Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Глава 19

* * *

Что ж, вынужден признать: Кащей – крепкий парень. Он сдался только через три дня. И только тогда, когда перепробовал всё. Когда понял, что мне отступать некуда, и я готов продолжать эту игру столько, сколько потребуется, хоть день, хоть неделю, хоть год, хоть годы. А перспектива неограниченной по времени жизни с постоянно отравляющим твоё существование, делающим его невыносимым соседом в голове – так себе перспективка, не слишком-то привлекательная.

Три дня. Три дня и три ночи он не отвечал на мои провокации. Вообще мне не отвечал. Одновременно с этим, как истинный учёный, а он таковым был до мозга костей – не правитель, не властитель, а именно учёный, исследователь, он проверял границы моих возможностей. Методично, последовательно, целеустремлённо.

Первой проверкой, как я уже говорил, было закрытие всех зеркал в его покоях и на пути его следования во Дворце. Я достаточно быстро адаптировался (два часа – это быстро, учитывая сложность задачи), начав «появляться» во всех встречных отражающих поверхностях, зеркальных и не очень.

Следующая проверка – он покинул пределы Кремля и отправился в один из многочисленных заснеженных парков, туда, где только деревья, снег на земле и на ветках, утоптанный снег на дорожках, скрипящий под его уверенными ногами, огромное голубое небо, чистый зимний воздух и яркое-яркое солнце. И никаких отражающих поверхностей.

С ним, моим голосом, заговорила его собственная тень. Ещё и жестикулировать принялась, постоянно отвлекая внимание, цепляя периферическое зрение резкими хаотичными движениями.

Понятно, что тень вела себя таким несвойственным тени образом только в его восприятии, для окружающих оставаясь нормальной и вполне дисциплинированной, можно даже сказать вежливой и воспитанной тенью. Что, кстати, Кащей не поленился проверить на следовавших за ним по пятам охранниках-телохранителях, которые, не очень понятно, правда, кого от кого охраняли: меня от окружающих или окружающих от меня… Причём, как и положено, проверил несколькими последовательными независимыми контрольными измерениями, ведь один раз – это же ненаучно!

Мне, кстати, тоже было интересно, что из этих проверок выйдет. Вышло то, что видит меня только сам Кащей. И никто больше. Ни Бездари, ни Одарённые Стихий всех Рангов, ни даже Одарённые Разума, самые сильные из них, ныне находящиеся у него в доступе. Ни Лариса, ни Мария моих кривляний не увидели. И голоса не смогли услышать. Даже направленного на них моего внимания почувствовать не смогли – только внимание Кащея. Я в их восприятии вообще никак не определялся.

Что ж, третьей проверкой стала запертая комната, полностью лишённая источников света – нашлась во Дворце и такая. Не помогло. Ведь, когда исчезают источники света, тень не исчезает – она становится всеобъемлющей. Вся окружающая темнота стала мной! Честно говоря, очень не хочу когда-либо испытать на себе те ощущения, которые испытал он, когда с ним заговорила темнота, в которую он был погружён. Буквально на ухо зашептала… брр!! Не был бы он таким морально и эмоционально крепким, наверняка бы себе новую фобию заработал. Я же себе на заметку такой приём взял – мало ли у меня в будущем врагов может появиться, которых не жалко…

Но Кащей не был бы учёным, если бы на этом остановился. Следующей проверкой стала противоположность – комната, залитая светом со всех возможных направлений. Комната, в которой, в теории, не могла существовать вообще никакая тень. Но, как оказалось, это только в теории. На практике же, малейшая разница в мощности светового потока между разными источниками света, посылающими его с разных сторон, и вот она: здравствуй, тень! Пусть, бледненькая, едва заметная, размытая и с неопределёнными очертаниями, но тень. А вместе с ней и мой весёлый назойливый голос. Ещё и неприятно писклявенький…

Но и на этом он не остановился. Он просто закрыл глаза и заткнул уши… не самый умный его поступок. Я тут же появился перед ним цветной, яркий, довольный и в полный рост. Вышел из той темноты, в которую он сам погрузил своё восприятие.

Нет, дальше были ещё вода – полные погружения в неё, огонь – то же самое, подъём в небо, выше облаков, туда, где нет ни поверхностей, ни теней… вроде бы. Не помогло.

Да в принципе и не могло помочь. Ведь, дело-то не в зеркалах и тенях. Общение наше завязано на Разум. На наши с ним Ментальные Силы. И, когда я направляю ему свой концентрированный поток внимания, то, какая разница, как этот поток интерпретирует и реализует его разум? Как тень, как отражение или ещё как-то? Способ реализации даже не мне самому надо было придумывать, с этим замечательно справлялось его собственное подсознание. То есть, стоило у него появиться хоть малейшей «подлой мыслишки» о том, как бы я мог, в теории, обойти накладываемые им на себя и окружение ограничения, как она тут же и реализовывалась. Отвратительное, должно быть, ощущение: с родни кошмару, когда тебя кто-то преследует, ты от него прячешься, отмахиваешься, защищаешься, что-то придумываешь, но реализуется постоянно только самый худший сценарий, самые сильные твои страхи…

Так можно и реально психикой поехать, до нервного срыва доиграться. Но, повторюсь: Кащей – мужик крепкий! И максимально психологически устойчивый. Я бы даже сказал: нечеловечески устойчивый. И «сдался» спустя три дня он не потому, что именно сдался (извиняюсь за тавтологию), а только потому, что проверил все прочие варианты, последовательно их вычеркнул и решил перейти к переговорам. Крайне рациональное решение. Нет, он мог бы, наверное, терпеть и дальше: неделю, две, три, пять… но, что бы это ему дало? Ситуация от течения времени никак бы не изменилась, разве что ухудшилась бы только, ведь, даже такая крепкая психика, как у него, постепенно утомляется и расшатывается, если не переставать её шатать и на ней давить. Он перешёл к переговорам.

– Ладно, говори: что тебе надо? – обратился ко мне Кащей спустя эти трое суток. Дело происходило в наших личных покоях в Кремлёвском Дворце. Он с удобством расположился в кресле бокалом вина в одной руке и бутылкой этого же вина в дргой напротив большого ростового зеркала, в котором, в точно таком же кресле с неменьшим удобством расположился я. Только, в моём бокале вместо вина был апельсиновый сок. В другой – графин с этим соком. Да – на такие вот фокусы моего контроля уже вполне хватало, ведь, пока Кащей проверял границы моих возможностей, я в них совершенствовался и эти границы расширял.

– Дурацкий вопрос: ты же знаешь, что, – пожал плечами я в ответ. – Свободы, конечно! Отпусти меня – и я тебя оставлю. Даже мстить не буду. Всё ж очень просто! Только отпусти, и блаженная тишина тебя ждёт!

– Нет. Я не могу тебя отпустить, – покачал он головой.

– Ну, значит, вернёмся к этому вопросу через… пару недель? – снова изобразил ставшую уже привычной гримасу-улыбку жизнерадостного Осла.

– Знаешь, дело уже не в том, что я не хочу тебя отпускать, – устало вздохнул он и потёр переносицу. – Самое удивительное, что такое желание ты-таки умудрился во мне вызвать. Жгучее желание! Отпустить тебя, создав тебе отдельное тело… чтобы тут же тебя удавить собственными руками! – отставив бокал и бутылку на подлокотники кресла, которые были достаточно широки, чтобы посуда с них не падала, изобразил он жест, словно держит кого-то за горло двумя руками, сдавливает и скручивает.

– О! – восхитился я. – Прикольный вариант. Даже почти рабочий. Давай попробуем? – снова изобразил жизнерадостность и «улыбку Осла», излучая жгучий энтузиазм и всемерную поддержку этой идеи.

Кащей вздохнул и снова взялся за бокал, в который долил из бутылки ещё немного вина.

– Дело не в том, что я не хочу тебя отпустить, – повторил он уже спокойнее. – Не всё так просто. Я просто не могу тебя отпустить – это так не работает.

– А как это работает? Расскажи, – пожал плечами я, повторяя его действия только со своим бокалом и графином. – А то там, в той камере, ты начал говорить, заинтриговал, а потом обломал и заигнорил – крайне невежливо это было с твоей стороны. Мне ж, между прочим, интересно!

– Что там интересного? – поморщился он.

– Как что? – удивился я. – То, как ты всё-таки выбрался!

– Тебе с какого места рассказывать? – обречённо вздохнул он, видимо, смирившись с неизбежностью нашего общения.

– Ну, мы, в прошлый раз, остановились на том, что тебе вогнали «иглу» в позвонок и вмуровали в стену, – быстро подсказал ему я. – И, кстати, я точно помню, что Катерина, когда рассказывала мне о тебе, цепи упоминала, а ты мне говоришь, что их не было. Как так?

– Ну, основное время я действительно был вмурован в стену, – пожал плечами он, – Но для развлечения своей невесты, для придания камере большего антуража, Владимир распорядился меня извлечь и на цепях подвесить посреди моего подвала. Тот ещё затейник был… Когда он погиб на Поединке, а девчонку отослали домой, Гюргий цепи убрал и вмуровал меня обратно. Ему все эти декорации не нравились, он был за функциональность – не любил лишнего. Да и по сыну он горевал, не хотел, чтобы что-то напоминало…

– Вот как… – задумался я. – Странно это как-то: хвалиться перед невестой узником в подвале. Не логично.

– Ну, насколько я знаю, она его сама упросила. От своего отца обо мне услышала: о Воднике Высшего Ранга, запертом у Долгоруких. А так как она сама – Водница, то надеялась вызнать от меня каких-нибудь «продвинутых техник работы с Водой». Что, кстати, было не лишено смысла – Одарённые не слишком охотно друг с другом знаниями делятся. А тут – бесправный пленник, который совсем не в том положении, чтобы расспросам противиться, на которого и надавить можно. А знания и даруемая ими сила для Одарённых – ценнее любых сокровищ, должен сам понимать. Так что, в целом: очень неплохой подарок жениха невесте. Не в логике Бездарей, а в логике Одарённых, естественно.

– И что? Ты ей раскрыл секреты своего могущества?

– А чего мне скрывать было? – пожал он плечами снова. – К чему таиться? Да и «секреты» – это слишком громко сказано. Скорее уж просто консультировал. Она спрашивала, задавала вопросы о тех проблемах, с которыми столкнулась в своём развитии, а я отвечал, рассказывал, как их понимаю я, как сам их обошёл. Приводил примеры, пояснял… естественно, всё только в теории, так как практикой, сам понимаешь, заняться мне бы никто не позволил – не в том я был положении.

– Понятно… – проговорил я. – А чего она так на тебя взъелась тогда? Что такого ты ей во время этих консультаций наговорил, что она на тебя, в последствии, полмира натравила, когда прознала, что ты жив?

– Ну, тут так просто не объяснишь… – откинулся на спинку кресла и пригубил свой бокал он.

– А ты попробуй, – пожал плечами я. – Времени у нас много. Мы никуда не спешим.

– А как же совещание кабинета министров через… – глянул он на наручные часы, – полчаса?

– Ты действительно собрался на него пойти? – пренебрежительно-неприязненно сморщился я. – Ничего по-настоящему крупного, интересного или важного обсуждаться там не будет, так – говорильня пустая. Борис с ней прекрасно и без нашего присутствия справится. Царь должен только Глобальные проблемы решать или Стратегические Цели ставить. Ну или массовые репрессии и казни устраивать, если писаря наглеть или лениться начинают. А то: разбалуешь ты их – привыкнут к твоему присутствию, бояться и трепетать перестанут.

– Лентяй.

– А сам, скажешь, не такой? Скажешь, что тебе действительно так интересно сидеть и вникать, кто сколько приписок сделал, кто сколько наворовал на бюджетах, кто какой важный подряд своему родственнику передал? Притом, что это даже не кабинет министров Империума, а только местной, старой Империи. Мелко… – снова поморщился я.

– А что же, по-твоему, «крупно»? – решил поддеть меня Кащей.

– Космос, – не задумываясь, ответил я.

– Космос? – удивился он.

– Империи живут только, пока расширяются, – пояснил ему я. – На земле уже расширяться некуда, а значит очень скоро начнётся кризис падения эффективности капитала и прочие сопутствующие «застою» и «загниванию» прелести. Выход только один, – я демонстративно показал пальцем перед собой наверх. – В космос. Он бесконечен – там можно расширяться сколько угодно.

– Да уж, – хмыкнул Кащей, – Ты действительно не мелочишься. Императором земли тебе быть уже мало – ты в Императоры Вселенной метишься?

– Ни в коем случае! – отмёл эти гнусные инсинуации. – Императором Человечества мне быть вполне достаточно. Просто, Человечество само можно немно-о-ожечко растянуть по космосу. Так ты о Катерине начал говорить, не меняй тему.

– Ты сам начал.

– Не важно! Мне – можно. А ты не увиливай: что ты ей сделал? Как на хвост наступил?

– Понимаешь… когда годами висишь парализованный один в темноте…

– То сходишь с ума – это я понял, – кивнул ему.

– Вообще-то, я хотел сказать, что придумываешь себе занятия, – поправил меня он. – Причём, вне зависимости от того, здоров твой рассудок ещё или уже нет. Пока разум есть, он, так или иначе, а всё равно будет что-то делать.

– И что делал твой? – действительно заинтересовался я.

– На самом деле, много чего, – слегка мечтательно поднял глаза к потолку, после чего их даже прикрыл он. – Рисовал картины, сочинял музыку, писал стихи, поэмы, песни, целые романы, разрабатывал химерологические теории, проводил мысленные эксперименты, моделировал целые миры, на основе некоторых частных допущений, заложенных в их основополагающие законы…

– Оу⁈ – вскинулся я. – Коллега⁈

– В каком смысле? – сбился он.

– В том смысле, что ты тоже писатель⁈

– Что значит «тоже»? – нахмурился он.

– То и значит: я тоже пишу книги! Класс! Вот так вот, внезапно, встретить родственную душу! И много книг ты успел написать?

– Несколько десятков, – немного смущённо ответил он.

– А в каком жанре? – живо заинтересовался я.

– Сейчас бы это назвали научной фантастикой, – стало его смущение ещё немного заметней. – Ну и… любовные истории – они были очень популярны в моё время.

– Они во все времена популярны, – отмахнулся от его смущения я. – Слушай! У меня потрясающая идея! Давай мы с тобой их все восстановим и издадим!

– Издать? – вылупился на меня он. – Ты в своём уме? Царь – писатель любовных историй?

– Зачем же обязательно Царь? – удивился я. – Ты, разве, не знаешь, что такое «псевдоним»? Совершенно не обязательно же издаваться под своим именем. Тем более, как Императору… хотя, знаешь… не так уж и плоха эта идея: представь только, какая будет реклама! Какие тиражи! Это ж просто гарантирует нам миллиарды читателей! Представь только: миллиардные тиражи! Да ни один писатель ни в какие времена с нами и близко сравниться не сможет! Все рекорды и премии мира автоматически наши! А там ведь, по нашим книгам можно ещё и фильмы снять… да не можно, а нужно! Обязательно снимем!..

– Эй-эй! Притормози! – остановил меня он. – Я ещё не соглашался на твою безумную идею.

– Так соглашайся, – пожал плечами я. – Сначала твои книжки восстановим и опубликуем, потом мои… или наоборот. Мои проще – они уже написанные, на жёстком диске ноутбука лежат, надо только редактору отправить… О, точно! Ты там ещё что-то говорил про песни и стихи?..

– О-о-о… – простонал он, удручённо прикрывая глаза ладонью. – И откуда же ты такой взялся на мою голову…

– Попрошу не передёргивать: это ты на мою! Сам влез – сам виноват, терпи теперь…

* * *

Глава 20

* * *

Разговор у нас, в целом, получился достаточно конструктивный и плодотворный. Всё ж, совершенно не зря было сказано кем-то из умных про «доброе слово» и «пистолет». Пока у тебя нет хоть сколько-то действенного рычага воздействия, переговоры вести бесполезно. Без этого никакие переговоры просто не начнутся. Однако, если аналогичного рычага нет у оппонента, то это тоже переговорами назвать не получится, так как будет представлять собой односторонний список требований, обязательных к выполнению слабой стороной.

У нас, в этом плане, всё было нормально: он владеет моим, оккупированным телом, я – имею возможность эффективно отравлять его, в теории, бесконечную жизнь бесконечным вмешательством неё своими комментариями. Так себе, конечно, рычажок воздействия – довольно ограниченный по времени действия, ведь, как известно, человек привыкает и адаптируется к чему угодно. Значит, постепенно привыкнет ко мне и он, научится игнорировать. Но! Это, теоретически, умозрительно и «когда-нибудь». А здесь и сейчас – угроза моего незамолкания – всё ещё, крайне серьёзная угроза.

А про Катерину… всё, действительно, оказалось и сложно, и просто одновременно. Кочу ведь не зря начал объяснение издалека, со своего многолетнего одиночного заключения в темноте, тишине и неподвижности. И с того, что разум, какой бы больной или ленивый он ни был, даже в такой сложной ситуации бездействовать не может.

Практически же, это у него получилась одна из практик духовного совершенствования восточных духовно-философских школ развития – практика очистки сознания от информационного мусора. Она ведь почти так и проводится, только в несколько менее экстремальной форме. Там монахи просто находятся в тишине, одиночестве, ни с кем не разговаривают, не получают лишней информации, в отдельных, «особо жестоких» случаях, ещё глаза себе завязывают и уши затыкают. И находятся в таком состоянии от нескольких дней до нескольких месяцев. Вроде бы, до полугода где-то.

Зачем? Считается, что сознание функционирует аналогичным телу образом. Этот знаменитый принцип: «Как сверху, так и снизу», который используют не только философы, но и физики, для описания окружающей реальности (отсюда и «планетарная модель» строения атома с её «орбиталями», «ядрами», «пустотами» и прочими заимствованными прелестями). А тело, когда его вводишь в режим голодания, начинает активно чиститься от всего ранее накопленного мусора. При этом, стоит в него поступить новой пище, не суть важно, какой – здоровой, мусорной, полезной, бесполезной, вредной, как процесс очистки резко выключается, переходя на процесс пищеварения и накопления. С сознанием – то же самое. То есть, в обычной жизни «информационный мусор» копится, «съедая» его ресурсы, а, в отдельных случаях, когда дело касается «деструктивных программ» и особо «токсичных» впечатлений, ещё и отравляя жизнь, вызывая болезни, приманивая беды и неприятности в жизнь. В режиме «информационного голодания» – по полной аналогии с обычным, оно начинает от накопленного мусора освобождаться. Процесс полностью аналогично физическому – крайне тошнотворный и неприятный. Настолько, что его хочется остановить уже через полчаса-час после начала (попробуйте как-нибудь провести эксперимент: в свой выходной день, убрать подальше телефон, компьютер, телевизор, интернет, радио, плеер, музыкальный центр, игровые консоли, книги, газеты, еду (!), соседей, и остаться в своей комнате без общения с кем-либо или новых впечатлений. Вопрос: через сколько минут вы взвоете? Именно это и будет то самое очищение сознания в самой лайтовой его версии. Тот самый «цифровой детокс», о котором нынче так часто говорят, как о новейшем явлении в нашей жизни, которое новым не является от слова совсем, будучи лишь сильно ослабленной разновидностью древнейших духовных практик).

Однако, как бы ни был процесс противен и неприятен, результаты того стоят: высвободившиеся от мусора ресурсы сознания – это что-то! Это такой потрясающий прирост работоспособности, концентрации, творческих возможностей, переоценить которые невозможно.

Я сам как-то пробовал – потрясающее ощущение. Ни с чем не сравнимое по яркости! Неописуемое обычными словами… жаль только недолговечное – информационный мусор заново накапливается ничуть не медленнее, чем до очистки. Остаётся лишь выстраивать, определять для себя некий баланс между этими двумя процессами, серьёзно фильтровать входящий информационный поток, сознательно ограничивая его и безжалостно отсекая наиболее агрессивные, деструктивные блоки и источники, такие, как новости, политическую пропаганду, «дум-скроллинг» лент социальных сетей или, хуже того – телеграм-каналов со всякой «нецензурной» жестью, медицинские программы, справочники… и прочее, прочее, прочее, к чему с такой страстью и мощью тянется наше внимание. В целом и общем – этот баланс с сознательной фильтрацией и носит название «информационной гигиены», соблюдение которой заметно продлевает жизнь и повышает её качество.

У Бея Кочу это не было его личным сознательным выбором. Он в такой ситуации оказался не по своей воле. Однако, это обстоятельство недобровольности, не отменяет самого факта – процесс очищения от информационного мусора у него проходил по одному из самых жёстких и эффективных вариантов. Недобровольность, конечно, несколько снижала эффективность процесса, но не настолько, чтобы он остановился.

В общем, Кочу «доочищался» за сотни лет до повторного Пробуждения Дара. Вот только, у него это не были Камень или Тьма, как это было бы логично в той обстановке, у него это оказался Разум.

То есть, Кочу-Бей невольно стал самым первым человеком из зафиксированных в истории, кто пробудил в себе Дар Разума.

Правда, сам Кочу, в нашем с ним разговоре, использовал несколько другое понятие: не «пробудил», а «создал», но спишем это на манию величия. В целом же, оно, всё равно, ничего не меняет: «пробудил», «создал» – какая разница? Возьмём нечто среднее: «открыл».

Хан Кочу, вися вмурованным в камень под Московским Кремлём, в плену у Долгоруких открыл в себе Дар Разума.

Точное время, или даже приблизительный (до десятков лет) период, когда именно это произошло, мой собеседник сказать не смог – слишком сложные условия были. Однако, к тому моменту, как к нему в сопровождении Владимира Долгорукого спустилась яркая, но уже тогда довольно норовистая и взрывная девочка – Екатерина Васильевна Рюрикович, Дар Разума у Кочу уже работал. Причём, оказался развит настолько, чтобы суметь пробить естественную «защиту» Одарённой.

Что ж, в теории такое возможно: Катя была действительно ещё совсем девочка, по Силе и уровню освоения Дара была примерно на уровне, хорошо, если Гридня (точно не скажешь из-за этой их бабской неопределённости в градациях). Соответственно, «защита Разума» у неё была гораздо слабей, чем у тех же Гюргия, Андрея или даже Владимира Долгоруких.

Однако, и у самого Кочу Разум был ещё довольно далёк от уверенного, сознательного использования. Что и не удивительно: на ком бы ему тренироваться? У меня-то хоть воробьи, в своё время, были. А у него – даже мух не имелось. Откуда ж им взяться на километр под землёй, в запертом каменном мешке, воздух в котором отравлен известью и солью? Не удивлюсь, если там даже вирусы не выживали…

В общем, тренироваться Кочу-Бею было не на ком. Дар свой он ещё не осознавал. Применять специально не умел.

В результате, когда у него появилась такая сложная собеседница, как Катерина, будущая «Шальная» Императрица, в один из их многочисленных эмоциональных споров, он её «защиту» пробил, внедрив глубочайший и жесточайший блок на самоубийство. На возможность лишить себя жизни.

Даже, не совсем так: не «блок на самоубийство», а «установку на выживание в любых условиях». В совершенно любых, самых-самых психологически невыносимых, безнадёжных, разумоломающих условиях.

Ну а в сочетании с «Искусством Жизни», которое он ей преподавал уже сознательно (хоть и только теоретически), эта установка дала настолько непредсказуемо-потрясающий результат, с которым я столкнулся позже уже сам лично: ту самую совершенно отбитую, непредсказуемо-отмороженную «Шальную», которая умереть не может вообще никак! Хоть ты что с ней делай!

И, к тому же, на этой почве, совершенно «поехавшую крышей».

Своему «благодетелю» за такой «подарок» она, не то что благодарна не была, она его за это возненавидела лютой ненавистью! Настолько жгучей, что оказалась готова объединить и натравить на него целый мир, как только проведала о том, что тот жив остался! Причём, отнюдь не фигурально…

По поводу «иглы»… там история несколько иная. Правда, с этим новым, по словам Кащея, ранее не существовавшим на земле Даром, тоже связанная. Хоть и не настолько буквально. Но, лучше, об этом по порядку.

Итак, в середине тысяча шестьсот пятнадцатого года Хан Кочу, всё-таки, сломался. Но, надо отметить, что в этом году в мире, разворачивались такие события, что, если бы он не согласился, его бы просто прикончили – не было ни сил, ни ресурсов его далее содержать в плену. Планету мощно штормило, причём, что в военно-политическом, что в климатическом плане. За несколько лет до этого, в Западном полушарии, спровоцированный войной Конкистадоров с Инко-Ацтекскими колдунами-шаманами в Южной Америке, взорвался супервулкан Уайнопутина (или Хуайнапутина, смотря, как читать). Этот взрыв послужил фактическим началом нового Малого ледникового периода по всей планете. В России и Европе его течение и последствия как раз к этому времени развернулись в полную мощь: неурожаи, холод, голод, народные волнения, борьба за власть и ресурсы, передел территорий, фактическая война всех со всеми.

А тут ещё и информация просочилась о содержащемся в плену Московских Князей Кочу-Бее, единственном законном Наследнике Хана Чингиза и всей его обширной Империи… Соответственно, желающих до него добраться и присвоить это самое Наследство появилось столько, что ни Великий Князь Дмитрий, ни Князь Гюргий уже не сумели бы гарантированно отстоять от их поползновений своего пленника. Им проще и, главное, дешевле было его просто убить, окончательно устранив источник опасности – последнего прямого Чингизида, чем надеяться сломать и получить от него нужное им самим «добровольно». То самое время – поджимать стало.

У самого Хана Кочу, сидящего в темнице, к тому моменту Дар Разума развился достаточно для того, чтобы считать со своих пленителей – шутки кончились, сейчас, или никогда.

Кочу-Бей предпочёл сдаться.

Тогда его извлекли из каменного мешка, предъявили народу, приодели, привели в «божеский вид», доставили на Красную площадь, где он при скоплении множества свидетелей из Одарённых, усыновил Ивана Васильевича из Рюриковичей. Почему его? А Великий Князь Дмитрий погиб за день до этого в битве где-то под Псковом. Иван же был самым сильным и «легитимным» из его потомков к тому моменту. Уже ходил в Ранге Богатыря стихии Огня.

Отменять мероприятие не стали. Просто поменяли усыновляемого.

Иван получил формальное легитимное Наследие Золотой Орде и титул Царя, после чего умотал Огнём и мечом наводить порядок на теперь уже своих землях. Гюргий Долгорукий убыл вместе с ним, в составе его Дружины.

Андрей Долгорукий остался в Москве на хозяйстве. В его ведении остался и никому больше не нужный Кочу больше не бей.

Андрей тянуть не стал и решил прикопать проблему окончательно. Вывел из города подальше в поле (на всякий случай – город-то свой, самому же отстраивать, если что), да, не извлекая из позвоночника «иглы», грохнул по нему какой-то убойной Каменной техникой.

Вот только, так интересно совпало, что буквально в тот самый день, за пару часов до, в очередной битве, коих в те годы по всему миру было не счесть, погиб Гюргий Долгорукий – тот, кто данный Артефакт «пробуждал» своей силой. О гибели отца Андрей ещё не знал – не успели оповестить.

А смерть Гюргия означала что? Правильно – то, что «игла» «погасла», перестала действовать.

Узник это почувствовал сразу же. Вот только показывать не стал, так как, шансов в прямом бою с Андреем за прошедшие годы плена у него отнюдь не прибавилось. Однако, к моменту самой казни, он уже успел не только опомниться, прийти в себя, но и «впитать» из окружающего мира достаточное количество воды, чтобы это позволило ему инсценировать свою смерть под каменной техникой Андрея, уцелев при этом.

Причём, это даже не был трюк с «полным слиянием со Стихией», не был и перенос сознания в «каплю» воды, спрятанную где-то за километр от места боя. Нет. Это был простой трюк с полным «расплёскиванием» тела под ударом камней. Примерно то же самое, что провернул я в тоннеле «Трансперсидского» канала в первый день моего там появления. С той только разницей, что я из-под того камня «выполз» и «собрался» обратно, а Кочу, теперь уже просто Кочу, «выползать» не стал… сразу. Дождался, пока удовлетворённый Андрей уедет обратно в Кремль, и только потом «выполз».

Ещё и «иглу» под камнями найти сумел, да с собой забрал в качестве сувенира. Ну и на всякий случай – во избежание повторного на нём её применения. Такие козырные ультимативные штуки (даже «погасшие») лучше у себя под контролем держать, не терять из виду и не упускать из внимания.

В общем, на том и закончилось полуторасотлетнее заключение Чингизида Кочу-Бея в темнице Долгоруких. Сбежал Кочу и спрятался. Осел в Африке – самом спокойном, на то время континенте, куда не рисковали соваться ни Европейцы, ни Азиаты из-за существовавшей там Черной Империи.

Сбежал, осел, взял себе новое имя – Кащей, потихоньку отстроился, завёл Учеников, организовал лаборатории, получил от Правителя Чёрной Империи земли, титул, статус – лояльный Одарённый Водник Седьмой Ступени с Учениками любому Правителю пригодится. Надел его, кстати, располагался на великих африканских озёрах… там, где теперь самое сердце пустыни Сахары.

Постепенно лаборатория с Учениками выросли до целой Школы Химерологии, в которой он лично сумел разработать техники и технологии того самого Клонирования, которые потом Маверик использовал вместе с Семёновой. Точнее, остатки которых.

Не гнушался Кащей и опытами над людьми… А так как Правитель Империи, на территории которой тот осел, был резко против привлечения своих подданных к этому, Кащей, далеко не будучи «белым и пушистым», без зазрения совести воровал «материал» из России и Европы, за что заработал себе недобрую славу в народе уже под новым своим именем.

Что за опыты? Да разные… мой собеседник в этом вопросе оказался довольно уклончив и расплывчат, в подробности не вдавался. Но, одним из результатов его исследований, в том числе и на себе самом, стало то, что у него получилось выделить «ген», отвечающий за Дар Разума у себя и привить его десяти своим подопытным.

Причём, каким-то образом, для процесса переноса «гена» он ещё и теперь уже свою, заново, теперь уже им самим «пробуждённую» «иглу» использовал.

Результаты своей работы он представил и продемонстрировал Правителю Чёрной Империи, как эпохальное достижение его Школы Химерологии. Тот впечатлился. Полезность подобных «юнитов» для Империи оценил, дал «добро» и финансирование на продолжение исследований, а также их масштабирование.