Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Глава 7. Родословная

Что ж, еще один вопрос получил свой закономерный ответ. Места, которые выглядели случайными и ничем не примечательными для меня, имели огромное значение для кого-то другого. Связанные с ними воспоминания служили якорем для того, чтобы открывать промежуточные порталы именно в этих точках. И, если знать все такие точки, мы будем знать, где заговорщики будут открывать свои промежуточные порталы. Мы будем на шаг впереди, и в тот момент, когда они в очередной раз вышлют террористический отряд для того, чтобы навести страх на простых людей, мы сможем перекрыть их промежуточные порталы. А это уже развязывает руки для огромного количества тактических ходов. Что, например, скажет заговорщики, если выход портала, через который они эвакуируются, откроется прямиком в разрыв, ведущий в Пустоту? Или в логово скопий? В толпу даргов? Что, если он вообще не откроется?

Придумать можно много чего. Но для этого надо сперва поговорить с Персефоной и удостовериться, что я все правильно понял, что я нигде не ошибся и что все это действительно возможно.

А для этого сперва надо вернуться к себе. В свое время.

И я понятия не имел, как это сделать. В предыдущий раз через Пустоту я провалился во времени в момент, который был важен для меня самого. В момент, когда решалась моя судьба, по сути – видимо, это и был тот самый якорь, который выдернул меня именно туда и именно тогда.

Но сейчас-то я был не в своем якоре. И я даже знал, почему так – это Виталий начал открывать выход из Пустоты, а я лишь продолжил. Видимо, именно за счет этого я каким-то образом перенес нас в это прошлое. Именно я, потому что я сомневаюсь, что, во-первых, Виталий по своей воле перенесся бы в этот момент, чтобы заново пережить все это, а во-вторых – что он вообще в курсе, что Пустота на такое способна.

Виталий не впитывал брату нескольких единокровных братьев. Виталий не вдыхал скиллтрит. Виталий не трахался с богинями.

Хотя последнее, конечно, вызывает сомнение…

Короче говоря, перенос в этот момент – это моя заслуга, как и в предыдущий раз. Сомнений нет и быть не может. И, как и в предыдущий раз, я сделал то, что должен был сделать. То, что не мог не сделать, потому что однажды я это уже сделал, направив историю именно по этому пути.

Я убил стоящего на коленях и плачущего Виталия. Подошел сзади и пронзил его сердце прановой стрелой. А он даже не сопротивлялся. Только продолжал смотреть на молодого себя, плакать и беззвучно что-то повторять.

Когда его сердце перестало биться, из тела предсказуемо вырвался поток праны, и я, решив не задерживаться там больше, открыл разрыв в Пустоту и шагнул в него. Однако я оставил небольшую щель, через которую видел, как спустя две минуты на горизонте появились скачущие тени. Дарги пожаловали на обед.

И у них, по сути, была только одна цель, чтобы на нее наброситься. Не знаю, для чего Себастьян оставил здесь молодого Виталия, но представляю, что произошло после того, как он исчез. Представляю, основываясь на словах самого Виталия. На него буквально сразу же накинулась стая даргов и он то ли смог уйти от них, то ли смог победить их – я так и не понял. Но главное – эта стая была, и с тех пор в сознании Виталия поселилось сразу два мощнейших эмоциональных якоря. Первый – безумная ненависть к даргам и стремление всех их уничтожить. Вторая – страх снова остаться в одиночестве. Снова пережить момент, когда его бросают.

Мне выпало наблюдать и то и то сразу.

Сейчас же я просто восстанавливал естественное течение истории.

Убедившись, что все сделал правильно, я закрыл миниатюрный разрыв, в который подсматривал, как в окошко. Закрыл, даже не задумываясь об этом, даже не думая о том, что я на самом деле его закрываю. В этот момент мои мысли были где-то далеко и уже занимались вопросом возвращения обратно, и рука как-то сама собой затерла разрыв, словно выравнивая кучку песка. И это сработало – Пустота сомкнулась вокруг меня, снова погружая меня в холод и ветер.

Сам того не понимая, не замечая и не отдавая себе отчет, я сделал то, что не мог понять, как сделать раньше. Интуитивно. Опять.

Что ж… Раз все так несложно, то, может, и выбраться отсюда я тоже смогу интуитивно? Ведь я же как-то смог вернуться из того времени, где заново переживал все произошедшее с АГАТом?

Но сперва я попробовал обратиться к кровной сети и послать в нее сигнал для Персефоны в надежде, что она его получит, сообразит, что надо делать, и выдернет меня отсюда, как уже это делала. Но – тщетно. То ли дело в том, что я был в Пустоте, то ли дело в том, что в этом времени Персефона еще не накладывала на меня никаких меток, а значит, и не могла с ними взаимодействовать, то ли еще в чем-то… Главное, что это не сработало. Никуда меня не переместило, и ничего вокруг меня не изменилось.

Тогда я принялся вспоминать, где я хочу оказаться, в мельчайших подробностях воссоздавая в памяти интерьер клан-холла и людей, которые в нем живут. Вспомнил Нику, Чел, Персефону, Кира и Филиппа. Амину, Уайта, Дон Йена и всех прочих, кого только мог вспомнить. Даже закрыл глаза, чтобы проще было сосредоточиться.

А потом протянул руку и вырвал новый кусок Пустоты, открывая проход.

Когда я выпал из Пустоты в реальность, первое, что я почувствовал – был сильный удар острым кулачком в плечо. Потом – сразу же в грудь, потом – в другое плечо.

И только после этого Ника начала вопить:

– Сукин сын, ты что вообще творишь! Ты что себя позволяешь, а?! Жить надоело?!

Что ж… По крайней мере, я там, где хотел оказаться.

Взяв Нику за плечи и отодвинув ее от себя так, чтобы она не доставала меня своими кулачками, я обвел всех присутствующих взглядом. Пересчитал по головам. К счастью, все были на месте – ровно столько, сколько их было, когда я нырял в портал. Как минимум, это означало, что никто из них благоразумно не сиганул за мной в портал. Наверное, решили, что из-за одного малолетнего идиота не следует рисковать жизнями всех остальных.

– Я же вам говорила! – продолжала бесноваться за спиной Ника, благо, уже не в мою сторону. – Я вам говорила, что этот сукин сын из любой кучи навоза выберется! Я вам говорила, что не надо за ним прыгать?! Говорила?! Говорила?!

С ней никто и не спорил, но она все продолжала беситься и выкрикивать какие-то бессвязные вещи еще несколько секунд, после чего наконец остыла и снова ткнула меня кулаком, на этот раз в спину:

– Идиот. Ты где был?

– Лучше тебе не знать. – едва слышно, чуть ли не одними губами, произнес я, но вслух сказал другое. – Как все прошло? Нашли еще выживших?

– Нашли двоих. – ответил кто-то из толпы реадизайнеров. – Спасти смогли только одного.

– Жаль. – вздохнул я. – Но лучше так, чем совсем никого. Где Персефона?

– Я здесь. – раздалось откуда-то сбоку и из тени под балконом второго этажа появилась Персефона. – Серж, объясните…

– Потом. – перебил ее я. – Нам надо поговорить. Наедине.

Надо отдать должное Персефоне – она быстро сменила учительский тон на деловой, моментально переключившись между задачами:

– Тогда идемте.

И первой пошла по лестнице на второй этаж. Я двинулся было за ней, но Ника ухватила меня за руку:

– Куда собрался?

– Разговор есть. – я кивнул на Персефону. – Очень важный. Мне кажется, я скоро смогу обнаружить логово заговорщиков.

– Ого. – Ника округлила глаза. – Ну тогда иди. Тогда сначала поцелуй.

– Когда это я отказывался? – ухмыльнулся я, притягивая Нику к себе.

В рядах реадизайнеров послышались вздохи и фырканье.

Через пять минут мы уже сидели с Персефоной в одной из комнат второго этажа, и я ей рассказывал все, что произошло. Не утаил ничего – в том числе и то, что случилось с Виталием.

– Какой кошмар… – Персефона покачала головой. – Виталий всегда рос таким хорошим, послушным мальчиком. Добродушным. Ни за что бы не подумала, что он примкнул к заговорщикам.

– Он, может, и был послушным. – ответил я. – Но послушным-то он был в первую очередь своему отцу, не так ли?

– Что есть, то есть. Себастьяна он любил больше самого себя. А то, о чем ты рассказал… Что-то такое припоминаю – Себастьян отправился с Виталей на прогулку, а вернулся уже без него. Сказал, что Виталя встретил друзей, никто особо не задавал вопросов. А меня так вообще там не было, я это потом узнала от общих знакомых. Даже представить себе трудно, каким издевательствам Себастьян готов подвергнуть собственных детей… И ради чего?

– Я полагаю, ради того, чтобы раскрыть потенциал их силы. – я пожал плечами. – На самом деле, не знаю. Кто его поймет.

– Это да. – вздохнула Персефона. – Псхихопата понять невозможно.

– Психопата? – удивился я. – Вы такого мнения о своем сыне?

– Я взрослый человек, Серж. Очень взрослый человек. Настолько взрослый, что эмоции во мне давно уже утихли и разум прочно над ними доминирует. Если человек психопат, то я назову его психопатом, будь это мой сын, муж, или отец. Особенно если этот человек приложил в свое время все усилия к тому, чтобы я сама была вынуждена покинуть родной клан.

– Думаете, они это нарочно?

– Кто его знает. Может, да, а, может, и нет. Но я понимаю, к чему ты клонишь и отвечу тебе так – я сомневаюсь, что хотя бы половина Ратко присоединилась к заговору.

– Половина это очень много. – возразил я. – Особенно если учесть, какие глобальные стратегические возможности предоставляет даже средней руки реадизайнер Пространства. Да что там – ужасно даже не их наличие, а банально – их отсутствие! Сеть Ратко прекратила действовать чуть ли не только что, и это уже успело принести немало проблем людям. Многие города оказались беззащитны перед атаками заговорщиков, потому что в них нет солдат управления, и нет возможности их туда быстро перебрасывать. По сути единственным инструментом противодействия в такой ситуации остаемся мы.

– Не единственным. – Персефона подняла палец вверх, как учитель, требующий тишины. – У управления в наличии огромное количество реадизайнеров, в том числе, и из линии Пространства. Когда они поймут, что без помощи не справиться, они, будем надеяться, примут правильное решение и обратятся за помощью к ним.

А ведь и правда. Об этом я не подумал. Если совсем уж прижмет, управлению придется довериться реадизайнерам. Пусть в малой части, пусть всего лишь с целью восстановления какой-никакой транспортной сети, пусть под надзором и охраной, но это уже будет большая победа. Победа не над заговором и заговорщиками, а над безальтернативным недоверием управленцев к тем реадизайнерам, которые сдались по своей воле, чтобы не множить пролитую кровь.

Правда есть одно «но».

– Они все равно на это не пойдут, пока не увидят, что реадизайнерам можно доверять. – я покачал головой. – Не наоборот. Сперва это, потом свобода. По-другому они работать не станут. Поэтому нам пока что надо продолжать свою деятельность и помогать управлению по мере своих сил, до тех пор, пока они не изменят своего мнения.

– Звучит логично. – Персефона кивнула. – Я полагаю, у вас есть план?

– Пока что у меня есть вопросы. Причем вопросы, на которые можете ответить только вы, полагаю. Потому что они касаются вашего сына.

– Интересно. – Персефона удивилась. – Ну, задавайте.

– У меня появилась теория, что Виталий открыл промежуточные порталы именно через ту точку, в которой мы оказались именно потому, что когда-то пережил там очень сильное потрясение, и она, так сказать, осталась якорем в его памяти.

– Звучит разумно. И я, наверное, сама задам интересующий вас вопрос – есть ли такие точки у Себастьяна? Я вам отвечу – не знаю.

– Как это? – не понял я.

– Серж, вы упорно пытаетесь оценивать наши с Себастьяном отношения как классические отношения матери и сына. – Персефона покачала головой. – А это не так. Я знаю о Себастьяне только самые громкие события из его жизни – те, о которых знают и все остальные… Может быть, чуть больше. Основание Сети Ратко, его дуэль с аэромантом, еще какие-то кусочки жизни… Мы с ним жили по-разному, мы с ним никогда не поддерживали добрых отношений. Я ему мать лишь биологически, и я его совсем не знаю. А после всего того, что он натворил за последние месяцы – и знать не хочу.

– Но это важно! Хотя бы предположения какие-то, может быть, есть?!

– Только общего плана. – Персефона вздохнула. – Его комната в клан-холле, первый запущенный портал сети Ратко, место первого поцелуя… Хотя нет, это не про Себастьяна…

– И все это не подойдет. – я покачал головой. – Должно быть какое-то уединенное труднодоступное место. Совсем хорошо, если при этом оно не будет бросаться в глаза.

– Не знаю, Серж, я же сказала. Тыкать пальцем в небо я тоже не собираюсь. Ваша идея интересна и, вероятнее всего, правильна, но в наших условиях, к сожалению, ее не применить. Не говоря уже о том, что я вообще с трудом представляю себе, как ее можно применить вообще. У них ведь не один Себастьян открывает порталы. Я даже уверена, что как раз-таки Себастьян занимается этим в последнюю очередь – он всегда любил скидывать работу на других.

Что ж, это в духе моего папаши. Я даже нисколько не удивлен такой характеристике. Папаша даже с виду не казался приятным типом, располагающим к общению. И Персефона правильно сказала – такой тип вряд ли запомнит место своего первого поцелуя, как какое-то особенное. Я, честно говоря, даже не могу представить себе, какое место он вообще способен посчитать «особенным». Если только место, в котором он закопал какой-нибудь свой детский клад в глубоком детстве… Чтобы у взрослого Себастьяна в голове отложилась какая-то точка на карте – это вообще в голове не укладывалось. Разве что он там ногу бы потерял, или руку…

Или…

Я поднял взгляд на Персефону:

– Скажите, Персефона… А вы были в Арбитражном Зале?

Глава 8. Средства массовой дезинформации

Услышав мой вопрос, Персефона сначала недоверчиво скосилась на меня, а потом, видимо, поняв, что я не шучу, залилась звонким молодым смехом. Смеялась она так громко и заразительно, словно я вместо того, чтобы задать довольно безобидный вопрос, рассказал какой-то уморительный анекдот.

Я не понял:

– Что смешного?

– Я так понимаю, Серж, вы не в курсе, что такое Арбитражный Зал и какова его роль в жизни реадизайнеров?

Я развел руками:

– Само собой нет. Откуда бы мне?

– Ну так вы не один такой. – вздохнула Персефона. – На самом деле, никто не знает, что такое Арбитражный Зал. И никто не знает, где он находится. В какой-то степени можно сказать, что никто никогда там не был.

– Это как? – не понял я.

– Арбитражный Зал это… Это не стадион со зрителями. Это место, в котором выясняют отношения всего два человека, или, вернее, два реадизайнера. Там нет судей, нет наблюдателей, нет никого, кроме двух противников. Справедливости ради, одного только этого порой хватало для того, чтобы конфликт сошел на нет.

– Вы это к чему? – все еще недоумевал я.

– Я это к тому, что в Арбитражный Зал попадало не так уж и много реадизайнеров. А возвращалось оттуда, по понятным причинам, еще меньше. И, конечно же, тех, кто возвращался, всегда засыпали вопросами касательно того, что они там видели и где, собственно говоря, находились.

– Ну так и где? – не утерпел я.

– А вот здесь начинается самое интересно. Судя по рассказам очевидцев… Арбитражного Зала не существует. Не существует, как постоянного места, он, как бы это сказать… Кочующий. Мобильный, как сейчас любят говорить. Для дуэли Арбитры просто переносят пару реадизайнеров в случайную точку мира, удаленную от простых людей и природных источников опасности, и ограничивают эту площадку кольцом пустоты – таким же, какое окружает академию, только в разы меньше, и временным.

Вот это поворот! С каждой минутой все интереснее и интереснее!

– Что значит «кольцом пустоты»? Вот прямо таким же, как в академии? Из него даже телепортироваться нельзя?

– О чем я и толкую. – развела руками Персефона. – Арбитражный Зал это всего лишь мобильная клетка, вынесенная подальше от окружающих, в которой два реадизайнера могут безопасно для остального мира выяснить отношения.

– И что, прямо в случайное место переносят?

– Поначалу казалось, что да. Потом, однако, путем сбора информации обо всех, кто побывал в Арбитражном Зале и об их дуэлях, пришли к выводу, что кое-какая закономерность все же есть. Арбитры стараются подобрать местность так, чтобы ни у кого из дуэлянтов не было солидного перевеса. То есть, гидроманту не предоставят океан, а пироманту – жерло вулкана.

– А геоманты? Аэроманты? Сангвиманты? У них же рабочее тело всегда под рукой!

– А вот в таких случаях второго дуэлянта наоборот располагают поближе к своему рабочем телу. – Персефона кивнула. – Говорю же, какой-то баланс они пытаются соблюдать. Открытого преимущества никому не предоставляют. Теперь понимаете, к чему был мой вопрос?

– Судя по всему, к тому, что нельзя сказать, что ты был в Арбитражном Зале, даже если ты в нем был. – я нахмурился. – Потому что самого по себе Зала, считай, что и нет. Я думал, это какое-то место. Какой-то… Ну, Зал, раз он так называется. Что-то суровое, каменное. А тут оказывается…

– Все не то, чем кажется. – улыбнулась Персефона. – Особенно, когда дело касается Арбитров.

– Кстати, об этом… – я щелкнул пальцами. – Есть смысл спрашивать, кто они такие?

Персефона с улыбкой покачала головой:

– Абсолютно нет. Арбитры существуют столько же, сколько сам реадиз, даже бытует мнение, что именно их появление и принесло реадиз в мир. Они появились одновременно с даргами и дали людям возможность сопротивляться тварям. Дали им реадиз и правила пользования им. По сути, дали оружие против нового стихийного бедствия.

Стихийное бедствие… Так вот значит как воспринимаются дарги людьми этого мира. Не как противник, с которым следует воевать, а как просто… Каприз природы, или что-то вроде того. Как что-то привычное и незыблемое, без чего мир просто не будет существовать, или, как минимум, перестанет быть прежним.

Интересно, что произойдет, если все дарги в мире внезапно исчезнут? Если исчезнут реадизайнеры понятно, что случится – дарги моментально уничтожат все человечество. Не без сопротивления, конечно – недаром же говорят, что Иллюзионисты способны справляться и с ними тоже, – но все равно уничтожат. Даже к гадалке ходить не нужно. Слишком их много, слишком мало Иллюзионистов. Возможно, останется парочка городов, в которых сосредоточатся остатки выжившего человечества, но и они через время умрут без притока ресурсов извне. Просто съедят сами себя.

А вот что будет, если исчезнут дарги? Если реадизайнеры, по сути, станут не нужны? Останется ли их роль в обычном быте человечества достаточно весомой для того, чтобы это самое человечество не надумало избавиться от потенциальной угрозы? Ведь как известно, если у общества нет внешнего врага, общество начинает искать врага внутреннего.

А ведь богиня в рамках лекции о даргах как раз упоминала войну. Или, вернее, даже войны – в самом начале моей второй жизни, когда я только-только узнал о существовании даргов. Она говорила, что люди уже сделали ставку на огнестрел и вели войны им, и, судя по всему, появление даргов в этом мире выпало как раз на одну из таких. Возможно, именно это заставило человечество объединиться перед лицом новой угрозы и срочно перестроить все отношения внутри самого себя. Заставило признать реадизайнеров как единственный эффективный способ бороться с даргами, заставило прекратить войну и перебросить все возможности на новую угрозу.

Трудно представить, что люди могли бы уничтожить друг друга под корень при помощи древнего оружия, пусть даже огнестрельного, но тут главное – желание. Возможно, появление даргов в этом мире семьсот лет назад спасло человечество от частичного или даже полного уничтожения.

А вот сейчас, когда угроза даргов перестала восприниматься как что-то серьезное и стала «стихийным бедствием», человечество снова начало искать врага внутри самого себя.

И нашло. Причем два врага нашли друг друга одновременно.

– Серж? – позвала Персефона, вырывая меня из мыслей. – Все хорошо?

– Да, все отлично. – я улыбнулся и встал. – Я выяснил, что хотел, спасибо.

– Обычно вы заканчиваете подобные разговоры другими фразами. – нахмурилась Персефона. – Чем-то вроде «У меня есть план» или «Делать будет вот что»…

– Не сегодня. – я вздохнул. – Слишком много непонятного пока что остается, и не на что опереться, чтобы делать выводы. Как достать Себастьяна, как понять, какие точки он использует для открытия промежуточных порталов – я не придумал, а план был именно в этом.

– Что ж, – Персефона тоже вздохнула, не скрывая разочарования. – Тогда будет ждать, когда что-то прояснится. А пока что?..

– А пока что следуем нашему предыдущему плану. Не даем заговорщикам убивать людей, и пытаемся вызвать чувство доверия у управления. – я улыбнулся и вышел за дверь.

В тот день новости буквально всех каналов буквально бурлили. Куда ни переключи, отовсюду лились взбудораженные голоса дикторов, которые вещали разными словами, но об одном и том же:

– Как вы знаете, уже некоторое время в мире продолжается конфликт…

– …вызванный разделением реадизайнеров на два лагеря…

– …сепаратисты, объявленные вне закона…

– …провели террористический акт, целью которого был центральный водоканал города Гаврополь…

– …многочисленные жертвы среди работников, и их число могло быть еще больше, если бы не поздний час, когда смены у многих уже закончились…

– …по словам выживших целью нападающих был магистральный трубопровод, который они собирались отравить, тем самым отравив весь городской водопровод…

– …нападение произошло неожиданно и очень быстро, власти города не успели отреагировать и прислать даже простых полицейских…

– …а что бы они сделали, а? Сами посудите – целая толпа реадизайнеров, что бы тут сделали обычные полицейские?! Здесь нужно управление ноль!..

– …считавшееся до недавнего времени городской легендой тоже не прибыло к месту совершения терракта. Не желаете прокомментировать?..

– …случившееся. Однако выжившие так же сообщают о еще одной группе реадизайнеров, прибывших буквально следом за первой…

– …вы понимаете, помогали! Мы же вам о чем и твердим – не надо всех чесать под одну гребенку! Заговорщики, сепаратисты, террористы, да хоть дарговы дети – не все реадизайнеры такие! Если бы они были такими все, человечества бы уже не!..

– …существовала ли угроза на самом деле, еще предстоит выяснить. На данный момент полным ходом идет проверка загадочной зеленой субстанции, обнаруженной в одном из фильтровальных модулей, а так же тела мертвого реадизайнера женского пола, в которой уже признали Мэйли Дон Йен из Линии…

– …воды! Я повторяю – источник! Воды! Можно ли придумать что-то более мерзкое и вероломное?! Только представьте себе, сколько человек бы отравилось, если бы они выполнили задуманное! Напоминаю вам, что…

– … конфликт начался с военной операции, проведенной несколько дней назад во всех крупных городах, а так же в академии реадиза. В ходе операции было нейтрализовано и взято под арест несколько тысяч реадизайнеров, а так же некоторая, пока не поддающаяся подсчету часть, оказала сопротивление и скрылась. Мы можем…

– …на них положиться! Больше нам не на кого! В этой войне человечество проиграет – мы не может биться одновременно и с даргами и с сепаратистами, нас просто не хватит! Мы будем…

– …держать вас в курсе дальнейших событий.

Обрывки фраз долетали из телефона, который Кир держал в руках и ежесекундно, будто в каком-то трансе, тыкал пальцем в экран, перелистывая канал за каналом. Не давая договорить одному диктору, он уже переключал на другого, а потом на следующего. Новости сменялись срочными выпусками каких-то ток-шоу, где красивые женщины и солидные бородатые мужчины орали друг на друга как базарные торговки, потом снова новости, снова шоу, дикторы, вопли, говорящие головы…

И самое интересное – все остальные сидели вокруг него и пялились все в тот же телефон, все с тем же выражением лиц. Их даже нисколько не смущало, что Кир не дает закончиться ни единой фразе, их не волновало, что из собранных обрывков мыслей вряд ли можно составить полноценную картину и понять, кто ругает нас, кто превозносит, а кто выражает здравую осторожность. Точно так же было непонятно, были реадизайнеры подавлены, или наоборот – все никак не могли насладиться триумфом. Повод у них, безусловно, был – ведь это было первое открытое противостояние заговорщикам. Мало того – это было заодно и первое противостояние, в котором мы победили. Победили, пролив минимум крови, причем даже не своей. Есть от чего задрать нос.

Вот только задирать нос как раз и не стоит. От этого недалеко и до утраты осторожности, а от этого – от поражения. Не стоит забывать, что против нас выступает противник, многократно превосходящий нас как числом, так и подготовкой. Они долгое время вынашивали свои планы и теперь вряд ли позволят кучке каких-то отщепенцев нарушить их.

Поэтому я отобрал у Кира телефон и отключил звук. Только это заставило реадизайнеров вернуться с небес на землю и, удивленно поморгав, посмотреть на меня.

– Молодцы. – улыбнулся я. – Может быть, мы сегодня добились не всего, но, как минимум, про нас стали говорить. Про нас узнали.

– Про нас и так знали. – буркнул Кир. – Мы уже засветились, когда вас вытаскивали из лап управления.

– Тогда про нас знало только управление. – внезапно возразил ему Филипп. – А теперь, как видишь, про нас говорят на весь мир.

– Именно. – я щелкнул пальцами и указал на рыжего. – Честно говоря, я не ожидал, что управление позволит информации утечь, я думал, что они оставят все в тайне, внутри себя… Но, видимо, журналисты умудрились добраться до водоканала раньше, чем люди управления, а писаку, учуявшего сенсацию, остановить может только пуля в голове. Не сомневаюсь, что управление и на это пошло бы без труда, но… Имеем то, что имеем.

– Ты думаешь, это нам поможет? – недоверчиво протянул Уайт. – Ну, то есть, я вижу, что думаешь… Но не понимаю, как.

– Все дело в людях. – я постучал ногтем по телефону. – Люди, простые люди, гражданское население, работяги – вот кто страдает от этого конфликта в первую очередь. Если бы это была война с даргами, все сражения наоборот оттягивали бы подальше от городов, но реадизайнеры – другое дело. Они бьют изнутри, они разрушают инфраструктуру, и в первую очередь от этого страдают те, кто работает в этой самой инфраструктуре. То есть, простые люди.

– Неужели они не понимают, что если переубивать всех работников… Ну, например, электростанции, то управление может решить выпустить десяток электромантов, чтобы они оживили ее? – развела руками Амина.

– Я думаю, что именно на это они и рассчитывают. – я кивнул. – И именно этого и ждут. Потому что в таком случае они могут организовать повторный налет на эту же электростанцию и уничтожить уже не людей, но реадизайнеров. Тот самый десяток реадизайнеров, которые не встали на их сторону, а, значит, представляют для угрозу. Десяток тут, десяток там… И к тому моменту, когда управление поймет, что они проигрывают эту войну, и пора выпускать секретное оружие в виде лояльных человечеству реадизайнеров, окажется, что секретного оружия не осталось.

– Такого быть не может! – всплеснула руками Амина. – А как же Арбитры?! Они не допустят, чтобы в черте города одни реадизайнеры убивали других!

– Во-первых, это можно обойти. – перебил я девушку. – И вы это видели своими глазами. Возможно, заговорщики не обладают моими способностями, но, думаю, они тоже смогут что-то придумать. Во-вторых, никто не утверждает, что они будут делать это в городской черте. Те же самые Ратко могут выдергивать других реадизайнеров экстренными порталами, как это делала со мной Персефона. Для этого всего-то и нужно, что оставить на чем-то часть своей праны, после чего – раз! – и отправить например в пустошь, где и расправиться с неприятелем.

– Это не сработает! – хмыкнула какая-то из девушек, кажется, ее зовут Хельга. – Ни один реадизайнер, закончивший обучение в академии, не позволит оставить на себя чужую прану, это же смертельно опасно.

– Это если у него будет время осознать, что его пометили. Впрочем, не буду спорить. – я махнул рукой. – Я даже не утверждаю, что будет именно так. Нам это не сильно важно. А что нам важно – это делать так, чтобы у заговорщиков не было возможности претворить в жизнь даже первую часть плана. Чтобы человеческие жертвы были минимальными. Чтобы люди видели, что какие-то реадизайнеры на их стороне, чтобы они поняли, что многие реадизайнеры, на самом деле, на их стороне. Чтобы об этом говорили, чтобы в этом друг друга убеждали, чтобы этому учили. Но для того, чтобы все это сработало, как надо, необходимо понимать одну вещь.

– И какую же? – хмыкнул Кир.

– Каждый раз так, как сегодня, не будет. Однажды мы попадемся в какую-то ловушку и нам придется сражаться с ними. – серьезно ответил я. – Насмерть. С братьями, сестрами, матерями, отцами. Если вы к этому не готовы, то лучше вообще не…

В кармане завибрировал телефон. Я прервался на полуслове, и полез за ним. На экране горел значок нового сообщения.

«Город Малый Утюг, срочно, нападение на центр телевещания! Выдвигайтесь!»

Я опустил телефон и снова посмотрел на реадизайнеров:

– Что ж, я надеюсь, вы готовы.