения. Он всячески пытается добиться хотя бы вежливого нейтралитета от меня, Маатхаса и Ниитаса, то есть трех основных союзников Бану.

– Он жениться, что ли, собрался? – не выдержав, процедил Алай сквозь зубы.

– А вы бы не собрались? – размеренно спросил Яфур. – Молодая, не нищая, во главе почти сорока тысяч копий, надела с рудниками, шахтами и верфями, с выходом в Северное море и его китобойным промыслом, с завидными детородными силами – моего внука Бану родила посреди военного перехода! – вы бы не собрались? – усмехнулся Каамал, приобретая наконец наиболее привычное, с мягким, усыпляющим бдительность собеседника взглядом, выражение лица. – Дайхатт прекрасно понимает, что шансов на успех у него больше, чем у остальных, хотя бы потому, что он единственный из танов, чье войско может хоть как-то тягаться в численности с армией Бансабиры. Но он осознает, что наличие войска еще ничего не гарантирует, потому будет всячески демонстрировать дружественные намерения. Вообще, честно сказать, неясно, что будет дальше, так что Яввузов лучше держать в соратниках. А раз так, раз уж все дороги ведут в Пурпурный танаар, подпись Бану на этой бумаге обязательна, – кивнул старик на развернутый перед царем пергамент, – если вы намереваетесь сбыть дочь с рук именно в Яс.

Алай вздохнул до того тяжело и недовольно, что Яфуру, во имя убедительности, пришлось добавить:

– Даже если она явится на переговоры совершенно голая, придется стерпеть.

– И если я стерплю, она подпишет бумагу? – уточнил царь, не в силах до конца скрыть раздражение и злость. – Если закрою глаза на все выходки, за которые полагается казнить, размозжив девчонку камнями?

Каамал, в душе хохотнув, только развел ладони.

– Без понятия, – честно отозвался он. – Если бы мы могли предугадывать ход действий Бану Кошмарной, она бы никогда Кошмарной и не стала. Ее уже давно кто-нибудь раздавил бы.

– И что тогда делать? Что делать, если эта Яввуз напишет, что против, а вслед за ней еще девять человек?

Каамал только вновь развел ладони в стороны: а мне почем знать?

– Я возьму ее на себя, – уставившись в одну точку, сосредоточенно произнес Змей. Потом опомнился и перевел глаза на царя. – Если вы позволите, я возьму Яввуз на себя, – поправился он.

Теперь уже стало очевидно, что есть нечто, чего он не знает, подумал Алай, оценивающе глядя на Змея. Тот не тушевался и держался ровно.

– Знаешь ее, я полагаю? – спросил Алай, даже не подразумевая наличия ответа.

Змей, в душе отведя глаза, отозвался непринужденно:

– Встречались пару раз.

– Тогда поручаю ее тебе. – Алай несколько рвано мотнул головой в сторону подданного. Судя по резкости жеста, совсем не похожего на обычно скупые движения Стального царя, Змей сообразил, что Далхор где-то между бешенством и тревогой, и кивнул.

– Все сделаю.

Алай кивнул в ответ и еще пару раз бросил на Тиглата короткий испытующий взгляд: а правда ли сможет справиться с ситуацией? Правда ли, что встречались пару раз? А что, если не выйдет? Потом отбросил сомнения: кто, если не Змей? Этот всегда справлялся с любыми поручениями. Царь отдал распоряжение:

– С этой минуты ты в ответе за нашу почетную гостью тану Бансабиру Яввуз. Я не требую, чтобы ты следил за ней денно и нощно, но имей в виду – ее удобство полностью на твоей совести, поэтому постарайся всем ее обеспечить, в особенности компанией, дабы даме не пришлось скучать. Но в итоге – будь добр.

Змей поднялся:

– Пойду выполнять?

Алай подбородком указал на дверь. Каамал посмотрел рослому брюнету вслед.

– Кажется, есть между ними что-то общее, не так ли? Какая-то небрежность в отношении к другим людям или что-то в этом духе, – размышляя, проговорил Яфур.

– Высокомерие, – отчеканил Алай. – Высокомерие без тени достоинства.

Выходя из кабинета Алая, Каамал думал над последними словами царя и не мог согласиться. Однако говорить это Далхору в лоб не стал. Лучше найти Бану, намекнуть ей – мол, не обязательно подписывать согласие, он-де, Яфур, ее поддержит в любом решении. А к слову сказать, что именно за решение приняла Бану?..

Ну, долго ли разболтаться с невесткой. И вовсе нет никакой нужды склонять ее к какой-то из позиций. Для начала стоит послушать, что Маленькая танша скажет сама. Примкнуть к победителю он, Каамал, всегда успеет.

Вопреки ожиданиям, ни в отведенном покое, ни в парке на заднем дворе дворца Бансабиры не оказалось. Что ж, можно и не усердствовать. Переговоры отложены из-за надуманной болезни царя Алая, время для обсуждения им еще представится. А пока будет нелишним осмотреться в чужой стране – мало ли что.

Глава 7

Бансабира смотрела только вперед, периферийным зрением подмечая детали обстановки. Размашистым шагом пересекала двор военного корпуса, где готовили гвардейцев царя. В дверях внутреннего помещения дорогу преградил орсовский генерал – сурового вида, среднего роста и сложения, седой и со следами ожога во всю правую ладонь.

– Я приветствую вас, тану, но при всем почтении, вы не можете пройти дальше.

Дело близилось к полудню, однако никаких распоряжений по поводу Бансабиры Яввуз Алай давать не стал. Пусть Змей сам разбирается, раз взялся.

– Я ненадолго, – вдохнув с воздухом запас терпения, ответила танша. Она была облачена в привычную форму, пошитую по модели одежды Храма Даг (поскольку все, что она взяла, уходя, уже истерлось или было изрезано в битвах), вооруженная мечами, ножами, кнутом и чертовски скверным расположением духа. – Я искала Тиглата, помощника Стального царя. Мне сказали, он здесь.

– Госпожа, вы даже тут, во дворе не можете находиться и минуты. Будем честны, вы уже задержались.

Еще один Гобрий, мысленно протянула Бану, приготовившись к бессмысленному противостоянию, исход которого все одно предрешен.

– Генерал… – тихо произнесла Бансабира.

Тот только выбросил руку ладонью вперед и зачитал явственную нотацию:

– Сколь бы на вас ни было оружия, это, – мужчина поднял руку повыше и указательным пальцем очертил окружность в воздухе, – военная организация. Присутствие в ее стенах дамы не предусмотрено правилами.

Он вытаращился на Бану со всей уверенностью фанатика, но на Мать лагерей такие трюки давно перестали иметь воздействие.

– Если вы думаете, что оружие на мне только для виду, рекомендую меня остановить.

Тану сделала твердый шаг по направлению внутрь здания, заставив генерала нахмуриться, немного согнуть колени, заняв оборонительную стойку.

– Госпожа, не вынуждайте меня…

– Помирать бесславной смертью глупцов, – полушутливо заметил Змей в открывшихся дверях и уставился на Бансабиру с самой довольной физиономией. – Рад, что ты зашла.

Бансабира, поджав губы, перевела взгляд на брюнета:

– Есть разговор, – обернулась и пошла прочь, зная, что «правая рука Стального царя» без колебаний поспешит следом. От этой встречи явно трясло обоих.

– Обожди, – крикнул Гор, потом, заметив, как вытянулось лицо генерала, поправился: – Погодите, тану.

Бансабира скрипнула зубами: хоть бы прикрыл усмешку!

– Я проведу. – Змей подался вперед, задев женщину плечом, и поторопился, указывая путь куда-то там.

Они оказались у конюшни. Бансабира остановилась в шаге от стойл, перевела взгляд на Гора (того прожгло), и этого хватило.

– С этого утра, – самодовольно оскалился он, как и прежде, недобро сияя голубыми глазами, – моя единственная обязанность – скрасить твой досуг до выздоровления царя.

Бансабира огляделась: несмотря на долгий путь, конные прогулки по-прежнему являются неплохим времяпрепровождением. Вон, совсем рядом, Серт, который давеча наладил отношения с местными. К нему тут же прибились Гистасп с Даном, да и несколько телохранителей. Можно даже расслышать, как они обсуждают какой-то городской кабак. Не иначе как Дан завел тему. Правда, Раду что-то нет. Поди, опять дуется, что она отослала его с утра подальше. Так или иначе, все свои. Бану вздернула бровь и заметила Гору вполголоса как бы между прочим:

– Что ж, достойное наказание за тысячи убитых по моей вине.

Гор расхохотался. Гистасп, заприметив вчерашнего неприятного знакомца в компании танши, существенно напрягся, вслушиваясь.

– Между прочим, Рамир передал мне твое послание.

– Что с того? – философски отозвалась Бану. – Ты же все равно не сдох.

– У тебя всегда есть шанс это исправить, – в тон Бану обронил Гор, и та впервые полноценно согласилась, что «Змей» – самое подходящее для него прозвище.

Бансабира никак не отзывалась, и Гор доверительно шепнул:

– Тебе, Бану, я не откажу.

Женщина брезгливо отмахнулась, скрывая подкатившее и давно забытое чувство животного страха, который был привычным чувством, пока она жила в тени Тяжелого Меча.

– Мм, госпожа? – неуверенно спросил из-за спины голос Гистаспа.

Приняв невозмутимый вид, Бану обернулась и отдала распоряжение посвятить вторую половину дня тренировкам. Вечером все, кроме охраны, свободны, а завтра утром пусть вновь упражняются. Со шлюхами только вчера накувыркались, в чужом стане особенно важна умеренность.

Гистасп не успел протянуть обычного «Как прикажете», когда Бансабира направилась к лошади, влезла в седло и толкнула пятками. Что сказала тану потом, генерал Пурпурного дома не разобрал – Бану зашлась на ласбарнском, которого он не знал. Однако этот тип со шрамом в половину лица ему еще прошлым вечером не понравился, поэтому когда танша выехала на улицу, Гистасп подозвал Ниима и велел ему немедленно разыскать Раду. Пусть усиленно стерегут тану все время, когда она во дворце.

От живой беседы на ласбарнском Бану сама давненько отвыкла. После того как покинула Багровый храм, она обращалась к этому наречию только в переписке с Рамиром и позже – с Юдейром, которого весь срок его службы в роли оруженосца танша обучала сама. Ангоратский был совсем ненадежным – жрецы в любом танааре с разной степенью легкости могли бы перевести военное сообщение, ласбарнский в этом отношении был предпочтительней.

Что ж, поговорить с Гором стоило хотя бы ради того, чтобы подтянуть притупившиеся навыки.

Но – слова с языка не шли. Что сказать? Что спросить? Зачем ты бросил меня посреди леса, напоив снотворным, без средств к выживанию? Зачем надоумил Алая обратиться с брачным предложением в Яс? Ведь ясно же, что это он, Гор, стоит у истока такой причуды… Где он был все это время? Что делал? Когда видел Рамира? Зачем набился к ней, Бансабире, в няньки?

– Думаю, глупо спрашивать, о чем ты хотела поговорить? – также по-ласбарнски спросил Гор.

– Для чего Алай назначил тебя ходить за мной хвостом? – вопросом на вопрос ответила танша, чувствуя, как приспосабливается гортань к мягкому, окатистому наречию пустынь.

– Разве не очевидно?

– Учитывая, что это царь, лояльность которому избрал ты, Тиглат Тяжелый Меч, нет, не очевидно. Варианты могут быть самыми разными.

Мужчина рассмеялся. Они выехали за стены дворца и теперь держали коней шагом. В оживленном гвалте города их перебрасывание фразами вливалось в общий шум.

– Хотя здесь ведь тебя зовут Змеем, да?

– О, ну к тебе это не относится, – благосклонно наклонил голову мужчина.

– Отчего? Мне тут с утра порассказали о местных обычаях. Эти хрис… ане не признают Змея носителем Первородной Силы и Мудрости. Для них Змей – это гад и корень вселенского зла.

– Бану, я много раз говорил, что тебе следует называть меня Гором.

– Как тебя ни назови, сути это не меняет. Ты подонок.

– Тогда уж лучше «Змей», – ничуть не теряя веселости тона, ответил Гор.

– Подонок, – согласилась с собой Бану.

– А ты все такой же ребенок, – еще благосклоннее проронил Змей, чем окончательно вывел Бану из себя. – Слыхал, у тебя самой уже есть малец?

– Заткнись, – прошипела Бансабира совсем по-змеиному. – Замолчи и не открывай рта, раз уж мне не отвертеться от тебя все то время, пока я торчу здесь.

– С чего бы? – оскорбился Гор. Впрочем, весьма нарочито.

– С того, что… – Бану обернулась в седле в сторону попутчика. – Как тебе вообще удается делать вид, будто ничего не случилось?!

– А разве что-то случилось?

Бансабира вцепилась в поводья клешнями.

– Разве я сделал что-то не так? – вкрадчиво продолжал Гор. – Разве, останься я тогда подле тебя, ты бы стала тем, что ты есть сейчас?

Вот черт! Всегда, когда Гор говорил таким голосом, он либо задавал сложные вопросы, на которые у Бану не было ответа, либо отдавал приказы и делал выводы, на которые Бану никак не могла закрывать глаза.

– Впрочем, если считаешь, что я мог бы научить тебя чему-то еще, – всегда готов.

Танша вновь скосила взгляд на бывшего наставника. Как ни крути, а лучшего учителя ей еще не встречалось, прошедшие три года убедили красноречиво.

– Предлагаю проверить.

Гор явно заинтересовался. Уголки губ дрогнули немного вниз, брови – вверх.

– Где? Когда?

– Каждый день. Там, где это будет уместнее всего. Тебе лучше знать.

Мужчина только кивнул и развернул коня на ближайшем перекрестке в сторону дворца. Не стоит оттягивать то, что он надеялся повторить уже несколько лет. Больше они не говорили; Бану молча следовала за ним. Как раньше. Как когда-то давно.

Они въехали на крупный пустынный двор, где тренировались, судя по всему, элитные войска царя. Поскольку площадь позволяла, танским свитам разрешено было упражняться тут же. Бану, приближаясь, узнала кого-то из своих – кого-то из них в полдень видела в конюшне. Когда Змей и тану появились на пустыре с расставленными поодаль мишенями и стеллажами оружия, мужчина что-то вскрикнул, и остальные разбежались. Больше двух третей солдат предпочли разойтись вовсе, другие расселись где-то по периметру, приводя в порядок дыхание после упражнений, вытирая пот, расслабляя ноги и руки. Змей гаркнул еще, и один из знакомцев подал ему зазубренную, гнутую крюком ласбарнскую саблю. Бану шипя выругалась.

Нашла глазами Шухрана, тот попросил подождать четверть часа, потом явился с запыхавшимся Лигдамом, который прибежал со всем танским вооружением. Увидев оруженосца, Бану вытащила из ножен кованный специально по ее руке полуторник, отстегнула с пояса оставшееся оружие (Лигдам подобрал, когда госпожа тронула коня) и полукружьем отдалилась от Змея. Тот повторил маневр, точно в зеркале, и оказался по другую сторону арены.

Они не сговаривались, но кони двинулись одновременно.

Схватка была краткой и жаркой. Каждый из всадников, в последний момент разгадывая замысел соперника, раз за разом натягивал поводья все туже, резко разворачивая лошадь в сторону, уходя с линии атаки, бросая зверя вперед, чтобы усилить собственную силу весом коня. И сила Рук Праматери была такова, что удила рвали губы до кровавой пены.

Наблюдатели замерли поодаль, завороженные. Даже самым доверенным лицам Бану, которые прошли с ней годы похода бок о бок, по-настоящему редко доводилось видеть ее такой. Весь мир перестал существовать, кроме Гора, его убийственной сабли, его лошади, его леденящих душу глаз. И его довольного оскала, когда, не оставив на Бану ни одной царапины, он бросил оружие на землю, прогортанив:

– Все не то!

Бану в душе согласилась. Слишком неповоротливо, слишком тяжеловесно. Если они хотят выяснить что-то личное, посредникам между ними не место, хоть бы даже эти посредники – кони.

Бану отъехала туда, где ждал оруженосец, спешилась, огляделась: похоже, на шум схватки приперся еще кто-то. Вытерла со лба пот и обернулась. Гор уже ждал. Он тоже снял все лишнее, полностью оголив торс, и вооружился длинным мечом. Противники спокойно сошлись в середине арены, будто происходящее было не удивительнее обычного завтрака, скрестили острия, синхронно выдохнули, отвели лезвия немного в сторону. По тому, как горели алчущие до крови глаза обоих, было ясно, что хорошего ждать не стоит.

Гор первым провел несколько атак, каждая из которых неизменно натыкалась на блок Бану или зачерпывала пустой воздух там, где секундой раньше была Маленькая танша. Когда Бансабира ловила удар мечом, врубаясь острием до зазубрин на лезвиях или принимая рубящий взмах плашмя, подпирая для надежности клинок со свободного конца предплечьем другой руки, создавалось чувство, что звенит не только искрящаяся сталь, но и безжалостные, непререкаемые взгляды.

Гор намеренно сократил расстояние, подпустив Бану ближе, чем требовала длина меча, чтобы скрутить. Наверняка ведь, как обычно, положится на верные ножи, а для такой атаки надо стоять вплотную. Но, как бывало и прежде, девчонка без труда выкрутилась из смертоносной хватки в последний момент и перехватила инициативу.

Это было увлекательно. Это захватывало! И при этом страшно раздражало! Гор, несмотря на то что не уступал и не выигрывал, потихоньку впадал в бешенство: хватит уже примеряться!

Окружение замерло, разинув рты, не сводя напряженных взглядов с противников.

Поймав на лезвие клинок Гора, Бану отвела удар, прикинув инерцию движения клинка, выскользнула из зоны поражения, в несколько легких шагов переместилась в сторону, увлекая соперника гнаться за собой, взлетела на скамейку, где сидел Одхан, и, хорошо толкнувшись, бросилась на Змея всем весом. Тот блокировал, отступая под натиском.

Поглядеть на зрелище собиралось еще несколько лиц, кажется, среди них явилась и царевна, опасливо прибежавшая, услышав отборную площадную брань, до которой нет-нет да и опускался Змей. Застала, выпучив глаза и прикрыв дрожащие губы.

Бансабира вертелась как могла: подпустишь Тиглата ближе – и есть шанс, что он скрутит до хруста в суставах. В отличие от остальных, ей Гор, конечно, кости никогда не ломал, но ведь то было раньше, когда их отношения были хоть как-то регламентированы, кто знает, что у него в голове теперь.

Бану рубанула сверху, Гор встретил клинком, давя всем телом и не давая сдвинуться. Толкнув, Бану отскочила на полшага и с места выпрямила ногу, надеясь зацепить Гора в голову. Тот успел отклониться, лишь слегка развернув плечи, и неожиданно поймал Бану за бедро, закинув женскую ногу себе на плечо. Он отбросил меч, и женщина сообразила, что так лучше: длиннющее лезвие ей сейчас ничем не поможет.

Бану мигом утратила равновесие, осознав, что вторая ступня уже не касается земли. Рефлексы сработали безотчетно, и сориентировалась Бансабира раньше, чем проглотила ком ужаса: попробуй выкрутись из такого захвата! Перенесла вес тела в руки, оперлась на плечо мужчины и свою ногу, подтягивая второе колено и целя им Гору в челюсть. Тот играючи заслонился свободной рукой и отвел, фактически сталкивая руку Бану и устраивая девчонку так, что собственная голова оказалась между ее ног. Танша попыталась нанести удар прямиком в лицо, но Змей перехватил оба запястья каменными тисками, двусмысленно уставился на женский пах, потом странно хмыкнул, поглядел на таншу хитрющими глазами и страшно оскалился.

– А ты шалунья, Бану, – пропел Гор медовым голосом, и Бансабира перепугалась еще сильнее. Несколько телохранителей уже держали мечи наголо, выкрикивая «Тану!», хотя не смели лезть, понимая, что вмешательство может только навредить, если помощник местного царя совсем одуреет. Гор, плотно прижимая зажатые руки Бану к ее же ногам, сделал пару рывков вперед, резко ушел в повороты, придерживая девчонку против направления движения.

А потом прицельно отпустил.

Бану, едва успев прикрыть голову, улетела в стеллажи с оружием, снеся несколько. Прокатилась по земле, зацепив ногой в первом же вертке какой-то проклятый торчащий камень.

– ТАНУ! – вновь истошно завопили сразу несколько голосов.

– СТОЯТЬ! – отозвался Гор, поднимая меч.

Взгляд его стал безумным, в лице не осталось ничего человеческого.

Все затихло, когда тело под свальной грудой мечей шевельнулось. С трудом, опираясь на руки, Бансабира поднялась на ноги. Выглядела жутко: черная прежде одежда покрылась пылью, нога под коленом разодрана, голые руки в ссадинах, с правого виска течет кровь. Видимо, падение было совсем неудачным.

Бану оглядела себя: штаны порваны в любом случае, кожа ободрана. Вздохнув, закатала пониже голяшку тонких сапог – ровно настолько, чтобы заправленный нож был под рукой при первом необходимом движении. Повела плечами, размяла шею и обратилась к Гистаспу через всю арену:

– В случае чего – имей в виду: я не одобряю брака местной царевны с ахрамадом и поручаю тебе вернуть остальных в танаар.

– Чего?! – только и успел возмутиться альбинос.

Танша нашла глазами противника, полностью сфокусировавшись на нем, и не своим голосом – хриплым, низким, совершенно не знающим человеческой теплоты – приказала:

– Никому не вмешиваться.

Гистасп выдохнул: он не видел Бану такой с ее поединка против Руссы, когда – чего греха таить – с трудом понимала, кто перед ней, и действовала с единственным намерением убить. Альбинос перевел глаза на Гора, сопоставляя. Либо Бансабира переняла эту силу плевать на сущность противника от него, либо они вместе выучились этому в Багровом храме. Сомнений, что помощник Стального царя прошел ту же школу, что и Мать лагерей, у Гистаспа больше не возникало: на левом плече мужчины чернела метка в форме вздернутой сабли, явно вбитая поверх клейма.

Танша взяла из-под ног два коротких меча, выпрямилась в полный рост, стерла кровь запястьем. Благо рана неглубокая. Набрала полную грудь наэлектризованного воздуха.

– Бансабира Изящная, сто девятое поколение Клинков Матери Сумерек! Третий ранг.

Змей выпрямился, воткнул меч в землю и ответил так же громко:

– Тиглат Тяжелый Меч, сто шестое поколение Клинков Матери Сумерек! Первый ранг.

Противники разбежались, столкнулись, разошлись в полную силу. Бану вертелась с двумя мечами так, что не подойти. Гор впервые за долгое время вспомнил, что значит трудный, тяжелый бой. Когда полагаться остается только на инстинкты и рефлексы, отточенные прежде годами. Когда ни просчитать, ни предвидеть не удается ничего. Когда в последний момент рука с мечом сама собой оказывается на линии вражеского клинка, а ноги без его участия отскакивают назад, поджимаются в прыжке на месте, уводят в сторону.

И как только Гор отследил это каким-то забитым углом сознания, он развеселился, как безумный.

– Да! – закричал он. – Да! Да! Вот так! Наконец-то, Бану! – От былой злости и раздражения не осталось тени. Ему удалось спровоцировать девчонку на серьезный поединок, удалось всласть насладиться близостью опасности и жаром собственной крови!

– А-ха-ха-ха-ха! Клянусь Матерью Сумерек, да, Бану!

Вал прикрыл рот рукой, вытаращив глаза, Ниим осел. Остальные – и ясовцы, и орсовцы – синхронно ахали и охали на каждый особо рискованный выпад, разворот, замах. Зрелище было по-настоящему жутким. Из-под лезвий летели искры. Гистасп с ужасом озвучил: они перестали фиксировать удары, не заботясь о том, что случится, если соперник не успеет увернуться.

– Немедленно прекратите! – заверещала перепуганная Джайя.

Никто не обратил внимания. Правда, когда царевна рванулась на арену, Дан поймал девчонку за локоть – не понимает, дура! Вылезет, и ее разрубят пополам, не заметив.

Бану нырнула под дугу меча, сделала подсечку, надвинулась. Гор увернулся и сумел спружинить.

– Действительно! Ты действительно последний великий боец Храма Даг!

– Чушь! – тем же чужим, незнакомым окружению голосом ответила Бансабира. – Ранговая комната в Храме забита знаками! Ирэн Безликая!

– Стара! – парировал Гор, атакуя так, что Бану, дабы уйти с линии удара, пришлось сделать прыжок, при котором ноги прошлись полукружьем, как крылья мельницы, а корпус оказался чуть ниже, параллельно земле. Серт не удержался от смешка: крутится танша ну прямо как площадная актерка.

– Ишли! – бросила Бану, приземлившись и бросившись вперед.

– Тем более!

– Астароше! – выкрикнула Бану, рубя обоими клинками. – Астароше, Шавна, Аннамара, Габи! Уж где-где, а среди мастеров Багрового храма, – отскочила назад и наклонила голову, пропуская выпад в пустоту над плечом, – великих бойцов полно!

– Да ты сама укладывала их на лопатки десятки раз! А уж Астароше… – недобро ощерился Гор. – Напомнить?

– Подонок! – Двойной рубящий жест.

Гор отклонился в сторону, атаковал с фланга. Бану успела развернуться и встретить удар скрещенными клинками. Сжала зубы, отчетливо вспоминая, откуда у Гора такое прозвище в храме: под его тяжестью приходилось мелко семенить назад, отступая. Мысленно выругалась – в такой ситуации не оглянешься, а главное, отступая, не угодить в стену, в угол, не наступить в свалку оружия, которую организовала сама и в которой она просто замешкается или переломает ноги.

Бану выбросила из головы все глупости: надо думать не о том, как не проиграть, а о том, как обеспечить условия для победы. И так ошалела от собственной мысли, что едва не пропустила прямой удар в плечо. Гор заметил и даже обиделся:

– Ты что, совсем обалдела? Думать о чем-то, кроме меня, когда сражаешься?!

Бану наконец развеселилась тоже. Пропустив очередной выпад в опасной близости, нырнув под руку с мечом, она выросла вплотную с Гором, ткнула под дых рукоятью меча, вывернулась и перебежала на середину арены.

Отскочив, швырнула клинок, вынуждая Гора отступить в нужном направлении: одну руку всяко нужно освободить. На страх и риск, Бану решилась повторить знакомый трюк. Лавка, от которой Бану отталкивалась прежде, теперь была занята Одханом, Даном и то ли брыкающейся, то ли трясущейся царевной. Огляделась. Стрелой метнулась к пустующей скамейке, вскочила и набросилась на подоспевшего вослед Змея, посланная вперед мощным толчком стопы. Она нарочно сделала выпад ногой, зная, что мужчина не даст ей нанести роковой удар в шею. А если даст – значит, не так уж он и могуч.

Уже в прыжке Бану поняла, что Змей повелся: плотно обхватил бедро, придавил к себе, чтобы достать девчонку, которая никогда не полагалась на рукопашный бой, выбил меч. Бану вновь уселась наставнику на плечи, оскалилась, и в мужскую ладонь до середины лезвия вонзился нож. Змей зарычал, Бану наскоро вытащила оружие, отпихнула ослабшую руку и соскользнула на землю, несильно зацепив по дороге врага в челюсть. Не разгибаясь толкнула его плечом в грудь, обретая драгоценные секунды, чтобы подобрать меч, и отбежала на безопасное расстояние, стараясь отдышаться. Сердце колотилось как сумасшедшее.

– СУКА! – прорычал Гор, багровея от ярости. И Джайя, наблюдавшая поодаль, вжала голову в плечи, как черепаха.

– Змей! – заорали орсовцы, оголяя клинки.

– НЕ СМЕТЬ! – Он полностью развернулся к танше. Та стояла с видом полнейшего осознания случившегося и по-прежнему надсадно дышала во всю глубину натренированных легких.

– Прекратить! – влезла Джайя, поддерживая.

– Тану, хватит! – поддержали пурпурные. – Немедленно остановитесь.

– Я СКАЗАЛ, НЕ СМЕТЬ!

Бансабира прищурилась. Значит, вызов. Распрямилась, завела, провернув в руке, меч.

– Ты всегда училась быстро, – с наслаждением, упреком и роковым предвестием в голосе обронил Гор, надвигаясь тяжелыми шагами.

– Те, кто учился у тебя медленно, не дожил до выпуска, – объяснила Бану, внутренне подобравшись, как пружина.

Сцепив зубы, Гор перетянул ладонь куском одежды, который быстро отодрал один из орсовских солдат. Бану подождала. Потом Гор сжал рукоять меча раненой рукой: мол, это ничего, это мелочь; ты, Бану, и однорукому мне не годишься в подметки.

Солнце уже склонилось над крышами города и дворца, будто кручинясь над такими непутевыми идиотами, которые не нашли себе иного развлечения, кроме смерти. Остальные не расходились – просто из принципа стоило досмотреть, чем закончится этот совершенно абсурдный поединок.