Текст книги ""Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Николай Воронков

Соавторы: Харитон Мамбурин,Михаил Француз,Анастасия Машевская,Аисс Виал,Владимир Андрейко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 253 (всего у книги 349 страниц)

Но смотрелось пижонски. Однако, имело смысл – новую обувь и одежду необходимо успеть проверить, понять, мешает ли она где-то, жмёт ли? Хорошее ли сцепление с поверхностью? Потом-то поздно будет проверять. Там уже действовать надо будет.

Так что, не останавливаясь на достигнутом, я изобразил ещё и «лунную походку», а после боксёрскую разножку, заодно разогревая рабочие мышцы.

Мой противник смотрел на все эти кривляния с враждебностью и даже злостью в глазах. Видимо, он посчитал их насмешкой, оскорблением… но не объяснять же ему, правда?

Он что-то неприятно прошипел и двинулся ближе к центру круга.

Мы сошлись, чуть поклонились друг другу, как этого требовал здешний «дуэльный этикет» или, точнее, поединщицкий, так как слова «дуэль» в России нет. Не распространено оно тут. Французское это словечко. Здесь: поединок, бой, схватка – чётко, просто и конкретно, без кружев и красивостей.

– Не надейся, что всё будет так же легко, как с Педро, – процедил противник сквозь зубы на Русском, когда мы сошлись и остановились.

Педро… какой Педро? Что за Педро? Хрен его знает. Но, почему-то этот Баталодор был уверен, что мне хватит имени, чтобы понять, о чём это он.

Однако, переспрашивать я не стал. Вообще, разговаривать с тем, кого собираешься убивать – глупое действие. Слова связывают. Создают какую-то связь, общность, паутинку, которая, вроде бы и лёгкая, а всё равно мешает. Мешает убивать. Конкретизирует, превращает безликого абстрактного врага-противника, в конкретного человека… Зачем оно мне? Я и имя-то его специально запоминать не пытался. Просто, какой-то Баталодор Воздуха… моб в компьютерной игрушке. Ну или Босс… хотя, нет, на Босса этот выскочка точно не тянет.

Почему я согласился на бой? Были ведь варианты попытаться от него откосить, съехать с темы, предоставить разбираться с проблемой «взрослых», тех, кто всю эту кашу и заварил… Были, согласен. И, пожалуй, по уму, даже стоило именно так поступить. Но…

Всегда это «но». Я чувствовал от этих гостей намеренье убийства. Холодное и решительное. Причём, чувствовал его ещё задолго до вручения мне значка. Не в нём было дело. Они изначально, так или иначе, уже собирались убить… кого-то из нас. Из собравшихся здесь Лицеистов. Тем или иным способом. Значок лишь сделал их выбор конкретным. Дал повод прицепиться именно ко мне.

А, когда такое холодное намеренье есть, соглашусь я на бой или нет, уже не будет иметь значения. Не здесь и сейчас в открытую, так чуть позже и из-за угла. С них, с этих вот господ станется. Так что, куда проще и быстрее разобраться с назревающей проблемой сразу. Прямо тут. До того, как.

Ну, ещё и репутационных потерь, возможно, получится избежать серьёзных. Всё ж, репутация здесь, в этом мире, совсем не пустой звук. Прослыть трусом, прячущимся за спины Богатырей – это очень сомнительное вложение в моё здешнее будущее. Очень сомнительное. Особенно, при том пути развития, какой я себе наметил…

Отец хмурился. Он и так-то был мрачен, ещё там, в зале. А теперь, когда я ещё и меч оставил перед боем, его брови вовсе соединились над переносицей, а лоб пробороздили глубокие складки. Я даже подумал, что может быть и не стоило этого делать? Оставлять меч. Или, не стоило делать это так демонстративно… может быть, это действие значит ещё что-то, чего я не знаю, и чего не учёл? Может, это и вовсе «плевок в лицо» своему родителю, который мне этот меч подарил?

Однако, по-другому я поступить не мог, в силу уже означенных соображений. Что поделать, если меч бы мне действительно стал мешать в предстоящем бое?

Мы разошлись по своим сторонам круга и приготовились к отмашке-сигналу Императора. Её давал именно он, так как был самым старшим по статусу среди всех присутствующих – тоже, блин, заморочки поединочного этикета.

Я пригнулся, отставил одну ногу назад и даже постучал пару раз носком по земле, проверяя мышцы. Принял положение «высокого старта» и приготовился к рывку. Противник окинул мою стойку оценивающим взглядом и мерзко ухмыльнулся. Потом ещё какой-то свой, видимо, очень неприличный жест сделал. Разозлить, наверное, хотел. Вот только не получилось – я смысла этого жеста не знал. Да мне и плевать на него было – я не видел в нём сейчас человека, только безликое препятствие, которое надо проломить… Защищал свою психику.

Император ударил перед собой короткой злой молнией, подавая сигнал к началу, и мы оба сорвались со своих мест…

Глава 9

Грохот взрывающейся спрессованной воды у меня под ногой практически слился с треском сигнальной молнии, запущенной Императором. Всё ж, хоть расстояние и минимальное, но свет несколько быстрее звука – на вспышку я отреагировал раньше, чем услышал трескот молнии. И уже летел в этот момент. Летел значительно быстрее, чем ожидал того мой противник. От того и запущенный им навстречу мне воздушный серп – почти невидимое уплотнение-искажение воздуха, проскочил подо мной, не задев, поджатых мной после прыжка ног.

Вот только, эта скорость не была ещё моим пределом: я создавал и взрывал ступеньки воды, совершая ещё «шаги» и «прыжки» прямо в полёте, ускоряясь и ускоряясь от каждого нового взрыва. А ещё и непредсказуемо меняя траекторию своего движения, смещаясь то в одну, то в другую сторону, что мешало противнику прицелиться. И следом за первым серпом, «в молоко» ушли ещё три, долетевшие до границы очерченного нам круга и бесследно растворившиеся, разбившиеся о созданный двенадцатью Богатырями разных Стихий барьер.

Двенадцатью. Трое, плюс сам Император, в удержании барьера не участвовали. Отец, Борятинский и Тверской. Этого числа вполне хватало, чтобы контролировать действия «гостей». И, если те что-то выкинут, чтобы остановить это что-то… и продержаться несколько секунд до того, как освободятся от барьера все остальные. И тогда…

В общем, подлянок снаружи можно было не ожидать и не бояться. А значит: полностью сосредоточиться на своём бое и своём противнике.

Я не боялся. Правда – не боялся. Наверное, моя «крыша» «протекла» за прошедшее время гораздо сильнее, чем мне самому казалось. Я больше не боялся смерти. Точно так же, как и выживания с увечьем. Не после уроков Катерины бояться увечий!

Кстати, возможно, это именно её «уроки» сильнее всего и раскачали мою психику. Настолько, что я буквально сам напросился на этот бой. Хотелось… реванша, что ли? Ведь чувство бессилия и беспомощности, что поселяла в меня эта страшно-прекрасная женщина, отрубая конечности и кромсая тело, не давая и шанса увернуться, закрыться или ответить, было поистине противным, и так просто не уходило даже с возвращением конечностей обратно и заживанием нанесённых ран. А беспомощность порождает агрессию. Сознательную или бессознательную, не важно.

Я летел к объекту, выбранному для выплеска этой агрессии. К тому, кто сам не ведая того, назначил себя таковым. К тому, кому сейчас будет больно…

Однако, готовый к бою Ратник Воздуха – это тебе не расслабленно-самоуверенный наёмник, совершенно не боящийся пуль, так как знает, что они его «покрову» совершенно не страшны. Готовый к бою Ратник Воздуха – это очень быстро! Очень!

Не зря говорят: «Попробуй поймать ветер!». Он увернулся от моего удара, нацеленного ему в голову с левого кулака. Отпрыгнул влево. Но, кто сказал, что я остановлюсь на одном ударе? Зря что ли я отрабатывал «3D-маневрирование» в небе над Лицеем столько раз, рискуя и привлекая внимание властей грохотом?

Новая ступенька, в которую, мягко пружиня, влетает моё плечо и гасит скорость. А последующий взрыв отправляет вдогонку за ускользнувшим противником. Теперь уже правый кулак несётся ему в голову.

Снова ускользает. Снова поворачиваю и резко меняю направление. Ускользает. Бьёт воздушным тараном, но промахивается. Новая ступенька, и новая…

Со стороны это, должно быть, смотрелось, как непонятное мельтешение под аккомпанемент грохота тракторного мотора, настолько часто происходили взрывы, что звук их сливался в одно урчание.

А ещё снежная пыль, брызги и порывы ветра. И постоянные вздрагивания барьера, в который что-то всё время влетает.

Расстояние между мной и воздушником неуклонно продолжало сокращаться. Медленно (для меня), но верно. Я подбирался с каждым разом к нему всё ближе и ближе.

И это понимал не только я. Это чувствовал и он сам. Оттого всё больше и чаще пытался меня атаковать разными воздушными техниками, от «серпов», «копий» и «таранов» до «волн» и «вихрей», призванных замедлить, остановить, оттолкнуть… Вот только моё тело, заключённое в «стихийный покров» из спрессованной Воды и взрывы «ступенек» рвали и пробивали эти останавливающие и замедляющие техники, словно пуля паутину.

Да и… постоянные взрывы создавали ударные волны. Волны, которые порождали волны воздушные. То есть, возмущали Стихию моего противника, мешая ему свободно и точно ей управлять. Не настолько, чтобы он действительно не мог ей пользоваться, но достаточно, чтобы ему это было делать тяжелее. И… совершать ошибки.

На одной такой я его-таки догнал и от всей души вмазал с левой по черепу. Его «покров» почти выдержал. Но его всё равно снесло в сторону. Не туда, куда он рассчитывал. И я догнал его снова. Снова. И снова.

Удар за ударом. Не важно куда. По-всякому: руками, ногами, локтями, разок даже головой вмазал.

И с каждым новым ударом крепло намеренье… не останавливаться. Бить его до тех пор, пока не убью. Просто и тупо забить поганца до смерти…

Но… я совершил ошибку: совместил один последний удар с техникой «водного кулака-кастета». Ту самую, которую я придумал ещё в карцере. Применил бездумно, просто, чтобы усилить свой удар и пробить, наконец, «покров» противника.

Вот только, забыл, что взрыв «кастета» имеет импульс. Импульс, который откинет меня самого в непредсказуемом направлении. Точнее, в направлении, которое я не додумался предсказать. Что позволило противнику разорвать-таки дистанцию и сбежать от меня.

Мы замерли друг напротив друга. Он – тяжело и часто дыша, ссутулившись. Я – красиво затормозив сзади себя ногой по полностью избавленной нами от снега поверхности двора, в боевой позиции с поднятыми перед собой кулаками.

– Тварь!.. – стерев с разбитой губы кровь и посмотрев на неё, прошипел он. Причём, не знаю, на каком языке он это сделал, но в том, как он меня ругал, сомнений у меня даже не возникло. Я понял его без переводчика. Но даже не стал улыбаться. К чему улыбаться пустому месту? Трупу? Это уже извращение какое-то.

Вот только, в следующее мгновение он меня смог удивить: он исчез. Просто взял и исчез. Перестал быть видимым и слышимым.

А ещё через мгновение, я почувствовал опасность и прыжком-перекатом ушёл от «воздушного молота», ударившего в то место, где я только что стоял. А потом ещё и от трёх сразу «воздушных серпов». Притом, что противника самого я так и не успел засечь. Непонятно было, откуда он бьёт. Где он сам? Где прячется? На месте стоит или перемещается.

А один из «серпов» меня задел. Задел по руке… обёрнутой в «водный покров» из спрессованной воды. Рассёк рукав спортивного костюма, но… не рассёк кожу! Удар я почувствовал, но вреда он мне не нанёс.

И тогда я, с изумлением вспомнил о том, что «прочнее стихийного покрова Водников только покров Одарённых Земли». То есть… я опять всё пытался сделать через задницу! Я пытался превзойти в скорости самый скоростной тип Одарённых, тогда как у моего «класса» были свои преимущества, в которых Воздушнику со мной никогда не состязаться! Вот ведь! «Гриффиндор головного мозга», блин…

Что было дальше? Да, в целом, всё просто. Но очень эффектно: я потянул на себя воду. Всю воду, до которой только мог добраться! А мог я далеко – барьер, установленный Богатырями, совершенно не мешал проникать ей снаружи. Он только останавливал то, что летело изнутри!

А я напомню: на дворе зима! И много снега! Очень много снега!

А получать из снега и льда воду я уже умел.

Я стягивал на себя всю воду, до какой мог дотянуться. Стягивал и уплотнял её в свой «покров», который с каждым мгновением становился всё толще, плотнее и крепче. И приобретал вид классического полного древне-русского доспеха с кольчугой, пластинчатыми накладками, островерхим «каплевидным» шлемом, закрывающим переносицу, с поножами и тяжёлыми сапогами… с классическим каплевидным щитом в одной руке и коротким одноручным мечом в другой.

Естественно, враг не оставался безучастным к происходящему: он всячески пытался мне помешать. Он бил воздушными техниками не переставая. Он резал, колол, долбил меня практически непрерывно. Настолько увлёкся этим делом, что даже стал виден на мгновение, за что тут же получил «водную пулю», от которой, к сожалению, легко увернулся.

Но, в целом, я совершенно не обращал на него внимания. Я следил только за тем, чтобы моя броня становилась прочнее и толще. Да – иногда у него получалось её пробить. И её, и кожу. Пару раз он даже насквозь меня продырявил. Один раз отсёк руку, три раза порезал шею, но… если он думал меня этим отвлечь или напугать после уроков Катерины, то он – наивный чукотский юноша!

Рука даже не успела упасть: водяная броня удержала её на месте. А из всех дыр и порезов, наружу не показалось и единой капли крови. Я не пытался пока «регенерировать» – на это не хватило бы внимания, и я рисковал бы срастить что-нибудь не там и не так. Поэтому, не заморачивался пока на этом – я наращивал толщину брони.

Особые неудобства доставляли «молоты» и «тараны», которые рассчитаны были не столько на пробитие, сколько на нанесение «заброневого повреждения». Они меня шатали, лишали равновесия… пока мой «покров» не «прирос» к земле, став с ней единым целым. А сотрясения и «заброневой урон»… так у меня внутри тоже вода! Подконтрольная мне вода! Которая очень быстро научилась этот урон гасить. И теперь, благодаря ему, моему врагу, я больше не боюсь перегрузок или падения с самолёта: я спокойно его выдержу, так как перестал быть «мягким телом в жёсткой скорлупе» – вода и внутри, и снаружи стали единым целым, единым комплексом.

Так получилось, я не специально, что удары противника заставили меня дошататься до центра нашего круга. И уже в нём я застопорился, заякорился, встал, замер и распрямился. И именно там моя броня достигла той толщины и крепости, когда любые атаки моего противника (действительно разошедшегося не на шутку – он уже пытался закрутит вокруг меня настоящий торнадо. Единственно, размеры круга Богатырей ему в этом мешали, кабы не они, этого смерча хватило бы, чтобы разрушить пару-тройку кварталов… каменных домов Питера) стали неэффективными. Они перестали меня пробивать. Совсем. И смотрелось это, наверное, оч-ч-чень круто!

А я, всё равно, продолжал наращивать толщину брони. Продолжал и продолжал… прибавляя в росте и объёме. Мой «Русский Богатырь» рос уже независимо от моего тела, которое заканчивалось теперь уже где-то на уровне его колена. Он рос и высился. Он становился внушительнее и страшнее…

А, если вспомнить, что это всё не обычная вода, а сильно спрессованная…

И я вспомнил.

Противника я всё ещё не видел. Он прятался где-то в круге, используя эту свою технику сокрытия и невидимости. Наверное, основанную на искажении воздуха (надо будет потом как-нибудь самому с паром так поэкспериментировать). Не было ясно кого бить. Куда бить.

Но, с таким количеством Воды, мне так-то уже и не обязательно этого знать.

Я сосредоточился на себе. «Пришил» руку, затянул и залечил все дырки и порезы с переломами… а потом. Потом закрыл глаза и «взорвал» свою «броню». Разом всю… кроме того объёма, который нужен был для непосредственной защиты меня самого от её взрыва.

Что мой противник мёртв, я понял ещё до того, как вся пыль, пар и брызги осели. Просто почувствовал это.

Увидеть… было трудно. Его тело просто разорвало. Разорвало и расплескало.

Кровь была в лужах под ногами. Какие-то обрывки ткани и непонятные ошмётки плоти тоже были. Осколки костей… А тела не было. Только грязная мутно-красная вода под ногами, которую я заставил побыстрее впитаться в почву (и похер, что под нами брусчатка) и уйти в сторону. Не удивлюсь, если потом выяснится, что чьи-то подвалы затопило.

Ещё немного постоял в центре круга. Потом убрал весь лишний объём «покрова», оставив только «дежурный», поклонился Императору и одновременно стоящему рядом с ним отцу и пошёл к Мари, забирать обратно свой меч.

– Говорил же, что ненадолго, – улыбнулся бледной и перепуганной девочке я.

Глава 10

Вы любите слушать, что о вас говорят за вашей спиной? Ну, как минимум, в тот момент, когда удалось охерительно понтонуться? Так, что вот прям «Вау!».

Не то, чтобы я вот прям жить без этого не могу, но… назовём это «профессиональной деформацией писателя, выкладывающего свои книге в интернете по главам». Я зависим от комментариев. И, как минимум себе, я могу в этом честно признаться. Да – зависим. Меня прямо ломать начинает, когда после выкладки новой главы, под ней полная тишина. Причём, даже не так важно: ругаются или хвалят (лучше, конечно, когда хвалят), но полная тишина – это пытка!

Вот и здесь: я такую «главу» всем на стол выложил! Как я могу не попытаться «почитать» комментарии зрителей? Ну, вот как? Меня ж разорвёт, как капля никотина того хомячка!

А, если учесть, что способ «почитать» у меня-таки есть…

Ну а как вы хотели? Я Водник! И в этой битве использовал просто огромное количество воды: десятки, если не сотни её тонн! Сотни тонн МОЕЙ воды. Которая никуда не делась: её не кипятили, не выпаривали, не смешивали с огромным количеством воды нейтральной-текущей, и даже замёрзнуть она ещё не успела… хотя, вот, кстати, в последнее время я и с кипящей, и с парообразной, и с замороженной водой научился работать, так что «отделаться» от меня становится крайне трудно.

В общем, к чему я об этом? К тому, что, когда шёл в отведённую мне комнату переодеваться, да и пока переодевался, выглядел я, наверное, как пьяный, больной или очень уставший человек, хоть, на самом деле, реальности это никак не соответствовало – чувствовал я себя прекрасно. Я замирал, «зависал», «отвисал», делал всё медленно… Просто, я «слушал»!

Я «слушал» через ту воду, что так удачно расплескал по всему двору, что впиталась в землю и теперь расползлась вообще по всей округе, что осталась на подошвах обуви прошедшихся по двору Князей и «гостей столицы». Даже у Императора пара капелек на туфли заползти успело. Понятно, что всё это «счастье» не на долго. И заметят, и избавятся, и полную «дезинфекцию» проведут – не дураки же за безопасность Императора отвечают, как и за прочую «информационную безопасность». Но это будет потом. А вот прямо сейчас, у меня есть полный доступ ко всем происходящим разговорам – только «слушай»!

– Вот ведь, Борис Иванович, – слышал я голос одного из послов, разговаривающих с Императором в соседнем зале. – Никак не можешь ты без наебалова! Не в плюс, так в минус. Хоть где-нибудь, да обмануть.

– То есть, в то, что я сам не знал, ты не веришь? – ответил своему собеседнику Император.

– Не верю, – с таким же, как и прежде мягким доброжелательным весельем в голосе, продолжил тот. – Не отпустил бы ты начинающего Артефактора так спокойно на поединок, если бы не знал. Вот ни за что не отпустил бы! Никто бы не отпустил. И был бы прав. А ты отпустил – значит знал.

– Скажем, я верил, – дипломатично ответил Император. – Ведь, не только же удачей одной Юра Ратников одного за другим валит. Этот Диего у него – четвёртый. Причём, данная информация ни от кого не скрывалась. И я, вы все свидетели, специально её озвучил нашим гостям ДО боя. Кто им виноват, что они слушают не внимательно?

– И что теперь? – посерьёзнел голос Императорского собеседника. – Будешь искать замену? А успеешь? Сроки-то…

– Нет. Не буду, – ответил Император так же серьёзно. – Этот бой ничего принципиально не меняет. Всё в силе.

– А Артефакт, который у тебя на плече даже сейчас сидит? Не меняет?

– Нет, не меняет. Юре до настоящего Артефактора ещё учиться и учиться. В будущем, в перспективе – да, с него пылинки сдувать надо будет и караул Богатырский возле его спальни выставлять, что б не украли. Но не сейчас. Хотя, сложностей, то, что он вот так вот публично открылся, да ещё и при послах, добавит…

В то же самое время, в другой части помещения.

– Два Гения в одной Семье, Пётр Андреевич? Случайность, или…?

– Завидуй молча, Тимофей Германович, – раздался в ответ довольный рокот отца.

– Тоже, что ли, к Кобаяси посвататься? Не знаешь, у Ямато ещё дочерей или внучек на выданье нет?

– Дочерей точно нет, – отозвался отец. – Он, как на своей горе заперся, так ни с кем общаться не желает. Почитай, восьмидесятый год уже там сидит…

– Ну, то, что он тебя не принимает, ещё не значит, что вообще ни с кем не общается. Я вот слышал, что островок его вполне себе населённый, и он там не на голых камнях спит, небом укрывается…

– Ну, попытай счастья, коли такой осведомлённый…

Чуть дальше, судя по всему, пара Князей, обсуждали произошедшее между собой. Голоса были незнакомые, поэтому понять, кто именно, было проблематично.

– Такой же позёр, как и отец, – проворчал один.

– Да нет, – усмехнулся второй. – Этот, пожалуй, даже высокомернее будет: меч-то он девчонке оставил – мол, даже в серьёз противника не воспринимает.

– И быстрее-то он Воздушника, и голой-то рукой он «покров» Баталодора пробивает…

– И на «коронки» профессионального бретёра ему плевать…

– И любые атаки-то он игнорирует, даже не уворачиваясь…

– А вместо того, чтобы просто убить: в кровавую кашу растёр…

– И в канализацию спустил… Не слишком ли? Не перебор ли? Нет, я понимаю, что если отец его где-то прятал до шестнадцати и на одну боёвку, как пса бойцового на кровь, натаскивал, что тот ни истории, ни вежества не знает, ни кто есть кто при дворе, то теперь, когда скрывать это уже невозможно стало, то надо заявлять о себе, как можно громче, но всё равно: так откровенно глумиться-то зачем?

– А может, это не Долгорукого инициатива? А опять какие-то политические игры Молниеносного? Так-то посол не столько щенка Долгорукого оскорбил, сколько его самого. Мог он ему пару слов перед боем шепнуть? Или отцу его? – и сам же ответил. – Мог. Вполне мог – с переодеванием этим.

– Ну, ты ж знаешь, что Борис по-простому, без интриги, даже в туалет не ходит…

– Не гоже так об Императоре отзываться, да при гостях, – попенял ему собеседник. – Какой ни есть, а он свой. И уж всяко лучше, чем Шальная…

– Тфу на тебя! Не поминай лихо, пока оно тихо! Тфу-тфу-тфу! Ещё б дерева где найти, что б постучать… – судя по голосу, того, кто это сказал, аж передёрнуло от упоминания этого прозвища. После чего разговор прервался, а я перенёс внимание дальше.

В другой части шушукались иностранные «гости». Вот уж кого я реально послушать бы хотел, да толку-то? Языкам не обучен, как незабвенный Чапаев в анекдоте говорил. Не разобрать мне пока, о чём они там балакают. Не на английском ведь даже. А обидно.

Хотя, эти вот двое, вроде бы, как раз, на нём самом беседуют. Что-то понять можно даже с моим знанием.

– … Ты так считаешь? – говорил один.

– А как иначе считать? Сколько у этого Бо́риса ещё таких Долгоруких припрятано? Проверять и проверять! Заметь, он и этому только Оруженосца хотел дать. И дал бы, если бы Хавьер не влез, пытаясь сорвать Договор этим оскорблением… Да и Оруженосца… уверен, если бы этот «Юра» в прямом эфире на TV Педро Альвареса не убил, то и Пажа бы не было. Прятался бы за значком Миньёна такой вот монстр! Но этот – засветился, а сколько у него тех, кто не засвечен?

– Ты параноик.

– Если бы! Уверен: у этих русских ещё и Богатыри неучтённые где-то прячутся! Вспомнишь ещё моё слово… Так что, Договор – это наиболее политически правильный сейчас ход. Нам не с руки с ними воевать в открытую…

Разговор оборвался, так как к ним подошёл ещё кто-то, и язык общения сменился на немецкий, в котором я вовсе ни-бе-ни-ме.

Я перенёс фокус внимания в другую часть зала, где голоса были заметно моложе и оживлённее.

– Была невестой одного Гения, ушла к другому. Каково это, а, Княжна? – не узнал я голос говорившей девушки, но обращалась она явно к Мари.

– Я изначально была невестой Юрия, – ответила с достоинством и… почти не скрытым превосходством та.

– А Матвей Петрович? – не успокоилась первая.

– Это были какие-то схемы наших отцов и Императора. Не более, – решительно отмела Мария.

– То есть…

– То есть, Юрия никто не выгонял из Семьи. Пётр Андреевич его просто спрятал на время от глаз Света. На время, необходимое, чтобы развиться. И нашу помолвку никто не разрывал. А Матвей… объявление о помолвке с ним было нужно только, чтобы не закрывать проект какого-то их важного завода, не более. Объявление о помолвке – не помолвка.

– То есть, ты знала, что это Юрий Петрович настоящий Гений поколения, а не Матвей?

– Мы росли вместе. Как я могла не знать? – завершила разговор Мари.

Чуть дальше другой женский голос упоминал имя Диего.

– … Это ж не кто иной был, как Диего Кардона! Известный бретёр, пятый сын Южно-Американского Гранда Альфонсо Кардоны! Насколько я знаю, на его счету уже больше десяти поединков, в которых он побеждал за счёт своей невероятной скорости и коронной технике «добле пикадура», то есть, «двойное жало», которым он умудрялся пробивать даже Стихийный покров Одарённых Земли! Все его бои занимали не больше десяти секунд… Сигнал к началу, несколько рывков и у его противника две дырки: одна во лбу, другая в сердце, а тут!..

Хм? Странно. Меня этот Воздушник, как его – Диего, вроде, в лоб не бил… Или я не заметил этого просто? Грудь и горло-то он мне конкретно расковырял: кофта и футболка в лохмотья в этих местах превратилась. А вот, что в лоб… не помню.

Или не пробил просто? От того и внимание на горло своей «коронки» перенёс? Как бы узнать-то?

Хм, точно! Зеркало нужно. Просто на свой лоб посмотреть – если бил, а я залечил, не задумываясь, то пятно розовое на лбу будет. Рваное такое, с «паутинкой», живописное… Жаль, времени сейчас нет, чтобы посмотреть. Очень уж разговоры интересные… пока вода не высохла.

– Минута двадцать восемь секунд, – прозвучал спокойный и, как всегда рассудительный голос Василисы Стародубской. – И клочки этого Диего по всему двору. Думать надо, на кого пасть разевать. Долгорукие славятся своей злопамятностью… и длинными руками.

– Если бы не барьер, то и нас бы забрызгало, представь только! Этой гадостью! Фе!!..

– Если бы не барьер, полквартала бы снесло, – поправила её Стародубская. – И нас вместе с ним. Нам было бы не до «Фе!». Самих в такие же кусочки, как и Диего, порвало бы.

– Ну уж прям? Я, всё-таки, Гридень Земли! Мой покров так просто не сомнёшь!

– Скажи это тому, кто покров Ратника голым кулаком пробил и двенадцать Богатырей своей площадной техникой присесть заставил.

– Ну, это, конечно, да… Теперь точно звание Гения владельца поменяет.

– Владельца – да, но не фамилию, – с намёком и значением произнесла Василиса.

– Бли-и-ин… – с явным расстройством протянула её собеседница.

Моё внимание скользнуло чуть-чуть правее, туда, где слышались голоса парней.

– Не, ну ты видел, видел⁈ А? Да ну на…

– Не ругайся, – перебил, если судить по голосам, Захара Максим.

– Не, ну ты видел, видел⁉

– Видел.

– А ты знал? Знал, что Юрка настолько крут⁈ Это ж, я даже не знаю, какой Ранг-то? Точно не Гридень… и, наверное, даже не Вой.

– Знал, конечно, – уверенно отозвался Макс. – На экзамене же он против Холмского Дмитрия Даниловича стоял, с Петром Андреевичем плечом к плечу. И взгляда не опускал. Да и Пётр Андреевич его за спину не отодвигал.

– Холмского⁈ Богатыря⁈ Он супротив Богатыря выстоял⁈

– Ну, – слегка смутился Макс. – Они же не дрались. Готовы были сцепиться, но не дрались же…

– Во даёт! Надо будет у Юрки обязательно поучиться потом. Потренироваться вместе. Может, и поспарринговаться удастся, если он согласится, конечно…

– А не боишься, что и тебя потом совочком с брусчатки собирать будут?

– Так не насмерть биться же, а по-дружески, поспарринговаться только, помочь друг другу…

К сожалению, дольше «слушать» было уже нельзя. Итак, я уже больше десяти минут «переодевался». Меня там ждут уже. Это я тоже прекрасно «слышал». Нельзя заставлять себя ждать. Иначе, это будет воспринято, как слабость. А слабость тут не в почёте.

Так что, я волевым усилием заставил себя отключиться от происходящего, встряхнуться и бодренько переодеться. После чего, уже совершенно нормальной уверенной походкой выйти к остальным, оставив свой прорванный и порезанный костюм без одного рукава аккуратно сложенным на лавке над оставленными там же, под лавкой кроссовками.

Хм? А ведь на форме чего-то не хватает. Что-то изменилось… точно! Значка не хватает. Дырочка от иголочки есть в лацкане, а самого значка нет. Хм? Не могли же его своровать? Ну не прямо же во Дворце?

Да и какая в нём ценность-то? В самом по себе? Значок, как значок – даже не знаю толком, из чего сделан, не успел толком рассмотреть. Да, даже и был бы он целиком из золота с бриллиантами-вставками – всё равно, не та вещь, ради кражи которой, стоило бы пойти на такой риск и такие последствия: найдут ведь – казнят. Ни о какой тюрьме и речи идти не будет.

Так что, версию с потерей или кражей отметаем, как нереалистичные. Значит, что? Значит, сняли его по приказу. А кто у нас во Дворце может приказать такое? Только Император… Ну, или я такой лопух, что реально умудрился в почти пустой комнате потерять статусную вещь. Прям, как тот мужик из анекдота про изолированную пустую камеру и два титановых шарика. Когда: «Один сломал, другой проебал».

Ну, задерживаться и возвращаться всё одно уже нельзя – люди ждут! Так что, пригладив ещё разок напоследок лацкан, я толкнул дверь и вышел в общий зал.

Меня заметили. Тут же начал суетиться Булгаков. Посыпались команды, нас снова построили. Правда, в этот раз, без доклада обошлось. Точнее, полковник-то доложить уже собирался, но Император его остановил жестом.

Он вышел к нашему строю, с показными удовлетворением и гордостью осмотрел наш ряд, потом двинулся ко мне. Остановился напротив. Развернулся к оставшимся напротив нашего строя Князьям и посольствам.

– Ну, что ж, Господа. Считаю, что внеочередной экзамен на повышение Ранга Юрием Петровичем Долгоруким успешно пройден. Кто не согласен, сделайте шаг вперёд, – бодренько произнёс он. А моя водичка донесла до меня шепоток из Княжеских рядов: «Чтобы из вас котлету уже старший Долгорукий сделал». И ещё пару довольных смешков от соседей шутника. Одобрительных, между прочим, смешков. Да и не через воду: Князья, в основном, улыбались и выжидательно, с превосходством поглядывали на «гостей столицы», ожидая новых инициатив от них.