Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 287 (всего у книги 346 страниц)

Глава 10
Допрос

Сознание возвращалось ко мне рывками. Я будто выныривал из мутной, непрозрачной, грязной воды, пытаясь хватануть немного воздуха, чтобы появились силы бороться дальше, но каждый раз снова уходил с головой. Я открывал глаза и видел над собой железный рифленый трясущийся потолок. Я закрывал их, только чтобы моргнуть, но в следующий раз открыв, видел уже совсем другое – взволнованные лица склонившихся надо мной людей. Снова моргал – и новая смена окружения: белый потолок, освещенный искусственным светом. Еще раз – бьющий в лицо свет из нескольких ярких ламп, таких мощных, что жгли даже сквозь сомкнутые веки… Еще раз – коридор, полный людей, который плывет мимо меня, словно меня везут на карете… Еще раз…

Ника Висла.

Без своей боевой трансформации Ника выглядела почти как простой человек – не торчали уши летучей мыши, и даже волосы из красных стали белыми, лишь с едва заметным розовым оттенком. Только глаза, ногти да губы остались ярко-алыми, но нет никаких гарантий, что это она не оставила так специально. Если бы она изменила и их на обычные, человеческие, возможно, я бы ее даже не узнал.

Ну, или узнал бы не сразу.

На Нике больше не было красной одежды – сейчас она была одета в синие обтягивающие джинсы и свободную блузку, открывающую хрупкие плечи и острые, как два лезвия, ключицы. Рядом с Никой, прислоненное к стулу, стояло что-то высокое и тонкое, но я так и не разглядел, что именно, – в помещении, где я находился, было не особенно светло.

Я снова моргнул, гадая, что увижу на сей раз, но картинка не изменилась – кажется, я наконец пришел в себя. Ника и вправду сидела рядом со мной на стуле, положив ногу на ногу, и играла в телефоне – совсем как Юля в первый день нашего знакомства. А может, и не играла, а занималась чем-то другим, но главное – все ее внимание было приковано к экрану, и я не преминул этим воспользоваться, чтобы украдкой, не поднимая головы и не крутя ею, одними глазами оглядеться.

Я был в больнице. Совершенно точно, это была больница – мне хватило всего одного визита в нее, чтобы понять, как тут все устроено. И железная койка, покрашенная белой краской, на которой я лежал, и тумбочка рядом с ней, максимально простая и дешевая, и белые стены палаты, и даже ее размер – всего-то на одну койку, – все буквально кричало о том, что я в каком-то заведении, предназначенном для того, чтобы через него проходила масса людей. А стойкий больничный запах, который во всех мирах одинаков, окончательно ставил точку в вопросе, что это за заведение такое. Правда в этой больнице меня никто не пытался обколоть пакетами с непонятной жидкостью, зато вместо них тут имелась мой собственный реадизайнер. Даже не знаю, что хуже.

В палате царил полумрак, на одну из стен падал узкий яркий солнечный луч – стало быть, на улице все еще день, просто шторы закрыты.

«Или это уже другой день. А шторы закрыла Ника. Она лучше видит в темноте, и чем темнее, тем ей лучше. Как и всему ее клану линии Крови».

Она боится света?

«Конечно же нет. Ника Висла ничего не боится. Просто некоторые вещи лучше даются при определенных условиях».

Богиня, а может, подскажешь, где я?

«Не могу. Что это больница, ты уже сам догадался, а точнее не скажу – я же вижу мир твоими глазами».

Просто интересно… Мы же не доехали до Верхнего Довгорода.

«Не доехали. И прилично так не доехали. Совершенно точно это не Довгород, это какой-то из городов по пути вашего следования. Самый близкий, само собой. Тот, из которого прибыла сама Ника с отрядом. Тебя наверняка переправили тем же порталом, через который они пришли сами, а значит, тут просто нет других вариантов».

И ты не знаешь, что это за город? Разве такая известная личность, как Ника, живет неизвестно в каком городе? Это же даже звучит… глупо.

«Не все так просто. Ты же не думаешь, что кланы стали бы ограничиваться одним городом каждый? Клановые ячейки, или, как их называют, клан-холлы, существуют в каждом крупном городе, а у самых больших и сильных кланов – и в некрупном тоже. Члены кланов могут свободно перемещаться между клан-холлами, оказываясь в любой момент в любом городе из доступных, все через те же порталы. Условно говоря, у реадизайнеров в этом мире вообще нет постоянного места пребывания. Они могут быть где угодно, и именно это их свойство позволяет им осуществлять быстрые переброски туда, где они нужны».

А где они нужны?

«Там, где дарги атакуют города, очевидно же».

Я вспомнил, как Ника практически в одиночку крошила даргов, и глубоко задумался: что же за напасть такая должна приключиться, чтобы таких, как Ника, потребовалось хотя бы двое? Сколько даргов должно быть для такой ситуации? Тысяча? Четыре тысячи? Восемь тысяч?

«Ты не совсем понимаешь…»

– Я чувствую, что ты проснулся, – не отрывая взгляда от еле-еле светящегося экрана телефона, спокойным будничным тоном перебила богиню Ника. – Перестань озираться втихаря, я не кусаюсь. По крайней мере, не сразу.

Я придержал при себе рвущуюся наружу шутку о вампирах с красными глазами, подтянулся на кровати, чтобы спинка оказалась у меня за спиной, и сел. Раз уж Ника все равно в курсе, что я пришел в себя, действительно, дальше нет смысла делать вид, что это не так.

Первым делом я осмотрел раненую руку. Онемения в теле я больше не чувствовал, а рука хоть и болела, но это больше не было похоже на зашитые под кожу угли. Плечо было туго перебинтовано, и рука даже слушалась меня. Никакого ощущения льда, растекающегося по венам крошечными острыми кристаллами, больше не было – видимо, яд из меня вывели.

Что ж, я не умру, это хорошие новости.

– Где Юля? – первым делом спросил я, закончив радоваться первой хорошей новости. – Девушка, которая была со мной?

– Я ее поселила в гостинице, – ответила Ника, не опуская телефон. – Ей, в отличие от тебя, помощь была не нужна, она была не ранена.

Отлично, вторая хорошая новость подряд. К сожалению, в большинстве случаев это значит, что третья новость с очень большой вероятностью окажется плохой. Просто по закону подлости.

– Что со мной было? Меня отравили?

– Отравили, – эхом повторила Ника. – Конечно, нео тебя отравили.

– Нео? – не понял я.

«Неодарги – это первая стадия развития дарга, так сказать, личинка. Они самые распространенные, самые быстрые и наименее живучие из всех».

Ни хрена себе! Вот эти гориллы – это личинка?! А раньше ты не могла сказать?!

«Вот именно из-за этой реакции и не говорила. Незачем тебе тогда было знать такое, в бою тебе бы это ничем не помогло, а вот боевой дух вполне могло подорвать».

Ну, богиня… Ну, знаешь ли…

– Нео, – снова эхом отозвалась Ника. – Яд в когтях. Он же консервант. Живых – убивает, мертвым – не дает разлагаться. Яд есть только у нео, потом, когда дарг вырастает и перерождается в айки-дарга, он лишается когтей, и яда, соответственно, тоже.

– Я этого не знал. – Я пожал плечами, совсем забыв про рану, которая на самом деле никуда не делась, а только перестала напрямую угрожать жизни, и скривился от боли.

– Ты и не должен. – Ника все не поднимала глаз. – Людям такой информации и не дают, чтобы не сеять панику среди них. Им достаточно и того, что мы просто воюем с даргами, им достаточно знать, что это опасные и лютые твари. Разбираться в них – совсем не обязательно. Все равно если простому человеку и придется когда-то столкнуться с даргами, то это будет в такой же ситуации, в какой оказались вы, и дарги будут теми же самыми – нео.

– Почему?

– Ты что, глупый? Я же говорю – яд. Консервант. Только нео могут охотиться на людей, потому что все остальные не уберегут убитых от разложения. Остальные используются только как тяжелая ударная сила.

– А что… – Я сглотнул. – А что вообще дарги делают с убитыми? Жрут?

– Этого никто не знает. Потому что еще никто не вернулся, чтобы рассказать. И этого простым людям тоже знать не следует. Для них достаточно знать, что дарги просто убивают людей.

– Но если это не следует никому знать… То зачем ты рассказала это мне?

Я как-то незаметно перескочил на «ты», а когда понял это, то и махнул рукой. Даже если она затребует называть ее уважительно, не думаю, что наше знакомство затянется достаточно надолго для того, чтобы я устал от такого обращения. А если затянется, я уж переучу ее.

Гений она, не гений – мне плевать. Я же вижу, что ей от меня что-то нужно, иначе с какого хрена ей бы тут сидеть?

– Я рассказываю тебе это, потому что ты не простой человек. – Ника наконец погасила экран смартфона и опустила его. Глаза, наоборот, подняла, и в окружающей полутьме они вспыхнули двумя ярко-красными наконечниками огненных стрел, сорвавшихся с тетивы и вонзившихся прямо мне в лицо. – Не так ли?

У меня закружилась голова. Ника явно что-то делала со мной, пользуясь тем, что я смотрю в ее глаза, не в силах отвести взгляд. Как перетекала по струйке крови сквозь стену вагона, сейчас Ника будто бы перетекала по взгляду прямо в мою голову с целью похозяйничать там и найти всю интересующую ее информацию самостоятельно…

«Ну уж нет, подруга! Хватит в этой голове одной женщины!»

Ника резко вскрикнула и откинула голову назад, словно ей врезали мощным апперкотом! В воздух взлетела одинокая капелька крови, следом за ней взлетела в коротком жесте рука Ники. Капелька замерла в воздухе, Ника медленно опустила голову.

Даже в этой полутьме видны были две короткие темные дорожки, начинающиеся из внутренних уголков глаз Ники. Словно зрачки лопнули в одном месте и сейчас вытекали кровавыми струйками.

Ника небрежно шевельнула пальцами, и кровавые дорожки оторвались от кожи, взлетели в воздух и присоединились к уже висящей там капельке. Получившийся шарик подлетел к лицу Ники, она внимательно осмотрела его, а потом приоткрыла свои алые губы, и кровавая сфера скрылась у нее во рту.

Ника слегка улыбнулась:

– Что ж, вижу, что была права. Впрочем, мне и доказательств особо не нужно было. Твоя подруга, после того как все закончилось и начался осмотр гражданских и их эвакуация, кричала про лук, что тебе нужен лук, и даже вырвалась из рук солдата и подобрала с травы тот самый лук. Это меня заинтересовало, и, когда я осмотрела убитых нео в вагоне, я обнаружила в них обломки стрел. Вернее, я-то даже не поняла, что такое нашла, но мне подсказали. Сложив два и два, я пришла к неожиданному, но крайне интересному выводу – ты явно не тот человек, которым пытаешься казаться. Да и вообще… не то чтобы человек.

Ника протянула руку к непонятному предмету, прислоненному сбоку к стулу, и взяла его в руку. Я уже знал, что это такое, и нисколько не удивился, когда в луче света из приоткрытых штор блеснула натянутая тетива.

Конечно же, это был мой лук. Просто все время до этого он стоял развернутый плоскостями плеч ко мне и в тени.

– Но два и два сложить – это лишь половина дела, – продолжила Ника, задумчиво осматривая лук.

Она поворачивала его то так, то эдак, заставляя свет играть на выпуклостях и впадинах рукояти, заставляя крепления блестеть и отбрасывать тени.

– Закончить дело – это докопаться до истины, – наконец закончила Ника и положила лук к себе на колени. – Я выяснила о тебе все, что можно было. Вообще все, что можно было выяснить в этом мире и за то время, что у меня было. Ты – Серж Колесников, восемнадцать лет, родился в городе Гуром. Отец не известен, воспитывался матерью, всю жизнь проработавшей в гостинице горничной. Закончил среднюю школу номер двадцать четыре, параллельно подрабатывая на полулегальных работах, которые не требовали регистрации и позволяли работодателям закрывать глаза на твое несовершеннолетие. Полгода назад у твоей мамы обнаружили тяжелое аутоимунное заболевание, вылечить которое не было возможности или, что вернее, денег. Последней ее волей было, чтобы ты прошел ритуал инициации, и ты это сделал, несмотря на то, что никаких предпосылок к дару у тебя не проявлялось. Тем не менее ритуал прошел успешно, если можно назвать успехом двухдневную кому, из которой ты внезапно вышел, когда на тебе уже крест поставили. После этого, буквально на следующий день, ты сел на поезд, идущий в Верхний Довгород, рискну предположить, что для того, чтобы поступить в довгородское отделение академии и отучиться на реадизайнера.

Ага, стало быть, не всю информацию ты можешь добыть, Ника. Про настоящего отца ты все же не в курсе.

«Или делает вид, что не в курсе. Проверяет тебя».

Не думаю. Она сейчас давит авторитетом и всемогуществом. Для нее я простой парень, к которому у нее есть вопросы.

«Это меня и беспокоит. Даже не то, что у нее есть вопросы, а то, что ответы она уже пыталась вытащить сама, без спросу».

Ответы на вопросы всегда добывают без спросу, богиня. Если только не у тех, кому эти вопросы адресованы напрямую. Но это, очевидно, не тот случай.

– История получается не без вопросов, но вполне складная и обычная. – Ника чуть пожала плечами и внезапно подалась вперед, снова взяв мой лук в руку. – Так вот, теперь скажи мне…

Она выпрямила руку, швыряя лук прямо в меня. Я рефлекторно перехватил рукоять в воздухе.

– Как в эту историю укладывается факт убийства простым восемнадцатилетним пареньком целых двух даргов? – очень серьезно спросила Ника, глядя мне прямо в глаза. – Пареньком, который до этого даже ни в какой особой физической активности замечен не был?

Я вздохнул, свесился с койки и аккуратно осмотрел, насколько позволяло освещение, лук. Таиться уже не было смысла, не в отношении лука точно. Ника уже почуяла какую-то интересную тайну и вцепилась в нее, как бойцовская собака. Теперь не отцепится, пока я не расскажу ей…

«…правду?»

Нет, конечно! Пока я не расскажу ей то, что удовлетворит ее любопытство. Это не обязательно должна быть правда. Достаточно быть похожим на правду. Ну, или это может быть не вся правда.

Я внимательно осмотрел лук, подставляя его свету, падающему из окна. К счастью, он оказался без повреждений и даже без грязи – не удивлюсь, если Ника самолично оттирала его от земли и крови, изучая каждый квадратный сантиметр, пока я был без сознания. Все искала ответы на свои вопросы, в отсутствие возможности задать их напрямую мне.

«Ты же тянешь время, осматривая лук».

Отчасти. Я думаю, как добавить в правду чуть-чуть вымысла, чтобы эта правда стала максимально достоверной.

– Что конкретно ты хочешь узнать? – наконец спросил я, чтобы как-то направить нить разговора. – Как я убил даргов? Ты же сама видела – стрелами. Стрелами в сердце.

– Верно, видела. Но как ты попал в них, тем более в сердце? Ладно, я даже готова принять правила твоей игры и сделать вид, что верю, будто ты не в курсе, что такое атакующий дарг. Любой дарг: хоть нео, хоть айки, хоть… Любой! Это костяная крепость, обтянутая многослойной твердой кожей, которая несется на тебя со скоростью мотоцикла! Вся передняя часть дарга – это пластины брони и лоскуты брони, и при этом – полное отсутствие каких-то важных для жизни органов. Даже если ты попадешь в дарга, что, в общем-то, реально, ты ничего ему этим не сделаешь. Фактически единственный способ убить дарга раньше, чем он убьет тебя, – это поразить его в сердце. Но из-за того, что дарги передвигаются на четырех конечностях, их сердце всегда защищено. И единственный момент, когда его можно поразить без применения реадиза, – когда дарг в прыжке. И то понадобится немалая сила духа, чтобы прыгнуть ему навстречу, прямо под его когти, и выстрелить снизу вверх. В даргов в принципе лучше всего стрелять снизу вверх.

– Я так и сделал, – кивнул я. – Со вторым я так и сделал.

– Тогда ты либо лжец, либо… – Ника сощурилась. – Лжец. Я не говорила, что после такого выживают. Это совершенно самоубийственная атака, потому что дарги прекрасно управляются со своим телом в воздухе из-за смещенного в грудь центра тяжести. Я не просто так говорила, что для простого человека есть лишь один способ убить дарга раньше, чем он убьет его. Потому что убить дарга и остаться при этом в живых возможности нет.

– Так я и должен был умереть… – как можно более небрежно пожал плечами я. – От яда же.

– О нет, не заговаривай мне зубы. Царапина на плече и яд в крови – это полная чушь. Ты после описанного должен быть выпотрошен от паха до горла, как селедка! Я видела такое, неоднократно видела. Отчаянных людей много, а вот людей, которые бы выжили после своего отчаяния, – нет.

А, впрочем, что я теряю, если расскажу ей правду? Не всю, конечно, но большую ее часть. Не вдаваясь в подробности, так сказать. Просто обойдусь одной короткой фразой:

– Я убил его, потому что использовал реадиз.

И Нику ответ, кажется, устроил. Она снова закинула ногу на ногу и откинулась на спинку стула:

– Наконец-то. Я уж думала, что не дождусь этого. Значит, ты хочешь сказать, что, даже не будучи абитом, а просто едва-едва пройдя ритуал инициации, уже буквально через день ты без учителя и без наставника овладел контролем праны, да причем в таком объеме, что смог при помощи него убить целых двух нео?

Я пожал плечами. Половину из того, что она сказала, я вообще не понял, поэтому и ответить решил максимально обтекаемо:

– Оно как-то само получилось… Я просто… Делал то, что велела интуиция.

«Интуиция, значит?..»

– Интуиция, значит? – в голос с богиней усмехнулась Ника. – Либо ты опять мне лжешь, либо ты… Я… В общем, во втором случае через пару лет уже я буду кланяться тебе в ножки, как новому гению реадиза. Но какой из вариантов реален, мы сейчас и узнаем.

Ника встала со стула, поднесла запястье к губам и впилась в кожу зубами! Резко рванула руку, подвешивая в воздухе струю крови, сноровисто схватила ее другой рукой и дернула на себя, вытягивая ее в струну! Крутнула застывшую алую линию в руках и швырнула в мою сторону.

На мои ноги, покрытые простыней, упала стрела. Идеальная копия тех, которыми я стрелял по даргам в поезде. Только полностью красная.

– Ты повторишь то, что сделал в поезде. – Ника безмятежно лизнула рану, и та прямо на глазах затянулась. – Или сдохнешь.

Глава 11
Необычные методы лечения

Хм… Богиня, что она имеет в виду?

«Я не знаю, что именно она имеет в виду, но мне не нравится ее тон».

Уж поверь, мне он нравится еще меньше, потому что именно на мне она собралась ставить какие-то свои непонятные эксперименты… У нее вообще есть на это полномочия?

«Это сложный вопрос. Официально – конечно же нет, но официальная позиция не всегда совпадает с реальностью. Реадизайнеры держатся особняком от остального человечества, у них как бы свое общество внутри общества. Если ты окажешься реадизайнером, в смысле, когда она убедится, что ты реадизайнер, ты станешь частью этого общества, и ее отношение к тебе кардинально изменится, но, пока это не так, она, в общем-то, вольна делать с тобой все, что пожелает, и никто особо не скажет ей слова против. Тем более если она действительно выяснила о тебе всю возможную информацию, а она, как мы уже знаем, ее выяснила. Тебя даже искать особо некому, кроме Юли, если вдруг что-то случится».

Хрень какая-то… Как это вообще называется, когда часть людей имеет больше прав, чем другая?

«Это называется реальная жизнь. Если тебе так будет понятнее, представь, что глава гильдии убийц, которого все в городе прекрасно знают, самолично заявится в больницу и вежливо попросит провести его к одному из пациентов, чтобы вывести его прогуляться и поговорить о том, что этот пациент главе всю сознательную жизнь врал. Как думаешь, ему откажут? А если пациент не вернется, будут потом его искать?»

Но Ника же – не убийца!

«Еще какая убийца. Просто убивает она не людей, а даргов».

Так разве это не означает, что мы с ней на одной стороне?

«У Ники Висла есть только одна сторона – ее собственная. До тех пор, пока это не нарушает Кодекс, разумеется».

Что еще за Кодекс?

«Эта информация тебе пока что не понадобится. Во всяком случае, точно не поможет».

– Хорошо, босс, – улыбнулся я Нике, откидывая одеяло и спуская ноги с кровати. – Что мне нужно делать?

Ника немного помолчала, бегая по мне взглядом.

«Серж, ты опять голый. Что за привычку ты себе завел?»

Ну да, логично – в больнице меня раздели, чтобы осмотреть и, возможно, провести операцию, или что они там со мной делали. Что-то я не подумал.

– Для начала – оденься, – наконец промолвила Ника. – Там разберемся.

В тумбочке возле кровати нашлась одежда – не моя, но похожая. Судя по висящим на тонких упругих ниточках биркам, ее совсем недавно купили в магазине. Никто, кроме Ники, конечно, не стал бы этим заниматься, а значит, она давно уже решила сделать из меня подопытную крысу.

Я оделся в красную рубашку с коротким рукавом, черные кроссовки и черные джинсы – к счастью, не такие облегающие, как у Ники, иначе я в них, наверное, и ногу не смог бы поднять. Как она вообще их носит? Как она вообще в них влезает?

Надевать рубашку было немного трудно из-за тугих бинтов, охватывающих плечо, и мне внезапно пришла в голову спасительная мысль:

– А я же не смогу стрелять с раной на плече… – я оттянул ворот, показывая бинты. – Точнее, смогу, но не факт, что попаду в цель. Вообще куда-то попаду – не факт.

– Хм. – Ника нахмурилась. – Действительно, что-то я не подумала. Раздевайся.

– Это еще зачем? Ты же только что сама…

– Раздевайся, – повторила Ника.

Мне показалось или в ее голосе впервые за все это время прорезались какие-то эмоции?

Я пожал плечами и взялся за пуговицу только-только застегнутых джинсов.

– Да нет же, верх снимай, – махнула рукой Ника. – Рана же у тебя на плече. А на голого тебя я уже насмотрелась.

– И как, понравилось? – не удержался от подколки я, снимая рубашку.

– Весьма неплохо. – Ника чуть подняла правую бровь. – Но это тебе не поможет.

Она подошла ко мне, подняла руку и чиркнула ногтем на указательном пальце по бинтам. Удлинившийся и остро блеснувший ноготь легко вспорол ткань, царапнул кожу, и следующим движением – в обратную сторону – Ника подцепила бинты и сорвала их с меня.

Я зашипел, изображая, что мне больно, и небрежно заметил:

– А ты любишь пожестче, как я посмотрю.

– Я люблю результативно, – ответила Ника, осматривая мою рану. – Во всех смыслах. Что-то мне подсказывает, что ты мне все-таки врешь насчет раны. Она выглядит не так уж и плохо. Даже хорошо выглядит, я бы сказала, а я что-то да понимаю в медицине, пусть и не много.

С этим нельзя было не согласиться – рана действительно выглядела хорошо. Не знаю, как порез выглядел изначально, но сейчас это была ярко-красная ниточка, тянущаяся от ключицы к левому соску. Только тонкие нити швов, пересекающие царапину поперек и которые никто не сподобился вытащить, намекали на то, что рана-то на самом деле – свежая. А сама по себе она выглядела как старая и уже забытая травма.

Но это не значит, что я не попытаюсь воспользоваться своим положением официально раненого.

– Ты когда-нибудь стреляла из лука? – с вызовом спросил я.

– Конечно же нет! – фыркнула Ника. – Оружие – для людей. А такое убогое оружие… Вообще не представляю, для кого.

– Тогда послушай того, кто стрелял: эта рана очень даже помешает!

– Вот именно поэтому оружие и для людей, – хмыкнула Ника. – Реадизайнера не выведешь из строя такой простой и легкой раной, потому что у него нет нужды в каком-то там оружии. Но так уж и быть, помогу тебе.

Ника приблизила лицо к моей груди, для чего ей пришлось немного присесть. Я рефлекторно глянул на нее сверху вниз, и так получилось, что мой взгляд упал в вырез ее свободной блузки, и…

Твою мать, в этом мире женщины вообще носят белье?!

«Такие, как Ника, – нет. Ты же видел ее боевую форму, в смысле одежду. Это не ткань, не сталь, не что-то еще, это реадиз в чистом виде, принявший тот вид, что нужен пользователю. В критических ситуациях реадизайнеры принимают боевую форму прямо в одежде, разрывая ее в клочки. Они, конечно, знатные и известные люди и оттого богатые, но вечно тратиться на шмотки даже им выйдет накладно. Вот и носят минимум одежды».

Ты сказала «такие, как Ника». А есть еще и не такие?

«Конечно. Есть реадизайнеры, которые не обладают никакой боевой формой, они развиваются в дальность».

Поясни?

«Помнишь атаку Ники, когда она пронзила дарга сотней кровавых игл? Эта техника так и называется – Сотня Кровавых Игл, и это самая дальняя атака из всех, что доступны Нике. Каждый реадизайнер имеет, если можно так выразиться, две врождённые характеристики – силу своего реадиза и дальность его применения. Каждый реадизайнер имеет склонность к тому или другому, и… Прекрати пялиться на ее грудь!»

Не переживай, богиня, ты мне не мешаешь. Продолжай.

«Сукин сын! Для тебя же рассказываю!»

Так я же слушаю – склонность к тому или другому, да. А у меня к чему склонность?

«Ни к чему. Так как ты – ублюдок, реадиза в тебе очень мало, и ты, по сути, почти не отличаешься от простых людей, тебе еще учиться и учиться, развиваться и развиваться. Сейчас у тебя нет ни силы, ни дальности. Да и то, что ты показал в поезде… Я даже не знаю, как это вообще воспринять, в этом мире пока что нет ничего похожего».

Ты про замедление времени?

Да, про замедление. Пускай эффект был крайне слабым, но потенциально это очень сильная способность. Невероятно сильная.

Я думал, у меня должны быть те же способности, что и у моего биологического отца.

«Так и было бы, если бы ты родился внутри клана. Но ты – ублюдок…»

Ох, богиня, ну хватит уже, я понял, что ты ревнуешь!

«Ой, заткнись. Так вот, у рода Ратко способности к управлению пространством, а не временем. Они создают локальные свертки пространства, моментально переносятся с место на место, их порталы – самые дешевые и энергоэффективные из всех, они, безусловно, почти все развиваются в дальность применения своих техник. Но про замедление времени не слышали даже там».

Твой голос звучит обеспокоенно. Это может стать проблемой?

«Проблемой может стать, если ты не перестанешь пялиться на ее грудь уже наконец!»

Спокойно, богиня, никакого «наконец» не существует. Не забывай, наши с тобой разговоры и секунды не занимают. Да к тому же – с чего бы мне прекращать пялиться на ее грудь? Отличная грудь, не сильно большая, размера так второго, но очень аккуратная, с маленькими, четко очерченными ярко-красными сосками. Почему-то я совсем не удивлен, что у нее даже соски ярко-красные. Интересно, а волосы у нее в боевой форме ярко-красные только на голове или…

«Все, заткнись! Не продолжай!»

А Ника будто бы слышала весь наш разговор! Она коротко глянула на меня снизу вверх, чуть улыбнулась, высунула тонкий острый язычок и провела им по моей ране.

По спине пробежали мурашки, заросшую царапину словно укололо миллионом острых иголок по всей длине. Язык Ники оказался шершавым, как у кошки, и это было одновременно и больно, и приятно.

Ника оторвалась от моей груди и задумчиво склонила голову набок, будто вслушиваясь в себя.

– Какая необычная кровь… – наконец сказала она. – Ни на что не похожа.

– Нравится?

– Я еще не решила, – чуть улыбнулась Ника, склоняя голову к плечу.

– Тогда надеюсь, что тебе не понравится, – хмыкнул я, наблюдая за раной. – Потому что мне совершенно не улыбается перспектива получения новых ран для того, чтобы ты из меня кровь пила.

– А ты за словом в карман не полезешь, я смотрю! И совсем меня не боишься. Это необычно. Люблю необычное.

– Тогда люби аккуратно, а то еще влюбишься, – снова хмыкнул я.

А рана между делом затягивалась прямо на глазах. Не знаю, что там содержится в слюне Ники, но это помогало лучше, чем все медикаменты, какие я только знал!

«Реадиз там содержится, Серж. Реадиз линии Крови. Из Кровавых получаются не только неуловимые убийцы в форме кровавого тумана, но и лучшие лекари по части ран. Ника, кстати, довольно плоха в этом, зато хороша в боевом аспекте, они вроде как взаимоисключают друг друга».

Плоха не плоха, но рану она мне излечила. И не просто излечила… а еще раз чиркнула по плечу бритвенно острым ногтем, разрезая нити швов, и по одной выдернула их прямо пальцами.

– Теперь месяц мыться не буду, – довольно хмыкнул я. – Подумать только – меня облизала сама Ника Висла!

Ника мило улыбнулась, шагнула ко мне ближе, почти вплотную, так что соски под тонкой тканью блузки коснулись моей груди.

– Расскажешь кому – я тебя до смерти залижу, – жарко выдохнула на ухо Ника. – И это не пустые слова.

Закончив, она слегка прикусила мочку моего уха и отстранилась.

Да что вообще с ней творится такое?! Пять минут назад разговаривала со мной как королевский песочник на допросе, а сейчас!..

«Это все линия Крови. Кровавые все темпераментны до одури, они из этого черпают свою силу. Но в этом же их слабость – их легко вывести на эмоции, поэтому львиная доля их тренировок сводится к тому, чтобы держать свои эмоции в узде. Собственно, ты видел Нику такой, когда она в эмоциональном плане недалеко от верблюда ушла».

А сейчас-то что изменилось?

«Увидела тебя голым. Возбудилась».

И все?! Ей этого хватило?!

«Не думаю. Скорее всего, ты ей действительно понравился. Ты бы был с ней поосторожнее».

И я снова слышу обеспокоенность в твоем голосе!

«Ходят слухи, что некоторые мужчины, пытавшиеся ее добиться, пропали без вести. Так что да, в некотором смысле я обеспокоена».

Тогда я спокоен – это ведь не я ее добиваюсь, а очень даже наоборот.

Я натянул рубашку и покрутил левой рукой, проверяя плечо, – работало идеально. Как будто и не было никакой раны.

– Что бы ты там ни задумала, я готов, – бодро объявил я.

– Тогда иди за мной. – Ника встала первая и направилась к двери. – Свое оружие не забудь.

Я подхватил лук, в другую руку взял стрелу и пошел следом за Никой по коридорам больницы. Кровавая то ли бывала здесь ежедневно, то ли просто ориентировалась, как медведь в лесу, но она безошибочно вывела меня к лестнице, по которой мы спустились на первый этаж и прошли мимо стеклянной будочки, в которой перекладывали бумаги несколько дородных теток.

– Куда?! – вскочила одна из них. – Пациент еще…

Ника, не останавливаясь, подняла правую руку и вытянула ее ладонью в сторону тетки. На ладони прорезался какой-то сложный знак, похожий на букву «3», трижды перечеркнутую в случайных местах и заключенную в толстый круг. Знак натурально прорезался – даже капли крови выступили.

– Тресса Висла, простите, – выдохнула тетка. – Не признала вас.

– Ничего страшного… – мило улыбнулась Ника. – Этого молодого человека я изыму на часок. Необходимо допросить его на предмет отражения нападения на поезд.

– Конечно, тресса Висла, – пробормотала тетка, садясь обратно на свое место и хватаясь за свои бумажки.

Мы вышли из больницы, и Ника подошла к ярко-красному спортивному мотоциклу, стоящему возле тротуара. Изящно перекинув ногу через него, Кровавая устроилась в седле и положила руки на руль. Чир-чир – зачирикал стартер, и уже через секунду мотоцикл уверенно гудел мощным двигателем.