Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 331 (всего у книги 346 страниц)

У меня в голове начал рождаться план, как оторваться от преследователей. Он состоял из нескольких пунктов.

Пункт первый – воспользоваться шлемом Иллюзиониста, который я держу в руках.

Глава 13

Перевернув шлем, я внимательно осмотрел его снаружи, пытаясь разобраться в его устройстве или хотя бы понять, подается в него газ откуда-то снаружи или же шлем сам является его источником. По всему получалось, что второе – потому что ничего похожего на какие-то механизмы для соединения шлема с костюмом не наблюдалось. Точно так же не было никаких трубок, по которым скиллтрит мог бы поступать внутрь шлема, а, учитывая его газообразную форму, никак, кроме как трубками это не реализовать.

Знать бы, сколько вообще скиллтрита нужно Иллюзионисту для того, чтобы полноценно функционировать… Ну хотя бы полчаса. Знать бы – то количество, которое я вдохнул тогда, во время боя с Юлей – это вообще много или мало? И какая это часть из того количества, что хранится в костюме? Как вообще он там хранится? Какие-то баллоны?

Хм, баллоны… А ведь углекислотный огнетушитель, с помощью которого я не так давно усыпил охранника – тоже баллон, только газа там немерено, намного больше, чем кажется, благодаря тому, что он сжат. А что, если в шлеме используется похожий принцип? Сжатый скиллтрит… В каких-то небольших баллонах? Которые можно менять прямо на ходу, как опустевшие магазины в огнестрельном оружии?

По логике подобная конструкция должна быть максимально доступна в любой ситуации из любого положения и располагаться так, чтобы ее можно было быстро нащупать даже в темноте.

А на шлеме под это описание подходил только один элемент – металлический наплыв, в котором располагался переговорник и две металлических трубки.

При более близком рассмотрении оказалось, что одна из них закрыта сеткой, чего я не замечал раньше, а вот вторая – сплошная со всех сторон, и едва заметно подается под пальцами. Приложив некоторое усилие, я смог на несколько миллиметров вытащить трубку из гнезда, а потом повернуть на пол-оборота – и она отсоединилась от шлема, оставшись у меня в руке. Трубка оказалась частью небольшого, с палец длиной, баллончика с узким горлышком, который вставлялся в ответную часть внутри колодца.

Получается, через одну трубку засасывается воздух для разбавления сильно концентрированного газа, а через вторую, – глухую, – сам газ. Наверняка есть какие-то механизмы регулировки смеси, но сейчас это совершенно не важно. Важно кое-что другое.

– Держи! – велел я Уайту и сунул ему в руки найденный шлем, сунув баллончик в карман.

Уайт не удержал. Вообще даже не взял – схватил пальцами мимо, цапнув воздух, и шлем выпал на пол.

Да, кажется, ему прилетело сильнее, чем я полагал.

Я нагнулся, еще раз подобрал шлем, взял Уайта за руку и буквально вложил в пальцы шлем, повторив:

– Держи, я сейчас.

– Что это? – никак не мог сфокусировать взгляд Уайт.

– Неважно, ты подержи главное. – убедительно попросил я.

– А ты куда?

– Я? – я поднял глаза на багажные полки. – Я сейчас.

Обернувшись назад, в кузов, я крикнул:

– Эй, вы! Все, кто не ранен – вставайте и вываливайте нахрен все с этих полок!

– Куда?! – резко занервничала Амина.

– Да прямо на пол вываливайте! – я махнул рукой. – Только не на Драйза! И побыстрее!

И, подавая пример, я первым встал ногами на лавку, поморщившись от боли в простреленной голени, и отдернул ближайшую сетку.

Шлем Иллюзиониста это, конечно, хорошо. Это просто прекрасно, но если есть шлем, то, наверное, есть и костюм. А если есть костюм, то, по логике, должен быть и запас скиллтрита для полноценного функционирования оператора. Впрочем, даже если костюма и нет – запас баллончиков должен быть. Где-то же он должен быть, верно?! Как-то же они должны были обеспечить своих бойцов!

Вещи полетели на пол и загрохотали по металлу. В основном это были большие, в половину меня размером, сумки, которые ребята стаскивали с полок с заметным усилием, но были и какие-то пластиковые коробки разных размеров, деревянные и металлические ящики, – открытые, с навесными замками, с цифровыми замками, – и вовсе разрозненные шмотки. Отдельно накидали магазинов от оружия, как пустых, так и полных, каких-то карабинов, горку снаряжения из двух разгрузочных жилетов и почему-то четырех шлемов.

Но ничего похожего на броню Иллюзиониста.

Еще раз оглядев полки и убедившись, что с них смели все до пылинки, я слез с лавки и принялся открывать все подряд коробки.

– Открывайте все, что видите! – велел я, – Все потрошите!

– Нахрена? – удивился Дон Йен. – Мы что-то ищем?

– Серж, они там что-то готовят! – завопила Ника спереди. – Не знаю почему, но они притормозили, между нами снова метров двести, но они не отстают!

– А мы выехали из кольца пустоты?!

– Сам проверь!

Действительно, чего это я. Никак не привыкну, что я теперь и сам реадизайнер не из последних.

Я снова обратился к своему организму, который должен был к этому моменту выработать хотя бы капельку праны, и с удовлетворением обнаружил ее, эту капельку, тонким слоем растертую по внутренней поверхности моего пранового слоя. Из этого количества все еще проблематично будет собрать даже одну стрелу, не говоря уже о луке или чем-то более серьезном, но это уже хороший знак. Если я сейчас надышусь скиллтритом, то этой капли хватит на то, чтобы наворотить таких дел, что самому потом страшно станет. Поэтому управление и отстало от нас – они тоже наверняка поняли, что мы выехали из кольца и теперь опасаются какой-нибудь реадизайнерской пакости от нас, довольно закономерно опасаются, надо заметить. Вот и нарастили дистанцию, чтобы иметь возможность среагировать на опасность. Не говоря уже о том, что с такого расстояния их машины в принципе непросто разглядеть в пыльном облаке, не говоря уже о том, чтобы прицельно швырнуть в них чем-нибудь эдаким.

Это хорошо. Значит, они не представляют, в каком плачевном состоянии находится наша оборона на самом деле. Не понимают, что мы исчерпали практически все свои возможности, а те, кто не исчерпал – все равно не смогут им ничего противопоставить за отсутствием рабочих тел. Не понимают, что мы больше блефуем, беря их на испуг. Опасаются каких-то неожиданностей.

И правильно делают. Потому что один шут-джокер в моей руке уже появился. А если повезет – то не последний.

– Ищите что-то такое. – я продемонстрировал всем баллончик из кармана. – И побыстрее!

Чтобы меня не качало на кочках, и не приходилось тратить силы на поддержание равновесия, я уселся прямо на пол и принялся трепать и трясти все, до чего дотягивались руки. Почти сразу мне попался в руки нож в ножнах – точно такой же, как я отобрал у Широ, и я принялся вскрывать им все, что не мог вскрыть руками. Все, что не получалось вскрыть даже ножом, – все, снабженное замками, кодами и прочими системами защиты, – тут же швырял остальным ребятам, у кого еще оставалась свободная прана, и они моментально вскрывали их кто во что горазд. Я особо не присматривался, но Влада, по-моему, один из замков вскрыла, заставив тонкую щепку от другого ящика, деревянного, просочиться в замочную скважину, и принять форму ключа, после чего просто повернула его.

Однако, сколько ящиком ни пустело, ничего значимого в них не было. В одном, закрытом особенно старательно, обнаружилось непонятное устройство, в виде зеленого кубика с проводами, антеннами и кучей крутилок – Уайт опознал его как радиостанцию.

Два других, одинаково-деревянных, крашеных серой краской, – были заполнены идентичными друг друга бежевыми пластиковыми хрустящими пакетами размером с лист бумаги. Я разорвал один, но вместо баллонов со скиллтритом, мне на колени посыпались пакетики поменьше, и на этот раз – все разноцветные. Даже не став выяснять, что это, я принялся копаться дальше – все равно это не то, что мне нужно.

В пластиковых черных коробках обнаружились приспособления для ухода за оружием, и что-то непонятное, по словам Уайта нужное для починки электронных компонентов – он назвал это "паяльной станцией".

В железных коробках обнаружились патроны, прямо россыпью, которая тут же зазвенела по полу, отброшенная за ненадобностью – заряжать их все равно было некуда. Вернее было куда – несколько магазинов для винтовок валялись тут же, но не было сами винтовок. Логично – ведь солдатам на чужой территории оружие надо держать при себе, а дополнительный боезапас и амуницию с собой таскать как раз нет нужды.

В принципе, шлем Иллюзиониста мог оказаться в машине из точно такого же расчета. Он просто лежит здесь как запасной, на случай, если основной будет поврежден в бою, как это было в моем случае – тогда можно легко прийти и поменять его, оставив бой буквально на пять минут. Причем новый шлем будет сразу готов к бою. Правда это все равно не объясняло, почему в машине нет "боезапаса" Иллюзиониста – готовых баллонов со скиллтритом, ведь их наличие здесь было бы логично.

Было бы, если бы тут все было так же просто, как с патронами для обычных солдат. Учитывая то, что, по словам Юли, Иллюзионисты – молодой проект, наверняка они все находятся на особом контроле, как и газ для них, и в таком случае им выдают его под строгим контролем, обязательно протоколируя все использованные баллоны и заодно наверняка следя за состоянием Иллюзионистов до и после употребления газа. Возможно, у управления есть целая автоцистерна, заполненная скиллтритом под завязку, или, не знаю, холодильник со сменными баллонами, или как еще они его хранят… Главное, что Иллюзионистам, каждый из которых, судя по найденному здесь шлему, приписан к своему отряду, не дают никакого запаса сверх того, что они носят с собой плюс один в запасном шлеме. А костюма нет, потому у Иллюзиониста все равно не будет времени менять его, если дело дойдет до его повреждения. Впрочем, если дело дойдет до повреждения костюма, то, скорее всего, это будет сопровождаться и повреждением самого Иллюзиониста.

Так или иначе, у нас всего один баллон. Не выйдет создать свою маленькую армию токсикоманов, каждый из которых на несколько минут обретет силы полубога. Но даже это ничего, плохо то, что нет даже еще одного баллона, чтобы дать его Нике и помочь ей зарастить ее раны и заодно – спасти Драйза.

Баллон всего один. И надо очень быстро придумать, как его реализовать.

Я на всякий случай еще раз оглядел всю кучу распотрошенного хлама и уточнил:

– Нет?

– Нихренашеньки. – помотал головой Дон Йен, оторвавшись от ярко-красного пакетика, из оторванного уголка которого он что-то посасывал. – Ничего похожего даже.

Я вздохнул, поднялся с места и вернулся к Уайту, который так и сжимал в руках шлем.

– Ну все, давай сюда. – вздохнул я, забирая у нее из рук шлем. – Молодец.

– Спа… сибо… – побледневшими губами прошептал Уайт и закатил глаза. Голова его свесилась на грудь, и он явно потерял сознание.

Да, по башке ему прилетело сильнее, чем я думал. Похоже, последние минуты единственно, что его держало в сознании – задача удержать шлем, на которой его сфокусировал я.

Что ж, и на том спасибо. Шлем мне сейчас пригодится. Я не намерен тратить впустую и молекулы драгоценного газа, и поэтому не намерен вскрывать баллон на воздухе. Зачем, если умные люди уже придумали такое идеальное инженерное решение вместо меня?

Для меня.

Только вот как его надеть? Внизу у него слишком узкое отверстие, чтобы я просунул в него голову, да еще и имеет что-то вроде резиновой оторочки – видимо, чтобы сохранять максимально возможную герметичность вокруг шеи, и чтобы концентрация газа в шлеме оставалась стабильной.

Но как-то же Юля его снимала?

– Что ты делаешь? – настороженно спросила из-за спины Амина. – Уверен, что это безопасно?

– Сейчас узнаем.

Вспомнив, как Юля заводила пальцы под углы челюсти, я повторил ее действия и нащупал две кнопки, которые и нажал. Тихий щелчок, и шлем прямо у меня в руках расползся в лицеой части, позволяя натянуть его на голову. Не мешкая, я надел его и снова нажал на те же кнопки, позволяя лицевым пластинам сомкнуться воедино.

Шлем оказался мне большим. Не критично, но неприятно. Драться в таком шлеме я бы не стал. Я бы вообще не стал драться в шлеме, даже если бы он был мне впору. Я бы вообще изо всех сил постарался не лезть в битву, в которой нужен шлем. А то, что он большой – это логично, не всем же быть с моим размером и формой головы.

Еще повезло, что он не оказался маленьким – тогда бы я вообще не смог его надеть.

Я боялся, что из-за красного визора ничего не смогу разглядеть, но изнутри он почему-то не был красным, а был совершенно прозрачным и даже, кажется, не такой формы, как снаружи. Вполне возможно, что на самом деле это был экран, на который выводилось изображение с камер – я не знал и не стал разбираться. Не до того мне было.

Меня уже накрывала волна силы.

Скиллтрит начал проникать в мой организм едва только сошлись воедино части шлема. Я сразу же почувствовал слабый чуть сладковатый запах, который, наверное, даже не заметил бы на свежем воздухе, и, обратившись к своему прановому телу, с удовлетворением отметил уже знакомую мне пульсацию праны. Ее по-прежнему было мало, исчезающе мало, но она все равно рвалась прочь из организма, словно тот самый газ под давлением, стремящийся заполнить собой весь доступный объем.

А еще – я теперь видел прану остальных студентов. То ли виной тому была повышенная, по сравнению с первым разом, концентрация скиллтрита, то ли тот факт, что я уже второй раз его вдыхаю, но, обернувшись, чтобы дать понять ребятам, что со мной все хорошо, я понял, что вместо них вижу сгустки разноцветной праны. У некоторых – едва заметные, слабое сияние, будто болотные огоньки где-то вдалеке – это те, кто защищал нас в академии от огня управленцев. Другие наоборот – пылающие факелы тех, чья прана хлестала через край. И трое тех, у кого прана словно бы утекала тоненькими ручейками – раненые.

Я поймал себя на том, что неосознанно тянусь к этим рассеивающимся ручейкам в попытках впитать их, поглотить, пополнить за их счет свои собственные запасы, и одернул себя – нет, не для этого я надел этот шлем.

А, собственно, для чего? Что я собирался сделать?

Пытаться повторить трюк, который спас меня в прошлый раз нет смысла – сейчас речь идет не обо мне одном, а о целой куче людей, которые будут заперты в замедленном времени вместе с преследователями. Если же пытаться применить свои обычные способности, усилив их за счет скиллтрита – это замедлит преследователей на время, но не поможет нам скрыться – следы-то все равно останутся на виду.

Нужно что-то такое что не просто отсрочит преследование, а то, что сделает его невозможным. Как-то сломать машины, вывести из строя водителей, при этом не убивая их, перекрыть путь…

Мой взгляд зацепился за пронесшуюся под колесами трещину в сухой земле.

Перекрыть путь…

Скиллтрит – он же не усиливает мои способности, в смысле, его действие не ограничивается управлением временем. Он поможет мне в любом деле, какое бы я ни задумал, лишь бы в нем участвовала прана. А уж во что я ее вложу и как этим воспользуюсь – мне решать.

Смог же я вытащить углекислоту из баллона, хотя раньше казалось, что газы – это вообще не мое! Да, потратил прилично праны, но вытащил!

Еще бы где-то взять ее сейчас, эту прану. Хоть действительно обращайся к тонким ручейкам, сочащимся из раненых…

Хотя… Зачем себя ограничивать такой мелочью?

Интересно, какова цвета прана у Чемберс? Вообще у геомантов? Почему-то мне кажется, что зеленая.

Я снова обернулся на ребят. Нашел глазами наиболее близкий к зеленому цвет – похожий на смесь зеленого и коричневого, – и почему-то не удивился, когда немного напряг зрение и за прановым телом разглядел личность носителя. Влада.

– Влада, мне нужно твоя прана. – серьезно сказал я. – Как тогда, на занятии по телепортации. Помнишь?

– Помню. – с сомнением кивнула Влада. – А получится? У нас же… Разная.

– Получится. – уверенно ответил я, протягивая ей руку. – Решайся, только быстро.

Влада несмело прижала руки к груди, секунду подумала, а потом решительно кивнула и шагнула вперед, протягивая мне ладонь.

Я взял ее за руку и почувствовал, как через нее в меня потекла ее прана. Несмелым тонким ручейком она медленно заполняла меня изнутри, смешивалась с моей собственной, разбавляя ее, перемешиваясь цветами и создавая какой-то новый.

Но самое главное – она тоже пульсировала в такт моему сердцебиению. Она подчинялась мне. И я мог делать с ней все то же самое, что делал обычно.

И даже что-то больше.

Не отпуская пальцы Влады, я повернул голову в сторону преследователей, и вытянул в их сторону руку. Сжал пальцы в кулак, и между ними появилось три стрелы – не фиолетовых, как обычно, а почти черных. По крайней мере, так они выглядели для меня. Стрелы тоже пульсировали в такт моему сердцу, с каждым ударом по каждой из них проходила волна вибрации, срывающаяся с острых кончиков и продолжающаяся распространяться в воздухе конусами концентрических колец. Они росли и ширились, перекрывая друг друга, сплетаясь в удивительную паутину, до тех пор, пока их не стало так много, что они запутались в кружево и замерли.

Время остановилось.

Застыла в воздухе машина после очередного прыжка с кочки, замерли и прекратили трепаться на ветру шлейфы пыли от колес, зависли в воздухе поднятые шинами камни.

Одна только прана продолжала течь из руки Влады в мою руку. И, если бы я захотел, я мог бы сейчас опустошить ее досуха, а она бы даже этого не заметила.

Но такой цели у меня не было.

У меня была другая.

Я отвел руку за спину и метнул вперед стрелы. Просто из руки метнул, даже без лука, точно зная, куда я хочу попасть – в очередную трещину, перескочив через которую грузовик и подпрыгнул в этот раз.

Зная, что попаду.

Стрелы канули в трещину, как в бездну – все три. Они разлетелись друг от друга не очень далеко – метров на пятнадцать в общей сложности, но большой разлет мне и не был нужен. Тут дело не в стрелах, а в моей воле. И пране, которая ей подчиняется.

Поэтому я снова позволил пране вырваться за пределы моего тела.

Грузовик рухнул на колеса, по полу зазвенели рассыпанные патроны, глухо застонал Драйз…

И все это заглушил громкий хруст, треск и грохот!

Трещина, в которую я отправил стрелы, в один момент увеличилась в сотни, в тысячи раз! Заложенные в стрелы заряды праны сработали согласно моему желанию, раздвигая трещину еще больше, углубляя ее, удлиняя, выращивая и пестуя! А добавленные капли моей собственной праны подкорректировали время этого долго процесса, проведя его в считанные секунды!

Буквально за одно мгновение пустошь позади нас пересекла гигантская, в километры длиной и десятки метров глубиной, трещина, края которой к тому же оказались на разной высоте!

Эта трещина появилась бы здесь и сама. Когда-нибудь. Наверное. Я просто ускорил этот процесс.

Машины управления резко дали по тормозам, пошли юзом и моментально скрылись в облаке настигшей их пыли. Причем сделали они это так организованно и одновременно, без столкновений и аварийных ситуаций, что сразу становилось понятно – у них там есть связь, и они успели скоординировать свои действия.

А это в свою очередь означало другое.

Мы наконец-то выехали из зоны глушения радиосигналов.

Глава 14

Влада отдала мне почти всю свою прану. Или вернее будет сказать – я забрал почти всю ее прану, и хорошо, что вовремя остановился, иначе легко мог бы ее истощить, подобно Собирателю, которых никогда в жизни не встречал, но которых все боятся и ненавидят. К счастью, ее скромных запасов, помноженных на действие скиллтрита, хватило на то, что я планировал сделать, и в итоге сделал, и, к счастью, я нашел в себе силы после этого остановиться и не пытаться восстановить собственное прановое тело за счет студентки. Это было сложно, как сложно порой оторваться от холодного горного ручья после того, как весь день бродил по скалистым склонам без единого деревца, высушенный и вымотанный безотрывно висящим в зените солнцем. Пьешь и не можешь остановиться, хотя в тебя уже не лезет, в желудке булькает, а зубы ломит от холода, все равно пьешь.

В таких ситуациях спасти может только сила воли и собственный разум, которые подскажут, что нельзя так жадно и много хватать, что мало того, что можно подавиться, это банально плохо для организма, который просто не сможет принять такое количество воды сразу, тем более после долгого перерыва. И пусть вместо горного ручья я сейчас пил скорее тонкую капель зеленой праны, но и с ней нельзя было давать себе волю.

Не в этот раз. Не с этим человеком.

Поэтому я пересилил себя и отпустил руку Влады через несколько секунд после того, как машины управления отстали. Бедная, практически опустошенная девочка, с облегчением выдохнула и без сил осела на пол грузовика, привалившись спиной к лавке.

Пока действовал скиллтрит, я потратил еще последние капли праны на то, чтобы кристаллизовать время вокруг Драйза, чтобы он как можно дольше оставался в своем шатком состоянии между жизнью и смертью. Мне даже не пришлось для этого создавать стрелы или какие-то другие конструкции – я просто положил руку на плечо здоровяка и выпустил из пальцев прану, которая окутала его тончайшей пленкой, словно коменданта запаковали в полиэтилен и откачали воздух. Заряд я заложил приличный, навскидку около суток он должен продержаться, а для Драйза пройдет будто одно мгновение. Может, два.

– Ника! – позвал я, закончив с Драйзом. – Ты как?!

– Жива! – ответила она. – Все нормально!

– Тогда скинь скорость! – велел я, бросив сперва взгляд назад и убедившись, что машины управления уже скрылись за горизонтом. – Надо перевести дух и привести себя в порядок, а тут трясет, как на спине у бешеного бегемота!

Ника с радостью дала по тормозам, и, подняв тучу пыли, которая по инерции улетела вперед, грузовик резко замедлился вдвое.

В кузове царил хаос. Солнце редкими лучами пробивалось через прошитый пулями тент, по полу была разбросана экипировка и амуниция, заляпанные кровью, не говоря уже о Драйзе, который своей тушей перекрывал почти весь проход. Остро пахло бензином и разогретым на солнце железом.

Я обвел взглядом студентов:

– Раненые?

Трое подняли руки, две из них – перевязанные. У третьего, а, вернее, третьей, потому что это была Амина, была ранена нога, но все трое уже перевязались. Дон Йен так вообще здоровой рукой тягал в рот из шуршащего пакета что-то съедобное, будто рана вовсе ему не досаждала. Интересно, эти узкоглазые все такие невозмутимые? Что Широ был хрен пробьешь в эмоциональном плане, что этот…

Хотя они вроде из разных народов. Ну и разных кланов, понятно.

– Что жрешь? – грубо спросила Амина, отбирая у Дон Йена пакет. – И где взял?

– Так пайки же. – Ли кивнул на пластиковые пакеты, один из которых я вскрыл в поисках скиллтрита. – Хочешь?

– Хочу. – буркнула Амина, запуская в пакет руку. – Время уже к обеду, наверное.

Я еще раз обвел всех присутствующих взглядом. Уставшие, раненые, большинство почти опустошены в плане праны, а кто нет – опустошен морально. Долгое сидение под землей, побег из академии под градом пуль, тряска в кузове грузовика…

– Ника, тормози! – велел я. – Пять минут отдыха!

Ника не стала уточнять, все ли она правильно услышала, и все ли правильно поняла – она просто дала по тормозам, и грузовик быстро, но не резко, остановился.

– Я уж думала ты не простонала! – простонала Ника. – Ног не чувствую!

– А что с ногами? – не понял я.

– Педали далеко! Я чуть ли не на цыпочках вела! – пожаловалась Ника, открывая дверь и вываливаясь из кабины.

Я тоже вылез из кузова, прикрыл глаза ладонью, чтобы солнце не слепило, и подошел к ней. Осмотрел ее рану, а вернее, раны, потому что их оказалось две, бесцеремонно задрав пропитанную кровью одежду – те и правда выглядела лучше, чем я боялся. Крови было много, но раны не выглядели опасными – в них даже проглядывал металл пуль, настолько неглубоко они вошли.

– Вытащить? – спросил я, кивая на металл.

– Нет смысла. – поморщилась Ника. – Завтра уже и так выпадут. Само зарастет.

– Превосходно. – улыбнулся я, и перевел взгляд на Чел, которая наблюдала за нами, высунувшись в окно. – Чел, умеешь водить?

– Стало быть. – кивнула аэромантка.

– Тогда дальше поведешь ты.

– Эй, я вообще-то не при смерти! – возмутилась Ника.

– Определенно нет, раз так громко орешь. – вздохнул я. – Только мне не нужно, чтобы в самый определенный момент у тебя ноги судорогой свело. Дальше поведет Чел, и не спорь, мне сейчас не до того. У меня есть дело.

– И что же за дело такой важности великой?

Я достал из кармана телефон:

– Надо кое-что проверить.

Судя по тому, как согласованно вели себя машины управления, их водители поддерживали друг с другом связь, и вряд ли это был язык жестов – на таких скоростях и дистанциях их просто не разглядеть. Значит, пришедшая мне в голову мысль действительно верна, и мы выехали из зоны действия их глушилок, и это стоило проверить, пусть даже ценой потери одного или двух процентов заряда из оставшихся десяти.

Черт, десять процентов, как же мало. Использование телефона в качестве фонарика сожрало почти всю батарейку, и это еще при условии того, что, пока я шатался по административному шпилю, он был выключен. Десять оставшихся процентов – на сколько этого вообще хватит? Успеем ли мы вообще въехать в зону покрытия сигнала и связаться хоть с кем-то? Хотя бы как-то определить, где мы находимся и куда нам ехать? Без информации извне мы можем плутать по пустошам, пока не кончится топливо в баках, но даже и тогда не выедем ни к какому населенному пункту. Конечно, возможно, что кто-то из студентов сможет сориентироваться и подсказать, где мы и куда надо ехать, но это крайне маловероятно – судя по тому, как отвратительно они обучены выживать хотя бы даже в лесу, надеяться на то, что они сориентируются в высушенной пустоши, где все выглядит совершенно одинаковым – не приходится.

Телефон послал меня на хер. Пиктограмма антенны, показывающая качество сигнала, была перечеркнута, непрозрачно намекая на то, что сигнала нет никакого – ни качественного, ни некачественного. А это в свою очередь означало, что нам надо ехать дальше в надежде поймать его попозже.

Выключив телефон, чтобы не терял заряд еще больше, я полез в кузов и обнаружил, что ребята тамм немного разгребли сваленное на пол добро, что-то запихнув под лавки, что-то – вернув на багажные полки, и теперь сидят на лавках, увлеченно потроша пайки, на которые указал Дон Йен. Глядя на них я и сам почувствовал сосущее чувство голода в желудке и вспомнил, что тоже давно ничего не ел тоже.

– Эй! – я обернулся на Нику. – Полезай давай, перекусим. Потом дальше поедем.

– Хорошая идея. – просияла Ника. – Я после регенерации голодная как дарг. Да и в процессе тоже.

И она полезла в кузов вперед меня, оставив меня наедине с неприятным фактом.

Я совершенно забыл о даргах.

На фоне всей этой круговерти с управлением и академией у меня совершенно выпал из памяти тот факт, что за пределами кольца пустоты живут страшные злобные твари, справиться с которыми – та еще задача. И самое плохое – эти твари падки на активную прану и преследуют ее носителей. А значит, наша машина для них – это передвижная консерва.

А сейчас – стоящая на месте консерва.

Я снова заглянул в кузов:

– Ли! Кинь мне один паек!

Китаец с удовольствием швырнул в меня белым пакетом, я перехватил его в воздухе, и пошел в сторону кабины. Поймал удивленный взгляд Чел, кивнул на кузов:

– Лезь туда, перекуси тоже. Как знать, когда нам снова выпадет шанс на это.

Чел посмотрела на меня очень долгим и очень странным взглядом, но все же кивнула и скрылась в кузове.

Я же зажал пакет с пайком в зубах, открыл дверь, и по ней, как по лестнице, используя оконный проес в качестве ступеньки, забрался на крышу кабины. Сел рядом с фарой-люстрой, с которой успел сродниться за время погони, прямо на разогретый солнцем металл, скрестил ноги, положил на них вскрытый сухпаек и принялся вытаскивать из него пакеты, вчитываясь в названия.

Надо же, сначала отбивался от управленцев, стоя на этой крыше, теперь сижу ем прямо на ней. Хоть палатку разбивай и оставайся тут жить.

Шутки шутками, но с моей позиции открывался великолепный обзор на все окружающее пространство. Учитывая то, что вокруг, сколько глаз видел, была сплошная высушенная пустыня, с редкими вкраплениями тощих кустиков и мелких камней, видимость была прекрасная – до самого горизонта во все стороны, так что приближающихся даргов я увидел бы задолго до нападения.

Но дарги не появлялись, и это было прекрасно. После всего того, что мы уже пережили, отбиваться еще и от них, было бы просто выше наших сил. Я бы еще, может, и поборолся, Ника, Чел тоже, а вот студенты в кузове наверняка впали бы в истерику. Честно говоря, не уверен, что они в нее не впали еще в тот момент, когда мы улепетывали от управленцев – я просто не следил. Я был занят вопросом, как бы от них все же свалить.

Сухпаек оказался неплох, хотя, конечно, с настоящим горячим обедом не сравнить. Какое-то мясное желе с рисом, неплохое на вкус даже в холодном виде, зачем-то упаковали в два пакета, пересыпанные странным порошком, который даже на запах был отталкивающим и явно не предполагался в пищу. В двух пузатых пакетах были напитки – в одном вода, в другом – фруктовый сок, я с удовольствием выпил и то, и то. Еще в одном пакетике обнаружились тонкие хрустящие крекеры, я пожалел, что не нашел их раньше, когда был занят основным блюдом, и уже хотел было выкинуть, но тут нашел еще один пакетик, с фруктовым джемом, и съел крекеры с ним.

Пока я возился с обедом, не забывая оглядывать горизонт, внутри, видимо, уже закончили с едой. По крайней мере, Ника точно закончила, потому что она высунулась из окна кабины по пояс, и обратилась ко мне:

– Ты чего тут засел?

– А ты только заметила? – усмехнулся я.

– Нет, конечно! – фыркнула Висла. – Просто Чел сказала, что тебя сейчас лучше не трогать.

– Почему? – удивился я.

– Понятия не имею. Она сказала, что у тебя взгляд… Шальной.

Хм, интересно. Никогда мне не говорили, что у меня шальной взгляд.

И уж тем более никогда бы такая фраза не остановила Нику от того, что та задумала.

Видимо, Чел очень убедительно говорила. Очень убедительно.

– Все нормально. – улыбнулся я. – Просто смотрю, чтобы дарги не напали.

– Здраво. – оценила Ника. – Я как-то не подумала об этом.

– Ничего удивительного, мы просто устали. – заверил ее я, двигаясь к краю крыши. – Там все поели?

– И некоторые даже… оправились. – насилу подобрала слово Ника.

– Тогда едем дальше. – велел я, спуская ноги. – Дай слезть. Спрыгнуть не могу, нога болит.