Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Идеальный план. Надежный, как швейцарские часы.

Только вот не было возможности претворить его в жизнь. Ни об одном из трех нападений Юля меня не предупредила – то ли не успела, то ли не захотела, то ли вовсе не собиралась этого никогда делать, а симку мне передала лишь для того, чтобы заманить в очередную ловушку. Так или иначе, когда мои реадизайнеры услышали об удачных атаках заговорщиков, когда они увидели окровавленные трупы, размытые для сохранения нервов зрителей, как минимум половина из них посмотрела на меня со странной смесью осуждения и неприязни в глазах.

И я их, в общем-то, понимал. Персефона подготовила их к открытому противодействию своим родственникам, своим семьям, капитально промыла мозги, уж не знаю как, но настроив их против вчерашних братьев и сестер, и они сейчас рвались в бой… Но никакого боя не было. Вместо этого была бойня. Бойня, которую они могли бы предотвратить не то что малой кровью, а без крови вовсе.

Могли бы – но не смогли.

Отчасти, по моей вине.

И проблема даже не в том, что нарастающее напряжение грозило чем-то плохим для меня – я-то справлюсь. Проблема в том, что это напряжение зачастую пробивало искрами пространство между другими реадизайнерами. Теми, кто изначально недолюбливал друг друга, но кто забыл свою вражду на все это время. Сейчас накопленная, но не растраченная энергия, упорно искала выход, и ближайшим выходом была агрессия в сторону того, кого и так недолюбливаешь. Может быть, недолюбливаешь не так сильно, как заговорщиков, но зато находящегося рядом – только руку протяни.

К середине третьего дня Кира и Филиппа снова пришлось растаскивать по углам, чтобы они не сцепились, и я понял – еще сутки, и все кончится совсем плохо. Даже возникли мысли написать Юле, чтобы узнать, не забыла ли она о нашей договоренности.

Но она написала сама.

Глава 2. Водоканал

«Нападение на водоканал в Гаврополе, только что сообщили! Наших там нет, а охрана не справилась! Самое время себя показать, если это и вправду ваша цель! Не подведите!»

Дочитав, я повернулся ко всем присутствующим в клан-холле и громко похлопал, привлекая к себе внимание:

– Эй, народ, боевая готовность! Кто знает, где находится Гаврополь?!

Реадизайнеры несколько секунд удивленно переглядывались и пожимали плечами, и в итоге я понял, что ничего от них не добьюсь.

– Так, ладно, второй вопрос – где Персефона?! Кто видел Персефону?!

Выяснив, что Персефона ушла на второй этаж, я бросил остальным, чтобы они готовились наконец вступить в дело, и поспешил по лестнице наверх.

Персефона нашлась в одной из комнат, мирно гоняющей чаи с Аминой из железных кружек.

– Гаврополь это где?! – с порога атаковал я. – Мы можем туда попасть?!

– Конечно. – даже не удивилась Персефона, мгновенно ухватившись за суть проблемы. – Это даже не очень далеко, каких-то полтысячи километров. Я так понимаю, мы в деле?

Вместо ответа я снова прочитал ей сообщение от Юли.

– Так что торопимся! – велел я, убирая телефон обратно в карман. – Нам еще в городе водоканал надо искать!

– Не надо. – Персефона встала и рукой чопорно разгладила складки на платье. – Гаврополь – мой родной город, и я отлично его знаю. Я доставлю вас всех прямо к водоканалу.

– Великолепно! – обрадовался я. – Тогда скорее вниз, остальные уже собираются!

И я поспешил вперед, чтобы убедиться в том, что только что сказанное – действительно, правда.

К тому моменту, когда Персефона и Амина спустились на первый этаж, реадизайнеры уже собрались в одну кучу, бросив все то, чем они занимались.

– Помните главное, – я решил еще лишний раз напомнить группе наш основной постулат. – Мы не должны в открытую агрессировать против заговорщиков! В черте города это равно самоубийству! Держите себя в руках, провоцируйте на агрессию их, но ни в коем случае не проявляйте агрессию сами! Идеальный вариант для нас – чтобы противники попытались явно или скрытно нас атаковать, чтобы ими занялись Арбитры!

– Значит нам надо подставляться под удар? – недовольно уточнил Файерс.

– Именно так. – кивнул я. – Причем подставляться так, чтобы пережить этот удар, иначе все бессмысленно. Все, поехали!

Я кивнул Персефоне, и она принялась за работу. Отрастив прановую руку взамен отсутствующей, Ратко обвела ею большой круг в воздухе, рисуя не тающую в воздухе светящуюся линию, и, когда она замкнулась, заложенная в линию прану потекла к середине окружности, и, коснувшись сама себя, завертелась и закрутилась, превращаясь в прановый шторм, лишь в самом центре которого проглядывала искра вечной тьмы Пустоты. Еще мгновение – и затянуло и ее тоже

А ведь ни разу до этого момента мне не доводилось видеть, как открывается портал. Я видел уже открытые, но ни разу – только открывающиеся. Занятное, надо сказать, зрелище. И, если я правильно понял все происходящее – тоже связанное с Пустотой.

В последнее время слишком много всего оказывается связано с этой мерзкой Пустотой…

Оторвав взгляд от портала, я развернулся к остальным реадизайнерам:

– Мы появимся перед входом в местный водоканал. Там наверняка много жертв среди гражданских и среди охраны, так что все, кто имеет навыки врачевания, займутся ранеными. Наша задача – сохранить как можно больше жизней, в том числе среди раненых. Все, кто не будет занят помощью раненым – идут со мной на поиски заговорщиков. Блокируем их и не позволяем им пользоваться реадизом. Патовая ситуация устроит нас, но не устроит их – через время явится управление, а это им не на руку.

– Так нам тоже. – внезапно высказался кто-то из девушек.

Я кивнул:

– Нам тоже. И в этом случае мы, как и они, тут же свалим. Но мы при этом достигнем своих целей, а они нет. На самом деле, я уверен, что заговорщики уйдут, едва только поймут, что мы их переиграли, но на всякий случай готовимся к худшему варианту. Главное – ничего не боимся, и держимся по возможности рядом друг с другом. Помните – заговорщики не ожидают никакого сопротивления и будут неприятно удивлены нашим появлением. Всем все понятно?

Реадизайнеры принялись нестройно кивать.

– Отлично. Мы пойдем тремя порталами, в первые два проходим вместе, в третий, который приведет нас на место, я пойду первым, отдельно от остальных. На случай, если это ловушка управления. Если в течение минуты я не подам сигнал Персефоне, она знает какой, то портал закроется и никто никуда не пойдет. Если подам – значит, все нормально и можно идти. До этого момента в портал никто не заходит. Всем все ясно?

Реадизайнеры снова нестройным хором подтвердили, что все поняли, и тогда я первым шагнул в портал.

Первые два портала, которые Персефона открывала поочередно, закрывая предыдущий, протащили нас по каким-то случайно выбранным точкам пустоши. К счастью, нам повезло не столкнуться с даргами – в первый раз мы провели слишком мало времени на открытом пространстве, а во втором… Наверное, их просто не оказалось поблизости. У меня не было полной уверенности – как и договаривались, я шагнул в портал первым.

На самом деле, это была перестраховка. Даже если бы люди управления действительно хотели заманить нас в ловушку, даже если бы их планом действительно было схватить меня, а следом – и всех остальных, они все равно не смогли бы атаковать нас прямо на выходе из портала. У них просто не было возможности узнать, где именно мы высадимся из портала. Да что там у них – я сам об этом не знал!

Поэтому, даже если бы управление действительно подстроило ловушку для нас здесь, захлопнуться эта ловушка должна была не раньше, чем мы попадем внутрь территории водоканала – в противном случае, управление не может быть уверено, что мы попались в нее если не всем составом, то большей его частью. А для того, чтобы мы попали на территорию водоканала – им надо было создать условия, которые заставили бы нас туда попасть. Именно в этом и заключалась реальная причина, почему я пошел вперед – у меня была минута на то, чтобы определить, насколько реальным выглядит то, что я увижу по ту сторону портала.

Но, едва только я это увидел, я понял, что это не ловушка.

Невысокое трехэтажное здание водоканала стояло за бетонным забором, по верху которого тянулась колючая проволока. Мощные стальные ворота, когда-то закрывавшие проезд, были сорваны со своих мест и лежали внутри двора. Даже отсюда, находясь в двадцати метрах от них, я видел, что толстенные листы металла не просто сняты с петель, а они выгнуты и порваны, словно бумажные.

Досталось и самой стене – в том месте, где должны были находиться ворота, стена была выкрошена и разбита на отдельные кирпичи, будто створа ворот нападающим было недостаточно для того, чтобы пройти всем разом, и они расширили проход кардинальным способом. Колючая проволока, вившаяся по верху стены, спутанными клубками валялась на асфальте, кое-где расплавленная в бесформенные, уже застывшие, лужицы металла.

Кроме здания на территории водоканала было много труб. Разных цветов, размеров, форм, они выходили из-под земли в одном месте и том же месте, переплетались самыми невероятными образами, и снова уходили под землю почти там же, где выходили. Вся эта конструкция была нужна лишь для того, чтобы можно было управлять протекающими через трубы потоками – судя по многочисленным вентилям, торчащим из труб в одном и том же месте.

Сейчас половина труб была порвана и пробита, и из них хлестали потоки воды, заливая весь внутренний двор. Только лишь из-за этих потоков не было видно крови, которую просто смывало прочь.

А крови должно было быть много. Только при беглом осмотре я увидел как минимум семь недвижимых тел, наполовину плавающих, наполовину лежащих в потоках набегающей воды. Одно из них лежало у меня прямо под ногами, лежало лицом вверх и я не удержался – нагнулся и легонько щелкнул ногтем по холодному веку.

Никакой реакции. Это действительно мертвец. Живой человек не способен сопротивляться рефлексу моргнуть, когда что-то угрожает глазу.

Значит, и все, что творится внутри – не спектакль управления, а самый настоящий террористический акт. И, судя по тому, что дверь управления водоканала тоже сорвана с петель, несколько окон разбито, а из одного из них свисает мертвое тело, заливая кровью стену под собой – террористы уже внутри.

Опомнившись, я подал сигнал Персефоне, и портал за моей спиной тут же выплюнул из себя сразу несколько реадизайнеров.

Ника и Чел, конечно же, были среди них. Само собой, они скрывали лица под прановыми масками, но я все равно узнал их – по фигурам, по одежде.

Сам я маской не пользовался. Какой смысл, если мое лицо и так прекрасно известно всем, от управления до заговорщиков? Только лишние траты праны.

Спустя несколько секунд перед порталом стало уже тесно от прибывших реадизайнеров. Вода громко плескалась от множества шагов, несколько десятков прановых масок с подозрением осматривали здание водоканала, из которого не доносилось ни звука.

– Кир? – наполовину спросил, наполовину позвал я в толпу, и один из прибывших первыми реадизайнеров в красной маске, повернул голову в мою сторону. – Проверьте все тела. Возможно, кто-то жив. Остальные – за мной.

Кир кивнул и его заранее собранная группа из четырех реадизайнеров осторожно двинулась к телам во дворе.

Остальные пошли за мной – внутрь здания управления.

Внутри все было развалено и уничтожено. Турникет на входе был расплавлен адовым пламенем, стекла в будке вахтера отсутствовали, зато присутствовали они в спине тела в синей форме, лежащего чуть дальше по коридору. Судя по кровавому следу, тянущемуся все из той же будке – того самого вахтера. В руке он даже после смерти сжимал маленький черный пистолет.

Проверять его мы не стали – это задача группы Кира, который пойдет чуть позже по нашим следам. Впрочем, уже сейчас можно сказать, что этот человек тоже мертв – слишком много крови из него вылилось.

Вправо от проходной убегал длинный прямой коридор, по стенам которого виднелись многочисленные открытые, а то и выбитые, двери, а прямо располагалась лестница, ведущая как вверх, так и вниз.

– Блок «а» – проверить верхние этажи. – скомандовал я, имея в виду заранее определенную половину состава, в которую входила Амина в качестве связного. – Остальные проверяем здесь и вниз по лестнице. Не разделяемся, но защищаться готовимся.

Половина реадизайнеров довольно организованно двинулись вверх по лестнице, остальные во главе со мной двинулись по коридору, заглядывая в каждый кабинет на пути.

Везде нас встречала примерно одна и та же картина – хаос и разгром. Столы были сломаны, содержимое шкафов – выброшено на пол, бумаги рассыпаны или сожжены. Создавалось ощущение, что заговорщики из кожи вон лезли, чтобы все разрушить. Чтобы показать свою жестокость и ненависть к людям. И, раз уж тут почти нет самих людей, – все же рабочий день уже закончился, – они разрушали все прочее, до чего только смогли дотянуться.

В одном из кабинетов Мартен внезапно насторожилась, и, как гончая, принялась что-то вынюхивать.

– Что такое? – спросил я, заметив это.

– Звуковые волны. – коротко ответила Мартен. – Слабые. Где-то… Тут.

Она ткнула пальцем в угол, в котором громоздился разрубленный пополам стол, приваленный обломками шкафа.

– Помогите! – скомандовал я, хватаясь за обломки и пытаясь их отбросить. – Только аккуратно!

Через минуту, когда мы разгребли завал, оказалось, что под ним есть живой человек. Немолодая, тяжело дышащая женщина, окровавленная, в разодранной одежде, и с наполовину сорванным с черепа скальпом. Именно ее прерывистое, скорее всего, из-за сломанных ребер, дыхание и услышала Мартен.

– Кто-нибудь, быстро за Киром! – скомандовал я, приседая рядом.

– Пожалуйста… – прошептала женщина, увидев нас. – Пожалуйста… Не на… до…

– Спокойно, мы хорошие парни. – я протянул руку и взял ее окровавленную ладонь в свою. – Мы пришли помочь.

– Вы… Реа… Ди…

Сложное слово так и не далось женщине, она закашлялась.

– Да, мы реадизайнеры. – подтвердил я. – Но не те, которые на вас напали. Наоборот – мы против них. Они еще здесь?

– Они здесь… – с трудом кивнула женщина и поморщилась от боли. – Они… Говорили про подвал… Про магист… магист… ральные трубы… Что-то хотели… сделать…

– Подвал это вниз по лестнице? – уточнил я для ясности.

– Конечно, подвал это вниз по лестнице! – прошипела у меня за спиной Ника. – Разве не понятно?! Давай, шустрее!

– Сейчас придет наш человек и поможет вам. – я вернул взгляд к лицу женщины. – А мы займемся этими подонками.

– Осто… рожнее… – выдохнула женщина и закрыла глаза.

Я обернулся:

– Все в подвал! Там явно происходит что-то не самое хорошее!

– А она? – дернулся кто-то из реадизайнеров.

– В подвал! – заорал я. – Быстро!

И первым выскочил из кабинета, расталкивая локтями остальных.

Добравшись до лестницы, я сбежал по ступенькам до середины пролета, ухватился за перила, подпрыгнул, перемахивая через них, и приземлился сразу на пролет ниже. И еще раз, и еще раз.

Подвал оказался не прямо под нами, до него пришлось спуститься на глубину двух этажей или четырех пролетов лестницы. Я пропрыгал их через перила, не тратя время на спуск, поэтому серьезно оторвался от всех остальных, кто еще только начинал спускаться по лестнице, поэтому так получилось, что в подвале я оказался один. По-хорошему было бы дождаться остальных, но я не стал. Слишком живо перед глазами стояло лицо женщины, которая даже на грани потери сознания от болевого шока нашла в себе силы сообщить о том, что заговорщики что-то планируют сделать с трубами. Совершенно понятно, что ничего хорошего они с ними не сделают, а, если прибавить к этому факт, что эти трубы настолько важны, что про них помнят даже на грани смерти, ситуация и вовсе становится критической.

Поэтому я решил не ждать и пошел вперед по едва освещенному коридору, решив, что остальные догонят.

В коридоре было сыро и холодно, по стенам тянулись плотные ряды разнокалиберных труб, с которых местами капала вода. Никаких ответвлений или дверей здесь не было, коридор тянулся себе и тянулся, пока метров через пятьдесят не вылился в большой зал.

Теперь стало понятно, почему лестница уходила не на один, а на два этажа вниз – как раз два этажа занимал этот зал. В нем располагались какие-то огромные цистерны, поставленные на попа, бочки, над которыми были переброшены мостки из железных листов с приваренными перилами. И все это было опутано настоящим клубком разноцветных и разномастных труб с вентилями, торчащими из каждого квадратного метра.

Одна из больших бочек была грубо вскрыта непонятно чем – в ее боковине зияла огромная дыра, а кусок обшивки, то ли вырванный, то ли выгрызенный, валялся рядом. Возле бочки, в которой что-то плескалось, отсвечивая ядовито-зеленым на стенки, стояло полтора десятка человек, или, вернее будет сказать, реадизайнеров. Один из них стоял, подняв руки, и вытянув их прямо в сторону вскрытой бочки. Я моргнул, на мгновение глядя сквозь веки и убедился в том, что от кончиком пальцев в цистерну тянутся нити праны.

Реадизайнер что-то делал с водой. Как-то изменял, наверняка, чтобы отравить весь город, или как минимум огромную его часть, ведь водоканал снабжает весь город!

Вот почему они напали! Их целью был не террористический акт как таковой, не страх, который он посеет, и не разрушения, которые они причинили там, наверху – это все лишь отвлекающий маневр, призванный оттянуть на себя внимание от реальной проблемы – от отравленной воды! Ведь когда жители в городе начнут умирать непонятно от чего, почти все они будут уже отравлены, а кто еще нет – обязательно отравится за то время, что будут искать источник отравы!

Но как мне им помешать? Пока что меня не заметили, но у меня есть только несколько секунд, пока за моей спиной не возникнет шумная толпа моих реадизайнеров, которые неминуемо привлекут внимание заговорщиков. А что потом? Наверняка они просто закроют своего отравителя всеми щитами, какими только получится, ведь не в их интересах будет вступать в бой – все, что им надо, это просто дать ему закончить начатое!..

Закончить начатое…

Закончить…

А ведь это может сработать!

На мгновение обернувшись и поняв, что моя группа уже почти подошла, я вскинул левую руку, формируя в ней лук, и правую, доставая из воздуха стрелу.

Теперь главное, чтобы я все правильно понял. Чтобы я все правильно рассчитал. Потому что, если нет – мне будет очень сложно объяснить все произошедшее Арбитру…

Натянув лук и прицелившись, я пустил точно в спину врагу, целясь под левую лопатку. Точно в сердце.

Глава 3. Пат

Стрела пробила врага навылет, прошивая сердце и обрекая реадизайнера на смерть в течение нескольких секунд.

А чтобы эти секунды прошли как можно быстрее, стрела исторгла из себя прановый заряд, заключивший противника в купол, изменяющий время внутри себя. Точно такой же купол, как и все те, которыми я пользовался до этого. С одной лишь разницей – этот экземпляр не замедлял время внутри себя, а наоборот – ускорял.

Вспомнив досконально, как я располагал прану в наконечнике, чтобы сотворить купол, я сделал ровно наоборот. Я не стал наполнять ею наконечник, для того, чтобы потом спрессовать потом в одну точку, а наоборот – влил максимальный объем в границы наконечника, оставив сердцевину пустой.

И это сработало. Человек после смертельного поражения сердца живет шесть-семь секунд, если не оказать ему мгновенную помощь.

Моей цели хватило одной секунды. Еще никто из заговорщиков не успел понять, что происходит, не успел меня заметить, не успел даже обернуться, а реадизайнер, пытавшийся отравить воду, уже успел схватиться одной рукой за грудь, ею же попытаться вытащить из себя стрелу, и наконец упасть замертво.

И все это время из его свободной руки продолжала литься прана, исчезая во вскрытой бочке.

Привычного выброса, которые я уже привык проглатывать, словно необходимое для лечения снадобье – не было. Прана продолжала литься из пальцев заговорщика в бочку, причудливо изгибаясь по пути.

Я опустил лук, глубоко вдохнул и закрыл глаза, глядя сквозь веки на то место, где лежала мертвая Дон Йен. Последние капли праны из ее тела перетекали в бочку, которая уже сияла накопленными запасами, как новогодняя елка. Прана уже не помещалась в ней, бочка трещала по эфемерным, не существующим в реальности, как не существовало для праны дырки в боковине, швам, но продолжала и продолжала наполняться.

И наконец от нее по земле прокатилась волна голубой праны, словно кто-то кинул камень в озеро.

Все это заняло не больше секунды реального времени, и за моей спиной как раз раздались громкие шаги моей группы, которая нагоняла меня.

И все присутствующие в зале обернулись на эти шаги. И только сейчас увидели убитого.

– Мэйли! – ахнул один из них, кидаясь к убитому, а, вернее, к убитой, как сейчас стало видно. – Какого хрена?!

– Эй, что за дела?! – подал голос кто-то другой. – Вы кто еще такие?!

Тот, который побежал к убитой, и быстро проверил ее пульс, поднял голову и сосредоточил на мне взгляд:

– Этот сукин сын! Я его знаю, это ублюдок Ратко, лучник сраный!

Я молчал, не отвечая ни на оскорбления, ни на ругательства в свой адрес. Я ждал.

– А с ним кто?! Кто это такие?!

– Явно не друзья. – процедил один из заговорщиков – рыжий и веснушчатый. – Я вижу среди вас оранжевую прану. Файерс?

– Файерс, Файерс. – издевательски проблеял из-за моей спины знакомый голос Филиппа. – Я смотрю, Стэн, ты так и не отказался от своей привычки обижать тех, кто послабее!

– Филипп! – мгновенно побледнел рыжий. – Сука, я твой голос даже в гробу узнаю!

– А вот про гроб это я могу тебе обеспечить. – процедил Филипп, и моего уха коснулось приглушенное звяканье крышки зажигалки. – Ублюдок.

– Так вы что, пришли сюда, чтобы остановить нас?! – хмыкнул заговорщик-пиромант, быстро беря себя в руки.

– Если ты не заметил, очень даже остановили. – в тон ему ответил кто-то еще, я не видел кто. – Осталось разве что рожи вам начистить… Ну или действительно – в гробы положить.

– Да? – Стэн посмотрел на меня взглядом, похожим на тот, которым мясник смотрит на корову. – Молодцы, остановили. Убив одного из наших. В городе. Да у вас совсем мозгов нет!

И, едва только он это сказал, по глазам резанула яркая вспышка, настолько ослепительная, что мне пришлось зажмуриться, а, когда я открыл глаза, то увидел, что действующих лиц в нашей пьесе прибавилось.

Между нами и заговорщиками появилась новая фигура – висящий в воздухе черный балахон с оборванными краями, внутри которого ничего не было. Вернее было – там была абсолютная тьма. Будто человека ножницами вырезали из мироздания, оставив вместо него зияющую дыру, и накинула на него сверху драный балахон, чтобы хоть как-то прикрыть получившееся непотребство. И, так как ног у получившегося непотребства не было тоже, вместо того, чтобы стоять, балахон парил над полом, слегка покачиваясь вверх и вниз.

Арбитр пожаловал по мою душу.

– Клан Колесниковых, Линия Времени. – раздался откуда-то, непонятно откуда, будто отовсюду сразу, целый хор голосов. – Клан Дон Йен, линия Воды. Замечена агрессия со стороны клана Колесниковых, Линии Времени, в сторону члена клана Дон Йен, Линия Воды. Субъект, в сторону которого была направлена агрессия, объявлен мертвым. Серж Колесников, вам дается последнее слово, после чего вы будете стерты из реальности.

За спиной у меня кто-то горестно вскрикнул, а потом раздались громкие перешептывания, в которых угадывались слова «Арбитр» и «идиот».

Я еще раз посмотрел сквозь веки на пол, на то, как волна голубой праны перехлестывает через ботинки и катится дальше, и с облегчением открыл глаза:

– Я в своем праве. Агрессия проявлена в месте силы, а, значит, меня не за что судить. Я не нарушил Кодекс.

Шепот за спиной стих, сменившись потрясенным молчанием. Могу поспорить, что сейчас все реадизайнеры в этом зале, каждый на свой лад, смотрели на бочку, убеждаясь в том, что она пульсирует отобранной у Дон Йен праной.

Я был в своем праве. И дело даже не в том, что я был в своем праве с точки зрения Арбитра, дело в том, что я был в своем праве с моей собственной точки зрения. Весь этот Кодекс, написанный грязью на туалетной бумаге, дырявый как решето, и, по сути, не запрещающий никому и ничего, если уметь читать между строк и пользоваться ситуацией, вообще не должен был существовать. Его просто незачем было придумывать, и тот, кто все-таки его придумал, наверное, был очень тупым, раз сделал его настолько многосмысленным, что его можно толковать в любую сторону!

– Агрессия была проявлена в тот момент, когда места силы в этой точке пространства еще не существовало. – своим удивительным многоголосым хором не согласился Арбитр, не сдвигаясь, однако, с места.

Даже одно лишь то, что он сказал хоть что-то, уже было хорошим знаком. Я не перестал существовать прямо здесь и сейчас, а, значит, у блюстителя Кодекса тоже появились сомнения в собственной правоте.

Это мне и нужно.

– Место силы появилось в этой точке пространства точно в тот же момент, когда погибла Дон Йен. – сохраняя спокойствие, продолжил я. – Ни раньше, и ни позже.

Если это существо назвали Арбитром, значит, он не просто выполняет чью-то волю, он и есть эта воля. Он сам решает, кого карать, а кого миловать, а это значит, что его можно переубедить. Ему можно доказать, что он не прав, или, как минимум – что он видит не всю ситуацию.

– Серж Колесников, вы манипулировали временем для того, чтобы создать приемлемые для себя условия. – в голосе Арбитра словно бы даже какое-то осуждение послышалось. – В относительном времени для Дон Йен место силы появилось через семь целых двадцать семь сотых секунды после поражения вашей праной.

– В относительном времени для всего остального мира это произошло одновременно. – я перевел разговор в удобное для себя русло. – А Кодекс регулирует именно взаимоотношение реадизайнеров в реальном мире, в человеческом. Не так ли? Кодекс не регламентирует взаимоотношения между реадизайнерами, он направлен лишь на то, чтобы защитить от последствий этих взаимоотношений простых людей.

Я блефовал, разумеется. Я понятия не имел, что и как регламентирует Кодекс хотя бы потому, что так и не удосужился его прочитать. Но я руководствовался уже известными мне фактами и элементарной логикой.

Надеюсь, что Арбитр тоже пользуется ею.

Надеюсь, что он вообще знает такое слово, как «логика».

– Да, это так. – помедлив, согласился Арбитр.

Я мысленно выдохнул с облегчением и продолжил:

– В таком случае, не имеет значения личное время реадизайнера. По времени окружающего мира атака на Дон Йен была произведена одновременно с появлением здесь места силы, а это значит, что я в своем праве.

– Эй, что за бред?! – возмутился кто-то из заговорщиков за спиной Арбитра. – Что значит «одновременно»?! Как оно может быть одновременно, если именно смерть Мэйли и стала причиной появления здесь места силы?! Причиной, понимаете?! Причина всегда идет перед следствием!

– А вот и не обязательно! – возразил ему кто-то за моей спиной. – Квантовая запутанность с тобой не согласна! Если изменить спин одной квантово-запутанной частицы, то спин второй изменится моментально! Моментально, то есть без малейшей задержки! Несмотря на то, что это тоже следствие, у которого есть своя причина!

– Какие нахера частицы?! Что вы несете?! Хватит выгораживать своего малолетку! Пусть отправится следом за Мэй, пусть ответит за свои действия! Хватит прятаться за демагогией!

– Я тебе, сука, сейчас демагогию в жопу засуну!

– Молчать.

Одно-единственное слово, то ли произнесенное, то ли когда-то составленное из грохота водопада, рева грузовика и вопля атакующего дарга, а сейчас воспроизведенное Абритром, моментально заткнуло всех присутствующих. Не просто заткнуло – оборвало на корню все разговоры, придавило все звуки, как попавших в мышеловку мышат. В подвале водоканала повисла такая тяжелая и мертвая тишина, что стало слышно, как внутри толстых многочисленных труб льется вода.

Арбитр молчал долго. Для меня, чью судьбу он сейчас, решал – долго. Для всех остальных, наверное, прошло не больше трех секунд.

Для меня – целая жизнь.

– Серж Колесников, обвинения в вашу сторону снимаются. – наконец проговорил Арбитр своим обычным, насколько его можно назвать «обычным» голосом. – Агрессия в сторону Дон Йен признается правомерной. Образование нового места силы признается правомерным.

– Что за чушь?! – снова завопил Стэн. – Он виновен! Виновен в убийстве! Вероломном убийстве, понимаете?! Я требую дуэли!

Арбитр моментально повернулся к нему. Даже не то чтобы повернулся – он просто стал повернутым в другую сторону, словно момент разворота кто-то вырезал с пленки мироздания монтажными ножницами.

– Клан Файерс, линия Огня. В дуэли отказано. В данный момент вы находитесь в месте силы, где ограничения Кодекса снимаются. Вы можете использовать для дуэли это место, если ваше желание действительно имеет место быть. При выходе во время дуэли за пределы места силы вы будете снова подвергнуты арбитражу, в процессе которого вы вправе потребовать организации дуэли от Арбитра. Напоминаю вам о необходимости соблюдения Кодекса, Линия Огня. Напоминаю вам о необходимости соблюдения Кодекса, Линия Времени. Кодекс неукоснителен.

Ага, неукоснителен. Неукоснителен, но дыряв как башмаки, которые я носил в пять лет. Тот, кто писал этот Кодекс, будто бы специально сделал все так, чтобы его можно было трактовать как можно большим количеством способов. И, коль скоро этим занимаются другие реадизайнеры, придумывая способы убивать людей так, чтобы за ними не пришел Арбитр, то почему бы тем же самым не заняться мне?

Разница лишь в том, что я импровизировал и действовал по наитию, ведомый, как всегда, интуицией.

И, как всегда, она привела меня именно туда, где я и хотел бы оказаться.

Арбитр исчез. В первый раз, когда я его видел, он исчез моментально – просто перестал существовать там, где находился мгновением ранее. Наверное, точно так же перестал бы существовать и я, если бы потустороннее существо решило, что я виновен – просто раз, и нет Сержа Колесникова.

В этот раз он картинно растворился в воздухе, постепенно теряя прозрачность, словно грозя нам в назидание пальцем, словно пытаясь напомнить о том, что он за нами следит. Как строгая мамочка своим детишкам.

Я проводил его взглядом, а потом перевел его на кучку заговорщиков напротив нас. Они тоже во все глаза наблюдали за исчезновением Арбитра, и, едва он пропал, тоже посмотрели на нас.

– Ну, что? – усмехнулся я, найдя глазами рыжего Файерса, который так громко требовал дуэли со мной. – Ты там вроде дуэль хотел? Можно и дуэль. Только вот не обещаю, что мои друзья за меня не впишутся. Впрочем, твоим я бы тоже доверять не стал – вы же любите толпой слабых убивать… Не так ли?