Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 289 (всего у книги 346 страниц)

Глава 13
Сотня кровавых стрел

Что происходит? Что она такое несет? Это очередное помутнение или мне стоит беспокоиться?

«Если ты видишь Нику Висла в таком состоянии – да, еще как!»

– Что происходит? – спросил я у Ники.

– Мы приманили тьму даргов, вот что! – злобно выплюнула Кровавая и лизнула ладонь. – Десятка три, не меньше!

– Это проблема? – я пожал плечами. – Ты же возле поезда с двумя десятками расправилась даже без царапины. Три для тебя – уже непосильная задача?

– Для меня и пять – непосильная задача, если нет прикрытия! Как, по-твоему, я должна сражаться с даргами без прикрытия?! Пока я занимаюсь одним, меня еще двое со спины атакуют!

«Не тупи. Я же тебе объясняла, как они работают. Реадизайнеры тоже люди, хоть и с нечеловеческими способностями. Если дело доходит до открытого боя, то им нужно, чтобы кто-то прикрывал им спины. На спине у них глаз нет. У большинства из них, я имею в виду. Если несколько даргов сосредоточат внимание на одном реадизайнере, то ситуация не сложится в его пользу ни при каком из раскладов. Его банально завалят мясом, если понадобится, а скорее – просто атакуют со спины, и делу конец».

Но у нас тут нет группы, которая могла бы отвлекать на себя внимание! Нет тех, кто мог бы прикрыть Нике спину!..

Или есть?

«Даже не думай. Один в поле не воин».

Так и я не один.

– Мы можем от них уехать? – спросил я, уже предвидя ответ.

– Нет, конечно! Ты видишь, с какой скоростью они движутся?! А дорога обратно в город идет по такому дерьмовому асфальту, что мы скорее сами расшибемся на радость тварям, чем получим шанс уйти от них!

– А если в другую сторону ехать?

– И сколько мы проедем? Сотню километров? Меньше? А что потом?! У тварей-то топливо не кончается, в отличие от мотоцикла!

– Тогда вызови подмогу, не знаю, сделай что-нибудь!

– Какую подмогу?! Я даже объяснить ничего не успею – дарги будут тут секунд через двадцать!

Я скрипнул зубами – создавалось ощущение, что Ника специально ищет причины, почему у нее ничего не получится.

«Это не так. Она действительно рассматривает все твои предложения, просто делает это очень быстро».

– Тогда дай мне стрел. Сколько сможешь. Я тебя прикрою.

– Шутишь?! – нервно засмеялась Ника. – Да ты и нескольких секунд не продержишься в той мясорубке, которая тут сейчас будет!

– Я постараюсь, – максимально спокойно ответил я. – Дай мне стрел.

– Будь по-твоему… – мило улыбнулась Ника. – Хоть побарахтаемся перед смертью!

«Как мило! Вообще-то, именно она всю эту кашу и заварила!..»

Да, знаю! Но разбираться с этим будем потом!

Ника согнула ноги, высоко подпрыгнула и уже виденным мною приемом метнула в землю сотню кровавых игл. Только в этот раз они не взлетели обратно в руки Кровавой и даже не остались похоронены в земле, нет. Они в полете вытянулись, заострились, обросли кровавыми перьями, и в землю вместо игл вонзилась сотня кровавых стрел.

– Надеюсь, оно того стоит, – резко выдохнула Ника.

О чем она?

«Это ее кровь, Серж. Натурально – ее кровь. Каждый раз, когда она применяет какую-то технику, она становится немного слабее. Посчитай, сколько своей крови она сейчас потратила на то, чтобы создать стрелы для тебя».

Это в ее же интересах.

«Вовсе нет. В ее интересах было бы использовать все свои ресурсы, чтобы направить их на выживание. Помнишь, как она превращалась в красную молнию и с какой скоростью перемещалась в той форме? Да, она не может так перемещаться далеко и долго, но сбежать, оставив даргов разбираться с тобой, она вполне могла. Могла бы. Теперь уже не сможет».

Что ж, тогда не подведем кровавую леди!

До границы пылевого облака осталось не более пятидесяти метров, и я уже видел первых даргов, бегущих к нам со всех лап. Когти глубоко вспарывали сухую землю, вырывая из нее целые фонтанчики пересушенного грунта с жухлой травой, головы метались вверх-вниз при каждом шаге, как у игрушек-башкотрясов…

Черт, они действительно очень быстро бегут! Когда едешь на мотоцикле параллельным курсом, эта скорость далеко не так очевидна, как тогда, когда твари несутся на тебя, стоящего неподвижно! Теперь я понимаю, насколько нетрудно им было одновременными ударами с разных сторон раскачать и сорвать с рельсов вагон поезда! Особенно с прочностью их костей, которые не каждой пулей перешибешь!

Веселье нам предстоит то еще…

Ника взяла руки в замок – ладонь на локоть противоположной руки и резко развела их в стороны, вспарывая кожу острыми ногтями! Выступила кровь, потекла по рукам Кровавой, расползлась тонкой пленкой по всему телу, скрывая Нику от меня в карминовом коконе, на голове вытянулась в два остроконечных уха, на груди приняв форму сюртука, на ногах – ботинок…

А потом кровь затвердела, принимая финальный облик, и обрывки гражданской одежды Ники медленно опали на землю.

Ника повела плечами, накинула на голову капюшон, скрывая складчатые уши, подняла руку, вокруг пальцев которой уже крутился багровый шарик, и сказала только одно слово:

– Погнали.

Я нагнулся и схватил столько красных стрел, сколько поместились в одной руке, выдернул их и переложил в левую, лучную, руку, чтобы можно было быстро их накидывать на тетиву. Сразу взялся за первую, щелкнул хвостовиком на тетиве…

Дарги прыгнули.

Ника выбросила вперед сложенные пистолетом пальцы, и шарик крови вытянулся в тонкую струну, которая через мгновение развернулась в широкий горизонтальный веер, пересекая ряды даргов! Но поразить ей удалось лишь двух – остальные либо уже прыгнули, оказавшись в воздухе вне досягаемости, либо прянули в сторону, и до них не достало.

А потом дарги приземлились между нами.

Их первой целью была Ника, их главной целью была Ника. Не знаю почему, но даже приземлившиеся между нами твари сразу повернулись к ней, будто Кровавая была не кровью, а медом намазана!

Хотя, наверное, дарги все же предпочли бы кровь.

«Это из-за ее дара. Дарги и реадиз как-то связаны, в этом давно уже нет сомнений. И атаковать они всегда предпочитают именно реадизайнеров. Именно это и является причиной, почему Ника не появлялась в зоне видимости тогда, у поезда, до тех пор, пока не становилось очевидно, что солдаты отвлекли хотя бы одного. Потому что если бы она появилась раньше, они бы просто накинулись на нее всем скопом, и плакала наша Ника Висла!»

Хрень собачья! Вообще-то вы как раз таки не в ту сторону воюете! Опасный противник тут я, а не она! И сейчас я вам это докажу!

Я перекачал в стрелу прану и выстрелил в спину ближайшего дарга. Еще раньше, чем она воткнулась в цель, я уже растягивался по-новой, целя во вторую тварь.

Две стрелы – два попадания. Два дарга, замедлившихся на середине разворота так, что можно было в подробностях рассмотреть каждую напряженную мышцу каждой лапы. А у одного из них, у того, что как раз поднял в шаге левую лапу, можно было даже раздувшееся в пульсации сердце рассмотреть.

В него я и выстрелил, подловив момент, когда дарг снова поднимет лапу для шага. Даже не заряжая стрелу, просто всадил метр Никиной крови в сердце твари.

Со вторым даргом справилась сама Ника – не глядя махнула за спину кровавой плетью, с конца которой срывались алые капли, и располовинила тварь, как курицу на суп.

Но в эту секунду на нее прыгнули сразу три твари с разных направлений. От переднего Ника успела заслониться кровавой пленкой, в которую превратилась все та же плеть, в летящего справа выстрелил я, замедляя его полет, а вот тот, что слева, достал Кровавую. Когти царапнули по одежде Ники, вырывая из нее яростный крик, но не пробили – только скользнули! Ника с яростным воплем отшвырнула его от себя, приняв на щит, подшагнула правой ногой к левой и мощно пнула ботинком дарга, заносящего когти для новой атаки! Ее нога прямо в момент удара приняла форму одного огромного острого шипа, который пробил бы дарга насквозь, если бы тот в последний момент не дернулся в сторону и не подставил под удар плечо вместо головы!

Сука, они что, всегда так делают?! У них это прямо защитный рефлекс – чтобы чужая атака всегда попала в плечо!

Ника рванула ощетинившуюся острыми шипами ногу обратно, лапа дарга отлетела прочь, отпиленная по самое плечо, но второй лапой он успел ударить по самому кончику Никиной ноги. И обломать одно из лезвий.

Ника снова яростно закричала, вращающееся в воздухе лезвие прямо на глазах потеряло форму, смялось, расплавилось в кровавый шарик и, упав на землю, впиталось в нее.

И дарг упал тоже – на двух только задних лапах не очень-то удержишь равновесие. Причем упал он на спину, развернутый инерцией собственного же удара.

А на спину – это значит подставляя сердце под стрелу.

Я не успел заметить, как Ника добила того дарга, что я замедлил, но она уже боролась с новым – тем, что секунду назад атаковал с фронта. Он прыгнул снова, и снова спереди, и снова Ника приняла его в кровавый щит, края которого слегка обтрепались, только в этот раз сангвимантка немного проехалась назад, взрывая подошвами землю, а потом она напряглась, злобно закричала, и схлопнувшийся краями щит отсек даргу голову!

«Без головы они тоже не живут, кстати!»

Спасибо, я уже понял! Только эту голову попробуй еще оторви! С сердцем оно как-то попроще будет!

Бум! – в Нику сбоку врезался еще один дарг, даже не когтями – прямо лбом протаранил!

Кровавую бросило в сторону, она проехалась спиной по земле, вскочила, собирая вокруг пальцев кровавый сгусток…

А со спины к ней бежала еще одна тварь! Быстро, сука, какие же они быстрые! Я не успею довести лук, чтобы попасть в него!

«Стреляй в землю позади Ники. Собери прану в наконечнике стрелы, утрамбуй ее там и стреляй!»

Я послушно представил, как красный дым, переползающий из моих рук в стрелу, уплотняется в наконечнике, спрессовывается в плотную таблетку, подобную тем, что целители дают смертельно раненным, чтобы помочь им забыть о боли, как наконечник распирает изнутри от влитой в него праны…

Стрела вонзилась в землю в пяти метрах позади Ники – больше я не успевал довести лук. Вонзилась – и вокруг нее будто бы распух купол диаметром и высотой метра три. Его как бы и не существовало, но в то же время было совершенно очевидно, что он существует – внутри него тоже по-другому шло время. Сорвавшаяся с плети Ники капля крови повисла в воздухе, медленно планируя на землю, куски взрытой земли парили, как воздушные шарики…

И дарг, попавший ровно в этот купол, замедлился тоже. Пусть я не смог попасть прямо в него, но это, оказывается, мне и не нужно. Жаль только, на подготовку подобного трюка требуется в четыре раза больше времени, чем на простую зарядку стрелы праной.

Руки Ники обросли двумя кровавыми клинками, и следующую попытку протаранить ее лбом она встретила в скрест, словно ножницами срезая глупую башку с плеч твари!

– Сзади! – крикнул я, предупреждая ее об атаке с тыла, но она будто не слышала. Пришлось выпустить еще одну стрелу, воткнувшуюся в землю прямо перед Никой, чтобы обратить на себя ее внимание.

Ника подняла голову. Из правого глаза у нее стекала струйка крови, глаза горели яростным огнем, а губы… Губы изогнулись в дьявольской довольной улыбке. Сомневаюсь, что она меня сейчас услышит…

Я махнул рукой в сторону застрявшего в куполе, как муха в капле янтаря, дарга и едва успел выпустить стрелу в очередную тварь, прыгнувшую на Нику откуда-то сбоку. Уже два дарга повисли перед Кровавой удобной мишенью, и она не преминула этим воспользоваться, чтобы прикончить сразу обеих двумя кровавыми плетьми.

«Серж, справа! На землю!»

Я ничком рухнул на землю, сбив себе дыхание, и надо мной пролетел донельзя удивленный дарг. Он попытался в воздухе извернуться, чтобы достать меня когтем, но не вышло – я слишком быстро оказался вне зоны досягаемости. Пролетев мимо, дарг снова приземлился на лапы, развернулся и побежал на меня!

Вот сука, я надеялся, что до самого конца боя эти твари не будут обращать на меня внимания, позволяя отстреливать их как в тире! А нет, нашелся все же один умный!

«Так ты же сам их позвал! Вот, считай, что один тебя услышал!»

Смешно тебе, богиня?! Делать-то мне с этой тварью что?!

Я прямо с земли выпустил стрелу, от которой дарг легко увернулся, просто пропустив ее под лапой, от второй ушел, слегка сместившись в сторону.

Нет, так не пойдет! Мне снова нужен тот купол, но нет времени его подготовить! А на открытом пространстве мне дарга не подстрелить – он, сука, уворачивается! Нужно заставить его прыгнуть, чтобы не увернулся, но, если он прыгнет, я, скорее всего, сдохну!

Надо как-то заставить его прыгнуть, чтобы это было безопасно для меня… Прыгнуть не на меня, а…

Знаю!

Я кувыркнулся назад через голову и что есть духу побежал к мотоциклу Ники, благо до него было всего каких-то десять метров. Поставленный на боковую подставку, он был всего-то мне по пояс высотой, но дарг же не станет его таранить, чтобы добраться до меня, правильно?! Он же перепрыгнет!..

Правильно?..

Я прыгнул через мотоцикл ногами вперед, в полете выпрямляясь и натягивая лук.

Отставший всего на какой-то шаг дарг тоже уже сиганул вперед, перепрыгивая мотоцикл, и его когти уже практически коснулись кончика стрелы, которая в следующий момент сорвалась с тетивы и ударила прямо в оскаленную пасть.

Правильно. Дарг не будет таранить мотоцикл.

Я рухнул на землю плашмя, отчего воздух выбило из моих легких, и я судорожно закашлялся. Так и не коснувшийся меня дарг медленно пролетал надо мной, по-прежнему вытянув вперед когти и, наверное, даже не понимая, что добычу уже не поймает. Подавив на секунду приступ кашля, я растянул лук, снаряженный последней оставшейся в руке стрелой, и пробил ему сердце.

Я позволил себе полежать лишь столько времени, сколько заняло два раза глубоко вдохнуть, чтобы грудь не ходила ходуном и не мешала целиться. Потом я вскочил, снова перемахнул через мотоцикл, кувыркнулся по земле, хватая из земли новый пучок стрел, и, встав на ноги, уже знал, куда и как выстрелю.

Дарги атаковали меня еще два раза, но я был наготове. В первый раз удалось снова провернуть трюк с мотоциклом, правда дарг врезался в него и опрокинул, чуть не придавив меня, но все сработало. Во второй раз я заметил атаку дарга заранее и выстрелил перед собой заготовленным куполом, который и помог мне справиться с тварью. В остальное время я занимался прикрытием Ники, подбирая стрелы, заряжая их и стреляя.

Я не всегда попадал – все же твари были очень быстрые и нередко меняли положение в пространстве уже в тот момент, когда стрела была в полете. На двадцать удачных попаданий приходилось десять стрел, ушедших в молоко, для меня это был отвратительный результат. Особенно с учетом того, что каждый раз, когда я промахивался, Ника страдала. Клыки скользили по ее одежде, когти обламывали ее клинки, и каждый такой раз вырывал из ее уст сначала злобное шипение, а потом и болезненные вскрики! Лишаясь частей своего оружия, Ника перетягивала куски одежды, воссоздавая его, оставляя некоторые части тела без защиты! Иногда дарги атаковали именно туда, и Кровавой приходилось снова менять местами броню, тасуя ее на собственном теле, выбирая, где сейчас защита нужна, а где ею можно пожертвовать.

И те места, которыми она решила жертвовать, прикрывал я. И делал это до тех пор, пока все не кончилось.

Я насчитал двадцать два дарга. Четырнадцать – исполосованных кровавыми клинками, пробитых кровавыми иглами, рассеченных кровавыми плетьми. Семь – со стрелами в сердцах. Один – сочетающий в себе все сразу. Ника на нем вымещала всю свою злость уже после того, как все закончилось. А пока она это делала, я сходил и поднял ее помятый мотоцикл – нам еще уезжать отсюда. И чем быстрее, тем лучше.

Закончив с даргом, Ника повернулась ко мне. Привычно потянулась к голове, чтобы снять капюшон, вот только капюшона давно уже не было – его Ника вынужденно лишилась самым первым. Она вообще много чего лишилась. Сюртук превратился в подобие топика, настолько короткого, что едва прикрывал соски, правая нога была полностью обнажена, левая – по середину бедра. В районе живота в красной «ткани» зияли огромные дыры, в которые были видны пупок и выглядывающий край какой-то витиеватой татуировки на правой тазовой кости.

Ника подняла на меня затуманившийся взгляд, нацелила на меня вытянутый палец, вокруг которого летала одинокая крошечная капелька крови, и тихо выдохнула:

– Ты… Ты-ы-ы…

«Поосторожнее с ней. Она потеряла много крови и сейчас совершенно не в себе…»

Знаю. Вижу. С такими, как она, есть только два варианта развития событий. Или ты доминируешь над ней. Или она доминирует над тобой. И второй меня не устраивает.

Ника на подгибающихся ногах добрела до меня и снова выдохнула:

– Ты…

Она медленно занесла над плечом сжатую в кулак руку.

Я поднял ладонь и спокойно поймал удар в нее. Силой опустил руку Кровавой, заводя ей за спину и притягивая к себе. Вторая рука по-хозяйски схватилась за грудь Ники. Одежда податливо расступилась под рукой, она вообще податливо исчезла с тела девушки!

Оказывается, не везде у нее волосы красные при боевой трансформации. Кое-где у нее вообще волос нет.

– Мне нравятся твои уши, – с улыбкой произнес я.

– Сукин сын… Что же ты делаешь, сукин ты сын… – прошептала Ника, встала на цыпочки и больно впилась зубами мне в губы.

Глава 14
Обед с кровью

Трахаться с такой, как Ника, возможно только в одной позиции – когда ты сзади, а девушка, соответственно, спереди. Иначе вся спина, да и грудь тоже, неминуемо будут исполосованы в мясо, а шея, губы и все, до чего можно дотянуться зубами, искусаны до крови. Плавали, знаем. И не то, чтобы мне не нравилась такая поза – напротив, очень даже нравилась!

Просто в сложившихся условиях выполнить ее можно было только одним способом.

Что ж, до этого момента трахаться на мотоцикле мне не доводилось…

Но это оказался интересный опыт, который, в общем-то, почти повторял поездку по городу за спиной Ники. С той лишь разницей, что в этот раз я уложил Кровавую грудью прямо на бак, и держал шею рукой, не давая ей даже подняться.

Впрочем, она и не пыталась. Если поначалу какие-то попытки противодействия с ее стороны и были, то когда я разложил ее на седле в удобной для меня позе, она расслабилась и только громко стонала при каждом движении. Помятый мотоцикл опасно покачивался на боковой подставке, пока Ника не нашарила и не зажала рукой рычаг переднего тормоза, после чего испарилась даже эта досадная помеха.

В общем, все складывалось весьма удачно. Только вот кучи дохлых даргов вокруг немного портили общее впечатление… Мне. А Нику это, по-моему, только еще сильнее возбуждало. Ее вообще трудно назвать нормальной.

Достигнув оргазма, она уперлась руками в бак и сильно, противоестественно выгнулась – так, что мне показалось, что я услышал, как трещат от нечеловеческого угла изгиба позвонки в ее спине. Замерев в такой позиции и издав длинный протяжный стон, Ника несколько раз дернулась и обмякла. Стекла на бак, будто из ее тела вынули все кости, ранее переломанные невероятным изгибом, и осталась в таком нелепом положении, слегка подрагивая.

– Да-а-а… – тихо выдохнула она, скрежеща когтями по баку и снимая с него тонкую стружку краски.

Вряд ли она осознавала, что делает, иначе не стала бы, наверное, так обращаться со своим любимым мотоциклом.

Я провел рукой по спине Ники, хлопнул ее по подтянутой заднице и слез с мотоцикла. Застегнул штаны, подобрал лук и осмотрелся. Несмотря на то что богиня присматривает за мной и сообщила бы, если бы на горизонте возникла какая-то опасность, особо расслабляться тоже не стоило. Как говорится, на богов надейся, а сам не плошай.

Хотя с того момента, как Ника осталась без одежды, я богиню не слышал. Наверное, оскорбилась и удалилась, не желая быть свидетельницей сексуального контакта. Как там она говорила? «Я в первую очередь женщина, а уже потом небожитель». А женщинам свойственно ревновать.

«Я не ревную».

Я же слышу, что ревнуешь.

«Тебе кажется. Откуда тебе знать, какие мысли в голове у божества?»

Понятия не имею. Но если это божество в первую очередь – женщина, то полагаю, что женские.

«Хам. Мужлан. Нахал!»

Я усмехнулся и перевел взгляд на Нику, которая все еще лежала на мотоцикле, поставленном на боковую подставку, положив ладони на бак, а голову – на ладони, и из-под упавших на лицо розоватых волос рассматривала меня. Она даже не думала одеваться, ей и так было хорошо.

– Ты мне нравишься, – наконец мурлыкнула Ника. – Даже несмотря на то, что ты помял мой мотоцикл.

– Это не я. Это дарг… – ответил я.

– Неважно. Причиной был ты.

– Он что, один у тебя? – усмехнулся я.

– Нет, конечно. Просто этот самый любимый.

– Потому что он красный? – Я подошел и еще раз легонько шлепнул Нику по заднице. – Теперь у тебя я самый любимый. И если ты не хочешь, чтобы сюда прибежали новые дарги и сожрали меня, то увози меня скорее отсюда. Сам я с твоим железным конем не управлюсь.

«Зато с самой Никой Висла ты как-то управился!»

Это потому, что ее не нужно было заводить. Она уже была на взводе. А мотоциклы мне соблазнять не приходилось. Да что там – я только сегодня узнал об их существовании!

Богиня оскорбленно смолчала.

Ника, напротив, пришла в движение. Она выгнулась дугой, принимая сидячее положение и от души потягиваясь, из-за чего ее татуировка на правом боку слегка растянулась. Интересная, кстати, татуировка, до этого я не мог ее рассмотреть, потому что Ника лежала на животе, зато сейчас она была как на ладони. Конечно, она была красная, как иначе? Несколько острых рваных изломанных красных линий сплетались друг с другом, пересекались, ветвились и делились, местами скручиваясь в окружности и спирали. Если знать, как выглядит реадиз линии Крови, почему-то сразу возникает стойкое ощущение, что неведомый мастер пытался передать именно его – все техники сразу. Некое усредненное меж ними. Такое себе визуальное воплощение, не имеющее, однако, ничего общего с тем знаком, который Ника демонстрировала в больнице.

Я все ждал, что богиня даст какой-нибудь комментарий по поводу этой татуировки, но она все еще оскорбленно молчала, и тогда я обратился к Нике:

– Как себя чувствуешь?

– Очень плохо, – грустно улыбнулась Ника, и тут же ее улыбка превратилась в дьявольскую. – Очень хорошо!

Дурная баба. Совершенно дурная. Трахаться с такой еще можно, но в остальном лучше держаться от нее подальше. Во всех отношениях. Она меня до добра не доведет, как пить дать.

– Тогда поехали обратно в город. – Не дожидаясь ответа, я залез на мотоцикл и положил руки на грудь Ники. – Я жутко проголодался.

– Отличная идея, – грудным голосом сказала Ника, повернула голову, закинула назад руку, притягивая меня к себе и страстно, снова пуская в ход зубы, поцеловала.

– Я тоже проголодалась, – продолжила она, заводя двигатель. – И тоже жутко.

– О, я заметил… – недовольно скривился я, демонстративно облизывая покусанную губу.

Ника, конечно, сделала вид, что ничего не заметила.

Мотор завелся не сразу, но с третьего раза все-таки чихнул и загудел. Ника нахмурилась, несколько раз крутнула ручку газа, прислушалась и махнула рукой:

– Доедем. Должны доехать.

– Отлично. Одеться не хочешь?

– А что, такой я тебе не нравлюсь? – хитро скосилась Ника.

– Мне-то нравишься, да вот у солдат, которые будут нас запускать в город, боеспособность явно упадет до уровня кухонного таракана, когда тебя увидят. – Я пожал плечами. – Но это ладно, лично меня больше беспокоит, что ты просто станешь грязной, когда вся пыль и грязь дороги полетят на тебя.

– Ну да, здесь ты прав, – неожиданно посерьезнела Ника. – Только вот одеться мне теперь не во что, а кровь… Чуть-чуть осталось. Сейчас.

Ника посидела несколько секунд, закрыв глаза, и обзавелась какой-никакой одеждой. Пусть это больше напоминало комплект из короткого топика и таких же коротких шорт, пусть это выглядело едва ли не более сексуально, чем полное отсутствие одежды, но теперь точно можно было сказать, что рамки приличия соблюдены.

Ноги Ника оставила без обуви, потратив последние свободные капли крови на очки для защиты глаз. И без этого она еще больше побледнела, чуть ли не до цвета мела. Даже губы поблекли, чего до сих пор не происходило.

– Погнали, – выдохнула Ника, откручивая газ и с трудом голой ногой щелкая передачу вверх.

Обратно мы ехали медленнее, чем сюда, но зато и Ника вела себя более уравновешенно. Видимо, взрыв эмоций, полученных при сексе, пережег ее нервную систему и довел до, скажем так, эмоционального истощения. Теперь она снова была спокойна и немногословна, как тогда, в больнице.

И я даже не могу точно сказать, какая Ника мне нравится больше.

Совсем хорошо было бы, если бы она была способна существовать в каком-то усредненном состоянии, но боюсь, я требую невозможного.

Когда мы подъехали к городу, нас пустили без проволочек и задержек, Ника даже никому и никуда не показала свой кровавый знак на ладони. Видимо, внутрь пускали всех без разбору, не то что наружу. Возможно, потом внимательно допрашивали и досматривали, даже обязательно допрашивали и досматривали, но только внутри. За воротами никого не мариновали, что логично, – если вдруг за кем-то там гонятся дарги, тут уж не до того, чтобы проверять документы, выяснять, кто такие и всякое прочее. Запустить внутрь, скрыть за стенами, а уже потом – все проволочки, хоть в тройном размере.

Как раз внутри проволочки и начались – Нике все же пришлось продемонстрировать свой клановый знак, после чего солдат, вышедший к шлагбауму на звук мотора, кивнул и отошел, предлагая нам проезжать. От меня не укрылось, каким внимательным взглядом он провожал стройную фигуру Ники, одетую весьма условно.

В тот момент, когда мы проезжали мимо, рация на груди солдата заговорила:

– Катапульта-три-три, это Швейцар-три, вы спите, что ли? У вас в секторе цель!

– Швейцар-три, это Катапульта-три-три, никак нет, не спим. Цель вне зоны уверенного поражения. Бережем БК.

Дальше я уже не слушал – Ника отъехала от солдата, и голоса стихли.

– Что такое БК? – спросил я у Ники, пока она не открутила ручку газа и мотоцикл не заорал дурниной, не позволяя разговаривать.

– Боекомплект, – коротко ответила Ника и тут же выкрутила ручку на полную.

Спустя десять минут езды Ника остановила мотоцикл возле высокого здания, к стеклянным дверям которого вела красная ковровая дорожка.

Возле дверей стоял улыбчивый мужчина во фраке и шляпе-цилиндре, который чуть поклонился и открыл нам дверь, не забыв при этом прилипнуть взглядом к заднице Ники, когда она прошла мимо.

Ника же прошла через большой мраморный холл, посередине которого журчал большой фонтан в форме изогнутой серпом рыбки, изо рта которой била струйка воды, падающая в каменную чашу, и подошла к стойке, за которой стояли две улыбающиеся девушки в строгих костюмах.

– Тресса Висла, – хором пропели они. – Чем мы можем помочь?

– Я потеряла карточку от номера, – слегка поморщилась Ника.

– Ничего страшного, тресса Висла, – опять хором продолжили девушки. – Мы сейчас же вам ее заменим.

И действительно, буквально через секунду на стойке уже появилась новая карточка кроваво-красного цвета и без единой надписи.

– Спасибо, – коротко бросила Ника, взяла карточку и направилась к лифтам.

– Гостиница? – спросил я, когда мы остались вдвоем в лифте.

– Отель, – поправила меня Ника. – «Гранд».

– Солидно звучит, – согласился я, и тут лифт остановился.

Мы оказались на седьмом этаже, и, по-моему, над нами оставалось еще столько же. Интересно, почему Ника выбрала поселиться тут, а не на самом верху? Я бы так и сделал, оттуда на вылазки выбираться удобно. Хотя у Ники совсем другой род деятельности, ей бы скорее подошло наоборот – внизу расположиться. А она – ни туда ни сюда.

Хотя о чем я – какие вылазки? Я все думаю о крышах по старой привычке, а здесь ведь совсем другие крыши совсем других домов. Со здешних крыш если сорвешься, то костей не соберешь.

Ника протопала голыми ногами по серому ковру в самый дальний конец коридора, оставляя за собой грязные следы на ворсе, и приложила карточку к единственной двери на этом этаже, на которой не было никаких табличек. Дверь пискнула, открылась, и Ника вошла внутрь, поманив меня за собой.

В номере она быстро лишилась всей одежды, втянув ее прямо кожей и облегченно выдохнув:

– Так намного лучше…

Ей и вправду стало лучше – даже щеки порозовели, и к губам вернулся привычный алый цвет.

Я быстро огляделся – обиталище Ники было явно не из дешевых. Целых две комнаты, в одной из которых – невысокий журнальный столик, огромный белый кожаный диван и телевизор перед ним в половину стены, во второй – огромная двуспальная кровать, застеленная свежим бельем, две тумбочки по каждую сторону от нее, небольшая стойка, исполняющая роль стола, вдоль стены, и еще один небольшой телевизор. Была еще одна дверь, ведущая, надо думать, в душевую.

– Закажем сюда еду? – поинтересовался я, заканчивая оглядывать комнату.

– Нет, спустимся в ресторан, – ответила Ника, проходя мимо меня. – Но сначала в душ. Я грязная, как свинья.

– Хорошо, подожду тебя тут. – Я сделал невинные глазки, словно и вправду верил в то, что говорю.

– Ну уж нет, – фыркнула Ника, протянула руку, ухватила меня за ворот рубашки и потащила за собой. – Ты вообще-то тоже далеко не образец чистоты!

Конечно, из душа мы выбрались не скоро. Настолько не скоро, что небольшой стиральный комбайн, стоящий тут же в углу, успел почистить и погладить мою одежду – другой-то у меня не было. А наращивать одежду на самом себе, как Ника, я, увы, не умею.

Ника облачилась в длинное красное платье без рукавов, собрала волосы в хвост и повесила на шею небольшой красный камешек. На ноги надела красные лаковые босоножки на высоком каблуке, оплетающие икры десятком тонких ремешков. В общем, нарядилась так, будто мы на важный прием собрались идти.

Спустившись в фойе, Ника важно процокала насквозь, не глядя ни на кого, и вышла в соседнее помещение – ресторан отеля. Здесь стояло полдесятка столиков разного размера, но все, как один, покрытые белоснежными скатертями и сервированные одним и тем же набором посуды. Различалось лишь количество этих наборов, в зависимости от размера стола.

Ника направилась к столу на четверых, стоящему почти в центре зала. Наверное, так велела ей ее бунтарская эмоциональная природа. Всегда находиться в центре внимания, приковывать к себе взгляды, и вот это вот все.

А вот мне этот стол не нравился. Он стоял в самом центре, и, сидя за ним, я почти не смог бы держать под контролем вход – куда ни сядь, его постоянно будет закрывать то колонна, то огромный цветок в большом горшке. Поэтому я придержал Нику за локоть и глазами указал на другой столик – прячущийся в углу, всего на двоих. Ника удивленно выгнула бровь, но безразлично пожала плечами и безропотно позволила отвести ее туда.