Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 330 (всего у книги 346 страниц)

– И не расслабляйтесь, еще ничего не закончилось! – не забыл напомнить я.

– Есть, босс! – задорно отозвался кто-то сзади.

Я обернулся и обнаружил, что перегородка между кабиной и кузовом на самом деле – простая плотная ткань, точно такая же, из какой состоял сам кузов, и сейчас ее откинули в сторону, организовав практически общее пространство. Я обвел взглядом всех сидящих в кузове. Пусть они сидели на жестких скамейках, пусть их трясло из-за жесткой подвески на кочках, пусть тут даже не за что было держаться, кроме самих скамеек, пусть они были измазанные и уставшие, но они все были живы и даже никто не ранен. Если это не успех, то я не знаю, что такое успех.

– Эй, милый. – буднично позвала Ника. – Ты вроде бы сам говорил, что нельзя расслабляться.

– Вам – нельзя, мне – можно. – хмыкнул я. – Я свое дело сделал.

– Хм… То есть ты хочешь сказать, что ты всерьез полагал, что преследовать нас они не станут?

Я обернулся:

– В смысле "преследовать"?

Ника посмотрела на меня долгим взглядом, игнорируя дорогу:

– В смысле, посмотри в зеркало заднего вида.

Глава 11

Конечно же, я предполагал, что они кинутся за нами в погоню! Было бы крайне глупо считать, что этого не случится, если учесть, сколько у них там осталось машин и тот факт, что у нас банально не было времени, чтобы провести какую-то диверсию и вывести их из строя. Максимум мы бы сломали две-три грузовика, но никак не больше. Вот если бы среди нас был Широ со способностью к манипуляции металлом…

Конечно же, я предполагал, что управление кинется за нами в погоню!

Но я не предполагал, что это случится так быстро!

Я надеялся, что с Никой за рулем мы успеем оторваться как минимум за горизонт, пока они откроют машины, пока их заведут, пока выедут, мешая друг другу…

Да хрен там! Оставшиеся на месте машины даже не успели скрыться из виду, как стало понятно – они и не скроются. Потому что они едут тоже. Прямо по нашим следам. Прекрасно видя перед собой огромное облако пыли, которое поднимает наш грузовик – лучшего ориентира и не придумать! Видно будет даже если мы скроемся за горизонтом!

Я опустил пассажирское окно и выглянул наружу, развернувшись в сторону преследователей – в трясущемся зеркале ничего толком невозможно было рассмотреть. Впрочем, я ничего не выиграл – так тоже ничего не разглядеть, кроме поднятой колесами преследователей пыли. Даже расстояние до них оценить было очень трудно.

Наглотавшись пыли, я влез обратно, протирая глаза, забитые ею же.

– Сможешь оторваться? – спросил я у Ники.

– Попробую, но ничего не обещаю. – сжав зубы, ответила Ника. – Техника у них точно такая же, а у нас при этом почти полная загрузка. Если у них хотя бы пара машин идет порожняком, то они нас легко догонят.

– Прицепились же, стало быть… – пробормотала Чел, которая по причине своей позиции не могла своими глазами видеть преследователей. – Ну сбежали мы и сбежали. Дел у них там нет, что ли?

Ах, если бы все было так просто. Мы не просто сбежали, мы как следует щелкнули их по носу во время побега, причинив массовый, хоть и несерьезный ущерб. После такого было бы странно, если бы они не стали нас преследовать вовсе.

Но, конечно, на такое количество я не рассчитывал.

Нас преследовало десять машин. Прикидывать, сколько внутри сидит солдат нет смысла, потому что даже если внутри каждой машины один лишь водитель, этого уже будет достаточно, если этот водитель – Иллюзионист. Такой вариант плох еще и тем, что они действительно через время обгонят нас и просто возьмут в кольцо, не позволяя ехать дальше. Вопрос лишь в том, как скоро это произойдет.

– Сколько нам ехать до кольца пустоты? – снова спросил я у Ники.

– Где-то через десять минут въедем. – ответила Ника.

– Скорее всего, там они и попытаются нас перехватить. – на ходу прикинул я. – Так что выжимай полный газ, нельзя им позволить даже поравняться с нами, пока у нас нет способностей.

– А дальше что будем делать? – немного нервно спросила Ника, сжимая руль побелевшими пальцами.

– Там придумаем. – пробормотал я, кидая взгляд назад, внутрь кузова, где сидели ребята.

Они, конечно, все слышали, но на их лице не было видно ни беспокойства, ни тревоги. Наверное, им казалось, что после всего, что мы прошли, ничего плохого уже случиться просто не могло. Разочаровывать их не хотелось. Поэтому я улыбнулся и не стал ничего говорить.

Вместо этого я снова повернулся к Нике:

– Топлива много?

– Полный бак. Но если гнать в отсечку, то окажется, что это – не так уж и много. – ответила Ника сквозь зубы.

– Тогда гони. О топливе не беспокойся, проблемы надо решать по мере их поступления. – велел я и снова обернулся в кузов. – Драйз, дай лук!

После того, как он помог мне справиться с солдатом на парковке грузовиков я уже не подозревал его в связи с управлением. Продолжать это делать было бы просто глупой и бесцельной растратой энергии.

Толстяк с готовностью передал мне через головы студентов лук и последние три стрелы. Их я поставил между креслом и дверью, а лук внимательно осмотрел, насколько это было возможно в стесненном пространстве кабины. Уж сколько всего он пережил, а все еще держится каким-то чудом. Весь истертый, исцарапанный, но, к счастью, без сколов и трещин. Еще постреляет. В мертвой зоне кольца пустоты он будет единственным, что сможет стрелять в нашей машине.

Лучше бы, конечно, не пришлось. Но надеяться на это не приходилось.

Грузовики управления нас догоняли. Теперь это можно было рассмотреть невооруженным глазом – облако пыли приближалось. Да, управление явно не стало грузить машины доверху, а сделало ставку на количество самих машин. И наверняка на Иллюзионистов. Они просто не могли не посадить туда Иллюзионистов, зная, с кем придется столкнуться.

Ника ежеминутно смотрела в зеркало заднего вида, тихо материлась и все сильнее придавливала педаль газа, после чего материлась уже на нее – она и так была выжата до упора.

Грузовик скакал и прыгал на неровностях пустошей, как взбесившийся кузнечик, иногда подлетая на добрые полметра, и плюхаясь обратно. Наверняка это не очень хорошо для нее, и для машины в целом, но, к счастью, нас это не волновало.

А вот что волновало – это то, что, когда между нами и преследователями осталось метров десять, из машин управления начали стрелять.

Самих выстрелов мы не слышали, но зеркало заднего вида с моей стороны внезапно разлетелось вдребезги, а в железной основе, в которую оно было вставлено, осталась маленькая дырка с рваными краями.

– Стреляют, стало быть! – удивленно заявила Чел.

Я снова вылез из окна, чтобы оценить расстояние до противников. Что по мне попадут, я особо не боялся – на такой скорости и при такой тряске это возможно было только случайно. А раз в зеркало, в нескольких сантиметрах от моей головы, уже попали, то в меня не попадут – дважды в одно место молния не бьет.

С моей стороны, неумолимо сокращая дистанцию, ехали две машины. Рядом друг с другом, но с отставанием в пол-корпуса, так, чтобы одна прикрывала собою другую. Наверное, управление боялось, что мы откроем по ним огонь, хотя нам банально было не из чего, а даже если бы и было – мы бы не стали этого делать.

Или стали бы?

Или есть из чего?

Да, прана в теле не отзывается, ее вообще будто бы нет, – видимо, мы как раз внутри кольца пустоты, – но ведь помимо праны у меня есть еще кое-что.

Я бросил короткий взгляд на последние три оставшиеся стрелы и повернулся к Нике:

– Ника! Если пробить им колеса, это выведет их из строя!

– На время! – ответила Ника. – Залатают за двадцать минут! А системы подкачки колес на ходу у них нет!

– За двадцать минут мы на другом конце планеты окажемся! – ответил я, надевая лук через плечо, а стрелы зажимая в зубах. – Гони!

Получилось невнятно, но Ника меня услышала и гневно ответила что-то в духе "Некуда уже больше гнать!"

Точнее я не разобрал – я уже вылезал наружу. Цепляясь длинными стрелами за оконный проем, я кое-как высунул наружу голову, следом – руки, зацепился за крышу кабины, подтянул ноги, толкнулся и закинул себя на крышу кабины, цепляясь пальцами за оконные проемы – умница Ника догадалась опустить окно и со своей стороны.

Впрочем, она это сделала не для меня. Ну, то есть, для меня, но косвенно.

– Куда тебя понесло, кретин?! – заорала она, высунувшись из окна.

Ответить я ей не мог – зубы были заняты стрелами. Но, была бы моя позиция чуть более устойчива, я бы с удовольствием запихнул ее обратно в окно прямо ногой.

Но на самом деле от устойчивой она была очень далека. Единственное, за что можно было зацепиться на крыше – это стойк, на которой была закреплена длинная фара-прожектор, ну еще стойки тента, но они были скрыты под тканью.

Но выбора у меня не было. Из кабины я стрелять не мог – там банально не было места, как и в кузове. В принципе, из кузова еще можно было попробовать, но машины управления дальновидно перестроились так, чтобы находиться не сзади нас, а сбоку. А для того, чтобы видеть, куда там стрелять вбок, пришлось бы сдирать с машины весь тент, чего, конечно, мы сделать не могли.

Оставался единственный вариант – стрелять с крыши. Никак иначе я их остановить не мог. А ведь остановить их – это еще только половина дела. Надо сделать так, чтобы они не смогли продолжать преследование. Хотя бы временно.

Зацепившись ногой за стойку прожектора, я слегка приподнялся и встал на одно колено, балансируя и готовясь в любой момент снова ухватиться руками. Несколько секунд покачавшись на ходящей ходуном крыше, я взял одну стрелу, проткнул тент кузова, расширил как мог дырку, и просунул в нее вторую ногу, цепляясь ботинком за стойку тента. Худо-бедно зафиксировавшись таким образом в положении стоя на одной колене, я потянул со спины лук.

Для стрельбы мне вовсе не обязательно вставать в полный рост. Хотя и предпочтительно.

Я бросил взгляд на ближайшую машину. Водителя за бликующим от яркого солнца стеклом видно не было, зато вот высунувшегося с другой, пассажирской, стороны, бойца – еще как. Поставив свой автомат магазином на крышу, как на подставку, он пытался поймать на прицел меня, но его постоянно мотыляло и подбрасывало на кочках. Несколько раз он все же выстрелил, но все пули прошли мимо, лишь одна злобно прожужжала где-то рядом.

Развернувшись на колене так, чтобы быть спиной к направлению движения машины, я засунул две стрелы под колено, зажав их там, как в импровизированном колчане, а третью наложил на лук и растянулся. Да, стоять спиной рискованно – я не вижу, куда мы едем, не виду, что под колесами и не знаю, когда в следующий раз коварная гравитация попытается меня стащить с крыши, но иначе никак. Чтобы сделать точный выстрел, надо максимально сымитировать идеальную стойку. А это значит – находиться боком к цели.

К тому же, чем больше под колеса попадется кочка, тем более на руку мне это будет.

В первую секунду.

Увидев, что я целюсь в него из лука, противник, кажется, очень сильно удивился. Настолько, что он даже отлип от прицела своего автомата и удивленно поднял голову, не веря в то, что я собираюсь его застрелить стрелой.

Вот только я не собирался в него стрелять. От этого было мало толку – попасть с такого расстояния в такой тряске в такую маленькую цель, как не защищенное шлемом лицо, задача почти нереальная. Я бы еще мог провернуть это, будь у меня в руках прановый лук и прановые стрелы, которые летят всегда туда, куда я хочу, но не в случае дерева и карбона.

Моя же настоящая цель была намного больше и уязвимее.

Я просто ждал подходящего момента.

Сверху жарило солнце, прищуренные глаза слезились от пыли, пальцы ныли, удерживая тугую тетиву, наконечник стрелы выписывал в воздухе дуги и восьмерки, когда грузовик скакал по неровностям, но я ждал. Ждал, когда под колеса попадется особенно крупная кочка.

Дождался! Нос грузовика взмыл в воздух, крыша мягко толкнула в ноги, недвусмысленно намекая, что в ближайшие полсекунды трястись не будет, и тогда я коротким усилием пальцев зафиксировал наконечник на переднем левом колесе соседней машины и отпустил тетиву.

Стрела прошуршала в воздухе и ударила точно туда, куда я целил – в рабочую часть шины, между крупными шашками протектора, где резина должна быть потоньше. Вращение колеса моментально затянуло стрелу под машину, где она моментально сломалась, но свое дело сделала – вонзилась в колесо еще глубже.

Бах! – хлопнуло так громко, что, не зная, что происходит, это можно было и за взрыв принять!

Я думал, грузовик просядет на поврежденное колесо и его потащит в нашу сторону, но вместо этого его подбросило вверх и вправо, как будто под колесом сработала мина! Во все стороны полетели куски резины, машина пошла юзом, сначала в одну сторону, пересекая путь соседнего грузовику потом в другую, завизжали тормоза, и наконец, не выдержав издевательств, почти остановившийся грузовик завалился на бок.

Двадцатью минутами они тут не обойдутся.

Колеса нашей машины снова коснулись земли, сильно тряхнуло, я упал на крышу, понижая центр тяжести и вцепляясь во все, во что только мог, чтобы меня не сбросило.

Вовремя! Над головой злобно прожужжало две или три пули, выпущенные из машины с другой стороны! Секунда паузы – и новая очередь, только на сей раз застучавшая по металлу!

Я повернул голову туда, откуда вели огонь. Из машины, которая ехала слева от нашей, стрелять было удобнее – просто высунул ствол из окна и пали себе. Этим стрелок и пользовался, ежесекундно выпуская по пуле.

Убедившись, что стрелы я не потерял, я взял в руки предпоследнюю, кинул короткий взгляд вперед, убеждаясь, что в зоне видимости нет пропасти, или наоборот – неожиданного холма, и снова поднялся на колено, поменяв ноги местами. Проще было бы просто поменять местами лук и стрелу, – благо, с правой руки я стреляю почти так же метко, как и с левой, – но на моей луке полка была только с одной стороны, и это портило всю затею.

Я растянулся и нацелился в колесо грузовика, ожидая подходящего момента. Стрелок увидел это, и резко повернулся к водителю, что-то ему объясняя.

Выстрелить я так и не успел – машина управления резко затормозила, поднимая перед собой облако пыли, и дала резко в сторону. Я проводил их стрелой, не решаясь выпускать ее вслепую, и расслабился, стягивая лук.

Кажется, они слишком быстро поняли, что произошло с первым грузовиком, и не хотели повторять их судьбу.

Зато из пылевого облака, поднятого тормозящим грузовиком, вылетела вторая машина – которая ехала чуть дальше, и водитель которой, видимо, не понял, почему его ведущий затормозил.

В него-то я и выпустил стрелу, на сей раз не пытаясь попасть в перпендикуляр к колесу, а просто хотя бы попасть в него.

И я попал.

Но еще раньше, чем попал я, попали в меня.

Кому-то из стрелков улыбнулась удача – и случайная пуля нашла меня. Она ударила в меня то ли сзади, то ли сбоку, точно в опорную ногу, в мышцу голени.

Ногу обожгло болью, штанина мгновенно пропиталась и прилипла к ноге, кровь потекла в кроссовок.

Закусив губу, чтобы хоть немного заглушить боль, я сперва убедился, что пробитое колесо вывело грузовик из строя, и он тоже пошел юзом, чтобы потом улечься на бок, а потом обернулся, чтобы посмотреть, что происходит за спиной.

Оставшиеся машины прекратили пытаться поравняться с нами и снова перестроились так, чтобы оставаться позади – видимо, боялись, что я выведу из строя и их тоже. Не знаю, как до них так быстро дошла вся опасность ситуации, но она дошла. И им стало проще заставить нас потратить все топливо и взять тепленькими, нежели рисковать своими шеями.

Они не знали, что у меня все равно что нечем их останавливать.

Перекинув лук через плечо и снова зажав последнюю стрелу в зубах, я полез обратно в кабину. Раненая нога плохо слушалась и еще хуже сгибалась, поэтому я пытался не нагружать ее. По-хорошему было бы перетянуть ее хотя бы обрывком штанины, если не жгутом, но на крыше это делать точно не резон. В кабине всяко сподручнее, да к тому же там есть помощь в виде как минимум дополнительной пары рук. А то, может, и аптечка какая найдется…

Я залез в кабину и плюхнулся на кресло, поморщившись от прострелившей голень боли. Оглядел испуганную Чел, побледневшую Нику, которая почему-то рулила одной правой рукой, и уточнил:

– Все нормально?

– Нормально! – сквозь зубы прошипела Ника так, что сразу стало ясно, что ничего не нормально.

А потом я заметил несколько сквозных дыр в водительской двери грузовика и понял, почему она рулит одной рукой.

Второй она зажимала раненый бок.

Глава 12

– Ника? – осторожно позвал я.

– Доеду! – сквозь зубы процедила Ника, не отрываясь глядя перед собой. – Пуля прошла сквозь дверь, да к тому же я почти успела защититься – царапина, а не рана. Внутренние органы не повреждены.

– Откуда ты знаешь?

– Я Висла или кто? – Ника бросила на меня короткий злобный взгляд. – Уж я-то знаю, если в моем теле что-то повреждено! Сказала же – доеду!

– Тогда веди. – велел я и поднял собственную раненую ногу и закатал штанину.

Как оказалось, у меня тоже была царапина. Пуля прошла по касательной к икроножной мышце, вырвав кусочек плоти и вызвав кровотечение, но это даже близко не сравнится с тем, что могло бы быть, если бы пуля прошла навылет или тем более застряла внутри.

Однако, что-то делать все равно надо, иначе я быстро ослабею от потери крови. Самое простое – хотя бы перевязаться.

– Тут есть аптечка? – спросил я в пустоту, оглядывая кабину.

– Под Чел должна быть. – мгновенно ответила Ника. – Чел, поищи, а то у меня руки, знаете ли, заняты.

– Что? – дернулась аэромантка. – Подо мной?

Она пошарила рукой под своим местом и действительно извлекла на свет черную коробку с красным крестом на верхней крышке. Она была приличных размеров – таких, что на коленках Чел едва помещалась, и там явно, помимо бинтов, должна была присутствовать еще куча всякого. То, что надо!

Я схватил аптечку, вскрыл, расщелкнув пластиковые замочки, и среди аккуратно и очень плотно уложенных свертков и пузырьков, каждый в своем отдельном пластиковом ложе, нашел бинт. В этой аптечке все составляющие были упакованы на один лад – в пластиковые запаянные пакетики разных цветов, с одной огромной надписью сверху, поясняющей, что это такое. Очень удобно для тех, кто не работает с такой аптечкой на постоянной основе, но при этом имеет представление, для чего нужен тот или иной ее компонент. Что-то было упаковано в красную пленку, что-то в желтую, что-то – в зеленую, в названия я вчитываться не стал, просто нашел то, на чем написали "Бинт стерильный".

Бинты оказались упакованы в белую пленку, и было там этих бинтов добрых полтора десятка разных размеров. Выбрав по размерностям на упаковке тот, что поуже, я вытащил его из его пластикового ложа.

– Держи! – я сунул вскрытую аптечку в руки Чел.

Вскрыл упаковку бинта, и наскоро забинтовался, сложив первые полметра бинта в подушечку и придавив ею рану, а остальное как можно плотнее намотав сверху. Рана отозвалась тупой болью, но теперь хотя бы можно было не думать о том, что через двадцать минут я ослабею от кровопотери.

Но не успел я даже закончить перевязку, как из кузова раздался голос Амины:

– Серж! Серж! У нас проблема, Серж!

Проблема, проблема… Вся наша ситуация – одна большая проблема, попробуйте меня удивить!

Я дернул зубами конец бинта, разрывая его пополам, и, продолжая вслепую вязать узел, бросил назад, в кузов:

– Что у вас там?

– Раненые!

– Много? Серьезно?

– Не знаю я! Трое! Тут кровь!

– Этого еще не хватало! – выдохнул я, затягивая узел бинта. – Чел, нагнись!

В голосе Амины слышались истеричные нотки, но при этом, как ни странно, она вовсе не истерила. Наоборот – она даже умудрилась донести максимум известной ей информации. Хоть на этом спасибо.

Вынудив Белову практически согнуться вдвое, я полез в кузов через ее голову, не забыв аптечку, но оставив на своем месте лук и последнюю стрелу. Перевалившись через спинки кресел, и чуть не приземлившись на голову, я на мгновение обернулся и хлопнул Чел по плечу:

– Защищай Нику, если что случится! Как хочешь, но защищай! Без нее мы гарантированно трупы!

– Сделаю. – серьезно кивнула Чел.

Я кивнул тоже, и развернулся внутрь кузова.

Тут было темно. Никаких источников освещения, кроме пробивающихся сквозь редкие щели и пулевые отверстия в тенте солнечных лучей, конечно, сюда не завезли. Предполагалось, что, в случае нехватки света, будет откинут задний полог, но сейчас этого, конечно, никто делать не стал – не хватало еще мозолить глаза и прицелы едущим следом за нами солдатам, которые и вслепую умудрились дел натворить.

Танцующие солнечные лучи то и дело выхватывали из темноты лица ребят, половина которых почему-то сидела на полу, и иногда – внутреннего убранства кузова. Помимо лавок здесь были еще и полки на уровне головы, затянутые эластичными сетками. Местами эти сетки были отодвинуты, местами наоборот – растянуты, и держали какой-то груз. Через ячейки одной из них совершенно точно проступали очертания автоматного магазина, только без самого автомата.

– Кто ранен? Где? – спросил я, обводя взглядом кузов.

Сразу определить раненых не было возможности – в крови, казалось, были все. И те трое, что сидели на лавках, держась кто за руку, кто за ногу, и те, что сидели на полу, копошась над чем-то большим.

Кем-то большим…

Кем-то большим, кто явно был не в состоянии стоять или даже сидеть.

– В сторону! – заорал я, расталкивая студентов, нависших над Драйзом. – Да уйдите вы! Лучше придумайте, как обеспечить свет! Здоровяк, ты как? Куда тебя?

– Хер… знает… – слабо и с паузами ответил лежащий на спину Драйз. – Два… раза…

Он очень слабо и прерывисто, но при этом часто, дышал, словно воздух был ему противен на вкус и каждый новый вдох приходилось выплевывать назад как можно быстрее. Будто бы он дышал просто потому, что без этого совершенно точно умрет, а, будь его воля – не дышал бы.

– Ну вот нахрена ты такой большой, а?! – прошипел я, непослушными пальцами открывая аптечку. – Был бы поменьше, одной бы обошелся, а то и вообще!..

– Серж, там… – кто-то тронул меня за плечо.

– Куда ранены?! – даже не обернулся я.

– П… Плечо и нога. – испуганно ответили мне.

– Пусть пока зажмут и ждут! – я дернул плечом, скидывая руку. – Или лучше сами перебинтуйтесь! Кусок бинта сложить как можно плотнее, наложить на рану, сверху туго перебинтовать! Сами справитесь!

– Я знаю! Я умею! – ответили за спиной.

– Вот и отлично, держи!

Я не глядя швырнул через плечо несколько упаковок бинта, разом ополовинив ее запас, и вернулся к осмотру Драйза.

Голос разума внутри пытался воззвать ко мне и напомнить, что в первую очередь, как бы цинично и банально это ни звучало, надо заниматься легко ранеными, потому что тяжело раненые еще не факт, что выживут, а за то время, что ими занимаются, легко раненые и сами станут тяжелыми, но я его глушил, как мог. После того, как Драйз фактически спас мне жизнь на парковке я просто не мог оставить его умирать. А если раны студентов действительно несерьезные, то ими может заняться вообще кто угодно.

В аптечке нашлись изогнутые тупоносые ножницы, упакованные в желтую пленку. Проведя руками по необъятной туше Драйза я нашел несколько мест, где пальцы вляпались в липкую кровь, и принялся резать одежду в этих местах. Спустя минуту я уже нашел ранения – два, как он и сказал. Одно – в ногу, в районе бедра, или даже скорее ягодицы, почти детское, несерьезное. Бедренная артерия не задета, крови почти нет, выходного отверстия тоже – скорее всего, пуля прилично потеряла скорости в толстенном слое сала Драйза и застряла в мясе, и опасности не представляет. По крайней мере, в данный момент. В будущем, конечно, пулю в идеале извлечь, рану зашить, и провести прочие операции, но сейчас этим можно пренебречь. Потому что есть еще одно попадание.

И оно намного хуже. Пуля попала в грудь, и, судя по выступающей из раны кровавой пене – пробила легкое. А это – однозначная смерть.

Причем не простая смерть, а долгая и мучительная. Человек просто задыхается, будто тонет в океане воздуха, и не может удержать его в себе – воздух просто проходит насквозь, не задерживаясь, не насыщая кровь кислородом и не позволяя жить. Он есть, но его как бы нет.

Вот поэтому Драйз и дышит такими судорожными рывками, что работает у него только одно легкое и организму кажется, что объем вдыхаемого воздуха резко уполовинился, и он пытается наверстать его частотой вдохов.

Наверное, все отразилось у меня на лице, потому что Драйз неловко и слабо усмехнулся:

– Что… Плохи… Дела… Да?..

Между словами он делал паузы для нового вдоха, и с каждым новым выдохом пена вокруг раны пузырилась все сильнее. Хотелось накрыть ее, прижать хотя бы ладонью, но я прекрасно понимал, что этим сделаю только хуже, вызвав новый приступ боли, и ничем при этом не помогу. Я видел много таких ран, сделанных стрелами, и там все было не так плохо – древко худо-бедно затыкало раневой канал… Но что делать с крошечной пулей, которая сейчас сидит где-то там в теле и ничего не затыкает, позволяя воздуху свободно свистеть туда-сюда при каждом вдохе?

– Бинт кончился! – снова дернул меня кто-то за плечо. – Там… Ой.

И это "ой" упавшим голосом заставило меня обернуться.

Это оказался повелитель пластика Уайт, который во все глаза смотрел на раненого коменданта, держа в руках пустые упаковки от бинтов. И несмотря на его "ой", глаза парня изучали Драйза цепко и внимательно.

– В грудь, да? – тихо спросил Уайт, переведя взгляд на меня. – Пневмоторакс, да?

– Что? – не понял я.

– Легкое пробито? – тут же перефразировал Уайт.

Я кивнул.

Уайт швырнул на пол упаковки от бинтов и вырвал у меня из рук аптечку:

– Дай сюда!

– Охренел? – моментально отреагировал я.

– Ты явно не знаешь, что делать, а я знаю! Дай сюда!

В его движениях и голосе появилось столько силы и уверенности, что я не стал продолжать сопротивление – разжал пальцы и послушно выпустил ящичек из рук. Судя по его уверенному поведению, он откуда-то знает, что делать и как действовать. Судя по тому, что с бинтами ко мне подошел именно он, – а значит, бинтовал раненых именно он, – так оно и есть.

Уайт встал на колени возле Драйза и положил аптечку рядом. Вытащил какой-то пузырек, плеснул им на руки, раздалось тихое шипение. Уайт помахал в воздухе руками, потом извлек из аптечки пару тонких голубых перчаток, натянул их на руки и снова помыл руки из пузырька.

Все это он делал покачиваясь от постоянно попадающихся под колеса кочек. Аптечка тоже скакала и елозила по полу, так что я, не найдя себе лучшего применения, подполз и схватил ее, чтобы держать ее на месте и не позволять прыгать. Хотя так буду полезным.

Из того же пузырька Уайт полил прямо на рану, или даже вернее будет сказать капнул. Убрал его в аптечку, достал вместо него красный маленький квадратик, надорвал, вытащил сложенную в восемь раз белую салфетку, и протер ею рану от крови.

Следом настала очередь еще одного квадратика из синего набора, который превратился в обычную матовую пластиковую пленку размером с ладонь. Уайт расправил ее и наложил сверху на рану, успев сделать это раньше, чем снова выступила кровь. Я ожидал, что сейчас он применит что-то из своих сил, но этого не произошло. Вместо этого Уайт прихватил края пленки белым матерчатым узким пластырем, плотно фиксируя ее на ране, достал из аптечки новый синий пакетик – длинны и узкий, и из него что-то похожее на маркер с ярко-красной крышечкой.

Зачем-то приложив маркер к груди Драйза и внимательно на него посмотрев, Уайт потер точку, в которой оказался колпачок, остро пахнущей салфеткой, и внимательно посмотрел на меня:

– Сейчас бы чтобы не трясло…

Я развел руками, показывая, что от меня это не зависит.

Уайт вздохнул и дернул колпачок с маркера.

Вместо пишущей головки под ним оказалась острая игла.

Которую Уайт с размаху всадил в ту самую точку, где-то между вторым и третьим ребром Драйза, которую наметил до этого.

Всадил и надавил со всей силы большим пальцем на конец маркера, после чего отбросил пустой корпус в сторону, оставляя в груди коменданта небольшой пластиковый цилиндр. Следом за корпусом полетели испачканные в крови, скомканные в одно, перчатки.

– Готово. – Уайт устало привалился спиной к стене. – Что можно было сделать, я сделал. Это ему поможет.

– Прямо поможет? – тут же спросил я. – Насколько сильно? Он выживет?

– Нет. – покачал головой Уайт. – Без помощи – нет. Это лишь отсрочка неизбежного.

Вот оно как. Впрочем, глупо было бы ожидать от этого молодого паренька какого-то чуда. Он и так это чудо сотворил, когда помог Драйзу хоть как-то. Он сделал то, чего не мог сделать я, как минимум – он хотя бы дал здоровяку шанс выжить. Теперь надо не проворонить этот шанс, попытаться им воспользоваться.

Машину снова тряхнуло, да так, что мы подлетели на полу и больно приложились задницами, падая обратно. Судя по ворчанию сзади – не мы одни, Ника продолжала гнать машину как не в себя.

– Ничего, с нами есть Висла. – через силу улыбнулся я, не говоря о том, что Ника сама сейчас ранена и наверняка тратит прану на собственное восстановление. – Она поможет. Да к тому же мы скоро так или иначе окажемся там, где нам, и ему тоже, смогут оказать настоящую, профессиональную, помощь.

– Хорошо бы. – серьезно ответил Уайт. – Потому что моя помощь, сам должен понимать, она так – исключительно полевая. Аптечка маленькая, ее содержимого хватит только чтобы он протянул до тех пор, пока… Ай!…

На очередной кочке машину снова тряхнуло, да так, что все находящиеся внутри подлетели на добрых полметра. Подлетели и снова грохнулись на свои места с воплями.

А конкретно Уайт орал потому, что сверху, с багажных полок, на которых лежало всякое барахло, до которого у нас не дошли руки, что-то из этого самого барахла слетело, ударило его по голове и отскочило в сторону. Это было явно что-то тяжелое и твердое, потому что, вскрикнув, Уайт повалился на пол, держась руками за голову.

Я подскочил к нему, и присел рядом:

– Дай посмотрю! Отпусти руки, дай я посмотрю!

Кое-как отодрав окровавленные пальцы Уайта от его головы, я осмотрел рану – рассекло кожу, но ничего страшного. В идеале зашить, но в самом худшем варианте можно не трогать вообще. Так я и сказал парню, но он, кажется, плохо меня понял.

– Голова кружится. – пожаловался он. – Мутит…

– Еще бы, наверняка у тебя сотрясение. – ответил я, бегая по кузову глазами в поисках того, что же такое спланировало на голову парню, чуть не разбив ее.

Искомый предмет обнаружился под одной из лавок – он застрял между ней и потерявшим сознание то ли от боли, то ли от тряски, Драйзом. Хромая, я подошел к нему, нагнулся и поднял, повертел в руках и хмыкнул.