Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Глава 14

* * *

Баня – великое изобретение Человечества! И, пофиг, как оно называется: сауна, парная, термы, фуро, онсен. Суть-то везде одна и та же: высокая влажность и высокая температура. И расслабление…

Особенно понимаешь, насколько это большой кайф, когда всё твоё тело представляет собой сплошной комок перекрученных, перетруженных, потянутых, микроповреждённых мышечных и иных мягких или не очень тканей. А половина его поверхности в синяках, ссадинах и кровоподтёках. Хуже, чем, если бы меня побили бы, право слово!

Но, какое это имеет значение, когда ты – живой? Когда ты выжил, выплыл, остался жив, да ещё и ничего себе непоправимо не повредил и даже не поломал? Только напоминание о твоей победе над смертью и случаем.

Я развалился на полке в парной, прикрыв чресла полотенцем, а глаза веками. Я парился, и мне было хорошо настолько, насколько это вообще возможно.

Острота эмоций была несколько притуплена тем, что сознание моё отделял от вчерашнего происшествия целый активный день в другом мире.

Хотя, я бы не назвал его уж слишком активным: минимум обязательных действий, без которых никак нельзя было обойтись. То есть, работа и тренировка. А остальное время… прогулки. Прогулки по осеннему лесу. Общение с семьёй. Я даже ни одной главы, ни к одной из своих книг написать не смог – не пёрло совсем, и хоть ты что делай. Мысли постоянно сворачивали куда-то не туда. Не хватало сил для того, чтобы оставаться сосредоточенным на мире своих фантазий.

А может, просто энергии не было? Ведь, любое творчество, а занятие моё, лично для меня, всё равно остаётся творчеством, а не тупым ремеслом, требует, да и вообще возможно только при наличии достаточного потока свободной энергии. Да – оно и само по себе её генерирует, заставляет приходить больше, чем было потрачено, но ведь не мгновенно. Не сразу. Надо сначала потратить то, что есть, чтобы потом получить возмещение с прибылью. Главное, чтобы вот это вот «есть» было.

А его не было. Всё потрачено в водах Москвы-реки. Без остатка, да ещё и с нехилым «займом», который теперь постепенно «выплачивался» и восполнялся.

Так что, творчество стопорнулось. Да и сама жизнь встала на паузу.

В мире же этом, я проснулся поздно. Проспал и будильник на чудом уцелевшем телефоне… Хотя, пожалуй, дело не в чудесах, а в нормальном хорошем наплечном креплении для него. Дорогом, фирменном, удобном, не сползающем и не натирающем, не бьющем углом телефона при маховых движениях рукой по груди и по сгибу локтя, но позволяющем легко управлять экраном пальцами свободной руки, почти не отвлекаясь от бега… от плавания оно тоже не отвлекало.

Так-то понятно, что там, в воде, я ни про какой телефон и не вспоминал вообще. Не до него было. Не до него и не до наушников. А вот потом, когда сидел сначала в коридоре больницы, закутанный в одноразовое одеяло с градусником во рту, когда ждал городового, пока ехал домой на такси, мне этих наушников сильно не хватало. Хорошие были. Удобные. Плотно в ушах сидели, легко с телефоном соединялись…

Телефон в происшествии уцелел. Не потерялся. Что сильно упростило и ускорило процедуру установления моей личности. Да и отношение ко мне, после этого установления, тоже сильно улучшило… со стороны врачебного персонала и служителей правопорядка. К какому-никакому, опальному не опальному, а сыну Князя, неуважение проявлять себе дороже. Хрен его знает, какие-там у них внутри семьи отношения, и как они потом вывернуться могут, а проверять пацана на злопамятность и мстительность лучше не стоит.

Прекрасно их понимаю. Сам бы с такими входными условиями, хамить не спешил бы… Ещё удивительно, что никто из СБ Долгоруких не показался. Хотя? Может быть, именно, что «не показался». Ведь «не появился» и «не показался» – это сильно разные слова, означающие разные действия.

В общем, будильник я проспал. И рассвет проспал. И даже завтрак свой обычный проспал… который в десять утра. И даже в одиннадцать. Что ж, бывает. Видимо, не только психике, но и физике моего организма требовалось время на восстановление потраченных сил. Так что, по этому поводу, я не расстраивался совершенно. Тем более, что каникулы – в школу ходить не надо. На работу – тем более. Так, почему бы и не поспать?

Пробуждение, правда, выдалось не из самых приятных. Я ведь упоминал уже перетруженные и потянутые мышцы с синяками? Так вот – обнаруживать их утром было не слишком весело. Передвигаться в таком состоянии – тоже. Так что, я позвонил в знакомый комплекс, заказал себе парилку на три часа и вызвал такси, чтобы туда добраться, так как прогуливаться был нынче не в состоянии и не в настроении, а до комплекса километров пять от моего дома.

По пути, попросил сделать остановочку возле аптеки, где закупился эластичными бинтами и разогревающими мазями.

Теперь вот сижу, развалясь, парюсь. Наслаждаюсь чувством расслабления и размягчения своего тела. Ещё б качественный профессиональный массаж бы кто сделал. Но это уж пустые мечты. Придётся потом самому хотя бы ноги промять, возможно руки и плечи. До спины-то не дотянусь.

* * *

Когда, напарившись так, что был весь красный, как рак, а пар уже валил из ушей, я, с разбегу плюхался в бассейн, то, последнее о чём при этом мог бы думать, было то, что я боюсь воды… Да я даже не вспомнил об этом!

Точнее, вспомнил. Но только тогда, когда уже вылез и вновь сидел в парилке, завалившись на полку, на новый заход прогрева.

Что ж, видимо, не зря говорят, что «Клин клином вышибают». Помогла новая стрессовая ситуация изгнать страхи, связанные со старой… если объяснять это совсем по-простому. Если же в терминах и принципах прикладной эзотерики, то немного сложнее.

В этих терминах и принципах, я просто выпустил, выкинул из себя весь заряд той деструктивной программы, что засела в моём энерго-информационном поле. А ход у этого процесса всегда один и тот же: две трети медленно, сложно и по чуть-чуть, буквально выдавливая из себя каждую каплю, треть – быстро, разом. То есть, первое – ты повышаешь уровень своей энергии: спортом, питанием, закаливанием, любыми «духовными» практиками (хотя толку от них куда меньше, чем от простого и банального физо), тем самым запускаешь процесс избавления от программы. Потом давишь её из себя по немногу, испытывая при этом весь спектр связанного с ней негатива, все приступы, истерики, паники, срывы, агрессию и прочее, прочее, прочее… И этот процесс кажется бесконечным, отвратительным, мучительным, бесполезным, не приносящим ни капли облегчения, а только лишь с каждым разом усиливающимся… А потом… Это, как цепь, которую начинают по одному, по два, по три звена стаскивать за кончик через край обрыва. Сперва тяжело – ведь всю цепь тащишь. Неохотно идёт. Потом чуть легче, но всё так же тяжко. Тащишь, тащишь, тащишь… она кажется бесконечной… Но, в какой-то момент, вес уже стащенной цепи становится настолько велик, что он уже сам вытягивает оставшийся наверху остаток, и процесс становится лавинообразным, неостановимым, скоротечным – цепь на тебя просто падает сама, разом и вся, что оставалась. Главное, чтобы не пришибла…

Вот и тут то же самое. Первые две трети ещё можно как-то растягивать и контролировать, давая себе возможность «отдохнуть» или сделать «полегче» (хотя это тоже очень относительное и неточное слово, ведь «анестезии» в этом деле не существует, ты в любом случае получаешь весь спектр эмоций и ощущений), но последняя треть уже не контролируется никак. Она обрушивается лавиной…

В теории, я это знал. Да и на практике, с мелкими деструктивными программками уже приходилось сталкиваться и избавляться от них. Поэтому ждал этой «лавины». Готовился к ней.

Вот только, я наивно считал, что всё произойдёт здесь, в этой самой бане, в этом бассейне. Что, рано или поздно, я поскользнусь на скользком кафеле и ухну в него с размаху, всем телом, с головой, поднимая тучу брызг и пуская от ужаса пузыри…

Именно поэтому, подходил к краю всегда только в оранжевом спасательном жилете и с защитным роллерским шлемом на голове…

Да-да. Именно такой вот смешной «без штанов, но в шляпе». Полностью голый, но в жилете и шлеме… Если кто за мной в такие моменты подглядывал (а я такого варианта не исключаю), то он, должно быть, просто уссывался надо мной. Над всеми этими приготовлениями, над тем, как я медленно и неохотно приближался к воде. Над тем, какие гримасы при этом строил, как по-кошачьи брезгливо трогал поверхность воды вытянутым носком ноги, как отдёргивал эту ногу… Как меня потом трясло и корячило в этом бассейне… как черта в чане со святой водой, право слово!

Надеялся обмануть судьбу, обмануть карму, обмануть самого себя – «соломки подстелить»… Считал себя самым умным.

Просчитался. Чуть не сдох.

Однако, от фобии избавился. «Все желания должны исполняться»… главное, пережить их исполнение.

Сидя на полке и довольно улыбаясь самому себе в потолок, я вдруг зацепился за такую странную и совершенно неожиданную мысль, что даже глаза открыл в удивлении, опять же, самому себе.

У меня же брат обручился! А я, свинья такая, даже и не поздравил. Плевать, какие там были отношения, сложности и нюансы, что меня «изгнали» и всё такое… Но, родной брат же! Да и «изгонял» не он.

Такая простая мысль… и такая странная. Подозреваю, что в мозгу Княжича, она просто не имела бы шансов даже родиться, не то, что задержаться. На какое-то время, даже стыдно за себя стало, каким же засранцем я был!

Ладно, брат – я ж матери ни разу даже не позвонил! Да и Мари… мы ведь раньше неплохо общались с ней. Вроде бы даже наши отношения какой-никакой дружбой назвать можно было. А, как «изгнали», так замкнулся в своей скорлупе, сам всех из своей жизни выкинул…

Хм, а ведь, если подумать и вспомнить, то первые месяцы были звонки… пропущенные. Я трубку не брал. А после и вовсе всех в «черный список» своего телефона отправил. Разом. Всю «телефонную книжку», что на тот момент накоплена была. С «чистого листа» решил жизнь начать… свинтус неблагодарный! Ладно – отец, остальные-то причём?

Разогнав себя таким образом, накрутив смелости, я сходил к бассейну, ещё разок окунулся, теперь уже без спешки и плюханья, заодно поверяя, как реагирует тело и сознание. Не был ли первый прыжок случайностью.

Нет, не был. Хотя, некоторые неприятные ощущения ещё оставались. Но уже терпимые. Можно сказать «фантомные»: страх ожидания того, что начнёшь бояться… что-то вроде того.

Затем в душ сходил, вытерся… потом перестал время тянуть и достал из висящей на крюке вешалки одежды свой уцелевший в происшествии мобильник. Разблокировал его, очистил полностью «черный список», попутно убедившись, что у меня вне его, одни только номера доставки еды, магазинов и этой вот бани были… Ни одного нормального, «личного» номера на «чистом листе» моей жизни за этот год так и не появилось. Даже без звонков классной руководительницы как-то умудрился обходиться…

Снова тяну? Да? Но, тут уж такое дело… сложное. Эмоционально сложное…

Я выбрал тот самый номер, нажал на него, поднял аппарат к уху и принялся с замиранием сердца ждать, считая гудки. Один. Второй. Третий…

– Алё? Брат, ты?.. – после третьего гудка раздался знакомый слегка ломающийся голос Матвея.

– Здравствуй… брат, – сглотнув внезапно образовавшийся в горле колючий ком, проговорил я. Потом потёр переносицу, так как нестерпимо защипали глаза. – Поздравляю тебя с помолвкой…

* * *

Глава 15

* * *

– Брат, я… – прозвучал голос в трубке поспешно и как-то очень виновато. – Я не сам, ты же понимаешь… это решение отца! У него ведь была договорённость с Борятинскими по поводу завода в Тушино, которую они закрепляют брачным союзом их младшей Княжны и одного из Княжичей Долгоруких… Мари – Одарённая, её родичи не согласились бы отдать её второй, а тем более, третьей женой. А неженатых среди нас были только мы с тобой… а после твоего… ухода, только я один… Брат! Я пытался спорить!.. Но это же отец, ты же понимаешь… – окончательно скис к концу своей речи мой младшенький.

– Матвей, – прервал его лепетания. – Я не в обиде. Просто хотел поздравить. Как ты? Как мама?

– Да нормально… мама… ребёнка ждёт. На шестом месяце уже, – сообщил мне он.

– О как? – распахнул глаза шире я. – Известно уже, кто? Мальчик, девочка?

– Мальчик… – снова поник голос Княжича. Видимо, до него дошло, что такая новость может задеть его ревнивого старшего не менее болезненно, чем новость о помолвке… его бывшей невесты с его младшим братом.

– О! – повторил я, постаравшись сделать это хоть сколько-то радостно. Однако… не могу сказать, что меня эта новость не зацепила. В конце концов, Княжич во мне всё ещё достаточно силён именно в эмоциональной сфере. Из рациональной писатель его вытеснил качественно. Вот ведь, опять начинаю нести этот шизофренический бред про разделение двух личностей. Я – это я. Я – целостный. И неприятное чувство резануло по сердцу и самолюбию именно меня, а не какого-то отвлечённого, умозрительного «Княжича». – Мои поздравления…

– Да, Юр! Я слышал про мост – ты как? – перескочил на другую, видимо, более тревожащую его тему Матвей. И в голосе его слышалось искреннее участие, подделать которое было бы очень сложно. Особенно, для такого юного ещё человека, как мой младший брат, которому едва-едва четырнадцать успело исполниться. Мы с ним почти погодки. И, кстати, очень ладили раньше… до того, как я начал замыкаться в себе, подстёгиваемый страхом так и не раскрыть свой Дар. Страхом, который, как все страхи – оправдался.

– Нормально, – не удержался от того, чтобы улыбнуться я. Хотелось сделать это ободряюще, так же, как когда-то давно, когда я ещё был действительно «старшим», всячески оберегающим и защищающим своего «младшего». Хоть и понимал, что разговор телефонный, а значит – брат никак не увидит этой моей улыбки. – Выплыл. Такое… как я, не тонет.

– Брат, я… я сейчас приеду! Ты ведь дома? – решительно сообщил мне он. Я же при этом, в мыслях, прямо-таки увидел, как он упрямо тряхнул головой с этой своей вечно непослушной чёлкой, настолько ярко предстал его образ в моём воображении с этим его таким привычным жестом.

– Нет, я пока не дома. Но уже собираюсь. Минут через двадцать буду, – ответил я, глянув на циферблат таки уцелевших во вчерашнем происшествии часов-браслета на своей левой руке.

* * *

Машины. Как-то я не сильно раньше обращал внимание на то, что здешние Московские улицы загружены личным автотранспортом куда меньше, чем в мире писателя. Даже, если сравнивать не со столицей, в которой писатель был гостем редким, а с тем же самым его провинциальным областным центром. И именно личным автотранспортом – разных коммерческих автомобилей было столько же, если не больше. То есть, разных фур, грузовиков, автобусов и микроавтобусов, строительной и ремонтной техники было много, а вот легковушек и внедорожников, наоборот – мало. Да и то, среди тех, что были, очень многие несли на боках и крышах опознавательные знаки такси.

Да и просто, возле домов и магазинов, в жилых и спальных районах не было такой гигантской проблемы с парковками и парковочными местами. Нет, машины были. И их было немало. Но это «немало» в сравнении с тем кошмаром, который видел в своём городе писатель каждый день, не шло в сравнение.

Княжич этой темой никогда не интересовался, даже не задумываясь, что может быть как-то иначе. Оттого и у меня теперь в памяти информации по этому вопросу было совсем немного. Критически недостаточно, чтобы делать выводы. Я только знал, что Император и, с его подачи Князья, очень сильно заморачивались экологией своих земель. Тратили массу сил, времени и средств на связанные с этим вопросы. И пошло это ещё с «Лесного Пояса» Князя Глеба Владимировича, который он начал реализовывать с благословения своего отца – первого Великого Князя Руси, ставшего Царём, а в последствии Императром, собирателя земель Русских, Владимира Святославовича, Богатыря невообразимой мощи, прозванного Красным Солнышком за редкий по силе Дар Огня.

«Лесной Пояс»… в мире писателя я не поленился потратить немного времени, чтобы поискать что-то хоть сколько-то похожее на этот проект по масштабам. И ведь нашёл!

'…20 октября 1948 году Советом Министров СССР и ЦК ВКП(б) принимается постановление «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР», известное впоследствии, как «Сталинский план преобразования природы». Это была первая в истории человечества крупнейшая экологическая программа воздействия на климат огромной территории, призванная навсегда оградить плодородные сельскохозяйственные земли от губительных суховеев, пыльных бурь, дефицита влаги и почвенной эрозии…'

Такие вот строчки есть в сети по поднятой мной тематике. Уже круто звучит. А там дальше круче есть:

'Некоторые детали потрясают воображение: План был рассчитан на 15 лет. За это время было высажено около 2 млн. гектаров лесозащитных полос, общая протяженность которых превышала 5000 км, а направление рассчитано таким образом, чтобы преградить путь юго-восточным суховеям.

Кроме этого, проводились следующие мероприятия по организации травопольной системы земледелия, упомянутой выше:

– посадка защитных лесных полос на водоразделах, по границам полей севооборотов, по склонам балок и оврагов, по берегам рек и озер, вокруг прудов и водоемов, а также облесение и закрепление песков;

– правильная система обработки почвы, ухода за посевами и прежде всего широкое применение черных паров, зяби и лущения стерни;

– правильная система применения органических и минеральных удобрений; посев отборных семян высокоурожайных сортов, приспособленных к местным условиям;

– развитие орошения на базе использования вод местного стока путем строительства прудов и водоемов…'.

И ещё:

'…Далее мы детально рассмотрим только одну из составляющих этого плана – систему государственных защитных лесных полос.

Она была разбита на восемь зон. Каждая из этих восьми зон защитных лесов состояла от 1 до 6 параллельных узких полос деревьев, шириной от 30 до 60 метров и расположенных на расстоянии 300 метров друг от друга

Первая лесная зона, 100 метров в ширину и длиной в 900 километров расположена от Саратова до Астрахани по обоим берегам реки Волги.

Вторая, 600-километровая лесная зона, Пенза – Каменск, состоит из 3 параллельных лесополос шириной 60 метров на расстоянии 300 м друг от друга…'.

Там ещё много интересного текста было. Всё полностью вспоминать лень. Но достаточно только на карту взглянуть, чтобы осознать грандиозность замысла… который был больше, чем на 80% реализован.

Жаль, что не на 100. В 1956-ом году работы по программе были свёрнуты, хоть она и была рассчитана до 1965-ого… умер Великий Вождь. Некому стало такие грандиозные проекты продвигать…

Но! Это Сталин! В середине двадцатого века! А тут Владимир – в двенадцатом! Да охренеть, просто!

У меня сами слова «Владимир» и «двенадцатый век» в голове с трудом укладываются, учитывая, что в мире писателя, он в 1015-ом уже умер. Да и Глеб его не намного пережил, будучи, по преданию, убит посланными братом Святополком I Окаянным убийцами, как и его брат Борис (те самые «невинно убиенные Борис и Глеб», почитаемые Церковью).

А здесь – нет! Здесь, Богатырь Владимир до тысяча двести двадцать третьего дожил. Богатырь же… они вообще «своей смертью» не умирают. Моими собственными отцом и дедом доказано…

В общем, крутые и грандиозные экологические проекты тут двигают давно, с размахом и с удовольствием. Тот же «Лесной пояс» уже до Кызылкума с Каракумами дотащили к данному моменту, полностью терраформировав эти пустыни, поборов и заставив их позеленеть. Сейчас вон с Монголией бьются и с Поднебесной Империей опытом и специалистами обмениваются. Пока с Му-Ус работают, но с прицелом на дальнейшее применение опробированных технологий на Гоби…

Блин! Я школьные учебники читаю, словно крутейшие фантастические романы! Моё матерное восхищение в процессе практически не стихает.

Ладно, опять отвлёкся. Итак – машины.

Личного автотранспорта в Москве не много. Относительно. Относительно Москвы мира писателя. Зато очень хорошо развита общественная транспортная система: такси, маршрутки, автобусы, трамваи, электрички, Метро, надземные ветки железной дороги – всё это опутывает город такой частой сетью, что проблемы перемещения из любой точки в любую точку практически проблемой не является. Вся система централизовано регулируется и контролируется – это я узнать успел.

А вот частный личный автотранспорт… тут могу лишь предположить, что машины дороги, от того и не сильно распространены. Ну или содержание их бьёт нехилой копеечкой по карману. А, возможно, есть и ещё какие-то административные препятствия к их приобретению, вроде дополнительных налогов, сборов или чего-то в этом роде.

Могу лишь предположить. Но факт остаётся фактом – личных автомобилей вокруг я видел не много.

Оттого красивый чёрный автомобиль, как сказали бы в мире писателя, «представительского класса», с тонированными в хлам стёклами и Гербом Княжества на номере рядом с четырьмя белыми цифрами на черном фоне, был более, чем заметен возле ворот на въезде на территорию вокруг моего дома.

И, стоило мне выйти из остановившегося такси, водитель которого не рискнул и на сорок метров приблизиться в к вышеуказанному транспортному средству, как задняя дверь тонированной «тачилы» отворилась и из неё поспешно выскочил пацан лет четырнадцати. Высокий, черноволосый, бледный и какой-то угловато-нескладный, одетый свободно, но дорого. Качество вещей было заметно даже такому профану, как я.

Что ж…

– Здравствуй, брат, – улыбнулся ему я и сначала пожал протянутую руку, а после и обнял подбежавшего и замершего в нерешительности парня.

– Здравствуй, Юр, – светло и одновременно виновато-беззащитно улыбнулся в ответ мне он.

* * *

Сидеть в такую хорошую летнюю погоду дома – преступление. Да и зачем, когда можно остаться на улице и неспеша прогуляться до ближайшего скверика, коих в здешней Москве было столько, что писателю в его мире и представить было бы сложно. Говорил ведь – местные Правители сильно топят за экологию и озеленение всего и вся. Вот и Пётр Андреевич Долгорукий в своём Княжестве не отстаёт, поддерживает Питерский «тренд».

Парилка и растирание мазями довольно сильно помогли моим мышцам, и теперь я уже не «скрипел», не охал, не представлял из себя кряхтящую угловатую корягу, еле-еле переваливающуюся с ноги на ногу. Оттого был не прочь пройтись.

Правда, недалеко и недолго. Аккурат до ближайшей свободной лавочки в том вышеописанном скверике. А так, хорошо: солнышко, редкие белые облачка на небе, легкий ветерок, играющий радостно-зелёными листьями на ветках, травка по краям выложенной тротуарной плиткой дорожки, тень от раскидистой «плакучей» ивы, уберегающая от жары, струи фонтана, расположенного в центре маленькой площади, на краю которой мы с братом расположились.

Его водитель, среднего роста серьёзный такой мужчина в костюме, с телесного цвета гарнитурой, тянущейся из-под воротника к уху… с одноручным мечом на специальной перевязи возле пояса – дикое сочетание. Однако, не мне судить. Тем более, что у него и «оперативная» кобура с рукояткой пистолета нет-нет, да из-за полы пиджака выглядывала. Стоял метрах в пяти от нас, прислонившись плечом к стволу этой самой ивы и скрестив на груди руки, лениво наблюдая за окрестностями… или струями фонтана. Хрен его поймёшь.

Насколько я помнил и понимал, мужик – не абы кто, а один из Дружинников Князя. Одарённый, а значит, и сам имеющий дворянские звание и достоинство. Какой только конкретно ступени именно этот парень? Вой? Гридень? Ратник? Вряд ли, Витязь. Витязь – это уже очень серьёзно. Это уже всего лишь на две ступеньки ниже Богатыря. Но и, вряд ли Гридень, так как Матвей – сам Гридень, от чего и считается Гением Поколения. Не послали бы за ним присматривать кого-то меньшего или равного уровня, чем он сам. Какой в этом смысл? Так что, либо Вой, либо Ратник. Вой – на одну ступеньку выше Матвея, Ратник – на две. С одной стороны, и Воя достаточно для пригляда, с другой – Матвей не простой «барчук», а сын Князя Московского. Так что, вполне возможно и Ратник. Совсем не исключаю такой вариант.

– Как ты, Юр? – меж тем потихоньку шёл наш с братом разговор. – Я слышал, что ты с моста бросился? С твоей-то водобоязнью! Это из-за меня? Из-за нас с Мари?

– Бросился? – хмыкнул на его вопрос я. Не смог удержаться и ещё раз повторил это чудное слово. – Бросился… Не бросился, а упал. В меня, во время пробежки, какой-то дурной самокатчик врезался прямо посреди моста. Вот я через ограду и перелетел.

– Самокатчик? – удивился Матвей. По тону его чувствовалось, что не слишком он в это верит.

– Сомневаешься? – хмыкнул я. Тот виновато отвёл глаза и немного пожал плечами. – Твоё право… Я и сам сомневался бы, учитывая, какая там ограда стоит надёжная и высокая. Но… – развёл руками.

– И как же ты?

– Выплыл, – пожал плечами я. – Кое-как до берега добултыхался, а там уже пожарники подоспевшие подсобили, вытащили. Спасибо им моё огромное человеческое. Обязательно на днях заеду в их пожарную часть, лично поблагодарю, чем смогу, и руки пожму этим отличным парням.

– Я тогда тоже заеду, – свёл брови брат.

– Напугать их хочешь? – усмехнулся я.

– Напугать? Почему напугать? – тут же взлетели брови его обратно.

– Сын Князя, с сопровождающими и телохранителями, внезапно заваливается в обычную пожарную часть – какая может быть реакция, кроме напряжения, испуга и судорожных попыток спрятать все свои мелкие косяки от глаз толпы проверяющих и представителей высокого начальства, которые вместе с этим Княжичем к ним зайдут. Если не прямо в этот день, так в следующий за ним точно.

– Но, как тогда…

– Люди делали и делают свою работу. Хорошо делают. Не надо им мешать. Если захочешь их отблагодарить, то лучше пробей их пожарной части финансирование на ремонт помещений или новую современную технику, оснащение, какие-то бытовые удобства, типа дополнительной душевой или закрывающихся вместительных шкафчиков в раздевалке… да мало ли? Если неохота заморачиваться, то просто: премию каждому выпиши, личную какую-нибудь Княжескую. Поверь, таким вещам люди будут гораздо больше рады… хотя, личный визит члена Княжеского Рода у них точно на всю оставшуюся жизнь в памяти отложится… – задумался уже я. И даже голову вверх поднял, поглаживая подбородок, развернувшись на лавке полубоком к своему собеседнику. Глаза тоже поднял.

И тут заметил что-то на краю поля зрения. Что-то очень знакомое… до боли во всём теле знакомое. Увидел и услышал.

Думать, как, зачем и откуда здесь, в мирной Москве мог взяться FPV-дрон камикадзе с прикреплённой к нему взведённой кумулятивной противотанковой гранатой от РПГ, было некогда. Точнее, можно было бы и подумать. И даже, наверное, нужно подумать. Но тело действовало само: схватить брата за плечи, навалиться всем весом, всем телом и сбросить его на землю, падая вместе с ним. Оттолкнувшись от земли ногами, в том месте, где сидел, как можно сильнее. Так, чтобы упасть, как можно дальше от этой скамейки, в которую невозможный, невероятный в окружающих условиях дрон летел на полной своей скорости. А эти гадостные машинки до семидесяти километров в час развивать могут! Помнится, в одной недавней… сильно весёлой о… таким образом снаряжёнными дронами танки сжигали. И хрен чем от них защитишься – маленькие, незаметные, быстрые… дешёвые. Подавители против них есть, но ты ещё успей среагировать и навести на него этот подавитель. Да и, даже, если наведёшь: дрон и с отключившимся управлением, по инерции лететь продолжает ещё десятки метров. А гранате, предварительно слегка «модернизированной» «сапёром» из состава расчёта операторов, надо только легонечко тюкнуться своим носом обо что-нибудь, чтобы сработать. Опытный оператор так его направит и наведёт, что б он, даже отрубившийся в ноль, в цель всё равно попал…

Все эти мысли в голове проносились с бешеной скоростью, пока мы с братом летели в траву, пока водитель его оборачивался, привлечённый нашим движением и шумом падающих тел. Я даже успел дать себе мысленную пощёчину, решив, что зря поднял панику, и мне просто привиделось… когда громкий хлопок взрыва где-то в стороне сообщил мне, что ни хрена! Не ошибся я.

Почему в стороне? Дрон проскочил чуть выше скамейки и, по инерции, полетел дальше, врезавшись в борт фонтана, где граната и сдетонировала, подняв тучу брызг и обдав мою спину каменной шрапнелью и этими брызгами.

Повезло, что это была именно противотанковая граната, а не фугасная, иначе, меня бы не камешками по спине постучало, а нафаршировало осколками. Противотанковая – она же сконструирована так, чтобы при взрыве производить «кумулятивную струю», которой прожигать броню танка, создавая дыру, в которую, после этого, влетит остаток гранаты со вторым зарядом, наносящим основной урон уже внутри танка. А там большой мощности не требуется. То есть, весь основной поражающий эффект ушёл вперёд, доставшись фонтану, нас зацепило лишь самым «краешком». Но, блин, и этого хватило, чтобы садануть по ушам и по мозгам, заставив череп гудеть потревоженным колоколом, отрубив на время слух, заменив его противным звоном и гудением с небольшой примесью шуршания.

Пока я хватался за голову, Матвей уже змеёй вывернулся из-под меня, вскочил и был готов кого-то бить. При этом, по его ногам вверх, от земли, быстро полз мелкий песок, камешки, куски земли и крошки от тротуарной плитки.

– Дурак! Прячься! – сам себя не слыша, прокричал я, заставил себя двигаться, оттолкнуться от земли, вскочить, прыгнуть к брату, схватить его за воротник, пригнуть ему и себе голову и потащить его за шкирку в сторону, ближайшей канавы, ожидая начала «прилётов» либо мин, либо артиллерийских снарядов, либо, хуже всего, ракет…

Канав рядом не было. Зато был разбитый фонтан. Каменный, глубокий, с высоким уцелевшим бортиком, из которого наружу, через оставленную снарядом дыру в этом бортике, хлестала вода.

Опять, блин, вода… Плевать!

Я потащил растерявшегося под моими действиями брата к этому фонтану, закинул его в фонтан, а потом и сам прыгнул сверху.

«Прилётов» всё ещё не было. Секунду, две, три, десять… Двадцать.

Я осторожно выглянул через край бортика, чуть приподнявшись… и тут же нырнул обратно. «Прилётов» не было. Зато прямо на стоящего посреди площади водителя Матвея нёсся на полной скорости бензовоз. И пофиг ему было, что тут пешеходная зона, пешеходные дорожки, бордюры газоны. КАМАЗу пофиг! Он нёсся. Прямо на таран.