Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Дальше… Ну, дальше, в принципе, можно было не суетиться. Да даже и вовсе ничего не делать тоже можно было. Ничего страшного бы не случилось: страшнее, чем Имперский приказ на ликвидацию, сложно придумать при всём старании. Но, «порядок в части должен быть!» Так что, прибраться за собой стоило.

Я подошёл к телу и достал из внутреннего кармана его куртки смартфон, по счастливой случайности не задетый влетевшими в грудь пулями. Которые, кстати, насквозь не прошли, а застряли в теле – видимо, Гранд гораздо твёрже и прочнее обычного человека. Так-то эти две чушки пробили бы насквозь даже быка или хорошего кабанчика – столько я пороху в гильзы засыпал!

Подобрал, покрутил в руках. Включил экран. Попялился на экран блокировки с запросом графического пароля. Поглядел на труп. Потом быстро, не думая, изобразил графический ключ в виде буквы «z». И он, блин, подошёл! Самая тупая и банальная фигура – подошла. Пипец, они тут «компьютерно-грамотные»!

Зачем мне был его телефон? Ну, чтобы посмотреть и убедиться в своей правоте: на нём была открыта спутниковая карта Петрограда, на которой была отмечена одна точка – наше с ним нынешнее местоположение.

Точка не была динамической, а карта какой-то особенной или специальной – обычная, бесплатная «спутниковая» карта из Всесети. Аналог какого-нибудь «Гугл-мэпса» или «Яндекс-карт» из мира писателя. А точка задавалась координатами, вручную введёнными в поиск карты. Откуда Гранд эти координаты взял – было вопросом.

Ответ нашёлся довольно быстро: в памяти телефона последняя полученная СМС-ка содержала именно эти самые координаты. И только их. Номер, с которой эта СМС-ка была отправлена, был скрыт. Обидно. А то бы я не поленился бы его запомнить и позаниматься в последствие «телефонным терроризмом». Или «пранком» – как настроение будет.

СМС-ка была не одна. До неё было ещё три таких же. Правда, с другими координатами. Я не поленился и проверил их, вбив в поиск карты. Результатом было местоположение дома Алины, студия и тот самый ресторанчик, где мы с ней ужинали…

Пока я копался в телефоне Гранда, волна воды быстро, но без спешки, без лишнего плеска и шума, тихо взломав ледовую корку, выползла из расположенного рядом с местом боя канала и наползла на труп Гранда. Наползла и окутала его, начав растворять.

Закончив листать приложения, я вздохнул и бросил телефон в агрессивную воду, активно «пожиравшую» тело его владельца. Потом достал свой и бросил туда же. Туда же полетел и обрез. Подобранную дырявую и обгорелую шапку, противно воняющую порохом и палёной шерстью, тоже закинул в «утилизатор». Минута, и труп растворился полностью. А потом получившийся мутный раствор ужался, скатался в один маленький шарик, со средний грецкий орех размером. Шарик этот подпрыгнул в воздух. Повисел немного передо мной, после чего, пулей умчался вверх. Вверх и вдаль, за дома, за город, по направлению к заливу. Там, в нескольких километрах от нашего берега, шарик влетел в волны и взорвался там, глубоко под поверхностью дополнительно раскидав своё содержимое по возможно большему объёму солёной морской воды.

Я опустил голову и огляделся. Ничего. Пустое голое пятно – это всё, что осталось от места нашего ожесточённого неравного боя Ратника Воды с Грандом Огня. Не равного – в какую сторону?..

После второго моего вздоха и это голое пятно занесло снегом из близлежащего сугроба. А я потопал обратно к машине. Вывел Алину наружу. Сунул водителю ещё сотню. Посмотрел пристально ему в глаза и, насколько вообще мог, убедительно сказал.

– Ты ничего не видел, ничего не знаешь. Подвёз, подождал, уехал. Всё понял? – мужик как-то стеклянновато в ответ посмотрел на меня и замедленно кивнул. А я, улыбнувшись самому себе, решив ещё приколоться, сделал рукой перед глазами «Джедайское» движение их «майндтрика».

Мужик вздрогнул, повернулся к дороге, словно меня и нет, после чего тронул машину с места. Я еле успел голову из двери высунуть и захлопнуть её. Видать, всё же нет у него чувства юмора…

Проводив машину взглядом, я попросил у Алины её телефон и, получив, выбросил его в канал.

Алина, надо отдать ей должное, дёргаться не стала. И глупых вопросов задавать тоже. Она поджала губы, но промолчала.

А я… картинным взмахом руки создал вокруг нас с ней водяной самолёт с удобными подогреваемыми креслами и следующим коротким движением кисти поднял этот самолёт в воздух.

Поднялся в ночное небо, над крышами домов, сверился с компасом и заранее подобранными ориентирами, после чего бросил самолёт вперёд, по прямой, вдаль. В сторону Москвы. В Кремль. К отцу. Хватит с меня Питера…

Глава 32

Огромный, красный, поднимающийся в утренней зимней дымке диск Солнца над горизонтом. Я уже и забыл, как он может быть прекрасен. Как легко дышится на рассвете! Особенно, когда сидишь в позе «почти-лотоса» на специальном тёплом коврике, на специальной площадке для встречи Солнца на крыше Кремлёвского Дворца… живой.

Да – наступило-таки новое утро! А я всё ещё жив. И не в новой «итерации». У меня всё получилось… потрясающее чувство.

Честно признаюсь, я не спал всю ночь. Не мог просто заснуть – глаза не смыкались, словно в них спички вставили. Не засыпалось, и всё тут.

Правда, не больно-то и хотелось. Ведь, в полночь был Гранд. Потом – несколько часов перелёта из Петрограда в Москву. Ночью. Без навигатора. Имея только бумажную карту, компас… и темноту под ногами. Ни диспетчера, ни ждущего меня аэродрома, ни средств дальнего радиообнаружения, ни отведённого воздушного коридора. В первый раз у меня такой опыт. И не назвал бы его лёгким. Чуть было мимо нужного города не промахнулся, так как азимут не сумел выдержать достаточно строго. Оно ведь, вроде бы, чётко по прямой летишь, по выверенному заранее направлению, но… по прямой ли? Да и настолько ли чётко направление выверено? На каждых шестидесяти километрах угловое уклонение всего в один градус даёт линейное уклонение уже в один километр. А до Москвы – шестьсот тридцать пять километров. То есть, в десять с лишним раз больше. А это уже десять километров! С одного градуса!

А, если он не один? А, три, к примеру? Или даже пять? Имея на руках только компас и карту, ошибиться с направлением на местности на пять градусов – да запросто!

А у Москвы вся протяжённость: с севера на юг – 51,7 км и с запада на восток – 29,7 км. Промахнуться – вполне реально!

Но повезло – не промахнулся. Точнее, промахнулся, конечно, но не сильно: сумел выправиться, наткнувшись на трассу. Она-то хоть освещается нормально – её и ночью хорошо видно. Да и опознать её, соотнеся с картой по характерным изгибам вполне реально. А дальше уже проще: все трассы в этом районе, хочешь-не-хочешь, в Москву ведут, так или иначе. А там уже и Кремль видно – есть по чём сориентироваться.

Приветствовали нас горячо – ракетами ПВО на подлёте к Кремлю. И истребителями-перехватчиками, когда первым залпом сбить не получилось – «водный покров» выдержал.

Истребители не стали спешить с атакой: в коробочку взяли. И командир звена жестами показал мне, куда снижаться, куда потом садиться.

Сели на военном аэродроме, где на земле уже ждали прибывшие по тревоге Княжьи Дружинники во главе с Андреем Петровичем. Который, естественно, уже в лицо меня знал. Ну а как иначе? Брат же! Старший, родной. Хоть и от другой матери. Но по отцу-то – брат!

Так что, дальше проще было: вертолёты, полёт над ночным городом, посадка уже за Кремлёвскими стенами. Встреча с отцом в его кабинете.

Странная она получилась. Вроде бы, по уму, мне так много всего ему рассказать надо, но… большая часть из этого «надо», в его реальности, не происходила, не произошла и не произойдёт уже никогда. Что мне ему рассказывать? Как я пытал члена Особого Отряда Имперской «охранки»? Как тот мне заявлял о Приказе на моё устранение? И под каким соусом это всё подать?

Или о преднамеренном убийстве иностранного Огненного Гранда? Сам же все улики старательно уничтожил. Нет у меня доказательств. А без них, такое утверждение будет выглядеть жалкой пустой похвальбой. Это ведь совершенно нереально в здешней иерархической системе, чтобы Ратник Гранда сумел завалить. Тем более: Водный Огненного!

А больше… всё. Нечего говорить. Мне ему. И ему мне.

Стояли, бычились, молчали.

– Чего прилетел? – всё ж первым заговорил отец.

– Соскучился, – мрачно ответил ему я. И всё. Разговор снова застопорился. Стоим, бычимся, молчим. Молча друг друга рассматриваем.

– Меч где?

– В Лицее оставил. Вместе с формой и значком.

И снова молчание. Неловко-мрачно-тяжёлое.

– В арсенале возьми что-нибудь. На пояс повесь. Негоже Даровитому без оружия ходить, – произнёс отец. Я коротко кивнул. Снова молчим. Бычимся. Неловкость можно буквально руками щупать, ножом резать. Стоим.

Постояли ещё. Помолчали. Отец вроде начал воздух в грудь набирать, чтобы сказать ещё что-то… но не сказал. И я не сказал. Не знал, что тут можно сказать, учитывая то, как мы «побеседовали» в этом кабинете в прошлый раз полтора месяца назад. Остыть-то я остыл, уже не злюсь. И обиду не держу. Но вот, что говорить… и о чём? И как? Извиняться? С хрена ли? Требовать, чтобы он извинился? Тоже не вариант…

Так и топтались ещё минут пять или десять. А потом я кивнул, вроде как разговор заканчивая, повернулся и ушёл.

Понимаю, что, по уму, стоило ему про Приказ Императора рассказать. Стоило. Да и спросить, что такое он тут или в Питере мутит, что такие приказы появляться начали? Но… но слов для этого не нашлось у меня. Да и… надо ли оно мне? Здесь не нападут, и ладно уже.

Хоть что-то. Хоть одним своим присутствием здесь, в Кремле, а защищает. Даёт время, пару дней для передышки. Не думаю уж, что кто-то решится устраивать на меня покушение прямо тут, пока и он сам тоже тут. Богатырь, всё-таки, да ещё и у себя дома. С Семьёй и Дружиной…

Правда, после последней моей встречи с Грандом, и, особенно, результата этой встречи, как-то пиетета перед обладателями Седьмой Ступени овладения Даром, заметно у меня в сознании поубавилось. Веры в их запредельно-недоступную мощь и «бессмертность» заметно меньше стало.

И, если так подумать, в таком ключе, то получится: и здесь, в Московском Кремле, не так, чтобы уж очень безопасно: тут всего один Богатырь. Ещё, конечно, Пестун есть – Мамонт Борис Аркадьевич. Шесть или семь Витязей с ним (считая троих моих старших братьев).

А Богатырей больше нет. Ратники, Вои и Гридни – вообще, не в счёт. Раздавят их, как муравьёв на дорожке, и не заметят даже! Достаточно собрать группу из трёх-четырёх Грандов/Паладинов/Пехливанов, чтобы вполне успешно нас тут штурмовать. Точнее, чтобы камня на камне здесь не оставить!

А группу такую собрать… насколько я на последнем Балу успел увидеть и понять, вполне возможно. То же ЮАИ-рское посольство: два Гранда и Авкапхуру – уже трое! Уже можно атаковать! Да и другие посольства, что в том зале присутствовали, не сильно слабее были.

ЮА-рци, понятное дело, больше не опасны – не даром я одного Гранда я из их тёплой компании «вычеркнул»… И сделал это, кстати, совершенно сознательно. Ведь, если подумать, то, что мне мешало улететь в Москву вместе с Алиной ДО встречи с ним, а не ПОСЛЕ? Учитывая, мои знания о месте и времени его появления. Совершенно точные и достоверные. Можно было просто оставить на той лавке свой телефон включенным (предварительно качественно его заминировав, чтобы поднять, не повредив, невозможно было – ибо нефиг кому попало по моему личному гаджету шариться), да улетел бы. И ищи ветра в поле! Алинкин мобильник даже и минировать необходимости не было – разломать просто, да остатки в речку выбросить.

Но я остался. Почему? Зачем? Сдался мне этот залётный человек-факел⁈

Остался. Сдался. Ещё как сдался! Убив его, я развалил сплочённую, крайне боеспособную группу-группировку, которая, теоретически, была способна на штурм Московского Кремля. Ведь по наглости, отчаянности и возможным последствиям, это бы не сильно отличалось от того, что Осирио и так делал: от прямого наглого нападения на сына Князя под боком у Императора!

Была способна. Теперь нет. Даже теоретически. Вдвоём подобный штурм будет самоубийством. Всё ж, отец на своей земле. И сам он ничуть не слабее того Авапхуру. И союзники-соседи Князья у него есть, с которыми договорённости заключены о взаимной помощи как раз от таких случаев. Не говоря уж о регулярных армейских подразделениях, в которых Одарённые Дворяне очень разных Рангов служат. В том числе, и весьма высоких. И армейцы не станут спокойно смотреть на бесчинства, устраиваемые иностранцами в нашей стране…

Да и вообще… пусть, не самый правильный и ведущий к духовному росту принцип, но рабочий: «живых врагов за спиной не оставляют». Осирио чётко показал, что он – враг. Не плохо было бы и оставшихся двоих выследить-умертвить, но… не в моих обстоятельствах этим заниматься. Не тогда, когда Приказ на меня самого имеется… В другой раз теперь. Земля круглая – за углом свидимся.

Кстати, о Приказе… Богатырей в «охранке» нет, насколько мне известно. Ну, кроме самого её непосредственного Начальника – Дмитрия Ивановича, младшего брата Бориса Ивановича. Того самого, который – Царь-Император Всероссийский.

Хм, если ещё подумать, то непосредственно в Императорской Семье два Богатыря имеются. Два брата: Борис и Дмитрий… официально – два Богатыря. А неофициально, туда же ещё и Катерину приписать можно – их тётка родная по отцу, так что: три. Ещё два Пестуна – два старших сына Бориса Ивановича: Василий и Роман. И третий Пестун – племянник Императора, сын Дмитрия Ивановича – Олег Дмитриевич. Причем, если ходившим по Лицею слухам верить: Олег уже возле самой верхней планки своей Ступени стоит. От Ранга Богатыря его самая малость, один единственный шажок отделяет. Чуть ли не только сам факт Экзамена, который пока, никак для него не назначат – случая подходящего ждут.

Там, в их семье и ещё члены есть: дети и внуки, что Императора, что брата его. Но, они не в счёт пока: выше Витязя там ещё никто не поднялся. Но и без этого: четыре Богатыря! Да они же, получается, самый сильный Род в стране! Ну, как минимум, в той её части, о которой я знаю. И это ещё без учёта того, что Император, сам по себе – номинально, сильнейший Одарённый Империи!

А там ещё Гвардия, ещё Рода-вассалы, Рода-союзники…

Бли-и-и-ин! Вот уже и я, как долбанный настоящий «боярщик» начинаю силу и вес Родов прикидывать, пытаться вникать, кто с кем в союзниках, кто в соперниках… Кошмар какой! Как будто я серьёзно против Императора что-то замышлять пытаюсь, шансы свои прикидываю!

Не, ну, кстати, если постараться бучу поднять с обнародованием «Приказа», то, теоретически, можно на свою сторону и Князя Тверского привлечь: у него ведь и самого сын в том же Лицее сидит. Тоже, получается, заложник. А заложник ценен, пока он жив. А тут «Приказ»! Сегодня меня Приказали, а завтра кого⁈ Тут и Белозёрского Князя зацепить можно со всеми его союзными Князьями-Родами. Так что, шансы Императора скинуть или достаточно серьёзную бузу организовать – есть…

Бля… Я что? Серьёзно? Пиздец, приплыли… Ещё гражданской войны мне в Империи не хватало… Такими темпами, я, блин, скоро и на «Народную волю» с их «БГ» выйду – убийство Императора организовывать. А потом что: «телефон, б) телеграф, в) железнодорожные станции, г) мосты в первую голову…»? Броневик в комплекте и выстрел «Авроры» где-то в отдалении? Кстати, неплохо бы поинтересоваться, есть ли тут вообще такой кораблик? И, если прямо такого нету, то что есть? Драккар Рюрика?..

От этих мыслей меня отвлекло какое-то шевеление в отцовском кабинете, где я пару капель своей воды под ковром оставил. Которые уже благополучно с конденсатом на окне смешались – зря что ли, я здесь, на медитативной отцовской площадке, как петух «яйца высиживаю»⁈

В кабинет вошли двое: отец и какой-то ещё мужик, которого я в первый раз видел. Высокий, статный, самоуверенный. Однако, не такой барственный медведь, как сам отец. Этот на какого-нибудь высокопоставленного офицера похож был. Не боевого офицера.

– Ну и чего вам, сквернавцам, опять от меня надо? – хмуро и недовольно произнёс отец, добравшийся до своего стола и усевшийся в скрипнувшее под его весом кресло. Не мудрено под таким скрипнуть! Правда, и само кресло было хозяину подстать – богатырское! Нарочито грубое, дубовое и надёжное.

– Нам нужно поговорить с вашим сыном, Пётр Андреевич, – уверенно, но не нагло ответил пришлец. Не уверен, что с Князем Долгоруким, в его вотчине, даже сам Император стал бы говорить нагло и бе вежества.

– Вы уже один раз «поговорили», – мрачно и всё так же недовольно сказал ему отец. – Двадцать дней в ваших застенках говорили, пока мы с Борисом за тем Паладином по полям да приграничьям гонялись. Пока я сам лично в ваш петушатник не заявился. Не хватило? Мало? Ещё хотите?

– За тот раз мы принесли вам свои извинения. И Император лично вам их принёс. Инцидент закрыт.

– А, раз закрыт, то херли вы опять припёрлись? Чего вам, шлындам, от Юрки сызнова понадобилось? – последовал весьма грубый ответ Князя Долгорукого.

– Поговорить. Только поговорить, – ничуть не смутился ругани и грубости пришлец, явно принадлежавший к «охранке», если судить по контексту. Причём, не из рядовых исполнителей. Минимум, какой-нибудь начальник отдела, иначе держался бы совсем не так уверенно и спокойно. – Можно даже в вашем присутствии, Петр Андреевич.

– Воно даже как? «В присутствии»… Ты так и не сказал мне, кой енды вам, чужеядам, от него надо? Прямым рейсом, следом за ним прискакали! Трёх часов не прошло…

– Поговорить надо, Пётр Андреевич, – не разозлился и терпеливо повторил пришлец.

– Со мной сперва говори! – оборвал отец. И было ясно, что это его бесповоротное решение, на котором он стоять теперь будет. Спорь не спорь – кончились споры.

– В Петрограде этой ночью пропал Гранд Осирио. Из Южно-американского посольства. Ваш сын – последний, кто его видел, – помолчав, решил-таки зря не препираться безопасник.

– Гранд? – расширились глаза Князя. – Пропал? Постой-постой, а это не тот ли мордофиля псоватый с приёма Борькиного, который со мной лаялся и несмысла-сняголова своего на Юрку науськивал⁈ – вновь нахмурив брови, припоминая, спросил он безопасника.

– Тот, – коротко ответил безопасник.

– «Пропал» – это в каком именно смысле? В бега подался?

– «Пропал» – это пропал. До встречи с Юрием путь его легко прослеживался – он летел, не таился. Да и телефон его на контроле постоянном был. А после встречи – как в воду канул. Ни его, ни телефона, ни свидетелей, кроме вашего сына… который, сразу после этой встречи, тоже со всех радаров пропал. Мы, сперва, версию похищения начали отрабатывать, пока сообщение не пришло, что Юрий здесь, в Москве объявился. Вот я и прибыл: поговорить. Выяснить, что произошло. Сами понимаете: чужой Гранд, скрывшийся в наших землях – это не шутка! Это пострашнее ваших любимых ядерных фугасов угроза будет.

– Во-от как, – протянул Пётр Андреевич. – Удрал, значит… в бега подался, скапыжник суемудрый.

– Кто?

– Осирио этот, рыло скоблёное… ну-ну. Зря Борис мне тогда не дал его сразу на поединок вызвать. Зря… сразу бы его раздавил бы, где-нибудь на задворках, и не было бы теперь мороки его искать… Опять его любомудрие всем боком выходит.

– Так вы дадите мне с Юрием переговорить?

– Дам, – подумав, решил успокоившийся отец. – И сам послушаю.

* * *

Что ж, нашли меня быстро. Да и странно было бы, если б, собственные слуги меня в собственном дворе искали долго, когда Князь зовёт. Правда, я и не прятался. Как сидел на площадке, так и сидел – дожидался посланцев.

И ерепениться не стал, спесь выказывая – спокойно с ними обратно в отцов кабинет пошёл. Благо, и не далеко это было – его ж площадка, странно было бы, если б он её далеко от своих покоев и кабинета сооружал.

– Это Граф Ивелич, – представил вошедшему мне безопасника отец. – Дознатчик по особо важным делам Охранного приказа Светлейшего Князя Дмитрия Ивановича. По твою душу из Петрограда прилетел. Поговорить хочет.

– Пусть говорит, – грубовато ответил на это представление я. Видимо, нормально общаться с безопасниками я ещё не скоро смогу. Прошлый неизгладимый опыт подспудно давит.

– Я послан выяснить обстоятельства одного крайне важного дела, Юрий Петрович. Надеюсь на ваше содействие и благоразумие, – не повёлся на мою грубость он, оставшись спокойным и предельно корректным.

– Надейтесь, – непроизвольно хмурясь, буркнул я. Грубость лезла непроизвольно и почти мной не контролировалась. Не нравился мне этот курощуп лощёный… блядь, отца наподслушивался, сам начал этими словечками сыпать! Но уж очень они у него сочные и меткие.

– Гранд Осирио, – решил не конфликтовать безопасник и перешёл к делу. – Нам точно известно, что вы видели его последним. Что произошло?

– Меня в чём-то обвиняют? – хмуро ответил вопросом на вопрос я.

– Нет, – удивился Граф.

– Ну а на нет – и суда нет. Ничего не видел, ничего не знаю.

– Но…

– Нет тела – нет дела! Ничем не могу помочь.

– Юр! – чуть повысил голос со своего места отец. Потом добавил тише и почти примирительно. – Не ерепенься. Не к месту.

– Ничего не видел, ничего не знаю! Ваша работа: искать, вот и ищите! – повторил я.

– Но…

– Никаких «но». Я всю вашу контору на дух не переношу. И ни с кем из вас разговаривать никогда не стану. Наговорился уже – на жизнь вперёд хватит. Достаточно.

– Но, Юрий Петрович…

– Я всё сказал.

– Дело государственной важности…

– Прошлое тоже было – «государственной важности», – отбрил я. – Мне за спасение сына Императора чем? Пытками заплатили! Так и идите лесом теперь: сами ищите. Я вам больше не помощник.

– Пётр Андреевич?.. – с беспомощным видом повернулся за поддержкой к моему отцу он. Тот только пожал плечами.

– Юрка так-то прав. Нет у вас больше права с него ответа требовать.

– Сейчас не я, Граф Ивелич, говорю: через меня Император спрашивает, – «достал» последний свой аргумент безопасник.

С языка так и норовил сорваться грубый и матерный ответ. И Графу этому, и через него Императору. И понимание того, что этот Император меня уже, итак, к смерти приговорил, только сильнее подогревало это желание. Но, боюсь, отец не поймёт. Поэтому, я собрал всю волю в кулак и мат удержал при себе.

– Нет у меня иного ответа: не видел, не знаю.

– А в Москву так резко сорвались, почему? – решил попытаться, видимо, подловить на подробностях безопасник.

– По дому соскучился. Мне на чужбину через день отбывать – когда ещё свидимся? – спокойно ответил я.

– А телефон ваш где?

– Не знаю. Потерял. Наверное, там же, где вы этого своего Осирио потеряли.

– Он не наш.

– Так и не мой.

– Значит, сотрудничать вы отказываетесь? – резюмировал он.

– Я на ваши вопросы ответил. «Не видел и не знаю» – это тоже ответ, – спокойно возразил я. Последствия уже не пугали: «снявши голову по волосам не плачут». – Другого у меня нет.

Безопасник повернулся к моему отцу.

– Я ведь вернусь, – сказал ему он.

– Ты мне угрожаешь? – мрачно посмотрел на него отец и начал медленно подниматься. – В моём же доме?

– Нет, – тут же ответил Граф, чуть поспешнее, чем, наверное, хотел бы. Но мрачный Пётр Долгорукий, поднимающийся по твою душу – это очень внушительно. – Но вы же сами всё понимаете, Пётр Андреевич. Доклад Императору пойдёт без правок и сегодня же.

– С Борисом я сам говорить буду. Это уже не твоего ума дело…

– Честь имею! – щёлкнул каблуками и поспешил покинуть ставший вмиг таким душным, давящим и негостеприимным кабинет.

Дверь за ним закрылась. Ещё почти минуту мы с отцом внимательно прислушивались к удаляющимся шагам. Ещё через минуту снаружи послышался шум вертолётных лопастей. Ещё через две – через селектор на отцовском столе прошёл доклад о том, что «гость» покинул пределы Кремля.

– Мне скажешь, где этот Гранд? – мрачно и… слегка неуверенно, что ли (?) спросил меня после этого отец.

– На дне, – ответил ему я. – Рыб кормит в финском заливе.

Отец… явно хотел что-то сказать, вроде: «Брешешь?» или ещё похлеще чего. Но сдержался. Пожевал губами, справляясь с собой и сказал иное.

– А с чего ты на Слово Императора отвечать не стал? Курощуп этот лядящий, понятно, но Император?

– Плевать на Императора. Он, итак, убить меня хочет. Хуже уже не будет.

– Обоснуй, – после почти минуты ошарашенного молчания сказал Пётр Андреевич.

– Гранд этот чётко по мою душу летел. Не скрываясь, в огненной форме над самыми крышами, через всю Имперскую столицу. И на телефоне у него координаты моих перемещений по городу забиты были. Мог он без санкции с самого верха так нагло себя вести? Кто вообще способен мой телефон отслеживать? СПЕЦИАЛЬНЫЙ защищённый КНЯЖЕСКИЙ телефон?

Отец мой ответ выслушал молча. И мрачнел с каждым сказанным словом.

– Я специально переоделся. Ни одной тряпочки на себе своей не оставил. И меч не взял. И значок. Только телефон оставил, чтобы исключить «жучки» или ещё какую ошибку. А координаты, всё равно, были. Так что – телефон. Однозначно. Иначе, после его уничтожения, меня бы продолжали вести и сбили бы на пути к Москве. Но нет – меня потеряли. Нашли только уже здесь – наблюдатели доложили. Так что, сам думай: чем ты Императору неугоден стал – в Лицее меня тоже ждали. Пойди я туда, утром бы уже не проснулся, а тебе прислали бы отчёт о «передозе». Так что – думай, отец. Думай.

И ушёл. Ушёл в свою комнату – спать. Почти сутки уже на ногах – усталость накапливается… Так что: плевать на всё! Прямо сейчас убивать не будут. Спать…