Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

– А зачем оно? – Юля тоже пожала плечами. – Я быстрая, ловкая, для ваших способностей неуязвима. Оружие, в которое кончаются патроны, которое клинит и ломается, которое можно потерять, и самое главное – от которого может защититься даже первокурсник академии, – мне просто не нужно.

– Реадизайнеры умеют летать. – попытался отшутиться я.

– Это им тоже не поможет. – серьезно сказала Юля, и наконец оторвала взгляд от своего шлема и перевела его на меня. – А самое интересное знаешь что?

– Что?

– Что я здесь сейчас именно благодаря тебе. – широко улыбнулась Юля. – Попала в проект я тоже благодаря тебе, но поначалу мне сказали, что я – лишь заготовка будущего Иллюзиониста, которой предстоит еще как минимум полгода тренировок, прежде чем я получу собственную броню и шлем. Но ненависть к тебе, обида на тебя и эту суку не давали мне спокойно жить, пока существовала возможность заставить вас обоих за это ответить! Я не могла спать, не могла нормально есть, меня жгло изнутри, и это чувство немного утихало только в тренировочных залах управления! Спала я только тогда, когда меня просто отключало от усталости и не раз после этого просыпалась в лазарете под стимуляторами! Мне кололи целый ворох разных лекарств, даже не зная, от чего и для чего, и я снова шла тренироваться, и тренировалась до тех пор, пока не падала снова! Поэтому, когда управление инициировало операцию на территорию академии, где, конечно же, должен был быть и ты, я сделала все, чтобы здесь оказаться! Я вырвала себе место в отряде зубами, выбила его, сдав экстерном экзамен и получив то, что хотела!

Я покачал головой:

– Неужели ты хотела этого? Стать оружием в чужих руках? Убить столько времени и главное – неизвестно какую часть своего здоровья… Ради чего? Зачем тебе все это?

– Ты не поймешь. Ты никогда не понимал. – вздохнула Юля, перехватывая шлем двумя руками. – Для тебя это все лишь часть жизни, а для меня всей моей жизнью был ты. И, когда тебя не стало, жизни будто бы не стало тоже. Я нашла, чем ее забить эту пустоту, я нашла, как симулировать жизнь, но это не затушило бушующего во мне пламени, лишь позволило ему вырваться изнутри меня – наружу. А снаружи – ты. И теперь это пламя сожжет тебя. Вас обоих.

Я бросил короткий взгляд на Нику, которая напряглась и приподняла перед собой руки, из-под ногтей которых показалась кровь. Даже зная, что это бесполезно, поделать с собой она ничего не могла. Она просто не умела. У нее не было другого оружия.

А у меня было. Поэтому я, уже не скрываясь, потащил со спины лук, повесив его на плечо, так, что сбросить его в руку теперь – одно движение.

Жаль, стрелы далеко лежат, шагах в пяти, не меньше. До них еще добраться нужно, если дело запахнет жареным.

Вернее сказать, когда запахнет.

Еще вернее – уже начинает попахивать.

Юля неторопливо надела на голову шлем. Снова раздалось шипение и едва слышное жужжание сервоприводов. Части шлема сомкнулись, слились в единый монолит без единой щели, и забрало снова вспыхнуло тревожным красным светом, а из переговорного устройства раздался искаженный металлический голос:

– Пусть ты меня бросил, но я тебя все равно нашла. Пусть это было долго и неприятно, но теперь я здесь. И, несмотря на то, что наш отряд здесь для того, чтобы провести операцию по задержанию и эвакуации, у меня своя цель. Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня, чтобы ты узнал меня, чтобы ты понял меня, и пожалел обо всем, что сделал. А если нет – то я тебя заставлю пожалеть.

Глава 25

Время разговоров кончились. Теперь уже – официально. Можно было бы попытаться воззвать к разуму еще раз, потратить еще несколько секунд на это, но это было бы тщетно. Это просто значило бы растянуть ситуацию на несколько этих самых лишних секунд, но ничего не изменить в глобальном плане. Потому что Юля действительно собирается атаковать. Это видно по глазам, это слышно по голосу.

И, честно говоря, в какой-то степени это даже ожидаемо.

Поэтому я начал действовать еще раньше, чем она сдвинулась с места, и даже раньше, чем оторвала руки от шлема. Я снова выстрелил прановой стрелой, раскрошенной в шрапнель – даже не целясь, а просто в сторону противницы. Не ради того, чтобы нанести ей какой-то вред, а просто отвлечь, частично перекрыв поле зрения. Сам же я скинул с плеча в руку лук и прыгнул вперед, к лежащему на земле свертку со стрелами.

После всего сказаного Юлей пытаться справиться с ней при помощи реадиза – только время терять. Не то чтобы я был уверен, что смогу поразить ее материальными стрелами – кто знает пределы прочности ее брони? – но в любом случае другого варианта у меня нет.

И Юля поняла это тоже. Она прыгнула мне наперерез, прямо через прановую шрапнель, разбивая ее шлемом, не видя, куда приземлится, вслепую, но при этом безупречно угадав мои действия!

И каким-то образом она сделала это быстрее меня. Я только-только протянул руку к свертку, как пришлось тут же отдернуть ее назад, чтобы несущаяся в мощном ударе нога в темно-синей броне не сломала ее к чертям!

Да как она это делает?! Почему она такая быстрая?! Почему она такая сильная?! Откуда она вообще умеет драться?! В нашем первое знакомство она не создавала ощущения хоть какой-то агрессии – наоборот, казалась милой белой овечкой, которая не способна и слова-то поперек вставить! А сейчас – лягается как бешеная лошадь и носится со скоростью охотящегося гепарда! Где, как, и главное – с помощью чего из хрупкой девочки сделали машину для убийства за неполный месяц?! Неужели это все заслуги скиллтрита?!

Если да, то мне он нужен тоже.

Надеюсь, что для реадизайнеров он не ядовит.

Надеюсь, что мне не придется убивать Юлю ради того, чтобы раздобыть его.

Я отшвырнул лук к свертку со стрелами, а сам дернулся назад, падая на спину и уходя от удара. Нога с шелестом пронеслась мимо, инерция развернула Юлю на месте, давая мне лишнюю половину секунды, которую я не намеревался бездарно терять. Перекат через спину, на ноги, и новая прановая стрела – прямо под ноги Юле, в сантиметре от ее ботинка!

Вспух привычный купол замедленного времени, Юля на мгновение стушевалась, замерла, не понимая, с чем имеет дело, но потом взяла себя в руки и прыгнула прямо в купол!

Нет, она замедлилась. Или, вернее, замедлилась, но совсем чуть-чуть, даже почти взгляду незаметно – никак не в привычные два-три раза!

Но даже если она замедлилась чуть-чуть, это означает, что для нее чуть-чуть быстрее стал я!

Поэтому я не стал разрывать дистанцию снова, чтобы пытаться осыпать ее бесполезным градом стрел, а наоборот – прыгнул навстречу, с ходу набирая максимум возможной скорости, и прыгнул навстречу Юле, вынося вперед колено, намечая страшный удар ей прямо в грудь!

Разумеется, она прямо в полете сгруппировалась, подтянув руки к груди и спрятавшись за ними, как за барьером…

Вот только именно это мне и нужно было!

Я выдернул из-за пояса отобранный у солдата нож, и, когда моя нога коснулась черно-синей брони – ударил обратным хватом прямо туда, куда подходили трубки, питающие Юлю скиллтритом!

На это она среагировать уже не успела…

Мы столкнулись в воздухе, и оба упали на землю, причем я, извернувшись, умудрился оказаться сверху и дополнительно навалился на нож, добавляя ему силу удара!

Нож с хрустом вонзился в наплыв на шлеме, и я тут же рванул его в сторону и вокруг своей оси, ломая и клинок и весь механизм подачи газа!

Противно заскрежетало, Юля внутри шлема что-то закричала, но из-за сломанного переговорника было совершенно непонятно, что именно. Из зияющей в шлеме щели полз голубоватый дымок скиллтрита.

Я отшвырнул прочь сломанную рукоятку ножа и приник к шлему, жадно втягивая в себя ту малость, что просочилась из щели! Будто в извращенном поцелуе, вдыхая сладковатый голубой дым, и никак не желая насытиться, остановиться, прерваться…

Удар по ребрам!

Я дернулся от жуткой боли, и рефлекторно выдохнул.

Черт, лишь бы успело подействовать! Как оно вообще скоро действует?! И на сколько его хватит?!

Новый удар!

Юля воспользовалась тем, что у нее свободные руки, и уже в третий раз раскидывала их в стороны, чтобы снова впечатать кулаки мне в ребра… Да она же мне их сломает!

– Руки прочь! – завопила Ника где-то в стороне, и по Юле хлестнула кровавая плеть, тут же рассыпавшаяся в красный туман.

Нет, Ника не помощница… Почему же она сама этого не понимает?!

Не дожидаясь третьего удара, я толкнулся ногой от земли и ушел в длинный кувырок, перепрыгивая через Юлю и перекатываясь по земле. Разорвал дистанцию, встал и развернулся, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, правильную ли ставку я сделал.

На первый взгляд, никаких изменений. Разве что сладковатый запах в носу так и поселился, и уходить не собирался. Я не чувствовал себя сильнее, быстрее, или ловчее. Внешне я остался таким же, как и был, и самочувствие у меня было такое же, обычное.

А вот внутри…

Внутри бушевала буря.

Прана в моем организме пришла в движение. Она билась во мне, будто искала выход, она собиралась в один сверхплотный клубок в солнечном сплетении, и тут же взрывалась, штурмуя границы моего организма, набрасываясь приливными волнами, словно пыталась разорвать меня изнутри и обрести свободу и собственное сознание!

Уплотнялась и взрывалась…

Уплотнялась и взрывалась…

Точно в такт моего сердца.

А что, если…

Когда меня пытался убить самый первый из пятератко, разрывая изнутри, я противостоял ему тем, что наполнил праной собственный организм, использовал его как рабочее тело. И тем самым, получается, не позволил чужой пране воздействовать на мое тело.

А что, если это именно так и работает? И не существует никакого рассеивания праны? Что, если скиллтрит дает молодым простым людям активную прану, которую они могут использовать для защиты, не давая чужому реадизу воздействовать на них?

И если все так – то как этот газ подействует на меня?

Ответ я уже знал.

Глядя, как поднимается с земли Юля, я понял, что я его знаю.

Она поднималась рывками, будто ее выхватывал из тьмы взбесившийся стробоскоп. Каждое движение было не продолжением предыдущего, а будто бы обособленным, и не связанным с ним. Как сломанный робот, как плохо анимированный мультяшный герой…

Движущийся в такт биению моего сердца.

Я бросил два коротких взгляда налево и направо, проверяя обстановку. Слева Ника снова замахивалась плетью, распахнув рот в боевом вопле и меча взглядом молнии. Они тоже двигалась рывками, повинуясь сокращению моего сердца.

Справа стояла общага, из одного из окон которой вырывалось пламя, дергающееся в том же ритме.

И все это – раза в полтора медленнее, чем обычно.

Нет, так не пойдет. Это красиво и круто, и замедление – полезная штука, но эти рывки… Я просто не могу понять, что происходит вокруг меня, когда оно так дергается!

Поэтому, когда прана внутри меня в очередной раз рванулась проверять на прочность границы организма, я полностью выдохнул и расслабился, позволяя ей это сделать. Выпуская прану из себя вместе с воздухом, который выдыхал! Позволяя ей вырваться, позволяя заполнить все вокруг себя, напитать его, сделать все окружающее пространство моим рабочим телом!

И подчинить его мне…

Когда я открыл глаза, Юля уже была рядом. Она снова прямо с шага атаковала своим любимым ударом – низким лоу-киком в район бедра, который, достигни он цели, легко сбил бы меня с ног, а то и ногу бы сломал к чертям собачьим.

Только ему не суждено достичь цели.

Юля двигалась в два раза медленнее, чем до этого.

И все вокруг двигалось в два раза медленнее.

Кроме меня.

Я легко ушел от удара, просто перескочив через ногу, как через детскую скакалку, и едва удержался, чтобы не показать язык.

Юля медленно крутнулась на месте, разворачиваясь ко мне и снова атаковала – на сей раз двойкой руками. Раз-два – удары смазались даже в этом плотном замедленном времени, даже представить страшно, какой силы они были изначально!

Но я легко ушел и от них, просто провалив корпус назад, и, когда вторая рука вернулась к корпусу, атаковал сам – шагнул вперед и ударил простым уличным ударом – распрямленной ногой в живот.

И тут же рухнул на землю, ослепленный дикой болью в стопе и в колене!

Я будто бы разбежался с холма и с разгона ударил не хрупкую девушку в футуристичной броне, а недвижимую скалу!

Что-то отчетливо хрустнуло – то ли у меня в ноге, то ли у Юли в броне, то ли и там и там, и меня отшвырнуло назад, будто бы дернули за шиворот!

Я упал на спину, перекатился, попытался вскочить на ноги, но ногу снова прострелило болью и я рухнул на колено, сжимая зубы и зажмурившись.

Додумался, мать мою! Мои удары сейчас в два раза быстрее, а, значит, и в два раза сильнее для нее! А значит, и для меня – тоже! И мой организм просто не рассчитан на такие нагрузки, вот я и получил ответку от юлиной брони, в этом замедлении реагирующей на подобные воздействия с двукратным опозданием!

Да, ее тоже отбросило назад, и очень мощно отбросило, словно грузовиком сшибло, но она уже успела перевернуться в воздухе и затормозить ногами и одной рукой по траве, пропахав три глубокие взрыхленные борозды!

Нет, так я ничего не добьюсь. Только переломаю себе руки и ноги об нее, как пить дать переломаю! Я не рукопашник, я не умею дозировать силу и скорость ударов, я лучник!

И на мое счастье отбросило меня как раз туда, куда надо. Туда, где лежали мои лук и стрелы.

Я зажмурился и куснул губу изнутри так сильно, как только смог, чтобы кровь выступила, чтобы новый выплеск адреналина напитал меня, позволив не несколько секунд противостоять боли, заглушить ее, забыть о ней, сделать ее чем-то неважным, чем-то, что не способно помешать мне!

А потом я вскочил с земли, одной рукой поднимая лук, а второй – дергая за торчащий конец куска ткани, в который был завернут пук стрел.

Тихо шелестя, ткань размоталась, десяток стрел взлетел в воздух и повис передо мной беспорядочным частоколом. Отброшенная материя медленно планировала на землю, комкаясь в падении, стрелы плавно вращались вокруг своих осей…

Я выдохнул и присоединил к материальным стрелам одну прановую. Даже не выстрелил ее, а просто повесил в воздухе рядом с остальными. Повесил лишь только для того, чтобы она тут же взорвалась, сформировав вокруг себя уже не купол, но сферу замедленного времени, в котором, как в прозрачной ювелирной смоле, повисли карбоновые стрелы. Не обращая внимания на боль в ноге, я отшагнул чуть в сторону, чтобы пузырь не перекрывал мне линию огня…

А потом я поднял лук и стал по одной выдергивать стрелы из временного плена, накладывать на тетиву и стрелять, рывком натягивая тетиву и вскидывая лук. Я видел, как они помахивают хвостовиками, улетая прочь, я чувствовал вибрацию плеч после каждого выстрела, она проходила сквозь меня, отдававась даже в пятках, и прана внутри меня дрожала в резонансе с ней, кратковременными толчками изливаясь в наконечники.

Одна секунда – одна стрела.

Я мог стрелять и быстрее, но этого мог не выдержать лук. Я мог стрелять с любой скоростью, с какой бы только ни захотел. Я мог выпустить все стрелы разом, и повесить их в пространстве одну рядом с другой, и лишь после этого отправить их в полет одним мощным единым шквалом.

Здесь и сейчас – я и есть само время.

Пока стрела касалась моих пальцев, она оставалась со мной одним целым, но, едва только я отпускал тетиву, едва только хвостовик срывался с нее, и карбоновая стрела, в которой не было вложено ни единого грана праны, влипала в замедленное вокруг меня время, и разве что не повисала в воздухе настоящей недвижимостью. Она летела в сторону бегущей на меня Юли так медленно, что, казалось, бывшая подруга легко увернется от нее.

Поэтому после каждой выпущенной стрелы я менял стойку, чтобы они все не летели друг за другом. Выстрелил – присел. Выстрелил – опустился на колено. Выстрелил – сместился чуть вбок. И так, пока импровизированный временной колчан не опустел.

А когда он опустел, я опустил лук и медленно и глубоко вдохнул, представляя, как этим вдохом втягиваю обратно всю ту прану, что выпустил наружу, освобождая от нее окружающее пространство и запирая ее обратно в своем теле! По мере того, как мой пранозапас восполнялся, время вокруг медленно приходило в норму и возвращалось к своему обычному течению.

А я не отрывал взгляда от своих стрел.

Юля действительно умудрилась увернуться от первой стрелы, но для этого ей пришлось прямо на ходу изворачиваться, и в итоге она потеряла равновесие и полетела на землю, неловко раскорячившись.

И шквал оставшихся стрел настиг ее прям в падении.

Сколько-то отскочили от шлема, который Юля успела максимально наклонить, чтобы принять удар на наклонные плоскости, но основная масса достигла цели. Две или три стрелы отскочили от бронированных элементов, но две попали в сочленения между ними. Одна – в щиколотку, вторая – куда-то в район ключицы.

Инерция протащила Юля по земле, безжалостно ломая древки стрел и разворачивая раны еще больше. По зеленой траве протянулась полоса крови, ярко-красная на ярко-зеленом.

Юля еще не поняла, что произошло – стрелы с гладкими спортивными наконечниками, как у меня, оставляют маленькие, но глубокие раны, и боль от них легко перекрывается боевыми гормонами.

Но встать на ноги у Юли уже не получилось. Вернее, получилось, но лишь на мгновение – до первого шага. Раненая щиколотка предательски подломилась, и Юля снова рухнула на землю, неловко взмахнув руками.

Хорошо, что у меня спортивные наконечники. Боевыми я мог бы и убить ее ненароком…

С другой стороны, широкие боевые наконечники и в сочленение брони вряд ли прошли бы.

Юля попыталась вскочить еще раз, но снова упала – нога ее отказывалась держать. Тогда она перевернулась на живот и попыталась толкнуться руками, но и руки предали тоже – раненая подломилась, и Юля упала снова.

Она попыталась встать еще три раза, и все три раза провалилась. Я наблюдал за этим, не пытаясь подойти – кто знает, какие еще тузы в рукаве прячет эта девочка?

Наконец Юля сдалась. Она перевернулась на спину, протянула здоровую руку к искореженному шлему и принялась дергать его в попытках снять. Кажется, после удара ножом в нем что-то заклинило.

Пока она этим занималась, я нашел глазами Нику, которая, прищурившись, наблюдала за Юлей, сжимая в руке кровавую плеть, но не пытаясь атаковать. Почувствовав это, она перевела взгляд на меня, и я покачал головой – не надо, мол. Ника возмущенно скривилась, но кивнула.

Плеть не убрала.

Наконец Юля содрала с головы шлем и отбросила его в сторону. Подпрыгивая на неровностях, шлем покатился в сторону и ткнулся в одну из моих стрел, засевших в земле.

Опираясь здоровой рукой о землю, Юля села и с ненавистью посмотрела на меня:

– Как ты это сделал?

Я вздохнул и подошел ближе. Присел перед ней на одно колено, на таком расстоянии, чтобы она не могла достать до меня одним прыжком. На всякий случай перегнал в левую руку маленький прановый заряд, чтобы защититься в случае, если она что-то в меня метнет.

– Как ты это сделал?! – упрямо повторяла Юля, исподлобья глядя на меня. – Что за чертов стрелопулемет?!

– Ты сейчас истекаешь кровью из ран, нанесенных тем, кого ты беззаветно любишь, а единственное, что тебя волнует – как я это сделал? – я покачал головой. – Не о том ты думаешь, Юля, совсем не о том.

– Ты мне еще порассказывай, о чем мне думать! – ядовито выплюнула девушка. – Я тебя все равно найду!

– Хорошо, но зачем? – я пожал плечами. – Сама подумай – если я сделал это один раз, я сделаю это снова. В этот раз я оставлю тебе жизнь… Уверена, что то же самое случится и в следующий?

Юля поджала губы и впервые за все это время посмотрела на меня с опаской.

– Знаешь, что я тебе скажу… – медленно начал я. – Ты была абсолютно права, когда сказала, что я стал другим человеком. Так и есть. И этот другой человек – уже не тот, кого ты любила. Подумай об этом и мой тебе совет – оставь свою месть. У тебя для нее уже нет причин.

Я поднял с колена и добавил, глядя сверху вниз:

– А сейчас, вместо ненависти, лучше сосредоточься на своих ранах. Вызови поддержку, если есть возможность, или просто перетяни их, если возможности нет. Сделаешь все быстро – даже не останешься инвалидом.

– Лучше уж так… – пробормотала Юля, опуская глаза. – Я уже не смогу дальше быть иллюзионистом, если я сейчас позволю уйти двум заговорщикам! Лучше уж умереть, сражаясь!

– Кстати, об этом. – я щелкнул пальцами. – За это не переживай. Мы не заговорщики. Даже наоборот – в этой войне мы на вашей стороне. На стороне людей.

Юля снова подняла взгляд:

– Тогда почему ты со мной дрался?!

– Ты первая начала. – я пожал плечами. – Ты же даже слушать ничего не хотела, в тебе говорили эмоции и ненависть. Но насчет заговора – я тебе говорю чистую правду. Мало того, что мы к нему не относимся, я тебе скажу больше. У меня если личные счеты к тому, кто этот заговор организовал. И он мне ответит за все, что натворил. И за все то, что еще только планирует натворить.