Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 303 (всего у книги 346 страниц)

Глава 13

На меня, оказывается, тоже сварили кофе. Они заранее обо мне позаботились, потому что предполагали, что я снова перейду границу праноистощения.

У меня, в общем-то, не было другого выбора.

Я сидел на кухне квартирки дяди Вани и пил вкусный горячий кофе. Тут было тесно из-за того, что она не была рассчитана на такое количество посетителей разом, так что Кир и Майя не выдержали и вышли, сказав, что будут ждать в машине внизу. Остались лишь я, Чел и Ника – дядя Ваня был занят промывкой своей установки.

Когда кофе кончился, а мое самочувствие более или менее пришло в норму, я отставил пустую кружку и повернулся к Нике:

– А теперь объясни, что я опять сделал не так.

– Как обычно – все. – улыбнулась Ника. – Я же специально не заводила разговор о том, как ты будешь делать сигму, чтобы не затрагивать эту тему… Но, когда я увидела на стене как ты херачишь даргов стрелами из чистой праны, я поняла, что даже не буду ее затрагивать вовсе.

– Ты не делаешь проще. – вздохнул я. – Объясни, в чем проблема?

– Давай я? – внезапно вмешалась Чел. – Я хочу попробовать.

– Давай. – с готовностью кивнула Ника. – У тебя как-то лучше получается объяснять.

– Самый базовый уровень управления реадизом – это управление собственной праной, стало быть. – радостно пустилась в объяснения Чел. Она наконец-то окончательно пришла в себя и даже любимое словечко снова использовала. – Перекачка праны в различные предметы и материалы в попытках найти свое рабочее тело. Разумеется, поначалу юные реадизанейры пробуют управлять рабочим телом, свойственным для Линии своего клана, но не забывают и о других на случай, если что-то пошло не так и налицо склонность к чему-то другому. Так например произошло с моим отцом, которому воздух оказался ближе, чем пространство.

– Погоди. – я поднял ладонь. – Вот ты говоришь, пространство. А как вообще его использовать как рабочее тело? Как это делают Ратко?

– Ты торопишься, стало быть. До этого я тоже дойду.

Я кивнул, демонстрируя, что я весь внимание.

– Но это не единственный способ использовать прану. – продолжила Чел. – Сама по себе активная прана это гибкий материал, который вне тела реадизайнера способен принимать некую форму. Говоря точнее – ту, что ей придаст сам реадизайнер, стало быть. Таким образом, из праны можно творить любые конструкции, игнорируя рабочее тело, разумеется, лишь до тех пор, пока праны в организме хватает. Это то самое, что делал ты на стене – творил стрелы из чистой праны.

– И это было круто! – не смог не поделиться я.

– Безусловно. – кивнула Чел. – Но если бы это было оправдано, все реадизайнеры мира только так бы и делали и не делились бы ни на какие Линии. На самом же деле, такой метод жутко затратен, что и заставляет использовать рабочие тела. Рабочее тело это грубо говоря податливый материал, который реадизайнер заполняет праной и заставляет себе подчиняться. Примерно похожее делаешь ты, когда создаешь стрелы из праны – ты все равно что-то да заполняешь ею.

– Пространство… – медленно произнес я, догадываясь, к чему она клонит. – Я заполняю ею пространство.

– Ты такой умница! – цокнула языком Ника. – Но такой тупица!

– В принципе, ты делаешь то же самое, что делают Ратко. – снова кивнула Чел. – В принципе, это же самое делают все те, кто на ранних этапах обучения творит конструкции из чистой праны. Заполнение пространства – суть этого метода. И те же Ратко, например – единственная Линия, которые не используют никкакого рабочего тела, потому что сказать «мое рабочее тело – пространство» и сказать «у меня рабочего тела нет» будет одинаково верно. Именно поэтому среди Ратко практически не встречается форсов – сплошь сенсы, их пранопотери чудовищны по сравнению с остальными Линиями и форсы Ратко просто не выдерживают конкуренции с форсами других Лигий. Именно поэтому конструкции Ратко, если все же доходит до их создания, минимальны по своему объему – все из-за тех же пранопотерь. В принипе, нет ничего удивительного, что ты пришел к идее использования чистой праны – ведь в тебе есть какая-то часть крови Ратко, а значит и склонность у тебя именно к их методике использования реадиза.

– Подожди. – я поднял ладонь. – Но ты только что сказала, что использование чистой праны очень затратно… Как я понял, использование любого рабочего тела требует меньших затрат? Почему Ратко не пользуются всем, что подвернется под руку?

– В общем-то, они именно это и делают. – Чел пожала плечами. – Ведь в пространстве не существует ни единого кусочка, в котором бы что-то не находилось. По сути, создавая из праны конструкцию в воздухе, ты используешь воздух как рабочее тело. В воде – воду. Ты можешь достать стрелу из огня, а можешь выбить из камня. Вопрос лишь в том, что в любом из вариантов ты будешь плохо контролировать это тело и пранозатраты будут большими. Понятие «конструкция из чистой праны» это абстракция, на самом деле это следует понимать как «конструкции, не использующие в качестве пранопередатчика какого-то конкретного рабочего тела».

– Стой, я запутался! – я схватился за голову. – Так это без рабочего тела или с любым рабочим телом?!

– Это с первым попавшимся под руку рабочим телом. – вмешалась Ника. – Одинаково плохо. Если я хорошо обращаюсь с кровью, Чел – с воздухом, а какие-нибудь условными Казуки – с металлом, то условный Ратко будет обращаться одинаково плохо с любым рабочим телом.

– Понял! – я щелкнул пальцами. – То есть что, мне надо перепробовать различные рабочие тела и понять, к какому я ближе всего?

– Надо было… БЫ. – веско уронила Чел. – Если бы ты не сделал свою сигму. Как и Ратко, ты сделал ее чистой праной, тем самым усилив собственный контроль над ней. Но этим же ты, стало быть, усложнил себе возможности контроля других рабочих тел. Теперь, кроме твоей собственной праны, все прочие рабочие тела будут казаться тебе сложными в использовании.

– Что, и стрелы?

– Не могу сказать точно, стрелы не однородны по своей структуре. – Чел развела руками. – Я вообще впервые слышу, чтобы неоднородные материалы на постоянноой основе и при этом удачно использовали в качестве рабочего тела. Всякого разного в мире было много, но чтобы такое…

– Я понял. – я кивнул. – Но у меня все равно не было выбора. Перебирать сотни рабочих тел, чтобы найти свое, даже если оно и есть… У меня нет столько времени!

Ника и Чел переглянулись.

– Мы в курсе. – весело кивнула Чел. – Именно поэтому не стали тебя отговаривать, стало быть.

– У тебя есть одна великолепная черта, которая мне очень нравится. – томно сказала Ника. – Ты делаешь совершенно кретинские вещи и они всегда заканчиваются самым лучшим образом. Не знаю, как ты это делаешь, но отговаривать тебя от чего-то себе дороже – это я успела понять.

Я поднял руку и посмотрел на свеженаколотую, ярко выделяющуюся на фоне раздраженной покрасневшей кожи, фиолетовую сигму.

– Объясните толком, чем мне это теперь аукнется?

– Тебе будет проще контролировать собственную прану, у тебя уменьшатся пранопотери, и все. – Ника пожала плечами. – Ты же сделал сигму форса, как я понимаю?

Я кивнул.

– Значит считай, что количество праны в тебе и ее скорость регенерации удвоились. Пранопотерь стало меньше, но ненамного – здесь сигма почти бесполезна, это больше тренировками достигается. При этом ты потерял контакт со своим вероятным рабочим телом, если оно вообще существует, и теперь даже не поймешь, что тебе было бы легче работать с ним, если вдруг доведется.

– Да наплевать. – я ухмыльнулся. – Мне главное поступить в академию и избавиться от папаши, а на эти ваши пьедесталы реадиза я не стремлюсь. Хватит с меня жизни в тренировочных залах, наелся досыта!

– Это когда это? – подозрительно прищурилась Ника.

Я прикусил язык, лихорадочно соображая, что бы ей ответить.

– Тогда… В детстве… Спортом занимался. Много. – ляпнул я первое, что пришло в голову. Нику, кажется, устроило.

– Ладно. В общем, подводя итог скажем так – получив сигму, ты получил беапелляционный билет в академию. Если они и после этого развернут тебя на приемной комиссии, то можно смело закатывать настоящий скандал, да такой, что весь мир содрогнется, и Ратко сами от стыда повесятся. – Ника хохотнула. – Тоже, кстати, выход из ситуации, не находишь?

Я улыбнулся – и правда, было бы забавно. Считай, от меня почти ничего бы и не понадобилось.

Эх, мечты, мечты…

В Винозаводске, конечно же, стрел не продавали. Здесь вообще не было охотничьих магазинов.

Кстати, а на кого и главное где вообще охотятся покупатели этих магазинов? Снаружи дарги, а предположить наличие охотничьих угодий прямо в стенах городов – это вообще что-то из разряда фантастики.

– Есть определенный тип людей. – медленно ответила Ника, когда я задал ей этот вопрос. – Совершенно безбашенные. Они тем или иным путем добывают себе пропуски на выезд из городов, и охотятся там на диких зверей. Их там полно, просто они держатся далеко от стен. Да, под угрозой нападения даргов. Да, далеко не все возвращаются. Но ездят. Говорю же – безбашенные.

Лучше слова и не подобрать.

А я бы на их месте на охоту если и ездил, то только в составе парочки экспедиционных групп.

Обратно мы возвращались на поезде – портал Ратко был все еще закрыт для меня. Дорога заняла два дня, во время которых мы планомерно отсыпались – истощение вместе с отходняками от везиума давали о себе знать.

Покупая билет, я обратил внимание, что сумма денег на моей карточке разменяла последнюю сотню тысяч, и немного напрягся по этому поводу. Не знаю, как там у них в академии, но если я в нее опять не поступлю, то придется в скором времени думать о том, где бы денег раздобыть.

Если я выживу, конечно.

В Кирославле меня поселили в клан-холле Висла, чтобы уберечь от возможных нападений Ратко. Как ни крути, а их осталось еще минимум трое, и, по словам Чел, все они были сильнее убитого Бернарда.

В свою очередь, Бернард из них всех был самым сообразительным. Ну да, он же сообразил, как меня выследить.

На следующее же утро после прибытия я уже снова стоял перед зданием, в котором расположилась приемная комиссия. Очередь из поступающих в этот раз было во много раз меньше, и перед глазами приемной комиссии я предстал намного быстрее. Прошел в уже знакомый мне квадрат света и замер, прикрыв глаза, чтобы не слепило, и придерживая на боку сумку с луком.

– Хм… – раздалось через несколько секунд откуда-то из скрытых во тьме промежутков между колоннами. – Его рисунок праны выглядит знакомо.

– Да? – заинтересовался кто-то другой. – Сейчас поглядим.

Видимо, у них там такие же стекла, как то, которым пользовался дядя Ваня.

А еще у них какая-то невхерственная память, если они действительно помнят, как выглядел мой рисунок праны при первом визите!

То есть, лицо они не помнят, висящую на боку сумку они не помнят, а рисунок праны – помнят!

Не просто профессиональная деформация, а какая-то профессиональная поломка буквально-таки.

– Действительно, отдает чем-то знакомым. – согласился через несколько секунд второй голос. – Но, сдается мне, в прошлый раз эта аура была слабее… Молодой человек, вы уже пытались поступать к нам?

Вот и что им ответить? Правду? Да, поступал – и вы меня отшили? Чтобы они вспомнили, и отшили по второму разу?

Нет, не поступал? А если они все же вспомнят? Что тогда? Разозлятся пуще прежнего и точно развернут меня прочь от дверей академии?

Куда ни кинь, везде клин.

Ладно. Лучше я скажу правду, но слегка ее приукрашу, чем откровенно совру. В первом случае будет возможность выпутаться, во втором – уже точно нет.

– Поступал. – я кивнул. – Но с тех пор минуло время. Я тренировался, и поэтому мой рисунок праны уплотнился. Я стал сильнее.

Говоря этого, я чуть расстегнул сумку на правом боку и сунул туда руку, поглаживая рукоять лука и заодно – пряча сигму. Даром, что она была под длинным рукавом – а вдруг они и через одежду видят?

– Секундочку! – внезапно взвизгнул знакомый мне голос. – Я его вспомнила! Это тот деревенщина из непонятной Линии, которого мы единственного из всего потока развернули обратно! Как там… Серж… Серж…

– Колесников. – любезно подсказал я жирной крысе, а именно такой мне представилась эта невидимая, скрывающаяся в тени, тетка. – Серж Колесников. И да, вы правы, это я. И что вы теперь скажете? Снова попытаетесь надавить на то, что я недостаточно аристократичен?! А с каких пор это волнует реадизайнеров?! Какие еще причины для того, чтобы не принять меня вы придумаете?! Снова скажете, что я слаб?! Так это будет ложь! Вы сами видите, что я стал сильнее, но если вам так хочется, то, черт возьми, мне несложно вам доказать!

Я выхватил лук, моментально перекинул его в левую руку, натянул в сторону предполагаемых преподавателей и спроецировал на тетиву стрелу из праны. В последний момент я завалился назад, направляя лук вертикально вверх, и выстрелил прямо в стеклянный потолок над головой!

Стрела из праны прошла навылет через стекло, и, вместо того, чтобы оставить в нем маленькую аккуратную дырочку, будто бы взорвало его!

Стекло просыпалось на меня острым холодным дождем, от которого я совершенно машинально закрылся куполом из праны, выстрелив еще одну стрелу под ноги. Даже не задумываясь, почти не рефлексе.

Видимо, стекло надо мной было каким-то необычным, потому что, как только оно разбилось, льющийся с потолка свет перестал меня слепить и стал обычным мягким светом. Я смог видеть членов приемной комиссии, которые до этого прятались во тьме между колоннами, я пробежался по ним взглядом и остановил его на единственной женщине.

Нет, она не была похожа на крысу. Если только на очень старую и очень сильно отощавшую.

Члены приемной комиссии тихо шептались между собой, но недостаточно тихо для того, чтобы я не слышал, о чем они говорят.

– …у него лук…

– … Винозаводск, слыхали?..

– …пятьдесят даргов, а то и шестьдесят!..

– …он точно из них!..

Я терпеливо ждал, когда они дошушукаются, и наконец это случилось. Благообразный седой человечек в массивных очках и коричневом пиджаке, поднялся из-за своего стола и прокашлялся:

– Учитывая все обстоятельства… Мы принимаем вам в академию реадиза… Серж. Не то чтобы нас впечатлила ваша выходка…

Я усмехнулся – врать он не умел совершенно. Впечатлила, и еще как. Они явно привыкли, что перед ними все дрожат и все их боятся. А я ведь, по сути, ничего такого и не сделал.

– Давайте заполним анкету. – продолжал суетиться седой старичок, шевеля бумажки перед собой на столе. – Итак, имя? Ах да, Серж Колесников. Родители?

Хах, вот сейчас было бы здорово назвать реальных родителей и посмотреть, как перекосит рожу папаши, когда к нему придут с вопросами. Только, боюсь, не выйдет ни хрена – первый же запрос в мой родной город поставит все на свои места, никто банально не поверит, что неизвестный отец это и есть Ратко. А коль так…

– Отец неизвестен, мать мертва.

– Печально, печально. – огорчился старичок. – Стало быть, последний вопрос. Ваша желаемая Линия?

Серж, не торопись!

О, доброго дня, богиня. Как спалось?

Не паясничай! Сейчас перед тобой очень важный выбор! Пожалуй, самый важный за все время пребывания здесь! Ты можешь выбрать буквально-таким свою дальнейшую судьбу! Ты можешь вступить в клан Висла, они совершенно откровенно на это намекали! Можешь поговорить с Беловыми, они тоже вряд ли будут против! Выбирай с умом, свой выбор в будущем ты изменить уже вряд ли сможешь!

Спасибо, богиня, за твою заботу, но я уже выбрал. Ты сама говорила, что я волен в выборе пути, и я его выбрал уже давно. Как и свою Линию.

– Линия Времени.

Глава 14

Ничего нового Ника мне не сказала.

Но на сей раз ничего нового она говорила не веселым, а печальным тоном.

– Идиот как есть. – вздохнула она, садясь в седло мотоцикла, тоже красного, но не похожего на тот, на котором я катался – этот был длиннее и ниже. – Ну вот как тебя еще назвать? Ладно, твой выбор, в общем-то, еще ничего не означает, все еще поправимо.

– А что вообще означает мой выбор? – поинтересовался я, садясь сзади Ники.

– Если бы ты выбрал какую-то из существующих Линий, это бы означало, что этому клану отослали бы официальный запрос на принятие тебя в их ряды. Приложили бы к этому делу фотографию твоего рисунка праны. Если бы клан согласился, а он, скорее всего, согласился бы, то назначили бы встречу, на которой на тебя посмотрели бы лично представители клана. И все – дело в шляпе.

– Но так как я не?..

– Но так как ты идиот и выбрал собственную, не существовавшую ранее, Линию, никому никаких запросов рассылаться не будет. Теперь это твоя личная головная боль – искать, к кому приткнуться.

– А если я не хочу притыкаться?

Ника заглушила мотоцикл, едва успев завести его. Снова откинула боковую подставку, установила железного коня на нее и развернулась:

– Ты что, окончательный идиот? Что значит «не хочу»? Тебе твоя шкура жмет, что ли?

– Моя шкура, к счастью, отныне в безопасности. – улыбнулся я. – Меня же приняли в академию.

– Во-первых, тебя еще только приняли, но ты еще не считаешься реадизайнером, не считаешься даже абиком. Все эти звания ты получишь только тогда, когда попадешь в саму академию. Пока что ты все еще под прицелом Ратко.

– Это до завтра. – я пожал плечами. – Как-нибудь доживу, думаю.

– До завтра точно доживешь. – усмехнулась Ника. – А дальше что? Ты, может, забыл, но Кодекс действует только в городах и ресурсных поселках, и пятератко, вернее, уже четвератко все еще могут разделать тебя под орех за их пределами.

– А что, если я вступлю в какой-то уже существующий клан – разве они лишатся этой возможности?

Ника смутилась:

– Нет, но… Хм…

– Я хочу попробовать пожить сам, Ника. – как можно более открыто улыбнулся я. – Для меня весь этот ваш мир… реадиза, он совершенно нов. И я хочу найти в нем свой путь, пойми. Коль скоро я практически снял со своей спины мишень, дальше я хочу познавать истину сам. Я, безусловно, крайне признателен тебе и всему твоему клану за помощь, но быть одним из вас… Я не хочу. Я не хочу, чтобы мной коммандовали, не хочу влезать во все эти подковерные интриги и сплетни. Я хочу сам быть себе хозяином. Я хочу делать лишь то, что я сам хочу. Понимаешь?

– Понимаю. – вздохнула Ника, снова чиркая зажиганием. – Я тебя прекрасно понимаю, Серж. И, поверь, ты нашел бы в этом мире очень много других, кто так же хорошо тебя понимал бы, как понимаю я. Черт с тобой. Кто я такая, чтобы тебя отговаривать?

– Как минимум – ты самая лучшая из всех Висла! – подмигнул я, обхватывая Нику за пояс и уже привычно ухватывая под грудь. – А теперь поехали… Вот только куда?

– В клан-холл, конечно. – Ника выровняла мотоцикл и щелкнула коробкой передач. – Хоть ты и выбрал другую Линию, но пока что ты еще остаешься простым человеком, причем свидетелем договора. Так что и гостеприимство Висла все еще действует на тебя.

– А потом что, перестанет? – удивился я.

– А это зависит от того, как наш патриарх договорится с вашим. – вздохнула Ника. – С тобой, стало быть… Твою мать, вот же привязалось!

– Не говори! – хохотнул я. – Сама Чел давно свалила, а слово – вот оно!

Чел и правда уехала, едва только я вышел из здания приемной комиссии. Посмотрела на меня, молча – молча! – улыбнулась, села в машину и уехала. Ее часть миссии на этом была выполнена и выполнена более чем успешно. Она честно заслужила отдых.

– А Чел, кстати, мы не увидим в академии? – спросил я, пока мы не тронулись.

– Нет, конечно! – перекрикивая мотор, ответила Ника. – Ей двадцать три, она уже два года как закончила!

И, не давая мне возможности спросить еще что-то, Ника стронула мотоцикл с места.

Следующий день был полон суматохи. Висла собирали сразу двух своих студентов к отправке в академию. Двух своих и еще – одного меня.

Хотя со мной как раз проблем было меньше всего. У меня не было вещей, кроме того, что на мне и с собой, так что, после того, как Ника собрала два своих необъятных чемодана, и соизволила прерваться, пришлось пройтись по магазинам и потратить еще несколько тысяч с моей карточки на одежду и всякие мелочи вроде зубной щетки. Можно было попросить о помощи патриарха, напомнив, что пол-долга за сорванную поездку в составе экспедиционной группы, Висла мне все еще должны, но я решил этого не делать. Как знать, когда мне понадобится действительно важная ответная услуга, а не такая мелочь, что решается банально деньгами.

Пока мы гуляли по магазинам, Ника объясняла устройство академии, в которой мы окажемся уже буквально завтра. Все несколько часов, что мы мотались по разным торговым центрам, она без умолку болтала, расписывая, как там все чудесно и что нас там будет ждать. Вернее, меня. У нее, понятное дело, планировалась своя собственная программа обучения.

– Во-первых, академия ориентирована на полный цикл обучения. То есть, полный пансионат, или как там это называется… – Ника смешно сморщила носик, вспоминая нужное слово. – Короче, жить мы там будем постоянно, прерываясь только на каникулы.

– А что каникулы? – спросил я, примеряя поочередно вещи, которые набирал по принципу «попрочнее и подешевле».

– А на каникулах ты можешь уехать из академии, провести время с родными. Можешь не уезжать, выгонять никто не будет. Но на каникулах, понятное дело, нет никаких занятий и количество учеников рещко сокращается. Многие зоны закрываются для посещений… Хотя кому-то так даже больше нравится, чем в обычное время, когда толпы студентов шастаюи по коридорам.

– Так уж и толпы?

– Ну в среднем на одном курсе учится около восьмидесяти человек. Четыре курса, умножай на восемьдесят. – Ника пожала плечами. – По-моему, вполне себе толпа.

– Ну да, толпа. – согласился я. – Как-то не подумал о том, что там все курсы учатся одновременно.

– А пора бы уже начинать думать. – съязвила Ника. – В академии никто уже не будет тебя опекать, как здесь.

– Ой ли? – усмехнулся я. – А как же твои обещания пары сотен личных занятий?

– А ты уже и губу раскатал! – Ника притворно закатила глаза. – Ишь, памятливый какой!

– Память ненадежна, я записываю. – хохотнул я, складывая подошедшие вещи в стопку. – Тут все, идем в следующий магазин.

– Надеюсь, с бельем? – не упустила шанса подколоть меня Ника.

Настала моя очередь закатывать глаза.

– В академию мы добираемся на поезде, равно как и из академии тоже. Сразу предвижу твой вопрос – нет, порталов там нет, и открыть их туда нельзя. Сразу предвижу твой вопрос «Почему».

Я не заставил себя ждать:

– Почему?

– А потому что никто не знает почему, вот почему. – широко улыбнулась Ника. – Просто имеется факт – вокруг академии имеется кольцо мертвой области шириной примерно в километр. В этой области не работает никакая прана и любой реадизайнер становится, по сути, обычным человеком. И, мало того, любой пранопоток, проходя через это кольцо, моментально рассеивается, то есть никаких порталов в академию, никаких порталов наружу. Говоря строго, это сначала обнаружили такую интересную аномалию, а уже потом приняли решение организовать внутри нее академию.

– Погоди, дальше я сам… Ведь такая огромная концентрация активной праны в одном месте неминуемо привлекла бы орду даргов. – я щелкнул пальцами. – А кольцо работает как барьер в обе стороны.

– Ты такой умный! – восхищенно цокнула языком Ника. Для идиота, конечно.

– Ох, берегись, с кем поведешься, от того и наберешься!

– Я достаточно умная для того, чтобы не отупеть от набраного от тебя. – махнула рукой Ника и продолжила. – Поэтому в академию мы добираемся на поезде. Как простые люди.

– Так, погоди. – внезапно осенило меня. – А концентрация активной праны в поезде даргов не привлечет? Не будет, как тогда с моим поездом?

– Обязательно привлечет. – кивнула Ника. – Но так, как с твоим поездом – не будет.

– И почему же?

– Потому что машинисты поезда – два Собирателя. Это реадизайнеры, которые однажды не рассчитали своих сил и переистощились, уйдя за порог собственного пранозапаса. С этого момента они перестали вырабатывать собственную прану и для того, чтобы жить, вынуждены потреблять чужую. Поглощать ее и существовать за ее счет. Собиратели в поезде поглощают всю активную прану, что выделяют молодые необученные реадизайнеры, еще не умеющие контролировать ее и держать в себе.

– А это возможно? – изумился я.

– Конечно же! Это один из первых навыков, который прививают реадизайнерам! Если бы не это, если бы мы хлестали активной праной во все стороны в обычной жизни, дарги осаждали бы города ежедневно, а не как сейчас!

– Так, ладно. – я поднял ладонь, прерывая Нику. – Значит, Собиратели собирают прану и-и-и?..

– И все. – Ника пожала плечами. – Поезд ее не излучает и по сути ничем не отличается от поезда, везущего простых людей. И интерес даргов к нему на том же уровне.

– Но ты говорила про прану учеников… А преподаватели?

– А преподаватели и так прекрасно умеют контролировать прану. Да и ученики старше второго курса тоже. Так что на долю Собирателей выпадает не так уж и много. Однако им хватает, чтобы жить следующие полгода, до первых каникул.

– А если допустим… – я прищурился. – Ну допустим, кто-то в поезде применит реадиз… Этот выброс тоже будет поглощен Собирателями?

– Если они будут готовы к этому, то да, не без трудностей, но да… Только они не будут, ты ведь им не будешь сообщать, верно? А вообще выбрось эти мысли из головы, я хочу спокойно добраться до академии. Я тебя знаю – выбрось эти мысли из головы, говорю!

А у меня никаких мыслей-то и не было особо.

Разве что мыслей о том, что я и сам в каком-то роде Собиратель, получается.

– Ну поезд так поезд. Не то чтобы у меня с ними были связаны сильно приятные эмоции, но, в общем-то, я не против. Дальше что?

– Академия делится на несколько зон. Жилая зона, зона практики, зона теории, пищеблок, озеро – это основные, которые тебе нужно знать. По названиям, думаю, ясно, для чего нужна каждая из них.

– Ага. – я кивнул. – Ты мне лучше про Кодекс расскажи.

– А что Кодекс… Кодекс тебе выдадут в печатном варианте прямо по приезду в академию.

– Ты хоть намекни, что там в нем?

– А какой смысл? Там тоненькая брошюрка на полтора десятка правил. Их тебе, конечно, придется заучить, да так, чтобы от зубов отлетало, потому что каждый преподаватель, в общем-то, имеет право хоть в коридоре тебя остановить и спросить про любое из них… Но не думаю, что у тебя возникнут сложности с этим.

Тон Ники мне не понравился:

– А с чем могут возникнуть сложности?

– Со всем остальным. – серьезно ответила Ника. – Серж, ты отправляешься в академию, игнорируя азы обучения и сразу перескакивая на техники практически конца первого курса. Ты сейчас… Не знаю, пытаешься метать копье, когда начинать надо с дротиков. И самое страшное – у тебя получается. Криво, косо, по-своему, неправильно, неестественно, но получается. В итоге ты рискуешь закрепить это как навык, как привычку, и всю жизнь потом делать это неправильно. Если ты сосредоточишься на учебе и будешь учиться вместе со всеми, постигая реадиз с самых азов – все то, что ты делаешь уже сейчас, станет еще сильнее, ярче, дальше, мощнее… Но ты же не станешь этого делать, м?

– Отчего же? – удивился я. – Если это действительно поможет мне познать себя и взять под контроль свои силы – очень даже стану. Особенно с такой-то помощницей в освоении.

Ника снова закатила глаза, но на сей раз – с улыбкой:

– Нахал… Даже не надейся на поблажки в занятиях только из-за того, что мы трахаемся.

– Я даже готов совмещать одно с другим. – подмигнул я, заканчивая с очередной партией вещей. – Приятное с полезным, так сказать.

– Ну, раз с вещами ты закончил…

Ника коротко оглянулась и зашла в примерочную кабинку, задвигая за собой занавеску и скидывая одежду:

– …то прямо сейчас и начнем занятия. Чего время тянуть?

На следующее утро мы с Никой и еще одним Висла – второкурсником Робертом, – стояли на вокзале Кирославля. Провожать нас приехала почти половина клана, поэтому ожидать нападения Ратко не следовало.

У Ники из багажа было два необъятных чемодана, которые я видел уже вчера, у Роберта – один поменьше, у меня – не самая большая сумка с вещами, и еще одна – с луком и дюжиной свежих стрел. Не то чтобы они мне были все еще нужны с учетом того, что я теперь мог их вытягивать из чистой праны, но на всякий случай я подстраховался. Мало ли как жизнь повернется. Если все пойдет по плану, то в скором времени мне не то что стрелы, мне и лук-то не понадобится – я смогу пользоваться реадизом так же свободно, как это делают все остальные в этом мире.

Это, конечно, не значит, что я брошу стрельбу из лука… Но явно перестану доверять этому навыку свою жизнь.

Еще нас провожала Чел. Она приехала прямо на вокзал и легко разыскала нас, чтобы сделать две вещи – пожелать мне удачи и вручить три небольшие фотографии – чуть ли не в половину ладони размером. На каждой из них, будто запечатленные для документов, в фас были сфотографированы похожие друг на друга молодые люди с одинаково темными, хоть и по-разному стриженными волосами и аристократичными тонкими подбородками. Братья Ратко. Мои братья.

Виталий с ярко горящей на шее сигмой в виде пару распахнутых в стороны крыльев.

Марк с волосами, заплетенными в короткие дреды, украшенные металлическими бусинами.

Чингиз с азиатским разрезом глаз и татуировкой, – не сигмой, а простой черной татуировкой, – слезинки под правым глазом.

– Теперь и ты будешь знать, как выглядят те, кто хочет тебя убить, стало быть. – серьезно сказала Чел. – Знаешь, кого опасаться.

– Спасибо. – улыбнулся я. – Но, чем больше времени на часах, тем меньше опасность, что на меня нападут, правда ведь?

– Правда. – серьезно кивнула Чел. – Но своих врагов стоит знать в лицо. Даже по пути к академии я уже не смогу тебе помочь.

– Не страшно. – отмахнулся я, не до конца поняв последнюю фразу. – Прорвемся.

– Будь осторожен. – не отставала Чел. – Поезд в академию это, считай, последний шанс тебя достать, стало быть.

Я скорчил максимально серьезную морду и кивнул:

– Буду. Обещаю.

Чел улыбнулась, и впервые за все время нашего знакомство коснулась меня первой – несмело, рывками, протянула руку и взъерошила волосы. Потом отдернула конечность, будто испугалась, развернулась и почти бегом скрылась в толпе.

– Чего это она? – с ноткой ревности в голосе спросила Ника, провожая ее взглядом.

– Хрен знает. – я пожал плечами, пристально посмотрел на фотографии, запоминая их, и убрал в сумку. – Все-таки она странноватая.

– Что есть, то есть. – фыркнула Ника. – Пойдем, нам загружаться пора.

Внешне нужный нам поезд ничем не отличался от других поездов, на которых я уже ездил. Разве что вместо кроватей в купе стояли диванчики, да и сами купе были поменьше размером. Сразу видно – в этом поезде не предполагается ехать сутками, тут счет на часы идет.